Неожиданное Путешествие в Тедас

Минула ещё пара дней с тех пор, как Брина вместе с Дунканом, Блэкволлом и отрядом наших солдат отправились в Амарантайн, чтобы встретиться с Архитектором. Мы с Алексом и Аней погрузились в дела на это время. Я хотела, чтобы после этого мои друзья смогли спокойно отправиться на Землю в сопровождении Коула, ни о чём не волнуясь и не переживая. Поэтому нам троим пришлось даже по ночам не спать, чтобы переделать хотя бы половину из того, что на нас свалилось. Снова доклады, отчёты, подпись поручений и раздача указаний агентам Инквизиции и слугам. Более того, мне приходилось ещё и совмещать всё это с магическими тренировками с Соласом. Благо, мой эльфийский друг и наставник на данный период несильно нагружал меня, понимая, что я и без того уставала. Поэтому ему даже приходилось время от времени поить меня отварами, что поддерживали силы и немного уменьшали усталость. И я была благодарна отступнику за это. Тем не менее, нам с моими близкими друзьями удалось разделаться с половиной дел. На третий день было решено, что разрыв мы откроем в тайной библиотеке. Солас даже очень постарался и оградил помещение мощным защитным барьером на тот случай, если демоны вдруг решат прорваться через разрыв. Что было весьма и весьма разумно. Мы должны были собраться в тайной библиотеке вечером, когда Алекс и Аня соберутся. Когда солнце уже заходило за горизонт, я закончила с последними отчётами, пришедшими из Запретного Оазиса, и покинула свои покои. Пройдя вниз по лестнице, а оттуда по коридору, я приостановилась почти у двери, когда услышала очень яркий спор. Проводили «беседу», собственно говоря, Канцлер Родерик с моей нелюбимой бабулей. Хотя я бы назвала её старой… Лисицей, не иначе. Сначала ничего не было разобрать из-за двери, и потому что они явно находились достаточно далеко. Однако через несколько секунд я всё-таки смогла разобрать слова этой вредной старой ведьмы: — Я удивлена, что ты стал уважать Дарину. Она же как была бесполезной и наивной дурочкой — так и осталась ею. Так ещё и этот её наркоман храмовник, который явно ею пользуется. — Перестань. Твоя внучка сделала столько, сколько Герои Ферелдена смогли сделать за год, если не больше! Она достойна уважения. — Ты говоришь так, будто это лишь её заслуги. Хотя это далеко не так. А вернее, совсем не так. — Дарина сплотила всех, кого Кассандре и Лелиане удалось собрать. Именно благодаря ей мы все по-прежнему живы, а не отправились на упокой к Создателю. — Подумаешь! Все так могут, если поднапрячь извилины, которых у неё нет! — голос старушки стал звучать громче и более раздражённо. — Уж не влюбился ли ты в неё, Родерик? Хотя чего в ней хорошего? Рожа кривая, а уж с тех пор, как она стала этой… Эльфийкой! Пф… Сплошное позорище, прямо ходячий труп. — Хватит, Валентина! — вдруг Канцлер сорвался на крик. — Я устал слушать твой бред. Понятно теперь, почему тебя здесь многие недолюбливают и сторонятся. — Уж не хочешь ли ты сказать, что примешь их сторону? — Если ты не прекратишь себя вести так — да. — А я и не прекращу! Дарина то, Дарина это! Она побочный ребёнок! Ошибка моего сына с этой никчёмной женщиной. Ты хоть знаешь, что раньше она не могла даже с места сдвинуться? Сидела, скорчившись, со своей кривой улыбкой и пыталась изображать из себя хорошую девочку? Пф… Нахлебница, совсем как и её жалкая мать! — Старая сука… Да чтоб у тебя язык отсох за такие слова, — тихо, но гневно прорычала я, пока не решаясь вмешаться. — Как ты можешь говорить так о своих родных? Они ведь всё, что у тебя есть! Твоя семья! — поражённый такой озлобленностью старухи, Родерик снова поднял голос. — Моя семья?! Мой сын бросил свою первую семью! Настоящую! А это?! Не родной перекачанный сын и дочь-инвалид?! Это не родня и не семья! Это всего лишь балласт! — Балласт? Балласт… Что ж, в таком случае я не удивлён, что даже твой сын уже начал от тебя отгораживаться. — Мой сын просто околдован этой ведьмой! Вот он её и слушается! И эту дурочку Дарину ему просто жалко! Почему ты за неё заступаешься? Она же обычная оборванка! Есть и более достойные и лучшие люди, чем она! Я, например. Потому что я родила своего сына, вырастила его и воспитала. И это так он меня отблагодарил, подарив мне инвалидную внучку, которая даже нормально говорить с рождения не могла?! — Если бы ты была достойной женщиной, то и вела бы себя соответствующе. Создатель, и как я только… Мог слепо идти у тебя на поводу и слушать всё это время все твои ядовитые речи? — Ядовитые? Милый Родерик, ты мне очень дорог, и я очень тебя люблю. Но я не ядовита, просто отлично вижу, где настоящие люди, а где есть паразиты. И Дарина как раз-таки такая! — Твоя внучка, нравится тебе это или нет, хочешь ты это признавать или не хочешь… Но именно она со всеми остальными трудится в поте лица и даже не спит по ночам на благо всего Тедаса. И сейчас я очень жалею, что не хотел раньше замечать этого. — Ах, молю тебя, Родерик. Ты уверен, что она не спит ночами? Если и не спит, то только потому что ноги раздвигает перед этим ненормальным Калленом. — Если тебе так противно наблюдать за жизнью и счастьем родной внучки, тогда что же ты вообще здесь делаешь до сих пор? Тут уж я напряглась, когда услышала всхлип старой кошёлки, полный возмущения, как и разразившийся крик. Истеричный, полный презрения, ненависти и такой природной мерзости, что даже у меня кровь начала бурлить в венах. Мне слова карги и до этого были неприятны, но в тот момент я готова была её убить, да простит меня Создатель. — Что я делаю?! Спасаю своего сына идиота! Он должен был вернуться к своей семье! Родной старшей дочери и своей внучке, а не этому живому выкидышу, которого лучше бы бросили на съедение собакам! Я здесь, потому что хочу, чтобы ВСЕ видели, какой змее поклоняются! — старуха всё никак не унималась. — Эта маленькая сучка всех обвела вокруг своего кривого пальца, даже тебя! Думаешь, если она что-то делает для этой вашей Инквизиции, то это от чистого сердца? У нее нет ни сердца, ни мозгов, ни чувства стиля! Это просто заморыш, каких у нас на Земле лучше было бы убивать ещё в утробе матери, чтобы они не отравляли наш мир своей жалкой слабостью! Таких, как она, не должно быть нигде! Именно в этот момент я всё-таки не выдержала и, резко распахнув дверь, вышла к ним обоим: — Кто здесь действительно слаб, так именно это ты, бабушка! Хотя у меня едва ли язык поворачивается тебя так называть после всех твоих мерзостей! — мой голос был полон злости, которую сейчас я еле-еле могла контролировать. — Если бы не папа и Канцлер Родерик, тебя бы здесь не было уже давно! Я вся пылала от злости. С самого детства эта ведьма ненавидела Димку, мою маму и меня. Всегда она винила нас во всех бедах, хотя сама строила из себя жертву и слабую немощную хитрую интриганткку. Как же меня раздражало, что именно из-за неё мои родители ссорились и ненавидели друг друга, что из-за НЕЁ я всегда ощущала так, будто из меня всю радость выкачивали. А уж её «поддержка»! О-о-о-о, как от неё мне становилось морально плохо, и порой я реально считала себя ошибкой! Но с меня хватит! Я устала всё это терпеть столько лет. И сегодня пришло время положить этому конец. Я резко подошла к ней и со всей силы влепила ей пощёчину да такую, что эхо разнеслось по всему тронному залу. Ахнув, старуха опустила ладонь на свою краснеющую щёку, и в её глазах я увидела звериный, дьявольский гнев. Черты лица бабки смягчились, словно она готова была плакать, но в её зрачках я читала искреннюю ненависть ко по отношению мне. Её голос слишком идеально задрожал: — Да как же ты так… Как же ты так… На меня… И поднять руку? — но уже через секунду старая карга холодно и высокомерно ответила мне, выпрямившись: — Надо было настоять на том, чтобы твоя мать сделала аборт и ушла от моего сына. Вы разрушили его жизнь. И теперь, где мы находимся благодаря тебе? В каменном хлеву, среди идиотов да вонючих фермеров и плебеев. — Замолкни, если не хочешь на себе ощутить весь мой гнев и магию! — грозно процедила я сквозь зубы. — Я очень долго терпела всё, что ты вытворяла! Однако любому терпению приходит конец! — Ну, давай. Давай, — провоцирующе сказала она, подступая ко мне. — Ударь меня. Покажи, какая ты на самом деле. Такая же, как твоя шлюха мать. — Какая же ты всё-таки старая и подлая дрань… — яростно зашипела я, намереваясь схватить её за воротник платья. — Ваша Милость, не стоит, — вмешался вдруг Родерик, обратившись ко мне. — Даже я вижу, что это прямая провокация. — Я знаю, Канцлер, — отозвалась сразу же я. — Тем не менее, мне надоело проглатывать всё каждый раз молча. — Миледи, лучше позвать стражу, посадить её под замок и… — Вы и сами понимаете, что это на неё никаким образом не повлияет. Даже после этого она продолжит строить козни. Злость, гнев и ярость бурлили во мне с такой силой, что даже магия сама по себе начинала пробуждаться. Я понимала, что ничем хорошим это не могло закончиться, но контролировать себя всё равно не могла… А может, даже и не хотела. Мои глаза вспыхнули небесным светом, а в правой ладони вспыхнул заряд молнии. Но мою попытку наказать каргу пресекла рука Соласа. Он опустил её мне на плечо и проговорил спокойным, но чуть строгим голосом. Как всегда, он умел появляться из ниоткуда, но вовремя: — У тебя сейчас есть куда более важные дела, чем вершить суд над этим монстром раньше времени. — Но я… — Твои друзья ждут тебя там, где обговорено. Эти слова и по-прежнему строгий, почти что отцовский тон эльфа немного отрезвили меня. И мне пришлось попытаться успокоиться. Молния в ладони исчезла, а магический свет в глазах погас. — Ты прав, Солас… — куда более тихо произнесла