Прибрежье

В тот же момент он почувствовал, что легко может встать с кровати, и что Эйдан не проснется, даже если закричать ему на ухо. Синий глаз в щели мелькнул еще раз, потом к нему присоединился второй. Фея развернулась, чтобы лучше его видеть, но Дин старался больше не смотреть на нее. Когда водяные кони защищали разными способами его дом, никто не подумал про чердак. Все равно фея не сможет проникнуть внутрь комнат, касаться стен, пола, проходить сквозь двери и окна — так решили они. Мозг Дина лихорадочно работал, он вспоминал все, что успел усвоить об этих созданиях за последнее время. Из головы не шел разговор с незнакомкой во сне, почему-то он чувствовал, что женщина права и сказанное ей может как-то помочь. Главное в делах с волшебными созданиями — не нарушать собственные обещания. — Куда ты собираешься идти? — ласково спросила дева над головой. — Я обещал, что дождусь тебя. Это было там, на берегу у обрыва, верно? Я иду туда, — ответил Дин, закутываясь в куртку. Бросив последний взгляд на спящего Эйдана, он открыл входную дверь. — Я надеюсь, мы еще увидимся. У двери его встретило изваяние. То есть Дин сразу понял, что это Крэйг, но он стоял совершенно неподвижно в виде коня. Должно быть, сон застиг его во время шага; серебристая шкура гладко блестела в свете занимающегося утра. Грудь его ровно приподнималась от дыхания, из ноздрей вырывались облачка пара. Веки коня подрагивали — он видел беспокойный волшебный сон. Дин осторожно обошел келпи, стараясь не коснуться его. Почему-то он подумал, что теплое прикосновение разбудит Крэйга, тот полезет его спасать, и тогда фея прикажет своим слугам убить всех коней с маяка. Должно быть решение проще и действенней, просто не может быть, чтобы с ним случилось что-то настолько плохое! Молодая трава мягко пружинила, Дин не сразу понял, что забыл обуться. С моря приходил свет, туман прятался дальше в холмы, укрывался в ложбинках. Никого не было на берегу, и нигде не горел свет. Ни одна живая душа не знает, где сейчас Дин и что он делает. Ему отчаянно хотелось, чтобы пришел кто-то могущественный и одним словом прекратил все это, спас его и его друзей, прогнал страхи и волнения всей зимы. Дин понял, что ужасно устал от постоянной тревоги, от переживаний за себя и остальных, просто устал. Сейчас это должно прекратиться, и у него только один шанс. Ошибиться нельзя. «В крайнем случае, я хотя бы остальных уберегу. Но Эйдан… как получить жизнь для него? Как?» — лихорадочно думал Дин. Море внизу шумело, как всегда чем-то недовольное. Ему не было дела до волнений людей, это понятно. А если пропадут его прекрасные кони? Кто станет пронзать воду широким килем, кто будет привозить на спине тучи из далеких краев и играть с волнами? Из-за горизонта приближалось солнце, небо расчистилось и окрасилось розовым. Дин почувствовал, что фея стоит позади него. Он не смотрел, но отчего-то знал, что она снова прекрасна в своей волшебной дымке. Жаль только, что это никак не могло его обмануть: Дину не нужно было смотреть теперь, чтобы видеть тощие после голодного зимнего сна руки, сухую кожу, похожую скорее на древесную кору или растрескавшуюся землю. Должно быть, он прочел где-то — иначе откуда бы ему знать, что феи тяжело переносят роды и почти не имеют детей. Для этого им нужны люди, а еще еда. Высшие феи не ведут никакого хозяйства, ничего не выращивают и не готовят, поэтому люди, живущие с ними, должны заботиться о них день и ночь. Ему было почти жаль эту фею, ведь она страстно желала зачать дитя и не могла уже долгие годы. Она пришла сюда одна, чтобы никто не мешал ей и не видел, на что она способна ради воплощения мечты. Дин улыбнулся собственным мыслям и пошевелил пальцами ног в ледяной траве. Сколько