Прибрежье

Праздник прошел на удивление легко и приятно. Соседи позволяли себе разве что умеренную пикировку за столом, Бретт здорово отвлек всеобщее внимание. Остальные только слышали о младшем брате Дина, поэтому им было вдвойне интересно. Очень усердствовал в расспросах Адам, но к концу вечера Бретт больше всего спелся с Крэйгом, что неудивительно: тот постоянно подливал пива дорогому гостю. Запасы еды Дина обогатились тремя коробками печенья, двумя бутылками вина и изрядным кругом домашнего сыра. Кроме этого, среди подарков оказались дивная кружевная скатерть (Дин немедленно решил отправить ее маме), новые шпингалеты на окна (практичный дядюшка Ричард был в своем репертуаре), дружеский укус от Тыковки и защитный комплект для штатива: противоскользящие насадки на ножки и складной закрепляемый зонт. Горячее бедро Эйдана касалось Дина, минуты тепла и покоя сливались в часы и растворялись над головами, вместе с произнесенными словами и невысказанными мыслями. Первой ушла Миранда, многословно распрощавшись со всеми. Она сопротивлялась, но ей все равно впихнули с собой кусок пирога, серьезный шмат мяса и три бутылки новозеландского пива, приехавшего с Бреттом. Следом ушли оставшиеся девушки, в чем виновна была, конечно, Сара, вздыхавшая весь вечер. Уилс торопливо извинялась у двери, и Дину пришлось ее заверить в том, что он вовсе не обижен. Мистер Каллен засобирался с ними, потому что его кошка стала проситься на улицу по своим делам. От сопровождения он отказался, но короткий кивок Уилс означал, что она присмотрит за пожилым господином на всякий случай. После Дин уже не очень хорошо помнил, когда их покинули Люк и Крэйг, словно растворившиеся в дождливой мгле снаружи. Адам с дедушкой, Ричард и мистер МакКеллен просидели до ночи, общаясь. Дин уже начал задремывать на плече у Бретта, когда они, наконец, собрались уходить. — А ты, Эйдан? — невинно поинтересовался Адам, хлопая глазами. — Я помогу парням с посудой, — с самым серьезным видом отвечал тот. — Им наверняка охота пообщаться, а не заниматься уборкой. — Тогда, может, и я останусь, помогу? — Адам прекратил застегивать куртку. — Ну что ты, что ты! Это очень благородно с твоей стороны, но Эйдан справится. Ему полезна трудотерапия, — ласково улыбаясь, мистер МакКеллен подталкивал всех к выходу. — Класс! — заключил Бретт, растягиваясь на диване во весь рост. — Теперь я понимаю, чего ты не рвешься домой! Он шумно зевнул и уже вскоре начал похрапывать. Сонный Дин с помощью Эйдана собрал посуду, сунул спящему брату подушку и одеяло, проверил запас пива на утро. Под потолком еще парила слабая дымка праздника, а на запотевших стеклах можно было рисовать. Луч маяка приглаживал морские волны сквозь сплошное полотно дождя, на улице в такую погоду было неуютно и капельку страшно. Дин подумал, что уже не сможет забыть, как это выглядит: темная чаша моря, в которую льется нескончаемым потоком монотонный дождь, а золотая соломинка маяка помешивает получившийся коктейль. Бретт обнимал во сне одеяло и сладко причмокивал. Эйдан неслышно подошел и встал рядом, Дин увидел его силуэт в отражении стекла. — Ну что, идем спать тоже? — Спаааать? Ты уверен? — Эйдан развернул его к себе, сгреб в объятья и жарко задышал в ухо. — Тут кое-кто еще не сыт! — Ох, Эйдан, — Дин прошелся пальцами по его спине, — я так благодарен тебе за все! Как ты Бретта-то достал? — Пфф, вот уж пара пустяков, ему самому интересно было! Надеюсь, праздник удался, и тебе нравится здесь, — Эйдан поцеловал Дина в волосы. — Идем в душ или сразу в спальню? — В душ! Не люблю спать грязным. Можно вместе, — улыбнулся Дин. Он старательно пропустил мимо ушей фразу о том, что ему нравится здесь. Пока было сложно и страшно признать, что он на самом деле, кажется, собрался остаться в Ирландии навсегда. Утром Дин встал довольно поздно. Голова немного трещала, мир покачивался. На кухне обнаружился Бретт в трусах с комиксами, сражающийся с кофеваркой. — Как работает эта дьявольщина? — Не парься, свари на плите, — Дин зевнул, доставая бутылку из утреннего НЗ пива. — Эйдана нет? — Убежал минут сорок назад. Топал при этом как конь, — фыркнул Бретт. — Как конь он может! — Именно! Я вообще чуть инфаркт не словил, когда он вместо тебя в скайпе нарисовался! Думал, глюки у меня, и твои фотки со