я. Разумеется, не без нотки досады в голосе. — А пока лучше её и правда посадить в темницу. Всем так будет спокойней, — сказал серьёзно он. — Я дам необходимые распоряжения страже, если позволите, — согласившись, отозвался Канцлер Родерик. — Уж будьте так любезны, Канцлер, — глубоко выдохнула я, а затем шепнула еле слышно Соласу: — Уведи меня, пока я не передумала. Ничего не говоря, отступник взял меня под руку и повёл прочь от ненавистной мною родственницы. Мне действительно нужно было остыть, пока я не устроила что-то похуже или не убила никого. Скоро мы покинули тронный зал и вышли на верхний двор. Эльф, который всё ещё вёл меня под руку в сторону двери, ведущей в тайную библиотеку, произнёс негромко и спокойно: — Никогда не забывай, что сейчас твоя магия подвластна эмоциям. Если они выйдут из-под контроля, то высвободится и сила. А это может привести к серьёзным последствиям. — Я знаю… — тихо проговорила я, тяжело вздохнув. — Впрочем, я отлично слышал, что говорила эта мерзкая женщина. Искренне сожалею, что она твоя родственница. — Поверь, Солас, не ты один. Нехорошо так говорить, но… Иногда мне хочется, чтобы она просто исчезла. Умерла… — Ты можешь легко это устроить, если хочешь. — Даже если и могу, мне этого не простят… — После того, что она сказала? Ты уверена? — Для отца это только слова. Да, очень обидные. Однако она всё равно его мать… — Канцлер Родерик и его слова точно помогут твоему отцу как следует подумать. Если хочешь, я и другие поможем тебе его убедить. — Я… Я должна это как следует обдумать. Не стоит принимать такие решения на горячую голову. — Я понимаю и не тороплю тебя, Дарина. — Спасибо. Мы прошли в тайную библиотеку, где нас уже ждали Аня с Алексом и Коул. Стоило мне только подойти к ним, как наш мальчик-дух сразу же печально сказал: — Гнев, ненависть к старой перечнице. Лживая тварь, не умеющая любить никого кроме себя. Так хочется её задушить. — Похоже, старуха перешла все границы, — вздохнув, Аннушка покачала головой. — Уже который раз, — мрачно отозвалась я. — Может, её пора того… Кокнуть? — вдруг спросил Алекс. — Я бы и рада, да только… — Опять за папу переживаешь? — Увы, но да. — Может быть, тогда мы отложим наше путешествие? — Та-а-ак, а вот этого не надо, мои дорогие. — Но, Дарин, тебе нужна помощь с ней. — Я остаюсь не одна. Если понадобиться, ко мне на выручку едва ли не вся крепость примчится. А вам нужно навестить родителей Ани и хоть немного развеяться. Другого более спокойного времени дальше может и не быть. Причём очень долго. — Ты уверена? Просто я уже сам вижу, что тебе нужно помочь с этой старой кошёлкой. — Я справлюсь. Ребят, ну, правда. — Э-э-э-эх ну, вот как с ней не спорить? В ответ на это Солас позволил себе слегка усмехнуться, а затем более серьёзно сказал: — Вы можете не беспокоиться. Я обязательно присмотрю за Дариной, пока вас не будет. — Хах, ну, насчёт тебя мы точно не сомневаемся, Солас, — со смешком отозвалась Аня. — Очень надеюсь, — улыбнулся девушке эльф. — Тогда давайте приступать, — проговорила я, всё-таки, наконец, успокоившись. — Ладно… Но мы вернёмся быстро, обещаю! — Постарайтесь всё же ещё и отдохнуть. Хотя бы немного. — Да постараемся, Даринуль, правда. За нас не переживай, — Аня подошла ближе и благодарно обняла меня. — Спасибо тебе. — Не за что, Анют, — я с улыбкой обняла её в ответ. Затем мы с моими близкими друзьями всё же прошли в центр комнаты и, одновременно вытянув левые ладони вперёд, использовали силу Якоря, заключённую в нас. Со знакомым шипением перед нашими глазами открылся разрыв, что должен был перенести Аню, Алекса и Коула на Землю. — Ну… Спасибо, сестрёнка, — более мягко сказал Алекс, погладив меня по плечу. — Увидимся скоро. — Увидимся, — тепло улыбнулась я. — Удачи вам. — Тебе тоже, Даринуль, — ласково подмигнула мне Аннушка. — Будь осторожна, — тихо предостерёг меня Коул. После этого все трое вошли в разрыв, исчезая из нашего с Соласом поля зрения. — Они хорошие ребята. Им очень нужен отдых, — сказал он, подойдя сзади, и аккуратно опустил мне руку на плечо. — Именно поэтому я так настаивала на том, чтобы они отправились домой, а не оставались только потому, что моя «родственница» в очередной раз распоясалась, — тихонько проговорила я. — Я понимаю тебя в этом. Могу ли я тебе как-нибудь сейчас помочь? — Единственное, что мне сейчас нужно, это хороший отдых. Последние три дня выдались довольно трудными. — В таком случае я могу проводить тебя до твоих покоев. За разрыв можно не волноваться. Защитный барьер, наложенный на это помещение, достаточно мощный и не позволит возможным демонам вырваться за его пределы. — Что ж, очень хорошо. Тогда… — Как эта маленькая сучка посмела?! — послышался за дверью голос моей злобной бабушки, которая тут же решила ворваться в тайную библиотеку. — Где эта подколодная змея?! — Единственная сука и подколодная змея здесь ты, — стараясь держать себя в руках, отозвалась я и обернулась к старухе. — Опять… — вздохнул тяжело Солас. — Похоже, ей удалось сбежать от Канцлера Родерика и стражи. — Похоже, — хмыкнула в ответ я. — Хочешь — я могу её парализовать, — предложил вдруг маг. — Только попробуй, лысый, наглый прихлебатель этой дурочки! — выкрикнула старая карга. — Мы не намерены терпеть твои оскорбления, — постаралась ответить более терпеливо я. — Так что либо выкладывай, чего ты хочешь, либо проваливай отсюда нахрен. Солас только закатил глаза и бросил в старуху заклинание частичной парализации. После него та свалилась на пол в жуткой позе, но всё ещё могла выражать свои эмоции на лице и говорить: — Ах вы! Дегенераты! — Сейчас самое время для того, чтобы ты почувствовала то, что испытывала твоя внучка годами, — раздался более холодный голос отступника. Хотя на его губах при этом виднелась едва ли заметная ухмылка, по которой легко можно было понять, что сейчас он вполне доволен своими действиями. Сказать по правде, я и сама испытывала некое подобие удовольствия, наблюдая за этой старой каргой сейчас. Благодаря заклинанию моего наставника её дряхлое, исхудалое тело постепенно сводило судорогой, кукожилось. Было слышно, как трещали старые кости. Наверняка другие, более мягкосердечные люди на моём месте попросили бы эльфа прекратить. Всё-таки родственница, как-никак. Но я-я-я-я-я… Нет уж. За те долгие годы издевательств, оскорблений и скандалов, за стравливание моих родителей… Я не могла и не хотела прощать её. Поэтому с моих уст не сорвалось ни единой просьбы о том, чтобы Солас перестал. Давно я не чувствовала в себе такого удовлетворения. Дикого, природного, сладкого и маниакального. Мне не нравилось, когда проводили пытки над людьми, любого возраста или статуса. Но эта ведьма… Её страдания были невероятно приятными для меня. Я чувствовала, как теперь долгожданная справедливость настигала её. Она заслужила это. Так что пусть в самом деле сполна прочувствует то, что испытывала я все свои двадцать лет до того, как Солас нашёл меня и забрал в Тедас. — Если есть особые пожелания, можешь только сказать, и я усилю пытки, — произнёс он, наблюдая за моей реакцией. — Только попробуй попросить! Мелкая, слабая дрянь! — выкрикнула сразу же карга сквозь боль. — Пожалуй, сильная боль в шее и позвоночнике ей сейчас не помешает, — с наглой и немножко маниакальной улыбкой сказала я. Соласу было достаточно этих слов, чтобы продолжить магически истязать мою обидчицу. Боль в спине и шее оказались настолько сильными, что я видела, как напряглись её мышцы, и как растягивалась кожа, будто кто-то невидимый душил её изо всех сил. Крики стали, наконец, вырываться из глотки треклятой старухи, чтобы в итоге стать лучшей музыкой для моих ушей. И сейчас мне было совершенно плевать на то, что её вопли могли услышать. Я хотела, чтобы она продолжала страдать и дальше. Более того… Я и сама задействовала свою магию, чтобы помучить свою ненавистную родственницу. Мне было достаточно лишь сжать свою руку в кулак, направив концентрацию в сторону старой суки, и она, по-прежнему корчась на полу, вдруг стала блевать собственной кровью. Такой же ядовитой, что и она сама. Старуха была похожа на изиученное и загнанное животное, которое хотелось бы пожалеть — если не знать её настоящее нутро. Истощённая, злая и при этом испуганная, мучающаяся в агонии, как пленные под пытками фашистов. — А-а-агх! Прекрати! Прекрати, тварь! — Нет, не прекращу. И ты это прекрасно знаешь. Ты сама хотела этого… Хотела и добилась. Поэтому мои поздравления… Бабуля. Но та не собиралась сдаваться. Даже несмотря на то, что её практически лишили движений и давали чётко чувствовать каждое сдавливающее магическое движение и удушение на своём теле, она смогла заставить двигаться свои загребущие руки сквозь сильные судороги. Заводя их за спину, а именно под свою свободную рубаху, карга медленно вытянула оттуда свой нож. Мы с Соласом не заметили этого по началу, думая, что она просто сопротивлялась моей магии или что-то подобное. Но когда я заметила тоненькую нить металлического блеска, на миг я замкнулась и ослабила магию. Старуха почувствовала облегчение и поняла, что надо действовать быстро. Вобрав в себя последние силы, истерично дрожащей рукой она собралась метнуть в меня нож, и ей это почти удалось! Однако я почувствовала на миг, как Дух Веры крайне вовремя среагировал. А затем увидела, как невидимая сила выбила из трясущейся костлявой руки её оружие. План моей бабки тотально провалился. Особенно, когда сам дух вручил мне этот проклятый нож, всё ещё теплый от её ладони и пропитанный зловонием мерзкого тела. От осознания того, что эта тварь хотела… Пыталась меня убить, во мне начала вскипать сильнейшая ярость, злость и гнев. С