поколений О'Горманов стояли на этой земле и смотрели вдаль? Сколькие из них оказывались перед похожим выбором — и выбирали любовь фей? Если бы Дину раньше рассказали об обязанностях Надзорного, он не понял бы. Не почувствовал. Надо было вот так, самому… — Слушай, так не пойдет, — обернулся он и сходу заговорил. Синие глаза феи сверкнули мягко, она чуть приподняла брови и ласково улыбнулась. — О чем ты? — Обо всем. Нельзя просто так выбрать любого человека и увести с собой! Да еще и с угрозами! У меня вот семья, и обязанности есть, например. — Но ведь я не только беру, я предлагаю тебе взамен очень многое. Счастливая, бесконечно долгая жизнь в любви, в красивом мире без войн и болезней! Старость и горе никогда не коснутся тебя, — голос феи звучал заманчиво и певуче, Дин невольно наслаждался его звуком. — Я не смогу быть счастлив, зная, что без меня погиб от тоски мой любимый Эйдан. Что мои родные оплакивают меня, продолжая искать… — Ты обо всем забудешь. Начнешь жизнь с чистого листа, как новорожденный, без воспоминаний, — она протянула руки, словно хотела заключить его в объятия. — Это нарушение закона о границах, вот что я думаю. На моей земле ты не имеешь права использовать свои силы, чтобы ворожить и очаровывать, особенно меня самого! Дин сражался со сладким дурманом из последних сил. Он постоянно думал об Эйдане, хотя лицо его норовило расплыться перед мысленным взглядом, вспоминал незнакомого Дэвида, который долго и больно умирал на берегу. Отчаяние захлестывало его вместе с безумной надеждой на чудесное спасение. Как угодно, пожалуйста! — Ты так устал, Дин. Прошу тебя, решись. Перестань бояться и думать о других. Ты приехал сюда по необходимости, сделал удобно всем. Теперь снова пытаешься спасти окружающих, хотя в этом нет никакой нужды. Просто прими решение для себя, Дин. Сделай хоть раз то, что хочешь ты сам. Ладонь феи легла ему на грудь, а лицо приблизилось на расстояние нескольких дюймов. Дин сглотнул и кивнул. Именно так — надо думать о том, что он хочет. Что он хочет на самом деле. — Сними чары. Я хочу увидеть тебя настоящую. — Это твое желание? — оскалилась фея, показывая частокол зубов. — Да. Сперва это. Если ты хочешь, чтобы тебе подарили всю жизнь, нужно быть готовой говорить правду о себе. Далекий огонек коротко мигнул вдали и пропал. Хлопка двери дома в холмах не было слышно — слишком далеко. Темная фигурка бежала сейчас по новорожденной траве прямо к маяку. Отринув страхи и древние договоры, забыв о разногласиях и кровной вражде — ради одного человека, который дорог многим. Дин постарался думать об Эйдане, только о нем. Воздух ощутимо задрожал, меняясь. Резко похолодало, а запах водорослей стал навязчиво лезть в нос. Черты лица феи заострились, губы раздвинулись, не скрывая больше хищные челюсти. Обтянутые сероватой кожей тощие руки повисли вдоль тела, неловко цепляя кончики длинных волос. — Разве так лучше? — голос ее стал высоким и резким, совсем как у Адама, когда тот волнуется. — Лучше, — кивнул Дин, стараясь не моргать. — Честнее. Прежний облик казался прекрасным для человеческого взгляда, но нынешний — истинный — был не хуже, Дин не лгал. Как фотограф, он понимал редкую красоту мерцающих глаз и тонких, похожих на сухие веточки скул, длинных пальцев с лишними суставами и заостренных ушей со сложным лабиринтом завитков. Перед ним была другая форма жизни, пугающая, могущественная, но гармоничная и по-своему красивая. — И ты пойдешь со мной? — недоверчиво спросила она. — Нет, — покачал головой Дин. — Я уже выбрал море. Горные медведи умеют ходить на двух ногах и передвигаются бесшумно, несмотря на солидный вес. Фея почувствовала его за миг до того, как огромные лапы сомкнулись на ее впалой груди. Она визгливо