Отражение души

Ощущения были странными. Рафаэль интуитивно чувствовал, что ­что-то происходит. Однако открыть глаза и понять, что именно с ним происходит в этот момент он не мог. Он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Он совсем не чувствовал своего тела, как будто его и не было. В голове проскользнула мысль: «А чего ты ожидал? Ты же умер. В машину ударила молния и произошел взрыв. Забыл?» И в этот момент внутренний голос показался таким противным. Он был мягким. Разливался словно сладкая патока. А Рафаэлю хотелось блевать. Он ненавидел когда его жалели. А его внутренний голос его жалел. Рафаэлю хотелось зарычать и накинуться на этого глупца, что посмел усомниться в его силе. Того, кто решил, что ему Рафаэлю Корнееву нужно ­чьё-то сочувствие и сопереживание. Нет, ему это не нужно. Ему всегда было плевать на то, что о нем подумают другие. Они не понимали его, просто не хотели понимать. Им всем было легче тыкать в него пальцами и говорить: «Смотрите, жалкий отброс с улицы. Такой как он никогда ничего не добьется. Мы должны держать наших детей подальше от таких как он. Он может подать дурной пример моему ребенку. О, да он омега! — кричал ­кто-то из альф, — наверняка его папаша шлюха залетел от ­кого-нибудь, а от ребенка не смог избавиться. И какое будет у него будущее? Наверняка пойдет по стопам своего папаши. Станет элитной шлюхой, если уже не стал ей, ха-ха-ха…» Эти слова не задевали его. Он не мог никого винить. Все люди прежде всего в первую очередь думают о себе, о своем собственном благе. Им нет дела до того, что стоит лишь совершить ошибку и твоя жизнь может оказаться ещё хуже чем жизнь уличного бомжа. Он злился. Злился на своего папу, который не смог перешагнуть через себя и выйти замуж за нелюбимого альфу. О, да! Рафаэль знал, что родители Кирилла Корнеева устроили для него брак с довольно богатым альфой. Подобный союз был важен для бизнеса обеих семей. И что самое важное, альфа был готов принять чужого ребенка. Но нет Кирилл заупрямился. Стал доставать своего истинного. За что и поплатился. Семья не могла потерять свой бизнес, а истинный Кирилла был одним из самых влиятельных и опасных людей мира. Помимо Кирилла были и другие дети, которых нужно было растить и воспитывать. В столь трудном положении у родителей Кирилла был лишь один выход — отказаться от него. Что собственно они и сделали. И в глубине души Рафаэль был согласен с подобным решением. Он и сам бы так поступил в подобной ситуации. Глупость — это болезнь, которая не лечиться! Рафаэль всегда верил в это. И за всю его жизнь он видел достаточно людей, подтверждающих эти слова. По мнению Рафаэля, не было ничего страшнее глупости. Ни зависть, ни жадность, ни ненависть и гнев не могли привести человека к тому, к чему была способна привести глупость. Даже беспомощность, которую испытывал Рафаэль в детстве, из-за которой он злился на самого себя все время, можно было со временем перебороть. Именно поэтому, когда один омега проходил и, увидев маленького Рафаэля в разодранной футболке, со стертыми в кровь коленками и перепачканым в грязи лицом, дал его вкусную булочку Рафаэль испытал не благодарность, а злость. Потому что в его глазах он увидел жалость. Жалость к самому себе. Ещё никогда Рафаэль не чувствовал себя столь отвратительно. Словно он человек, у которого нет будущего. Это было так странно. П­очему-то одна мысль о том, что он умер и мягкий голос внутреннего «Я» смогли всколыхнуть давно забытые чувства, что были похоронены глубоко в сердце. Все было ­каким-то неправильным. Он умер. Но почему даже после смерти он никак не мог забыть своих детских обид? Прошло уже столько времени. Он переборол свое прошлое. Получил все о чем когда — либо мечтал. Так почему? «Но ты ведь никогда не забывал», — отозвался внутренний голос. Ха, а ведь правда! Он спрятал все это глубоко внутри, но так и не смог забыть. Может, это и глупо помнить свои детские обиды, а может и нет. Кто знает? Ведь нельзя с уверенностью сказать, что именно повлияет на твой собственный характер, что станет главной причиной его формирования и каким он будет. Возможно, только потому что Рафаэль не смог