каждой последующей секундой весь контроль моих эмоций летел к демонам. Сжав грёбанный нож в руке, я быстрым шагом направилась в сторону старухи, корчившейся на полу. Солас сразу же понял, что я собиралась сделать, и хотел даже остановить меня, вовремя схватив за руку, но я была так зла, так сосредоточена на мести этой дряни, что посмела… Перейти черту. Я и раньше проливала кровь людей с тех пор, как вступила в Инквизицию, но убивать своих родственников, одну из них… Никогда до того не доходило, но теперь… Время изменилось. — Отпусти, Солас… — проговорила я, пытаясь высвободить своё запястье из его хватки. — Дарина, совершив это, ты уже не сможешь вернуться назад, — ответил он, предприняв попытку вразумить меня. — На моих руках и без того кровь сотен, если не тысяч людей. Жизнью больше, жизнью меньше… Эльф придержал мою руку ещё немного, но затем всё же понимающе кивнул. Он прошептал, уверенно и заботливо, словно родной отец: — Что бы ты ни сделала сейчас, я поддержу любое твоё решение. — Спасибо… — это всё, что я могла сейчас сказать, когда маг всё-таки отпустил меня. После этого я приблизилась к бабке и, резко схватив её за волосы да подняв с пола, приставила нож к горлу, а затем поволокла её к разрыву. — Отпусти! Отпусти меня, ошибка природы! Немедленно! — кричала она, сопротивляясь и брыкаясь. — Калека, инвалидка, ошибка природы, чужая девчонка… — перечислила с гневной ухмылкой я, подтащив её к разрыву. — Ты никогда не видела во мне внучку, что бы я ни делала. Перед тобой всегда маячило лишь чужое и ненужное тебе чадо, которое не должно было появиться на свет. Что же… Теперь наблюдай за своей собственной смертью от его руки. В этот момент меня настолько захлестнули эмоции, что часть магии всё-таки смогла высвободиться. Она смогла вызвать внутри тайной библиотеки сильный ветер, что сметал на своём пути и пыль, и старые фолианты с чахлых книжных полок. С каждым мгновением он бушевал всё сильнее и сильнее, выражая все мои эмоции в тот момент… В конечном счёте я вместе с бабкой шагнула в разрыв. И вёл он по-прежнему на Землю, в город, где она раньше жила. Однако переместились мы не около подъезда её бывшего дома, а на здании огромной высотки. Оттуда дул сильный ветер, и солнце нагревало бетонный пол до такого состояния, что по нему даже в обуви будет тяжело ходить. Вид на сам город был виден отчётливо. Разрыв открылся на самом краю крыши, рядом с парапетом. — Ты хотела вернуться обратно домой — пожалуйста, — прошипело злобно я старухе на ухо, по-прежнему держа нож у её паршивой глотки. — Ты не сделаешь этого! Не возьмёшь грех на душу! Ты слишком слаба! — она продолжала брыкаться в тщетных попытках вырваться. — Ты глубоко ошибаешься, — всё также шептала я. — Я убивала многих других не раз. И точно также убью тебя. Без малейшего сомнения. Глаза главной гнойной язвы моей семьи горели только ненавистью. Казалось, она даже смерти не боялась, пока держалась за свою жизнь, которая была именно в моих руках. Я потянула её прочь от разрыва, ведущего в Тедас, давая как следует осознать, что вернуться назад к сыну эта дрянь уже точно не сможет. Мгновение… Затем ещё одно… И моя рука, державшая нож, сама без всяких колебаний стала медленно делать разрез на горле старой карги. Кровь окропила её одежду, мою и полилась быстрыми ручейками на пол. Ещё секунда, и пальцы мои разжались. Старуха тотчас же полетела умерщвлённым камнем вниз. Я не видела её глаз, не слышала её крика. Гнев, шок и удовлетворение переполнили меня, даже медленным шагом прошла обратно к разрыву, едва ли расслышав как внизу с глухим грохотом разбилось тело… Тело той, что всю жизнь отравляла мою семью своим ядом. Теперь же всё было кончено. Кончено раз и навсегда… Шагнув в разрыв, я снова очутилась в тайной библиотеке Скайхолда. Только стоило мне вернуться, как весь гнев, ярость и злость сразу же улетучились. А им на смену пришло огромное облегчение… Но оно сопровождалось постепенным осознанием… И медленно пришедшим вместе с ним шоком. Я, наконец, поняла, что натворила. — Дарина, держись… — послышался голос Соласа, когда он подошёл ко мне сзади, опуская ладонь на моё плечо. — Дыши. Я задрожала всем своим хрупким тельцем. Руки затряслись, словно в приступе судороги, и окровавленный нож с гулким звоном тут же упал на каменный пол. — Во имя Митал… Что я наделала… — прошептала я, с трудом сдерживая нахлынувшую на меня панику. На глазах выступили слёзы. — Ты добилась того, чего давно хотела. Справедливости. Пусть и таким путём. — Я… Я могла добиться её другим способом… Я могла… — Тебя вынудили прибегнуть к этому. Вынудили проявить такую жестокость. Эльф неторопливо развернул меня к себе, придерживая осторожно за плечи. Но в ответ на это я лишь дрожаще опустила голову. Впервые за очень долгое время мне было настолько плохо… Я чувствовала себя так, как, казалось бы, совсем не должна была. — Дыши глубже, успокойся. Сейчас же сядь. Я сделаю тебе чай, и мы всё обсудим. Маг помог мне дойти до кресла и сесть. Благо, тайной библиотеке было всё необходимое с тех самых пор, как мы с моими близкими друзьями обустроили здесь наше маленькое убежище. Поэтому Соласу не составило особого труда заварить для меня чай всего за пять минут. — Я останусь с тобой, пока ты не успокоишься, — произнёс спокойным тоном он, подходя и подавая мне чашку. — И мы обсудим эту ситуацию. — Хорошо… — приняв чай всё ещё подрагивающими руками, я кивнула и сделала пару глотков. — Спасибо, Солас. — Пока не благодари. Нам потребуется ещё многих успокоить. — Я понятия не имею, что говорить… Как это объяснить всем… Что сказать родным… — Сказать правду, всё, что ты слышала, и тем более использовать Родерика как свидетеля. Полагаю, что только один человек расстроится, остальные скорее придут в ужас и долго будут приходить в себя. Хотя тебе это будет куда тяжелее даже представить подобное, чем кажется на словах. — Я убила родную бабушку… Этого не поймёт и не примет никто, какой бы дрянью она ни была. — Это не значит, что они тебя не простят. — Отец точно ни за что не простит… — Его глаза откроются постепенно. У всех них. Пройдёт очень много времени, и постепенно раны твоего отца затянутся. На всё нужно время, Дарина. Ты сама отлично это знаешь. — Знаю. И всё равно… Мне страшно… — Я прекрасно понимаю тебя. Поэтому, поверь, буду рядом с тобой, что бы ты ни решила. — Хорошо… — А сейчас попей чаю, постарайся немного успокоиться. Я с тобой. И твои друзья, когда вернутся, тоже поддержат тебя. В ответ на слова Соласа я только кивнула и продолжила потихоньку пить чай. Постепенно дрожь в теле и руках проходила. Внешне мне удалось прийти в норму и немного успокоиться. Хотя в душе по-прежнему был просто ураган эмоций и чувств. Я по-прежнему не имела ни малейшего представления о том, как всем рассказать о произошедшем. Меня терзало чувство вины перед отцом… Было страшно за то, как многие могли отреагировать на подобную новость… Я чувствовала себя совсем юной девчушкой, в сложившейся ситуации, а не уверенной и грозной Леди Инквизитором, решающей любые сложные задачи и вопросы. И сейчас из всей поддержки у меня была лишь поддержка Соласа, который смог принять мой выбор, несмотря на все дальнейшие последствия. Чай отступника продолжал потихоньку действовать, хоть мысли о совершенном убийстве по-прежнему не покидали меня. Я даже осталась сидеть с ним допоздна, лишь бы не быть одной. Было давно за полночь, когда почти вся крепость уже погрузилась в сон, и мы покинули тайную библиотеку. Эльф сопроводил меня в мои покои, чтобы солдаты, стоящие на ночном дозоре, не задавали лишних и ненужных вопросов. — Попытайся отдохнуть сегодня, — произнёс маг, доведя меня до двери комнаты. — Я могу привести твоего мабари, если хочешь. — Да, пожалуйста, Солас. Приведи Кроху, — я чуть кивнула в ответ. — Мне… Так будет спокойней. Наверное. — Хорошо, я скоро вернусь. Пожалуйста, постарайся сильно не нервничать. — Постараюсь. Солас ушёл за моим псом, а я же, наконец, вошла в свои покои. Мне нужно было сбросить с себя одежду, испачканную кровью. Собственно, так я и сделала. И сразу же поспешила в душ, надеясь, что хотя бы тёплая вода избавит меня от неприятных, тёмных мыслей. Пусть на время. Разумеется, стоя под струйками воды, забыться мне не удалось, но… Хотя бы смылись следы крови. Уже хоть что-то. Выйдя из душевой комнаты, я прошла к шкафу, облачилась в ночную сорочку да халат и легла в постель. Сразу же после этого эльф привёл моего верного мабари. Он сразу же почувствовал, что его хозяйка слишком опечалена, обеспокоена и напугана. И неудивительно, хоть я и пыталась себя успокоить, рефлексия от моего поступка пошла очень мощная. Чувства вины, удовлетворённости, справедливости и жестокости били меня по голове, будто молоточки по колокольчику в старинных часах, принося всё больше дискомфорта и почти что боли. Кроха лёг рядом со мной, обеспокоенно поскуливая и обнюхивая меня. Умный мальчик, сразу понял, что с хозяйкой что-то не так. Он не ругал меня своим грозным рычанием, но и не рвался облизать меня всю в своей привычной игривой манере. Пёс был спокоен, когда подошёл к кровати, забрался, улёгся на живот и, опустив свою мощную голову на мой живот, и бродил глазами в разные стороны. Но при этом продолжал меня защищать и любить, иногда вздыхая, словно взрослый разумный человек. Уже от его присутствия мне становилось немножко легче. Когда Солас всё же ушёл, пожелав доброй ночи, я принялась тихонько и неторопливо гладить лежавшего рядышком мабари по голове. Это успокаивало… Совсем скоро усталость, накопившаяся за последние несколько дней, а также успокаивающий чай моего наставника дали о себе знать. Я и