заверещала, зашипела, хватаясь за жесткий мех, но Дин уже ничего не мог разглядеть: высокая светлая лошадь с развевающейся гривой подсекла его на бегу, в хитром прыжке поймала себе на спину и бросилась в воду с обрыва. — Здесь они тебя не достанут, — сказала она дрожащим от напряжения голосом Уилс. На обрыве оглушительно стрекотала фея, оказавшись в ловушке лап могучего медведя. Дин видел, как она лягается и кусает зверя своими бесчисленными зубами, а по склону от маяка бежит маленькая лошадка и громко зовет: — Эйдан! Эйдан, проснись!!! Скорее! Бегом! Ледяная вода вдруг обняла Дина со всех сторон, зеленые пузыри стремительно понеслись к поверхности мимо его лица. Он беспорядочно забил руками, пытаясь всплыть поскорее и разобраться, что вообще произошло, отчего Уилс уронила его в воду. — Дин, побудь пока тут! Здесь феи не тронут тебя, а мне надо помочь там, ее не так просто сломать, — протараторила Уилс, стремительно удаляясь в сторону берега. Похоже, она была уверена, что Дин хорошо плавает и поэтому в безопасности. Промокшая куртка тянула на дно, ноги грозили вот-вот отказать от страшного холода. Дин не мог даже закричать: все его силы уходили на то, чтобы удержаться на поверхности. На самом деле он неплохо плавал, но детский страх глубины постоянно заставлял его забывать об этом. Он толком не видел, что происходило на берегу, слышал крики и топот, ржание лошадей и визг феи, но куда громче слышал он собственное сердце, колотившееся уже где-то в ушах. Надо было выплыть, выбраться на берег, не думать о том, что под животом у него темная глубина, а до дна бесконечно долго падать среди волн. Дин хватал воду ладонями, греб, дергал бесполезными ногами, хрипел тихо, хотя думал, что кричит. Все выходило как тогда, только гораздо хуже: он был слишком далеко от берега. В тот раз тоже была мутная вода, пронизанная светом у поверхности и темная внизу, горечь в горле и раздираемые солью глаза. В тот раз Дина спасли. — Эй, держись! Мы сейчас тебя достанем! — закричали камни на берегу голосом Крэйга. — Есть проблема… я в море могу сорваться и напасть, — нервно произнес Люк. — А ты не сорвись! — Крэйг, родной, ты же знаешь, я с трудом контролирую свой голод, а мы не охотились несколько дней… — Твою мать, это же Дин! Ты что, и его разорвать сможешь? — А если смогу? Что, если я не удержусь в воде? — конь в яблоках нерешительно перебирал ногами. — Ну что, мне туда, что ли, лезть? — Крэйг невольно дал петуха. — Ты мог бы сесть верхом, — просяще протянул Люк. — И поплыть в море на тебе? Ты совсем спятил, да? А если уронишь? Или тебе нравится, как я облезаю до костей? — Ответственность за тебя не даст моему безумию вырваться. Крэйг, пожалуйста! Если Дин погибнет по моей вине, я не переживу! Неужели ты не доверяешь мне? Во время паузы Дин хотел было вмешаться в их беседу, поторопить, но силы окончательно оставили его. Он попытался выбраться из куртки, но только запутался, лишившись теперь и возможности грести руками. — Ай, ладно! Если что — хоть помру как герой! Громкий всплеск был слышен и под водой. Дин медленно погружался в глубину, пронизанную розовыми лучами встающего солнца, и завороженно смотрел, как приближаются к нему длинные конские ноги с широкими плавниками вместо копыт. Он жалел, что не сможет никому этого рассказать, но теперь вдруг понял, что видел это прежде. Тогда, в детстве, с ним уже случалось нечто подобное, и тоже приплыл конь, только из глубины. Он подставил маленькому Дину свою гладкую шею, вывез к поверхности, а потом схватил зубами за футболку и выбросил наружу у самой лодки рыбака. Большой и сильный, черный конь под водой… Чья-то рука резко дернула Дина за волосы и потащила наверх. Поверхность встретила ошеломляющим количеством кислорода, запахом