забыть, он стал тем кем стал. Сейчас уже нет смысла думать об этом. Он ведь умер. Однако как странно ощущается смерть. Он плывет в бесконечном пространстве. Рафаэль не знает почему он так решил, но уверен что это так. Вокруг мелькают огни. Это разные планеты, вселенные и миры. Все они имеют разный цвет и форму. Интересно, как они отличаются друг от друга? И влияет ли цвет вселенной на его устройство и расы, проживающие там? Как странно, почему он подумал о таком? Раньше он вообще не верил, что существует жизнь после смерти, да и в существование других миров тоже, а теперь он размышляет об их устройстве. Может, это потому, что он стал бесформенной душой не имеющей тела? И как он вообще попал сюда? Разве он не должен был переродиться? Единственное, что приносило радость так это его абсолютное спокойствие. Похоже даже, потеряв тело, он не смог утратить эту свою способность. Однако, что же ­всё-таки произошло? «Ты не помнишь?» — спросил голос. В сознании мелькнули странные образы и отрывки разговора, из которого Рафаэль понял, что ему дали выбор. И похоже, он выбрал вариант с перемещением в другой мир и в другое тело. «Тогда почему я здесь?» — возник вполне закономерный вопрос. Но ответа не последовало. Его внутреннее «Я», так же как и сам Рафаэль не знал ответа на этот вопрос. Хотя, какая разница? Ему и так было не плохо. Плыть вот так по пространству, наблюдать за другими вселеннами было интересно. Хотя остаться до скончания времён бестелесным духом Корнееву не хотелось. Однако и в таком пребывании можно было найти свои плюсы. Однако закончить свои размышления Рафаэлю не дал резкий толчок. Он вдруг ощутил, что его ­куда-то тянет. Сила притяжения становилась все сильнее и сильнее и Рафаэль с ужасом осознал, что его затягивает в неожиданно появившуюся черную воронку. Он ничего не мог сделать. Его пронзила боль. БОЛЬ. Такое ощущение что его пропустили через мясорубку, а потом поджарили на огне из девяти кругов ада. Он хотел кричать, сопротивляться. Но что может душа без тела? Оставалось лишь терпеть. Сколько длилась эта пытка он не знал. В ­какой-то момент все резко прекратилось, так же неожиданно как и началось. Однако чувствовал себя Рафаэль так же ужасно. Во всем теле была такая слабость… Стоп! Теле? Корнеева пронзила догадка. Он прислушался к своим ощущениям. И правда. У него есть тело. Он был готов запрыгать от радости. Однако жар и безумная жажда привели его в чувство. Он попытался пошевелить рукой, но ничего не получилось. У него не было сил. С губ сорвался стон. К­то-то зашевелился рядом. Рафаэль, прилагая титанические усилия, приоткрыл глаза. Все вокруг расплывалось. Но сейчас было не до этого. — Воды… — прохрипел Рафаэль единственное на что у него схватило сил. Через минуту к его губам поднесли ­что-то холодное и аккуратно приподняли голову. В рот проникла такая необходимая влага. Он припал губами к стакану, как тонущий к спасательному кругу. Он пил большими жадными глотками. Ему ­что-то говорили, гладили по спине. Но он не понимал, не слушал. Сейчас для него не было ничего важнее воды. Жажда по немногу отступала и он отстранился. Его заботливо уложили на мягкие подушки. Ч­то-то сказали, Рафаэль не смог разобрать. Его веки слипались. Сил сопротивляться не было и он погрузился в заботливые объятия Морфея. *** Странно, но вместо привычной тьмы, в которую погружаются все во время сна, Рафаэль оказался в просторной гостиной или лучше сказать кабинете. Он осмотрелся. Комната была в изумрудных тонах, которые успокаивали и в тоже время приносили ощущение строгости и величия. Возле стен стояли шкафы с красивой резьбой, полностью забитые книгами и старинными свитками. В середине стоял чайный столик, а по правую и левую сторону от него два красивых дивана, оббитых дорогим зелёным бархатом. У окна стоял письменный стол заваленный книгами и разными документами, с краю стояла чернильница с большим белым пером. Огромная люстра освещала всю комнату, играя тенями, ведь свет снаружи не проникал сюда из-за постоянно закрывающих окна портьер. Здесь было тихо. И в этой тишине только треск дров в камине, который можно было легко услышать, сильно выделялся. Языки