не заметила, когда и как всё-таки смогла уснуть. Но, увы, спокойно поспать и отдохнуть этой ночью мне явно не светило. Все пережитые за сегодня чувства, эмоции, весь этот неслабый стресс сильно на мне сказались. Всё то время, пока я спала, меня мучили кошмары… Преследовал образ моей мёртвой бабки, что так хотела забрать с собой на тот свет и меня. Не раз за весь остаток ночи я резко вскакивала с кровати и быстро осматривалась. Мне нужно было знать, в своей ли я комнате, в безопасности ли, и жива ли старая карга или это просто моё воображение. Я по-прежнему находилась в безопасности, никого не было в моей комнате, но холодное напоминание крови родственницы на моих руках и эхо её криков всё ещё витали в моей голове. Слёзы застилали мои глаза всякий раз, когда мне приходилось просыпаться, снова и снова осознавая содеянное. Кроха каждый раз вскакивал, когда я просыпалась. Он облизывал мои руки. Те самые, которыми я держала мерзкое старческое горло, которыми перерезала плоть на её шее и пролила её кровь. Те самые руки, что отправили старуху в последний смертельный полёт. Пёс скулил, лез обниматься и тереться о меня своей крупной слюнявой мордой, виляя хвостом, лишь бы показать, что он рядом, и ничего не угрожает мне. Тихонько всхлипывая и дрожа всем телом, я обнимала своего любимого и верного питомца, утыкалась заплаканным и влажным от слёз личиком в его короткую, но густую шерсть, пытаясь успокоиться. И всё это длилось до самого рассвета. Солас будто почувствовал моё состояние и пришёл ко мне, чтобы побыть рядом. Эльф принёс ещё немного успокаивающего чая и гостинец моему псу в благодарность за то, что тот охранял меня. — Тяжёлая ночь, — по факту сказал он спокойным голосом. — Не то слово… — тихо проговорила я, сидя на кровати и держа в руках чашку с чаем. — Давно мне не приходилось мучиться от кошмаров… — Пожалуй, мне лучше остаться с вами, помочь тебе хоть немного отдохнуть. — Вот только как? — Пока не знаю, как. Но я постараюсь придумать что-то, что тебе поможет. Нет, я точно найду способ тебе помочь. — Искренне надеюсь, что найдёшь, Солас. В противном случае… Не успела я договорить, как вдруг раздался стук в дверь, а за ней послышался голос Варрика: — Жемчужинка, можно к тебе? — Ох, Митал… — прошептала со вздохом я. — Нельзя, чтобы кто-то меня видел в таком состоянии. В том числе и Варрик. — Я уведу его, — ответил эльф, встав с дивана. — Ты пока попробуй помедитировать, как я тебя учил. Это даст тебе хоть немного сил, да и чай скоро подействует. — Хорошо. Спасибо, — кивнула я, провожая мага взглядом до двери. Солас же вышел к Тетрасу и спокойно обратился к нему: — Что тебе нужно, Варрик? — Да я хотел узнать, всё ли хорошо. Иду на рассвете по коридору и слышу, Птичка кричит. И тут явно постарался не наш Кудряшка. В противном случае крики бы были громче, чаще и иначе звучали. — Инквизитору просто приснился неприятный сон, и мне пришлось принести ей успокаивающий чай. Сейчас всё в полном порядке. — Ну… Дерьмо. Давно Жемчужинку кошмары не мучили. Я могу помочь ей? — Сейчас лучше дать ей отдохнуть. Она и так последние несколько дней из-за навалившихся дел не спала по ночам. — Да-да, понимаю. Я скажу, чтобы её не трогали. — Будь так любезен. Только… Не болтай про кошмары. — Понял. Скажу, что перетрудилась с бумагами и отчётами. — Да, так будет разумней. Гном кивнул и потопал по коридору, а затем вниз по лестнице. Солас же зашёл назад в комнату. За время их разговора я уже допила потихоньку чай и, поставив пустую чашку на прикроватный столик, уселась на постели в позе лотоса. Рядом по-прежнему лежал Кроха. — Я всё уладил. Ни Варрик, ни кто-либо другой не будет тебя беспокоить. — Хорошо. Мне явно… Понадобится время, чтобы полноценно прийти в себя. — Чем я могу тебе помочь сейчас, Дарина? — Просто побудь со мной немного, Солас. — Как пожелаешь, da'len. И Солас действительно остался со мной, чтобы помочь хоть немного прийти в себя. Совсем скоро его чай начал действовать, и мне становилось потихоньку легче. Вместе с отступником я смогла приступить к медитации, чтобы привести в норму разум и душу. Сосредоточиться сейчас было трудновато, но мне это удалось. Поэтому медитировали мы несколько часов. Затем эльф распорядился, чтобы слуги принесли мне обед. Честно говоря, есть мне совсем не хотелось, однако нужно было. Тем более, если я не хотела довести себя до истощения. Мне пришлось поесть под строгим присмотром своего эльфийского наставника. А когда трапеза была закончена, Солас предложил мне немного потренироваться, чтобы занять голову и избавиться от дурных мыслей. Разумеется, нагружать меня слишком сильно при моём нынешнем состоянии он не стал. Тренировка оказалась в каком-то смысле лёгкой и снова заключалась в простом преобразовании предметов. Поэтому она вполне помогла мне отвлечься, чему я, по правде говоря, была рада. Эльф пробыл со мной до самого вечера. Когда он решил всё-таки оставить меня на попечение Крохи, в дверь неожиданно постучали. В этот момент пёс сорвался с места и издал предупредительный лай, но потом завилял хвостом. Значит, пришёл кто-то знакомый. — Кто? Кто там? — настороженно спросила я, почти вставая с дивана, на котором сидела после тренировки — Это я, — отозвался Каллен обеспокоенным тихим голосом, сразу же приоткрывая дверь. — Всё в порядке? Варрик сказал, что ты отсыпалась после нескольких загруженных дней и ночей. — Да… Я действительно отсыпалась и отдыхала, — негромко проговорила я. — Пожалуй, я вас оставлю, — тактично и спокойно сказал Солас. — Дарина, если я вдруг снова понадоблюсь, просто пошли за мной кого-нибудь из слуг. — Нет, Солас, ты можешь остаться, — проговорил также спокойно Командир, хотя в его глазах отразилось лёгкая настороженность, когда он вошёл в комнату. — Конечно, если тебе не нужно идти по делам. — Боюсь, меня и правда ждут дела. Поэтому я вынужден вас покинуть. — Подожди. Мне, конечно, доложили, что Леди Инквизитор отсыпалась. Но также и сообщили о том, что и ты был с ней с самого утра и до нынешней минуты. Что-то случилось? — Командир, я всего лишь следил за её состоянием. Она была весьма вымотана из-за навалившихся на неё забот и наших магических тренировок. Поэтому для меня было крайне важно убедиться, что после отдыха Инквизитор снова придёт в норму. Каллена не устроил этот ответ, ибо я видела, как полезли вниз его брови, и как потемнел его взгляд, выказывая недоверие в сторону эльфа: — Раньше тебя это не очень беспокоило, Солас. — Меня всегда беспокоило её состояние. Как физическое, так и моральное и, разумеется, духовное. — Только ты редко находился в её покоях так долго. — Не находился, это верно. Но… — Давайте обойдёмся без споров, — вмешалась в разговор я. — Помимо Соласа в комнате ещё находится Кроха. И это было моё личное распоряжение. Помолчав несколько секунд, не сбавляя своего более ревнивого тона, но и не переходя черту официальности, Командир спросил: — Для чего именно? Не просто же так. — У меня после вчерашней тренировки было не очень хорошее самочувствие. И я решила перестраховаться. — Перестраховаться… Что же, весьма необычный способ. Ведь Вы могли позвать меня или Сестру Лелиану. — Для уточнения, тренировка проходила с Соласом. В таких случаях, как наставник, именно он отвечает за моё состояние и самочувствие. — Командир, поверьте, Леди Инквизитор исчерпала свои силы после тренировки с новыми заклинаниями, — снова серьёзным и спокойным тоном сказал эльф. — Я обязан был проследить, дабы с ней всё было в порядке. Тем более она ещё и потратила силы на помощь своим друзьям в их личном деле. Для меня было важным, чтобы Вестница не превысила лимиты своей магии, — затем он слегка выгнул бровь: — Разве хорошее самочувствие и благополучие главы Инквизиции не является приоритетом для всех нас? — Является и ещё как, — согласился Каллен, после чего немного сощурил глаза, смотря на отступника с неким лёгким подозрением. — Однако ты слишком много времени проводишь с ней, Солас. И я говорю не о вашем обучении или работе вместе. — Вам не кажется, что сейчас не самое подходящее время для проявления Вашей ревности, Командир? — по-прежнему придерживаясь официального тона, отозвался маг. — Инквизитору надлежит сегодня отдыхать, а не выслушивать всё это. — Кхм… — мужчина постарался взять себя в руки и официально кивнул, кратко взглянув, в мою сторону: — Прошу прощения, Леди Инквизитор. Я же в ответ только слегка вздохнула и также кивнула: — Всё в порядке, Командир, — несмотря на отвлечение и отдых, в моём голосе присутствовали нотки усталости. — В таком случае, пожалуй, лучше мне самому удалиться и оставить вас наедине. — Каллен… — Миледи, Вам нужен отдых. А Солас лучше знает, что в этом случае поможет лучше. — Отдых Инквизитору, несомненно, нужен, — тот согласился, а затем добавил: — Однако и время с близкими людьми также может способствовать этому. К тому же, как я и говорил, мне и в самом деле необходимо отлучиться по делам. — Хм, что же, раз ты настаиваешь, Солас. — Весьма настаиваю и рекомендую, Командир. — Хорошо. Как скажешь. — Хорошего вам обоим вечера, — произнёс эльф и направился к двери. — И тебе тоже, Солас, — кивнула я, подойдя к разожжённому камину. Он удалился из моих покоев, оставляя меня и Каллена наедине. Тяжело вздохнув, мой возлюбленный посмотрел на меня виновато: — Прости, — кратко сказал он. — Всё хорошо, — еле слышно прошептала я, машинально обняв саму себя за плечи. Мужчина подошёл ко мне сзади и осторожно погладил по волосам: — Тренировки прошли хотя бы хорошо? Я надеюсь, ты не настолько сильно себя мучила? — Мне не привыкать. В конце концов, обязанности, дела, тренировки… Всё это часть моей жизни. Я… Я