мной разговаривают. — Так вот как вы с ним сговорились! — покачал головой Дин, усмехаясь. — Да мы даже не сговаривались толком. Он просто спросил, я ли это и свободны ли у меня эти дни. Я с перепугу сказал, что да, тогда твой Эйдан потребовал мои паспортные данные и сказал, что берет мне билеты и с документами все уладит… А я как раз с вечеринки был, соображал плохо. Вот и получилось все само как-то. — Бретт, ты просто дал свою информацию незнакомому парню? — Ну почему незнакомому — я его видел у тебя на фото! — он наконец-то запустил кофеварку, по случаю чего вид имел гордый и довольный. — Думаю, он очень тебя любит: билеты были нифига не дешевые. — Его родители — нефтяные магнаты, — рассеянно улыбнулся Дин, покачивая в руке бутылку пива. За окном был виден берег, туманный и мокрый после ночного дождя. Силуэт черного коня проступал сквозь пелену мутным видением. Оказалось, что Бретт приехал всего на три дня: работа не позволяла пропускать больше недели, а перелеты выходили долгими. К счастью, смотреть здесь было не так уж много чего. После завтрака и возвращения Эйдана все вместе отправились в городок. На площади как раз заканчивали установку предрождественских лотков, некоторые прилавки уже были украшены. Закупились совсем немного, ведь еды дома остались горы. Бретт почти не мерз: Эйдан притащил ему с маяка теплый пуховик. Ближе к обеду встретили Крэйга и Люка, которые случайно (тут Эйдан недоверчиво вздернул бровь) оказались в этих краях. Устроились в местной пивной, и Дин с интересом наблюдал, как ловко водяные кони притворяются людьми. После еды прогулялись еще немного и отправились домой. Дин и Бретт готовили мясо по-маорийски, как дома, а соседи не давали им скучать. — Странно, что Адам не пожаловал, — прошептал Эйдан в темноте, когда Дин уже засыпал. — Угу... Из гостиной доносился заливистый храп Бретта. На другой день Эйдан работал, и братья сами ездили по окрестностям. Залезли на маяк, спустились на камни прибрежья, потом добрались до пристаней. — Это отсюда ты сверзился в детстве? — спросил Бретт, задумчиво глядя в темную воду. — Кажется, да. Я плохо помню, если честно. — Страшно. Понятно, почему родители больше не посылали нас сюда. — А теперь я сам послался, — улыбнулся Дин. — Идем, доедем до Ричарда, у него много старых фото, и там место красивое. Тихая вода бухты будила воспоминания, после этого визита стало неспокойно. Дин слабо хмурился и пытался собрать в голове осколки воспоминаний, но память услужливо подсовывала только смутные видения, даже не картинки, а их обрывки. В этих местах сильное подводное течение; говорили, что его понесло в глубину. Вспомнить не получалось, разве что чувство ужасного страха и блики света на поверхности… Бретт должен был улетать на следующий день, поэтому общим советом решили, что сразу после завтрака поедут в Дублин, погуляют там, посмотрят город. Потом Бретт отправится в аэропорт, а Дин и Эйдан — обратно. Вечер получился тихим и домашним. — Вы смотритесь как семейная пара, — с улыбкой сказал Бретт за ужином. У Эйдана от удовольствия покраснели уши. Перед сном Дин решил немного прибрать в спальне. Немыслимым образом оказалось, что здесь живет уже достаточное количество вещей, не принадлежащих хозяину дома: футболки Эйдана, свитера Эйдана, брюки Эйдана… — Пора выделить ему отдельные полки в шкафу, — вздохнул Дин, аккуратной стопочкой складывая трусы своего коня. — И сделать дубликат ключей. Интересно, нас сожгут вместе с домом или позволят уехать с паспортами? Эйдан не отвечал, потому что отмокал в ванне с солью. По причине отличия его тела от обычного человеческого, процесс мытья в этом виде у него был долгим и непростым. Хотя, возможно, он просто любил поплескаться. Дин научился использовать это время для своих дел, и старался не очень ждать Эйдана — так тот появлялся гораздо быстрее. Подарок Адама попался на глаза Дину, когда он убирал в тумбочку книги. Тяжелая металлическая шкатулка с резьбой в ирландском стиле имела совсем маленькую полость для хранения под стеклянной крышкой — разве что ключи бы влезли или пачка сигарет. Все основное пространство занимал механизм. Дин с интересом осмотрел устройство. Ключики торчали на разной высоте и все были разной формы. Судя по всему, они изображали деревья. Дуб, например, имел