игривого пламени превращались в странные немного пугающие тени на ковре. Было ­как-то жутковато. Но Рафаэль не обращал на это внимания. Ему нравилось это странное и немного страшное место. Он ощущал ­какой-то необъяснимый, даже для самого себя, покой. Это было то место, где он мог спокойно отбросить все свои маски и стать самим собой. Он подошёл к книжным полкам и взял первую попавшуюся книгу. Обложка была старой и немного потрёпанной, а сверху были вырезаны непонятные надписи. Рафаэль нахмурился. Он не понимал, что там написано. Это его огорчало. Голову пронизила резкая боль. В глазах все расплылось. Однако через мгновение Рафаэль пришел в норму словно ничего и не было. Только теперь взглянув на обложку книги красивые узоры превратились в понятные для Рафаэля слова. «Различия между магом и рыцарем. И как правильно развивать пробудившиеся силы» — гласила надпись на обложке. «Похоже, Цинь Юань не соврал и в этом мире и правда существует магия. Но кто такие рыцари? Разновидность магов? Мне крупно повезло найти эту книгу». — подумал Рафаэль и, сев на диван, принялся за чтение. Он так увлекся, что совсем перестал обращать внимание на все вокруг. Ну, это и неудивительно. В его прошлой жизни такое понятие как магия существовало лишь в сказках. Нет, разумеется были люди со сверхспособностями, Рафаэль сам был одним из таких людей. Но их было крайне мало. Да и подобные сверхспособности пробуждались в результате редкостной болезни или же, как в случае Корнеева, в следствии проводимых над человеком экспериментов. Такие способности были не врожденными, а приобретенными. Тем интереснее было узнать, что в этом мире практически все люди с рождения обладают особой силой. И только от того какая сила проснется, можно было узнать станет ли человек магом или же рыцарем. Маги практически ничем не отличались от обычных людей, разве что только тем, что в их телах присутствовало магическое ядро, в котором собиралась магическая энергия или по другому мана. Магическое ядро начинало формироваться с рождения ребёнка и примерно в четырнадцать — пятнадцать лет заканчивалось его полное формирование. Именно в это время обычно проводили церемонию пробуждения силы. Это помогало выйти накопившейся мане в теле волшебника. После первого выброса маг может спокойно использовать свою магию по желанию. Его(мага) физические силы, как и продолжительность жизни резко увеличиваются. И самое главное — церемония пробуждения силы обязательна для всех, так как если вовремя не произойдет первый магический выброс магия, не найдя выхода, станет скапливаться внутри тела волшебника, что может привести к его скорой смерти и потери магических сил. С рыцарями все было гораздо сложнее и в тоже время проще. Тела рыцарей сильно отличались от тел магов тем, что у них была двой­ная кровеносно-­сосудистая система. Но если одна доставляла кровь во все части тела, то по другой бежала особая энергия, называемая боевой аурой. Аура имела исключительно разрушительные свой­ства и могла быть использована только в ближнем бою. Пробуждение боевой ауры происходило спонтанно по причине пережитых сильных эмоций и в любом возрасте, но чаще всего в детстве, когда психика наиболее неустойчива к внешнему воздействию. И наверное, самым главным отличием между маной и боевой аурой было их воздействие на тело человека. Маг после церемонии пробуждения практически оставался таким же как и до церемонии. Да, он становился сильнее, быстрее, у некоторых увеличивалась ловкость. Однако внешне они не менялись, может становились чуть красивее, но не более того. Тело мага было своеобразным барьером, который скрывал от других истинный уровень силы волшебника. Вот почему маги являются самыми неприятными противниками в битве один на один. Сложно оценить их силу и возможности, невозможно прочитать их мысли и просчитать их действия. Даже самый слабый маг представляет угрозу, что уж говорить о сильном маге? В этом плане рыцари сильно отличались от магов. С первым пробуждением ауры их внешность кардинально менялась. Они становились выше ростом, шире в плечах, у них появлялись мышцы, а также менялся характер, не полностью, но с