справлюсь. Командир заметил, что я будто бы начала оговариваться, и потому спросил упрямее: — Ты уверена? — Уверена… — ещё более тихо проговорила я, глядя на пламя в камине. — Усталость скоро пройдёт. — И всё же что случилось? Ты выглядишь так, словно совершила страшное преступление. — Нет… Ничего такого… Хотя мой голос и звучал вполне спокойно, но я сама невольно дёрнулась и заметно напряглась на слова Каллена. Он заметил это и слегка нахмурился, но затем неторопливо развернул меня к себе, осторожно взяв за руку: — Ты уверена? — Да, Каллен, уверена… Я всего лишь устала… — я отвела взгляд. — Дарина, как бы мне ни хотелось верить твоим словам, сейчас я вижу, что ты лжёшь мне. Что-то случилось? В этот момент с моих губ сорвался тяжёлый вздох: — Ладно, ты прав… Случилось… Но пока я не могу, сказать, что именно. — Что-то очень серьёзное? — Да… Каллен, тяжело вздохнул, явно готовясь к худшему, однако всё-таки терпеливо сжал мою руку в своей и обратился ко мне тише и мягче: — Что я могу сделать для тебя? — Просто побудь со мной… — еле слышно ответила я. — Это всё, о чём я могу тебя сейчас попросить. Мужчина ничего не сказал далее. Он лишь бережно обнял меня за талию и прижал к своей груди, желая согреть собой: — Конечно, любовь моя. — Спасибо, родной мой, — негромко прошептала я, обнимая его в ответ. Сейчас для меня была как никогда важна поддержка моего любимого. Я знала, что должна рассказать ему обо всём, что вчера случилось. Но… Мне было очень страшно. Каллен не отпускал меня ни на минуту, но не расспрашивал ни о чём. Он понимал, когда будет нужно — я расскажу. А сейчас мне необходимо успокоиться, расслабиться и набраться моральных сил рядом с ним. — Что бы ни случилось, я с тобой. — Я знаю. — Может, ты приляжешь, Волчонок? — Да… Пожалуй, мне и в самом деле следует прилечь. — Да, ты так бледна, словно призрака увидела. В ответ на это я чуть грустно усмехнулась: — Вернее и не выразишься. С тяжёлым вздохом Командир помог мне пройти к кровати и прилечь. После чего он и сам лёг рядом со мной, мягко поглаживая мою щёку: — Не против, если я разгоню этих призраков? — Буду тебе весьма признательна, — понежившись о его ладонь, прошептала я. — Тогда как насчёт лёгкого массажа, милая? Вдруг раздался одобрительный лай Крохи, который спокойно сидел неподалёку от камина. Ещё раз гавкнув, мабари поднялся, подошёл к двери и улёгся совсем рядом с ней, будто назначая самого себя сторожем нашего с Калленом спокойствия. — Видишь? Даже твой славный верный симпатяга согласен со мной, — чуть усмехнулся мужчина. — Что ж, в таком случае мне тоже стоит согласиться, — я улыбнулась одними лишь уголками губ. Лёгкая игривая улыбка заиграла на губах Каллена, когда он поднимался и садился на постели удобнее: — Тогда снимите ваше облачение, моя госпожа, и я сей же час приступлю к работе. Я же, издав негромкий смешок, слегка приподнялась и сняла с себя халат, оставшись в одной лишь ночной сорочке, в которую облачилась ещё вчера. А затем удобно улеглась на живот, подложив под голову подушку. Разумеется, мой любимый сразу же поспешил осторожно опустить свои руки на мою спину и мягко растереть её кожу, чтобы она нагрелась, и работать было приятно. Его движения сейчас казались ритмичными, сильными, но не сдавливающими или вызывающими дискомфорт. Наоборот, мне было очень приятно чувствовать ладони и пальцы Каллен. А также сам эффект массажа, который, пусть и немного, но всё же отвлекал меня от ранее более мрачных и тяжёлых мыслей. Я начинала потихоньку расслабляться, сосредотачиваясь именно на этих ощущениях и отдаваясь им. Сейчас мне больше не хотелось ни о чём думать. Наблюдая за тем, как я с каждым мгновением расслаблялась всё больше и больше, мой возлюбленный осторожно склонился к моему уху и с ласковой улыбкой прошептал: — Хотите, чтобы я продолжал, Миледи? — Хочу, — чуть выдохнула я в ответ. И он продолжил уже более медленными движениями массировать мою кожу, то опускаясь к талии, то поднимаясь к рёбрам и плечам, обводя шею и нажимая на изгибы большими пальцами, чтобы задеть нужные точки для расслабления. С моих же губ в ответ порой срывались тихие вздохи. На некоторые прикосновения я невольно, но приятно прогибалась в спине, подобно дикой кошке. — Вам легче? — не прекращая анатомически-массажную магию своих рук, спросил Каллен и плавно опустился к моим ягодицам и бёдрам. — М-м-м-м… Да, — с ещё более приятным и расслабленным вздохом отозвалась я. Тепло рук Командира, его касания всё больше туманили мою голову и заставляли напрочь забывать обо всём. Мне это было просто необходимо… Необходимо забыться хотя бы на время, чтобы вконец не сойти с ума от мучавшей меня совести и воспоминаний о совершённом ужасном поступке. И благодаря Каллену и его действиям сейчас у меня это получалось. Но я также была благодарна ему за то, что он не решался зайти дальше… Не пересекал черту. Командир делал массаж ещё минут десять, но потом потихоньку убрал свои руки, давая мне передохнуть и немного остыть после приятного массажа: — Вот так. После такого нужно ещё и сытно поесть. — Пожалуй, поесть мне и в самом деле нужно, — согласилась я, слабо улыбнувшись. — Снова ела сегодня только один раз, Волчонок? — К сожалению, да. Особого аппетита не было. — В таком случае я сейчас попрошу кого-нибудь из слуг принести тебе что-нибудь поесть. Нельзя так себя истязать. — Знаю. В ответ на это Каллен только склонился к моему лицу и мягко поцеловал меня в щёку, прошептав: — Я скоро вернусь, любимая. — Хорошо, родной. Когда мужчина поднялся и вышел, Кроха, подойдя и забравшись на кровать, сел ко мне поближе. Пёс смешно опустил свою морду мне на плечо, коротко, но строго поскулив, словно также немного ругая за то, что я не поела. — Знаю, мой хороший… Знаю, — я со вздохом чуть улыбнулась и свободной рукой почесала мабари за ухом. Впрочем, долго ждать возлюбленного мне не пришлось. Уже минут через десять он вернулся в покои с подносом, на котором была медовая ветчина, свежие овощи, жаренная на вертеле картошка с чесноком и специями, два свежих томата и кусочек сыра, что от жара картошки уже стал чуточку мягким. Когда я встала с постели, то заметила ещё кувшин с вином и два пустых кубка. — Прошу, — произнёс Каллен, ставя на стол наш сегодняшний небольшой пир. — М-м-м-м, как вкусно пахнет, — с улыбкой подметила я, проходя к столу. — На вкус ещё лучше, поверь. Я немного попробовал, когда набирал на поднос. — Верю. И буду рада попробовать сама. — Тогда садись скорее и ешь, милая. А то даже повар вовсю причитал, что ты совсем исхудала. — Не так уж сильно я и похудела за последние дни. Пробормотав это себе под нос, я всё-таки села за стол. Командир же наполнил кубки вином и сел напротив меня, после чего мы приступили к трапезе. У нас получился довольно приятный и тёплый ужин, который мы были рады провести вдвоём. Впрочем, и Крохе тоже досталось несколько кусочков ветчины, которые тот съел с большим удовольствием, довольно облизнувшись. Тихие, спокойные беседы на отвлечённые темы весьма хорошо дополняли наш ужин. Понимая, что сегодня лучше не затрагивать серьёзные и острые вопросы, Каллен по-прежнему старался отвлекать меня от плохих мыслей, рассказывая о том, какие иногда забавные и смешные случаи происходят в казармах с нашими солдатами. Также он говорил мне о том, что после нашей поездки к его семье, те стали писать ему ещё чаще. Спрашивали о его самочувствии, о моём. Питер даже в шутку интересовался, не назначили ли мы ещё день будущей свадьбы. А вот Розали всё любопытствовала, когда ей можно будет приехать в Скайхолд и познакомиться с тем самым орлесианцем, о котором мы рассказывали. Мне было приятно узнать, что у семьи Резерфордов всё хорошо. Через час мы с Командиром всё-таки закончили ужинать. — Ну, что же, теперь я за тебя более спокоен, Дарина, — произнёс мужчина, когда мы встали из-за стола. — Точно спокоен? — спросила сразу же я, чуть улыбнувшись. — Даже никаких вспышек ревности больше не будет? — Если ты о Соласе, то я бы, конечно, ревновал и дальше… То есть, беспокоился бы о тебе. — На то нет причин. — Ты провела с ним целый день. — Да, провела. — Я понимаю, что, возможно, мои подозрения воссозданы зря, но… Я очень переживаю, Дарина. — Каллен, Солас мой друг и наставник. Я глубоко выдохнула и чуть тише добавила: — Он мне практически как второй отец. — Я… Я правда понимаю, хоть и не полностью. Ведь таких личностей, которые практически были бы мне заменой родителей, у меня не было. Наставники — да, но не как родители. — Я знаю, как странно, наверное, это звучит. Однако к Соласу у меня действительно лишь дочерние чувства. А у него наверняка отцовские ко мне. — Я очень надеюсь на это, потому что… Не хочу тебя потерять. Я доверяю тебе, твоим чувствам и твоим отношениям с Соласом, но… Наверное, дело во мне. Я подошла к Каллену ближе и осторожно взяла его за руку, заглядывая в глаза: — Я очень сильно люблю тебя, Каллен. — Я тебя тоже очень сильно люблю, Дарина. — Тогда просто верь мне. Ты меня никогда не потеряешь. — Хорошо. Я постараюсь верить тебе, милая. С этими словами он притянул меня к себе, заключая в крепкие объятья. Я обняла его в ответ, уткнувшись своим личиком в крепкую, сильную и тёплую мужскую грудь, и постаралась не думать и не вспоминать ни о чём плохом. — Прости меня, Волчонок, за мою глупость, — прошептал Каллен, наклонив голову к моему уху. — Всё хорошо, любимый, — более мягким голосом ответила я. Так, не разрывая наших объятий, мы простояли ещё несколько минут. И я, и мой любимый бывший храмовник просто наслаждались такой невинной, но при этом столь необходимой нам обоим близостью. Чуть позже нам всё-таки пришлось