толстое основание и густую крону, рябина была покрыта шариками ягод. Тонкая береза, шершавая ольха. Вокруг ивы Адам вырезал снежинки, наполовину превратившиеся в цветы. Дин охнул: почему-то это картинка напомнила ему ощущение от того волшебного сна, что преследовал его в последнее время. Он прислушался к звукам из ванной, но, похоже, Эйдан еще не собирался выходить. Шумные всплески и радостные возгласы позволяли предположить, что у него там идет реконструкция Перл-Харбора как минимум. Дин осторожно взялся за ключик и почувствовал, как металлическая крона дерева потеплела под пальцами. Всего два оборота до упора — и из шкатулки полилась музыка. Простенькая мелодия, тихая, как журчание весенней воды и стук капели, чистая, как голос жаворонка в высоком небе. Дин почувствовал, что его словно пригвоздило к кровати. Он не мог двинуться с места, потому что его сон наконец-то вспомнился во всех подробностях. Ноги ощущали холод утренней травы, на лице оставалось прикосновение свежего ветра. Улыбка женщины была ласковой, она манила и обещала сладость. Дин почувствовал, что ему очень нужно попасть в то место... — Я готов! — голос Эйдана пробрался сквозь тонкую кисею видения и разорвал ее в клочки. Дин встрепенулся, неприятно удивляясь смеси эмоций. Он был благодарен Эйдану за пробуждение, но в то же время хотелось ударить его, — за то, что вышел так не вовремя. Шкатулка лежала на коленях, холодная и молчаливая. Дин поскорее запер ее в ящике тумбочки и потер лицо ладонями. — Эйдан, ты долго! Похоже, я задремал... — Ого, да ты у меня соня! — конь появился в дверях, обмотанный полотенцем. — Ничего себе, ты чистоту навел! А мои вещи где? — Сложил на полки в шкафу. Давно пора, мне кажется. Эйдан довольно заулыбался. — Это как настоящая семья? — Не знаю. Просто... жизнь, — пожал плечами Дин. — Ложимся? — Да! Сегодня Эйдан был ласковым и игривым. Он шутливо кусался и щекотал Дина, не забывая покрывать поцелуями его кожу и едва слышно похрапывать от наслаждения, когда тот зарывался пальцами в его волосы. — Ох, Дин, я так люблю тебя, — шептал Эйдан. Ответа он не ждал, потому что говорить было невозможно от захлестывающей страсти. Дин заснул быстро, сам не заметив, когда провалился в мир грез. Ему снилось море с качающимися волнами, убегающая вдаль облачная дорога, серые камни. Маяк стоял, укрытый туманом, как древняя башня, с другой стороны во мгле спала долина. Было тепло, чего давно уже не случалось здесь. Женщина сидела где всегда, у самого обрыва. Теперь сон был ярче и живее, больше похожий на реальность, и Дин чувствовал, что все вокруг существует только для нее. Она была сейчас центром мира, самой сутью его существования. Ее имя означало «жизнь», и поэтому облака танцевали над ней, ветер играл с ее волосами, а волны тянулись в бессмысленной попытке коснуться ее ног и, отчаявшись, брызгали каплями пены. — Надзорный, — ласково произнесла она. — Да, я здесь, — прошептал Дин. — Я знаю. Слышу, как ты ходишь по спящей земле, как дышишь ветром через свою грудь. Ты дождешься меня? — Конечно… Дину никогда прежде не было так легко и волшебно. Он чувствовал себя невесомым, способным взлететь до самой космической черноты, а потом опуститься на дно океана или до самого раскаленного ядра Земли. Сейчас он мог абсолютно все. Прекрасные глаза женщины смотрели прямо на него, она мягко улыбалась. — Ты придешь ко мне, надзорный? Возьмешь за руку, войдешь в круг в тот день, когда солнца будет поровну с луной? Она протянула руку, белую и сияющую, и Дин уже хотел взяться за нее, когда кто-то тяжелый, земной и грубый с силой дернул его за плечи. — Дин! Ты что же… ох, черт, ты совсем раздет! И босой! Вырваться из крепких рук не получалось, как Дин ни старался. Кто-то темный тащил его, уносил прочь от прекрасного видения и теплого света. Сделалось очень холодно. Небо проплывало сверху, темное, предрассветное. Дин медленно приходил в себя, понимая, что он на улице, что Эйдан несет его на руках в сторону дома, мрачный и взволнованный. — Эйдан? О господи, что произошло? — Тихо, не говори пока. Зайдем в дом. Он внес Дина внутрь и, завернув в одеяло, усадил на кухне. Чайник, чашка, ложка быстро появились на столе, и вскоре потянуло знакомым запахом чайного сбора мистера Каллена. — Дин, ты ходишь во сне? — хрипло