сильным преобладанием жажды битвы или, за редкими исключениями, жажды крови. Все рыцари, без исключений, являлись берсерками. И эта их черта особенно выделялась во время битвы. Стоило лишь раз взглянуть на внешность рыцаря и этого было достаточно чтобы понять насколько он силен. Объем боевой ауры пропорционально отражался на внешности рыцаря. Нет, от этого они не становились слабее, но не было ­какой-то напряжённой опасности, когда не знаешь чего ожидать в следующий момент, как при встрече с магом. Самым же непонятным, из всего прочитанного в книге, для Рафаэля стали методы развития маны и боевой ауры. Нет, с аурой все было просто. Нужны были постоянные физические тренировки и битвы не на жизнь, а на смерть. Правда, если с тренировками вопросов не возникло, то вот откуда рыцари берут столь сильных противников что при схватке с ними им грозит смертельная опасность было не понятно. Неужели сильных рыцарей так много? Но это же полный бред. Автор книги неоднократно упоминал о том, что рыцарей, в отличие от магов, крайне мало. И найти сильнейших среди них было практически невозможно, потому что они всегда скрывались в тени и старались не светиться на публике. Довольно сомнительно, чтобы подобные мастера стали сражаться с неопытным молодняком, до которого им нет никакого дела. Но Рафаэль не стал заострять на этом особого внимания. Он был практически на сто процентов уверен в том, что придыдущий хозяин этого тела был магом. Из чего следовало, что и он Рафаэль Корнеев тоже должен быть магом. Он был абсолютно уверен в этом. Откуда такая уверенность он и сам не понимал. Его ощущение можно было описать лишь одним словом — знает, просто знает. Однако ­тут-то и возникли проблемы. В книге не было ничего конкретного. Автор просто не знал, что нужно делать, чтобы повысить уровень маны в теле мага. И Рафаэлю ­почему-то казалось, что этого не знает никто. Магия была абсолютно не изученным феноменом. Никто не мог сказать от чего зависит количество и чистота пробужденных элементов, почему в одной и той же ситуации один маг становится сильнее, а другой слабеет, после чего может утратить свою магию навсегда. И самое главное в книге говорилось, что существует ­какой-то барьер, но как его пройти или же что он собственно из себя представляет не было известно. — Что за бред… — выдохнул Рафаэль и разлахматил рукой волосы на голове. Он совершенно не понимал, что теперь делать. Он надеялся, что в этой книге он найдет ответы на свои вопросы, но их стало только больше. Он жил в мире где магии не существует, разумеется, он ничего о ней не знал. Для него стало шоком, что и жителям этого мира известно о магии практически столько же сколько и ему. Да что там… Он и то знал больше. А все благодаря Радееву, который обожал смотреть аниме и читать всякие книги про магию, призраков и другую хрень. И его Корнеева заставлял все это смотреть и читать, как он говорил: «За компанию!» Так что его можно было даже назвать экспертом в этой области. А что? Может, стоит попробовать? Вдруг принцип действия магии такой же, как пишут во всех этих фэнтези-­романах. Ему все равно терять нечего, а проверить ­всё-таки стоит. Вдруг повезет? Корнеев тяжело вздохнул и покачал головой. Видел бы его сейчас Радеев, наверняка бы уже по полу катался от смеха. Ещё бы! Он, Рафаэль Корнеев, правая рука главы клана Дракона вспоминает о том, что говорилось о магии в ­каком-то недавно просмотреном аниме. Упасть не встать! Рафаэль ещё раз вздохнул. «Докатился!» — пронеслось у него в голове. За своими мыслями он и не заметил, что в комнате уже некоторое время был не один. Мужчина появился в комнате некоторое время назад. Он двигался бесшумно, с грацией дикого хищника. Вольготно сев на один из диванов, он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. В воздухе появилась чашка с горячим черным чаем и вазочка с различными пирожными. Но незнакомец никак на это не отреагировал. Он продолжал в упор рассматривать Рафаэля, с улыбкой отмечая все перепады его настроения. Когда Корнеев оторвался от книжки, то оцепенел. Перед ним был мужчина, по другому его никак не назовешь, хотя и выглядел он всего лишь на 20-25 