вернуться в постель. Время было уже довольно позднее, а завтра нас снова ждали дела. Сон настиг нас очень быстро. И, если Каллен спал спокойно до самого утра, то вот мне, к сожалению, повезло не так сильно. Снова… И вновь в своём сне я видела старуху. Её мертвое тело в призрачном полёте парило вокруг меня, разделяя себя на бесконечные фантомы, шепчущие свои жестокие сердечные оскорбления в мою сторону. Её перекошенное в издевательской гримасе лицо, бледное, с побелевшими глазами смотрело на меня, смеялось. Оно тряслось и крутилось, как часть сломанной игрушки на повреждённом часовом механизме. Её смех режущий мой слух, будто проводя острием ножа по стеклу, разносился громогласным эхом по всей округе. — Ты бесполезная! Ты убийца! Трусливая тварь! — повторял голос карги раз за разом. Словно дикий, загнанный в ловушку зверь, я металась в этом ужасном, жутком кошмаре, без конца слыша эти речи и оскорбления. Раз за разом… А потом увидела тёмную версию себя, что схватила один из призраков старушки, и перерезала ей горло, на моих же глазах, заставляя меня пережить вновь этот неприятный, невозвратимый страшный момент. Но стоило мне моргнуть на долю секунды, и моя тёмная, пугающая и чудовищная тень, не источавшая ничего кроме пробирающей до костей злобы, уже перерезала горло мне самой. На миг сквозь сон мне даже показалось, будто я почувствовала, как клинок прошелся по моей сонной артерии. Резкий холод пронзил всё моё нутро. — Пересечь черту и пуститься во мрак проще простого, — злобно зашипел голос моего тёмного двойника мне на ухо, наблюдая за тем, как я захлёбывалась собственной кровью. — Уже совсем скоро ты станешь даже хуже Корифея или самого Ужасного Волка, который ради своих целей будет готов целый мир пустить в расход. — Нет… Никогда… Я никогда не… — слабые хрипы заглушали мой голос, не позволяя продолжить. — Станешь. Ты уже стала такой. Твоя душа с рождения была отравлена мной, теперь мне пора вырваться наружу. — Нет… Нет… Нет… — Отрицать это бессмысленно. И скрывать от других тоже. Рано или поздно, но все узнают, что ты сделала и во что обратилась. — Я всё та же, какой и была всегда… — Обманывай себя, сколько влезет. Но мы обе знаем, правды это не изменит. С этими словами моя тёмная тень нанесла мне ещё одну рану, пронзив ножом моё сердце. Резкая, острая боль в груди заставила меня вскрикнуть и проснуться, распахнув глаза. Ледяной пот сразу же прошиб всё моё тело. Мой пёс, который явно почувствовал, что я резко проснулась… Обеспокоенно скуля, он запрыгнул на кровать и осторожно стал подползать ко мне, печально виляя хвостом. Беспомощно дрожа всем телом, я обняла Кроху, стараясь не заплакать. Нельзя было разбудить Каллена и позволить увидеть меня в таком состоянии. — Во имя Митал… Да что со мной… — горько и обессиленно прошептала я, всё же уронив несколько слезинок на шерсть мабари. — Когда всё это прекратится… Мой любимый питомец снова подполз ближе и осторожно облизал мои ладони, скуля ещё более печально. Мой верный четвероногий друг отлично чувствовал мои переживания. Знал, что должен быть рядом прямо сейчас. Потом он осторожно положил голову на мои колени. — Спасибо, мой хороший… Спасибо, Кроха… — шептала я, глядя в эти верные и любящие меня собачьи глаза и стараясь успокоиться. Разумеется, по иронии судьбы из-за скулящих звуков Крохи Каллен глубоко вдохнул воздух, медленно открыл глаза и присел на кровати. Его хриплый от сна голос сразу дал мне повод немного напрячься: — Дарина, что случилось? Почему Кроха… — но стоило ему увидеть, что я плачу, как он почти полностью пробудился и, обняв ладонью мою щёку, бережно повернул меня лицом к себе: — Волчонок, что произошло? — Ничего… Ничего не случилось… — дрожащим от слёз голосом ответила я. — Мне просто приснился дурной сон… — Ох, а вот это уже серьёзно. Если у тебя был дурной сон, то это не просто так. — Это всего лишь… Всего лишь сон, Каллен… — Дарина, почему-то я уверен, что это не просто сон. Ты так дрожишь, словно увидела что-то более страшное. Тебя даже холодный пот прошиб. Совершенно не зная, что ответить, я смолчала и отвела в сторону взгляд, полный усталости, растерянности и даже страха. — Дарина, послушай, будет лучше, если ты расскажешь, что случилось. Ты будто сама не своя. — Я не могу… — Не можешь или не хочешь? — Я… — Дарина, пожалуйста, будь честна со мной. Это всё, о чём я тебя прошу. В ответ на эти слова я медленно отстранилась от Каллена, дрожа всем телом, затем поднялась с постели и прошла в сторону камина. После чего с моих уст всё же сорвалась та самая ужасная правда, которую мужчина хотел услышать: — Я убила свою бабушку по линии отца… Каллен застыл в шоке и сначала покачал головой, окончательно не веря в то, что я смогла подобное сделать: — Нет, подожди… Как? — Перерезала ей горло, — мой голос был тихим и на миг даже мне показался безжизненным. — Я потеряла контроль над эмоциями, когда она в очередной раз пересекла все границы… Она сама хотела меня убить… Командир сидел молча, смотря на меня так, словно сейчас видел перед собой абсолютно чуждого человека, который был в моём теле. Отведя от меня взгляд, он покачал головой, пытаясь переварить всю эту информацию. — Когда… Ты это сделала? — Позавчера вечером. Солас пытался меня остановить, но я… Я не послушала… — Где её… Тело? — серьёзно и сухо спросил Каллен, сначала требуя от меня факты. — Осталось в моём мире, — еле слышно ответила я. — И похоже… Что навсегда… — запустив пальцы в свои волосы, бывший храмовник постарался взять себя в руки, не паниковать и не злиться. — Так… — он выдохнул немного нервно. — Ты говоришь, что она пыталась на тебя напасть, да? Значит, по сути, это была самооборона. — Она попыталась метнуть в меня нож. Но то, что я сделала потом, не было самообороной, Каллен… — я не пыталась больше лгать, не пыталась оправдываться. — Значит, всё же именно хладнокровное убийство, — констатировал жестокий и жуткий факт он. — Я… Дарина, я… Даже не знаю, что сказать. — А что тут можно сказать? — мрачная и полная горечи улыбка украсила моё лицо, когда я обернулась к мужчине. — Слова содеянного не исправят. — К сожалению, ты права… Кто ещё знает помимо Соласа и меня? — Больше никто… — Хорошо, — немного облегчённо сказал Каллен, пробежавшись глазами по моему лицу, — Своим родным тебе лучше об этой новости не сообщать. Во всяком случае, кому-то из них и прямо сейчас. — Я и не смогу, — еле слышно проговорила я в ответ. — Остальные должны знать. По крайней мере, самые приближённые. — Да, должны. — Ладно, ты… Ты успокойся, дыши ровно. Нужно успокоиться и не нервничать… Создатель, вот так ситуация. — Вряд ли у меня в скором времени получится полноценно успокоиться… Но я попытаюсь. Кивнув, мой возлюбленный на время замолчал. Его глаза бегали в разные стороны, сам он нервно перебирал пальцы обеих рук друг о друга, словно перекладывая один за другим отчёты в невидимую стопку. Лёгкая испарина пробилась на лбу мужчины, и кожа на лице немного побледнела. Он нервничал, даже почти начинал злиться. Я отлично поняла это, когда его брови медленно поползли вниз в хмуром выражении. — Это очень… Очень страшное преступление. Даже несмотря на то, что она тебя спровоцировала… — Я прекрасно это понимаю. — Понимаешь? — губы Каллена растянулись в маленькой нервной улыбке, прежде чем он резко поднялся с моей кровати и стал просто ходить по моей комнате, как заводной солдатик: — Тебе надо было позвать кого-то из нас. Мы бы смогли это остановить. — Нет, не смогли бы, — отозвалась более резко я. — Откуда ты знаешь? Ты даже не попыталась это сделать, а поддалась своему гневу и убила её. — Каллен, не говори так, словно сам никогда не впадал в похожие гнев и ярость. — Нет, признаюсь, впадал и даже хотел многое совершить. Но всегда был тот, кто меня мог остановить или я сам себя контролировал. — Далеко не всегда. И мы оба это знаем. — Я… Дарина, ты же понимаешь, что это совсем другое. Одно дело какие-то незнакомые люди… Маги, которых я считал врагами. А тут твоя кровная родственница, и убита она не на поле битвы. Могут поползти слухи! — А ничего, что эта самая «родственница» всю жизнь пила соки из нашей семьи?! Из-за неё мой дедушка умер совсем молодым! Ему даже и сорока не было! Именно благодаря её стараниям мои родители раньше ссорились и ненавидели друг друга! Она на дух не переносила мою мать, брата, меня! Считала нас виновными в том, что отец бросил свою первую жену и старшую дочь! Каллен помолчал, вновь заправив свои волосы назад в резком нервном движении, но постарался не поднимать голос, ибо понимал, что так делать нельзя. Хотя я видела, как ему самому хотелось закричать и вразумить меня: — Я понимаю! — почти выкрикнул он, но выдохнул ещё раз и постарался говорить строго, но спокойно: — Я правда понимаю и не одобряю её поступков и такой слепой ненависти. Но лучше было бы её запереть в темнице, судить, изгнать в ваш мир без шанса на возвращение. Но не так. — А ты бы судил Ульдреда и всех тех магов, совершивших мятеж в Ферелденском Круге? — в глубине души я понимала, что не должна была вспоминать об этом, не должна была теребить старую рану Каллена. Но мне отчаянно хотелось, чтобы он понял, что именно послужило причиной совершённого мной убийства. Хотя потом я буду очень сожалеть о своих же словах. — Судил бы и после запер их в темнице после убийства твоих товарищей, после твоих пыток в той магической клетке?! — Я… Дарина, это совсем другое. — Ситуации и в самом деле разные, но мотив один и тот же! — Мотив? Я бы Ульдреда казнил ради справедливости, за то, что остальные погибли от его рук просто так! — Моя бабушка виновата перед семьёй ничуть не меньше! Она пыталась