ржавчины и диким ором: — А-а-а-а-а, сука, больно же!!! Дин лежал животом поперек пятнистой конской спины, Крэйг рядом с воем вытирал морскую воду с руки, покрытую пузырями ожогов. — Ну ты как там, на подлодке, живой? Дин? Дружеские удары по спине в исполнении келпи можно было сравнить с тренировкой боксера среднего веса. — Кха-кха! Не бей меня! — Уф, напугал! Эйдан убьет меня, если с тобой что-то случится! Вот как фею разделает, так и убьет! Ты почему нас не разбудил? У меня все затекло так стоять! Дин только мотал головой, не в силах говорить. Его здорово мутило, вода в носу мешала дышать, а от холода била такая дрожь, что он всерьез опасался рухнуть обратно в море. В ушах шумело и булькало, и Дин ничего уже не имел против того, чтобы на берегу его стащили как мешок и выгрузили на ближайший камень. — Так, сейчас мы тебя завернем в сухое и отогреем, — забормотал Крэйг, стягивая с Дина мокрый свитер. — Люк, помоги! Ответа не последовало. Дин видел, что Люк, все еще в конском виде, стоит по колено в воде и странно качает головой, будто стряхивает что-то. — Ты чего удумал? Люк? Нет, нет, ну ты же не можешь скатиться с катушек сейчас! — Крэйг соскочил с камней и в два прыжка оказался у прибоя. — А ну иди сюда! Конь дернулся, вскинул голову и неловко упал в воду, боком, как подкошенный. — Что за напасть на мою голову! — взвыл Крэйг. — И ведь даже фею порвать не дали! Он вбежал в воду с криком, от которого едва не начала всплывать оглушенная рыба, и потянул коня за гриву. — Ты же тяжелый, Люк! Я же не вытащу… один! Ну что случилось-то? — он сел в воду рядом с ним, обнимая его голову окровавленными руками. — Вылезай, а? Собственно, это было последнее, что Дин увидел, прежде чем рухнуть в душную пропасть беспамятства. Он понятия не имел, как долго плескался в бесконечном ночном море и что с ним происходило в это время. Дин чувствовал только, что смертельно замерз и задыхается, потому что море не предназначено для людей. Приступ кашля привел его в чувство. Потолок сверху казался красным и низким. Нос у Дина, похоже, отсутствовал вовсе, а в горле драло так, что впору было взвыть. Над ним склонялись чьи-то головы, в которых он с облегчением узнал Уилс, мистера МакКеллена и Эйдана. — Ох, Дин, как хорошо, ты очнулся! Прости меня, я не знала, что ты боишься глубины, — виновато заговорила Уилс, поправляя на нем одеяло. — Дай ты ему осмотреться! — ворчливо прервал ее излияния Эйдан, обнимая Дина. — Он едва не умер, такого страха натерпелся! На вот, любовь моя, выпей это. «Этим» оказался горячий напиток с бренди, и Дин не имел ничего против такого лекарства. Он чувствовал, что сильно заболел, что у него температура и ужасная простуда, но все равно был счастлив. Эйдан жив, они оба живы! Громкий стон заставил Дина вздрогнуть и едва не уронить кружку с согревающим питьем. — Что это? — с трудом выдавил он, тут же закашлявшись. — Все в порядке, не волнуйся, — ответил мистер МакКеллен. Уилс хихикнула и подмигнула ему. — Все даже очень хорошо, но придется потерпеть, мальчики сегодня шумные. Мы хотели отнести тебя домой, но ты был без сознания, а войти сами мы теперь не можем, поэтому ты у нас. Сейчас уже можно, чтобы ты нормально лег в постель. Позовем мистера Каллена... — Как Люк и Крэйг? — с трудом спросил Дин, вспомнив все, предшествующее его провалу в бессознательное. — Отлично, говорю же! У них что-то вроде медового месяца, это они там так орут, — Уилс указала пальцем в стену, откуда доносились подозрительные звуки. — О-о-о-о, — протянул Дин, не зная, как реагировать. — А фея? — Феи нет, не бойся. Она больше не придет, — ласково улыбнулся мистер МакКеллен. — Как хорошо, — сонно зевнул Дин, стискивая руку Эйдана. — Я тогда посплю, хорошо? Вы входите