спросил Эйдан. Между его бровей залегла складка, которую хотелось разгладить, выпрямить. — Нет, никогда прежде не замечал этого за собой. Вот Бретт ходил в детстве, но недолго: до тех пор, пока его не поймали за кражей конфет из ящика. Потом у него очень болела попа притворяться лунатиком, — Дин усмехнулся. — Я поймал тебя у самого обрыва. Еще пара мгновений, и я мог бы не успеть. Понимаешь? Дин глотал обжигающий напиток, не чувствуя вкуса. Его пугало серое лицо Эйдана. — Прости… я не нарочно это сделал. — Я знаю, просто очень испугался. Боялся потерять тебя, — Эйдан потер лицо ладонями. — Ты помнишь, что тебе снилось? — Да. Я впервые очень хорошо помню, что мне снилось, с тех пор, как это началось, — Дин и сам удивился этому. — Я вижу женщину, одну и ту же. Она ждет меня на берегу, вокруг весна. Этот сон повторяется, он очень приятный! Мне так хорошо там! Снится часто, но почему-то утром я вспоминаю только общее впечатление, никаких деталей. Эйдан хмуро слушал его, постукивая пальцами по разделочному столу. Никогда еще Дин не видел его таким взволнованным. — Ты помнишь, где и как ты видел эту женщину впервые? — Хм… сложный вопрос! Я уверен, что знаю ее, но вот откуда… — Дин задумался. Он уже согрелся, и страх, начавший было зарождаться в его животе, снова утих. — Может быть, ты видел ее в городе, или когда-то раньше, — перечислял Эйдан, надеясь помочь. Шлепанье босых ног послышалось из холла, в двери показался заспанный Бретт. — Вы чего тут торчите? Ранний завтрак или военный совет? Он щурился от света и пошатывался, и при входе в кухню предсказуемо споткнулся о порожек. От падения Бретта спасла полка с посудой, висевшая у двери: он успел ухватиться за нее в последний момент. Стаканы внутри жалобно звякнули, и Дин невольно вспомнил фразу, сказанную Крэйгом. «Они вечно дребезжат чем-то, как будто таскают с собой старый буфет с хрусталем». Они. Феи. — Эйдан, я вспомнил! Эта женщина — я видел ее во время праздника, у костра! Она была с теми, кто проходил мимо — всплыла прямо перед моим лицом! — О, так вы тут женщин обсуждаете, — присвистнул Бретт. — Интересная у вас жизнь. Ничего, если я пойду досыпать? Вы не обидитесь? Не очень-то ожидая ответа, он стянул со стола банку с печеньем и ушлепал обратно в гостиную. Через несколько секунд скрипнул диван. Эйдан стоял с закрытыми глазами. Казалось, что он испытывает сильную боль, хотелось обнять его и успокоить. Наконец он покачал головой и с трудом выдавил: — Дин, скажи мне, эта женщина говорила что-нибудь? — Да. Она постоянно повторяет, что ее имя означает «жизнь». А, еще просила дождаться ее. — И что ты ответил? — Я сказал, что дождусь, кажется. Потом она спрашивала что-то еще, вроде, приду ли я на берег и возьму ли ее за руку в какой-то день, где солнце что-то делает с луной… черт, не помню точно! — А ты? — А я не успел ответить, ты меня схватил и утащил, — улыбнулся Дин. — Эйдан, ну что с тобой такое, почему ты так волнуешься? Это просто сны… — Это не просто сны, Дин! Здесь не бывает просто снов! Прибрежье — это граница между миром людей и миром тех, кого люди отвергают, поэтому все здесь имеет значение. Это женщина, похоже, одна из сестер Летнего Короля. Она вернется весной, и собирается забрать с собой тебя! Дин похлопал глазами. Он чувствовал себя героем сказки, реальность происходящего никак не могла достучаться до его мыслей. — Ну… она же не может просто взять и… или может? Эйдан? — Дин, ты же наверняка читал легенды о людях, попавших в страну фей? Они все делают сами, их манит волшебство. Приходят, переступают круг, пробуют еду и питье — и все! Забывают обо всем, что знали и любили в этом мире, и идут за своими новыми хозяевами в волшебные холмы. И если возвращаются — то глубокими стариками, — Эйдан отвел глаза и кусал губы. — Постой, но я же надзорный! Не очень понимаю свою роль, но это что-то значит? Меня не могут просто взять и увести, это же нарушит какое-то равновесие или вроде того? — Дин, если Летний Король позволит ей, то могут. Они выше всех этих законов и правил, они — живое дыхание нашей земли. Конечно, я должен был догадаться, что ты привлечешь их внимание, — Эйдан вздохнул. — Класс! И что теперь делать? — Ну… может, тебе вернуться в Окленд? — с несчастным видом предложил Эйдан, явно ненавидя себя за эти слова.