разрушить её точно так же, как Ульдред пытался разрушить Круг! Ради своих эгоистичных целей! — Дарина, ты отлично знаешь, что я имею в виду. Ситуации абсолютно разные! — Разные, но… Агх! Демон побери! — Скорее Тень поглоти… — также выругался Каллен и отвернулся чтобы попытаться взять себя в руки, делая глубокое спокойное дыхание. — С одной стороны я не могу тебя винить, ведь эта ведьма заслужила смерти! Клянусь, я так считаю! — Однако при этом также считаешь мой поступок преступлением! — отозвалась всё столь же резко я. — Ты Инквизитор, и за твоими поступками наблюдают миллио… — Я не только Инквизитор, Каллен! — Я знаю, но судить тебя будут, как Инквизитора! — Даже Инквизитор может однажды оступиться! — Знаю! И Инквизитору можно многое простить, но не убийство его родственника! Это самое страшное преступление, какое только можно представить! Я ничего не смогла на это ответить. К моему горлу подступил ком, а на глазах вот-вот могли снова выступить предательские слёзы. Я понимала шок своего возлюбленного, его возмущение, злость… Понимала правоту его слов. Но сейчас мне нужно было вовсе не порицание, не осуждение… Я всего лишь хотела хоть толику понимания. Подобного тому, что выразил Солас. Увидев моё состояние, Каллен сразу же виновато на меня посмотрел. Он выглядел, как печальный лев, который осторожно стал подходить ко мне, чтобы обнять. С его губ сорвалось печальное и искреннее: — Прости… Волчонок. Однако я только сделала от мужчины два шага назад и, сдерживая ком в горле, произнесла уже более отстранённо и тихо: — Нет… Не нужно… — Но… Я же вижу, что тебе нужно… — Единственное, что мне сейчас действительно нужно, так это побыть одной… Не говоря больше ни слова и не дожидаясь ответа Командира, я быстрым шагом направилась на один из балконов. И уже там буквально за мгновение обернулась совой, улетая прочь. Солнце было давно над горизонтом, и это означало, что утро уже наступило. Я полетела в сторону самой отдалённой и заброшенной башни Скайхолда, отчаянно желая скрыться ото всех и просто побыть в одиночестве. Мне было очень плохо, больно… Впервые за столь долгое время. Мне пришлось влететь в одно из распахнутых окон башни, прежде чем вернуть себе человеческий облик. Сейчас я чувствовала себя совсем ужасно, словно весь мой запас сил, моральных, физических и духовных вовсе исчерпал себя, резко вылился наружу в виде слёз и дрожи во всём теле. Забившись в угол и закрыв лицо руками, я плакала, но так, чтобы никто меня не смог услышать даже издалека. Хотя в тот момент хотелось кричать так, будто у меня случилось страшное горе. Никогда не думала, что смогу вернуться в такое состояние снова. Чувство отчаяния, вины, боли, одиночества… Они снова мучили меня, разъедали изнутри. Было ощущение, словно вся тьма, которая скрывалась во мне… Которую я сама прятала и сдерживала всю свою жизнь, рвалась теперь наружу с невероятной силой. Стремилась освободиться и взять верх. Мне стоило невероятных усилий, чтобы сдержаться и не начать метаться по башне и крушить всё вокруг. Вместо этого я ещё сильнее забилась в угол, опустилась на пол и, уткнувшись лицом в собственные коленки, заплакала с новой силой, не сдерживая ни чувств, ни эмоций, бушевавших внутри. Время потеряло свой счёт вокруг меня. Может быть, я провела в одиночестве больше часа, жалея саму себя, оплакивая свою судьбу, свою ошибку и усталость. А после, возможно, ещё одного прошедшего часа, я услышала, как где-то вдалеке уже бегали слуги и звали меня по имени или расспрашивали тех, кто не спал, видели ли они меня или нет. Уже искали меня. Либо все сами спохватились, либо Каллен попросил их найти меня. Впрочем, сейчас меня это волновало меньше всего. Наверное, я настолько эмоционально выдохлась, что в тот момент мне было плевать едва ли не на всех и вся. К тому времени, когда дверь в башню всё же отворилась, и послышались чьи-то шаги, я уже перестала плакать и просто молчаливо сидела в углу, пряча заплаканное и измученное лицо в коленях. Знакомый добрый голос тевинтерского мага приглушил его грациозные шаги: — Ах, а мне казалось, что мы потеряли Вас, Миледи, — но заметив моё печальное и уставшее лицо, он изволил обратиться мягче: — Печаль застила Ваши очи. Кто посмел Вас обидеть, и кому я должен назначить дуэль? — В своей печали и усталости я виновата сама, — негромким, почти безжизненным голосом ответила я, медленно подняв голову. С драматичным вздохом Дориан сел рядом со мной, снял с себя шаль и осторожно накинул её мне на плечи: — И в чём же твоя вина? — В том, что на моих руках снова кровь человека… — Ох, ну, если плакать по каждому трупу за нашей спиной, так можно легко и с ума сойти. — А если это труп родственника? — Оу, а вот это уже интересно. И кого же из своих родных ты решила отправить в Тень пинком своей юной ножки? — Я не шучу, Дориан. Я… Моя бабушка… Конечно же, Павус посерьезнел сразу и наклонился, решив выслушать меня внимательно: — Та самая, что кровь вам всем пила похлеще кровососов на Штормовом Берегу? — Да, она… — прошептала я в ответ. — Я собственными руками убила её… Перерезала ей горло ножом… — Ох… Кафас, — с искренним удивлением охнул тевинтерец, но всё же осуждать меня не стал. — Впрочем, если бы мой отец был таким же ужасным человеком, то я бы тоже сорвался и устроил с ним побоище насмерть. Ах, да чего уж там, уверен, что она заслуживала кары и похуже, чем смерть. — Да, заслуживала… После того, как годами пила из нас кровь… — Я, конечно, не скажу, чтобы ты это легко отпустила и забыла. Нет, я даже понимаю и догадываюсь, что сделала ты это на эмоциях, и подобное… Действие… Последствия после содеянного ещё долго тебя будут преследовать, но… Я с тобой. И, если вдруг эта ведьма явится к тебе в кошмаре, то бери бутылку вина и сразу приходи ко мне. Хочешь одна, хочешь с друзьями. — Я уже вторую ночь толком не спала… Ничего не помогает. Даже успокаивающие чаи Соласа. — А Каллен?.. — Его реакция оказалась для меня болезненней всего… — Хах, девственникам не понять всего ужаса жизни и борьбы у таких людей, как мы с тобой. Впрочем, дай ему время, и он всё поймёт. Даже у таких симпатичных добряков и борцов за порядок отрываются глаза там, где надо, а не только между их симпатичных ног. С этими словами маг осторожно приобнял меня за плечи, тихонько поглаживая. — Наверное, я просто слишком многого хотела от него в сложившейся ситуации, — тихо проговорила я, опустив голову другу на плечо. — Нет, не многого. Просто вы в некоторых вещах отличаетесь друг от друга, и это нормально. Ничего. Поворчит и придёт к тебе просить прощения. А сейчас давай, похнычь дяде Дориану на плечо, и потом пойдём ко мне. Нечего тебе себя тут морозить. Тем более в одной ночной сорочке. В ответ на это я даже слабо улыбнулась, впервые за всё утро. Всё-таки этот тевинтерец умеет подбодрить, когда нужно. — Да, я летела сюда в буквальном смысле, сломя голову. — Ох, я прекрасно вижу это. Ну-ка, поднимаемся сейчас же, и идём греться за бутылочкой вина. — Хорошо. Но… Прежде мне стоит всё же переодеться. — Тогда заглянем сначала к тебе, а уж потом я точно потяну тебя к себе. — Договорились. — Но, если кто-то тебя там поймает, хватай первое, что попадётся под руку, и беги. — Так и сделаю. Дориан помог мне подняться с пола, и мы вместе покинули башню, отправившись в мои покои. Конечно, пришлось идти туда окольными путями, чтобы меня никто не увидел в таком виде и состоянии. Добравшись до моей комнаты, маг остался ждать меня у двери, а заодно решил посторожить от непрошенных гостей. Разумеется, стоило мне лишь войти, как под ноги бросился Кроха с громким лаем. Его верные глаза смотрели на меня с беспокойством. — Чш-ш-ш… — я приложила палец к губам и опустилась перед псом на колени. — Пожалуйста, не шуми, мой хороший. Я в полном порядке. Мабари, разумеется, всё понял и сразу же притих, продолжая только радостно вилять своим коротеньким хвостом. Он даже ходил за мной, когда я поднялась с колен и стала приводить себя в порядок. Прежде всего мне пришлось умыть лицо и хоть немного причесаться, а уже после приступить к переодеванию. Я довольно быстро сменила ночную сорочку на брюки-лосины тёмного цвета и свободную рубашку-тунику к ним в тон и также обула чёрные кожа сапоги. Только после этого поспешила в сопровождении Крохи выйти к Дориану. Маг меня как раз поджидал, стоя с бутылкой вина и бокалами в руках. Увидев меня в тёмном облачении, он сказал мне: — Полагаю, первый тост будет за упокой, не чокаясь. — Совершенно верно, — согласно кивнула я. — В таком случае пойдём ко мне, моя дорогая. Там будет спокойней. — Хорошо. — Никто тебя не увидел? А то могу наколдовать тем людям немножко забвения. — Нет, никто. Разве что… Кроха тут же подал голос, явно показывая тем самым своё присутствие. Павус слегка усмехнулся: — Хм, значит, всё нормально. Ну, идём. Так и быть, и твоему пушистику перепадёт кусочек-другой. И мы нашей скромной троицей отправились в покои тевинтерца, где смогли удобно расположиться в удобных мягких креслах и позволить себе полностью расслабиться. Мужчина также достал к вину нарезанный небольшими ломтиками сыр, плитку тёмного шоколада и, конечно же, свой любимый виноград с парой яблок. — Скромно, но зато хватит этого на всех нас, — произнёс он, наполняя бокалы вином и подавая один из них мне. — Вполне достаточно, — слегка улыбнулась я, принимая наполненный сосуд. — Спасибо, Дориан. И не только за это, но и… — Это я тебе благодарен за то, что помогла мне тогда в ситуации с моим отцом. Да и вообще за то, что всегда слушаешь. — Ты мой друг, и я не могу иначе. — Оу… Мне приятно знать, что ты считаешь меня своим другом. — Разумеется, считаю. Ты и сам не раз