в мой дом, когда хотите, разрешаю. Ответа он не дождался, погружаясь в теплые объятья сна — на этот раз совсем без видений. В следующий раз Дин проснулся в собственной постели. Было светло, в окно заглядывало утреннее солнце. На потолке подсыхало пятно свежей штукатурки, из гостиной доносились звуки разговора и шаги, ползли соблазнительные запахи готовящейся еды. Дин не чувствовал больше жара, хотя у него продолжался страшный насморк и горло все еще болело. Он сел в кровати и осмотрелся. Рядом на столике дожидались букет первоцветов и корзина с фруктами, банками варенья и меда. Дверь в гостиную была приоткрыта, и в щель просунулась голова Эйдана. — О, точно встал! Ну как ты? Все болит, да? — Словно я делал минет носорогу, — простонал Дин. — Мне кто-нибудь расскажет, что произошло? Я, между прочим, медведя видел! — Ага, этот медведь жрет как не в себя, — шепотом сказал Эйдан, входя и прикрывая за собой дверь. — И я не знаю, как ты его уговоришь позировать, он не любит этого дела. Он сел рядом с Дином на кровать, и только теперь стали заметны длинные царапины на правой стороне его лица. — Ох, Эйдан, это ты с медведем танцевал? — С феечкой, — он скривился и ругнулся в угол. — Неласковая оказалась. — Кто-нибудь мне расскажет, что вообще произошло? Я вроде как напрямую связан... — Да, да, конечно, не буянь! Одевайся скорее, все только тебя и ждали, — Эйдан притянул его к себе и поцеловал. — Так он проснулся? — раздался вопль Крэйга из гостиной. — Дайте я его обниму, этого везучего засранца! — Нет уж, никого не пущу! Только одному можно, — ответил ему на удивление жесткий голос Адама. — Похоже, происходит что-то интересное, — сказал Дин, откашливаясь. — Эх, жаль, хороший свитер и куртку испортил! — Зато ботинки сберег, — фыркнул Эйдан. — Ты чего босой-то пошел? — Торопился очень, — пожал плечами Дин, влезая в футболку с длинным рукавом. — Боялся, что она убьет тебя спящим. Эйдан странно покривил рот и ткнулся лбом ему в висок. — Ты молодец, Дин. Ты все сделал правильно. Стол в гостиной был раздвинут и накрыт для торжества. — Все в сборе, — отрапортовал Адам, — только Ричард задерживается, вчера перенервничал из-за тебя. Но нам же лучше, зачем его шокировать разговорами о феях? Дин, давай сюда вот, в центр... — О'Горман, — шотландский родственник растолкал остальных и пробрался к Дину, протягивая руку. — Я так и не представился. Грэм МакТавиш, очень рад встрече. Я хорошо знал твоего деда, когда он был в таком же возрасте. — Очень приятно, сэр, — вежливо ответил Дин, пожимая протянутую мозолистую ладонь и вполне искренне улыбаясь. — Неправильно представился, — покачала головой Уилс. — Лучше бы сказал: медведь из Шотландии. — Ме-медведь? — Король-медведь, владетель зеленых гор и земель от Кинлохберви до озера Лох-Шин, — сказал Адам с такой спокойной улыбкой, словно рассказывал об урожае редиски. — Один из величайших воинов Британских островов, живая легенда, между прочим! — Король Сида? — шепотом переспросил Дин, тараща глаза на улыбающегося Грэма. — Есть немного, — ответил тот. — Но не самый важный. Есть владыки и поболее меня. Дина усадили, наконец, за стол, и на тарелку перед ним навалили такое количество еды, что хватило бы на четверых. Уилс все еще чувствовала себя виноватой, поэтому ерзала на стуле и чаще остальных улыбалась Дину, Саре приходилось постоянно ее одергивать. Крэйг и Люк сидели рядом и заняты были, казалось, только друг другом. Они тихо шептались, часто касаясь друг друга и улыбаясь. Руки Крэйга покрывали бинты. Здесь же был и старик МакКой, очень нарядный и какой-то помолодевший. Он общался с мистером МакКелленом, и оба выглядели весьма довольными. — Ну же, Дин, — прошептал Эйдан на ухо, обдавая горячим дыханием. — Спрашивай.