помогал и очень выручал меня. — Сейчас это моя работа, дорогая, быть помощником, товарищем, даже если я с кем-то не лажу. — Тем не менее, со мной ты ладишь. — Просто ты намного умнее некоторых наших с тобой знакомых. Не в обиду им, конечно. — Хотелось бы и мне так считать. В ответ на мой вздох Дориан продолжил: — Ты действительно умна и при этом можешь позволить себе быть эмоциональной. — И из-за этого чаще всего попадаю в неприятности. — А кто не попадает? У Сэры спроси. Эта пчела эльфийская тот ещё пример. — Но на мне лежит ноша Инквизитора, и я… — Да, ты Инквизитор, у тебя есть свои обязательства перед Тедасом и его обитателями. Но никогда не забывай, что ты также ещё и живой человек. Вернее, теперь эльф. — Ты прав. — Я даже больше тебе скажу. Я всегда прав, моя милая, и всегда очарователен. — Ну, разумеется. Так мы с тевинтерцом и продолжили сидеть, потихоньку попивая вино, понемножку закусывая и ведя беседы. Я была искренне благодарна ему. Маг предоставил мне возможность действительно расслабиться в его обществе и забыть обо всём плохом, пусть даже на время. Он не осуждал ни меня, ни мой поступок, не выказывал никакого порицания. Наоборот, проявлял необходимое мне сейчас понимание и оказывал поддержку, на какую был способен, как настоящий друг. Наши скромные посиделки продлились ещё пару-тройку часов и могли бы длиться ещё дольше. Однако скоро усталость всё же взяла надо мной верх. К тому же… Вино и спокойная обстановка тоже сделали своё дело. Я и не заметила, как задремала прямо в кресле, когда Дориан весьма увлечённо рассказывал об интересных и красивых местах своей родины. Впрочем, увидев меня сонной, он притих, укрыл меня одеялом тёплым да негромко скомандовал Крохе: — Стереги её сон и покой. В случае чего, ко мне сразу беги. Мабари же сразу послушно улёгся подле моих ног. Удостоверившись в том, что я действительно под охраной, Павус убрал всё со столика и решил пока пойти в библиотеку, чтобы не мешать моей дрёме и дать мне отдохнуть как следует. На сей раз сон протекал спокойно. Меня не мучали ни кошмары, ни дурные предчувствия. Всё было спокойно. Так я продремала до самой полуночи. Никто меня не искал и не тревожил. Должно быть, Дориан всё же осведомил хотя бы Лелиану и Жозефину. Было приятно снова ощутить спокойствие и небольшое ощущение одиночество, помогавшее встать мыслям по полочкам и обдумать дальнейшие действия. К примеру, кого ещё из моего окружения ввести в курс сложившейся ситуации, как бы солгать семье, что бабушки Вали больше нет, и она не вернётся. А главное, что делать дальше. Проснувшись же и проведя ещё какое-то время в покоях тевинтерца, я решила, что о моём поступке узнают лишь мои спутники и товарищи вместе с советницами. Остальным же солдатам, агентам и шпионам этого знать вовсе не нужно. Родным вместе с Канцлером Родериком придётся сказать, что старуха захотела вернуться на землю, потому что сильно тосковала по старшей внучке и также правнучке. Это являлось самой настоящей и подлой ложью… Но она была необходима для того, чтобы не причинять нашей семье боли, не разрушать её, когда всё только-только наладилось, наконец. Обдумав всё и решив, я скоро покинула комнату Дориана вместе с Крохой, и мы отправились на верхний двор. Нужно было немного подышать свежим ночным воздухом, тем более после такой приятной дрёмы. Оказавшись там, мой верный пёс решил немного порезвиться и побегать. Я же захотела пройти к месту, где обычно тренировалась Кассандра, и присесть на её табуретку, на которой она во время передышек порой тайком почитывала книги Варрика. Я была приятно удивлена, когда на той площадке был Фенрис. Одетый в одни только брюки, эльф вовсю тренировался со своим боевым огромным мечом. Уже несколько чучел были разломаны пополам и лежали у его ног, пока сам он обливался потом и совершал, наверное, новый круговой выпад. Должна признать, зрелище весьма… Завораживающее. Особенно, если учесть тот факт, что раньше, до попадания в Тедас, Фенрис мне очень сильно нравился. Во время очередного удара он заметил меня и застыл, едва успев ударить мечом по одному из чучел. Выпрямившись, бывший раб вытер пот со лба, сложил меч в ножны на спине и поклонился мне, но кратко. Его приятный хриплый голос заставил меня покрыться мурашками от ностальгии: — Полагаю, не я один сегодня не могу уснуть. Приветствую, Инквизитор. — Приветствую, Фенрис, — я чуть улыбнулась ему, всё же держа себя в руках. — Да, очень похоже на то. Однако, искренне надеюсь, что, в отличие от меня, у тебя причины проводить эту ночь без сна не такие серьёзные. — Всего лишь готовлюсь дежурить на стенах. Решил размяться. Надеюсь, Вас это не злит. — Ну, что ты. Разумеется, нет. Рада, что тебе нашлось у нас дело. — Я всегда найду себе занятия, особенно пока нет походов за очередным работорговцами. Хм, нынче они очень осторожны. — Учитывая, что сейчас венатори вербуют в свои ряды всех и каждого, кто способен держать оружие в руках, я бы не была так удивлена. — Вы верно подметили. Но они забыли, что всегда есть те, кто их поймают, и тогда… — И тогда их грязным делам и им самим настанет конец. — Именно. Мне нравится, что Вы думаете так же, как и я. — Как иногда говорят, славные умы мыслят в одном направлении. На губах эльфа заиграла приятная улыбка, не без лёгкого ехидства, но не в мою сторону. — Похоже немного на Варрика. Но от Вас это приятнее слышать. В ответ на это я слегка усмехнулась и осторожным движением заправила выбившуюся прядь своих волос за ухо. Если так подумать, то это наш первый с Фенрисом спокойный разговор с момента личного знакомства. Приятно знать, что с Хоук он стал более… Мягким в общении. Ей очень повезло. — Ну, а почему Вы в столь позднее время не спите? Что-то случилось? — вдруг спросил меня воин. — Можно и так сказать, — со вздохом ответила я. — Последняя пара дней выдалась… Весьма неспокойной для меня. — Не могу сказать, что понимаю Вас полностью, но всё же. Каждый в Инквизиции выполняет свою работу, исполняет долг, чтобы избавиться от тех, кто несёт несправедливость. Задача сложная, но не невозможная. — Верно подмечено. Я вдруг взглянула на свою левую ладонь, отмеченную Якорем, и произнесла чуть тише: — И при этом каждый из нас порой вынужден бороться ещё и со своими внутренними демонами. — Хм… Надеюсь, это метафора. — Да… Да, конечно, — я слегка улыбнулась, вновь подняв взгляд на бывшего раба. — Не обращай внимания. Просто мысли вслух. — Хм, хорошо, — он кивнул в ответ. — Мне порой трудно понять некоторые обороты. И только я хотела, было, сказать что-то ещё, как позади нас раздался ещё один знакомый голос: — Ну и кто тут у нас не спит и ломает бедные чучела? — Что, застрял на новом эпизоде своей очередной книги? — Фенрис поправил свои волосы и в своей более вальяжной походке подошёл к Варрику. — Похоже, сегодня день неспящих. — А вернее, ночь, — усмехнувшись, согласилась я. — Скорее застрял на новом эпизоде продолжения «Мечей и Щитов», — признался гном, издав смешок. — Искательница попросила, вот и приходится теперь ради неё пыхтеть. — Молись, чтобы Авелин не прознала о том, что ты продолжаешь писать о ней, — с хитрой улыбкой отозвался эльф. — Знаешь, лучше потом испытать её гнев, чем в очередной раз бегать и прятаться от нашей Искательницы. — Хм, даже не знаю, какую смерть ты заслуживаешь от этих двух дам. Я чуть прыснула на слова Фенриса. Тетрас же слегка выгнул бровь, обращая своё внимание уже на меня: — Кстати, о дамах. Заставила же ты утром всю едва ли не всю крепость на уши встать, Жемчужинка. Куда пропадала-то? — Мне нужно было побыть одной, Варрик. — Хм-м-м, понимаю, мольба об одиночестве и спокойствии… И, судя по одежде, ты явно не просто отдыхала… Больше похоже на иное… — Иногда ты слишком внимателен к деталям. — Иначе, Миледи, я бы никогда не был хорошим бизнесменом и писателем. — Ладно-ладно, твоя правда. — В чём же причина такого облачения? — А вот об этом ты узнаешь уже в своё время. — Ах, интриги и тайны от самой Леди Инквизитора, я польщён. — Что поделать, того требуют обстоятельства. — Понимаю, понимаю. Однако, может, нам тогда пойти отдыхать или всё же будем тут стоять и болтать о своём и ни о чём? — Пожалуй, в самом деле лучше отправиться отдыхать. По крайней мере, вам с Фенрисом точно. — А как же ты, Птичка? Тебе же не стоит всю ночь быть на ногах. — Не волнуйся, Варрик. Я погуляю ещё немного с Крохой и тоже пойду к себе. — Точно? — Да. Обещаю. — Ну, что же, поверю тебе на слово. Я кивнула в ответ на это. Затем и Варрик, и Фенрис пожелали мне доброй ночи и направились каждый в свои покои. Стоило мне остаться снова одной, как Кроха сразу же подбежал. Кажется, даже он не хотел, чтобы я оставалась одна. Ещё около получаса мы гуляли по верхнему двору, наслаждаясь тишиной ночи и её свежей и приятной прохладой. Только когда нам пришлось уже собраться уходить, я почувствовала, как за мной кто-то наблюдал с крепостной стены. Устремившись туда, мои глаза заметили знакомый мужской силуэт. Каллен… Он сам не спал. Был одет как обычно в свои доспехи и плащ. Мужчина смотрел на меня пристально и наверняка печально, виновато. Сердце чуть болезненно заныло в груди. Мне хотелось подняться к нему, однако… Обида, еле ощутимая злость и гордость не давали этого сделать. Я злилась… Злилась и на него, и на себя саму, потому что не могла сейчас сделать шаг к примирению первой. Поэтому я только и делала, что смотрела на Каллена ещё какое-то время. А после решила уйти всё же отдохнуть, печально отводя взгляд от любимого человека и просто уходя в сторону крепости. Завтра будет новый день, не менее трудный и насыщенный на события. Мне нужно набраться сил и быть готовой к нему…