лет. Короткие каштановые волосы, зелёные глаза с хитринкой, лукавая улыбка, бледная кожа, стройное спортивное тело, скрытое черными брюками и белоснежной рубашкой, верхние пуговицы которой были растегнуты, открывая вид на шею и ключицы. Одним словом аристократ. Но было в этом мужчине ­что-то странное. Нет, Рафаэль был уверен этот человек не причинит ему вреда. Он был ­каким-то близким, родным. Но вот для других он был без сомнений опасен. Странное и непонятное чувство. — Насмотрелся? — насмешливо изогнув брови спросил незнакомец. А Рафаэль и не заметил, что уже несколько минут рассматривал его совершенно не скрывая этого. — Да, — смущённо отвёл взгляд Корнеев. Он чувствовал себя глупым ребенком. И словно прочитав его мысли незнакомец ответил: — Ты и есть ребенок, — Корнеев дернулся как от удара и запротестовал: — Я не ребёнок, — его насупленный и гордый вид вызвал лишь смех у мужчины. — Нет. Ты и есть ребёнок, — растягивая слова произнес мужчина. Рафаэль уже собирался высказать все что он думает о всяких незнакомцах, как тот продолжил: — Маленький ребенок, который больше всего на свете жаждет любви своего родителя и ради этого готов сделать все что угодно. Ведь именно поэтому ты отдал себя на растерзание тем учёным. — Откуда ты узнал? — вскинулся Рафаэль. Это была его самая большая тайна. Как этот человек смог узнать от этом? — Не нужно так нервничать. Я не собираюсь вредить тебе, — спокойно ответил мужчина. — А насчёт того откуда я узнал об этом… Как думаешь где мы сейчас находимся? — он окинул взглядом комнату. — В моем сне? — неуверенно проговорил Рафаэль. — Ты почти угадал. Это твой внутренний мир. Твое подсознание. — В таком случае что здесь делаешь ты? — нахмурился Рафаэль. — А как ты думаешь? — в глазах незнакомца плясали черти. Рафаэль задумался. Это был его внутренний мир и попасть сюда мог только он. Однако прямо сейчас перед ним сидит незнакомец. То что он не знал этого человека очевидно. Таких людей не забывают. Тогда как он здесь оказался? Единственное логическое объяснение это… — Ты часть меня? Поэтому ты можешь здесь находиться? — эти слова не были вопросом, скорее утверждением. — Верно, — зааплодировал незнакомец. — Ты очень умен и невероятно силен. Не то что твой предшественник. — О чем ты? — Рафаэль снова нахмурился. Ему это не нравилось. Этот незнакомец узнал его самую большую тайну, которую никогда и никто не должен узнать. Все тело Корнеева напряглось. Он был готов напасть и забрать жизнь. Ему не хотелось умирать. Он хотел жить. А узнав, что в этом теле душа другого человека неизвестно что с ним сделают. Он не собирался рисковать. Мужчина же был абсолютно спокоен. — Я был прав! Ты по-настоящему прекрасен, — на лице мужчины появилась искренняя улыбка. Он был очень рад реакцией Рафаэля. — Не переживай. Я не собираюсь никому об этом рассказывать. Мне это не выгодно. К тому же кроме тебя никто меня не сможет услышать. — Почему? — Рафаэль растерялся. Не такого ответа он ждал. — Как ты думаешь, кто я? — спросил мужчина, с интересом ожидая ответа. А Рафаэль задумался. Если принять во внимание то, что его может видеть и слышать только он, Рафаэль Корнеев, то логичнее всего было предположить, что это его второе я. Но у него никогда не было раздвоения личности, так что этот вариант не подходит. К тому же незнакомец знал предыдущего хозяина этого тела. Что говорит о том, что он появился здесь гораздо раньше. Что может объединять его и предыдущего Рафаэля? Догадка резко пронзившая его, заставила широко распахнуть глаза: — Неужели? Но… Это просто не возможно… — шептал Рафаэль, смотря прямо в глаза незнакомца, в которых после его слов появилась безграничная радость. — Верно. Я являюсь олицетворением твоей магической силы, — кивнул головой незнакомец. — Но как такое может быть… — А почему нет? — пожал плечами мужчина. Он был спокоен в отличие от Рафаэля. — Но … Разве ты не должен был исчезнуть после … Я хочу сказать … Ведь тот Рафаэль умер… Так почему ты здесь… — Корнеев не знал как сформулировать вопрос, не обидев при этом мужчину. Но его реакция на эти слова удивила его ещё больше: — Я говорил, что ты очень умён? — Вы также говорили, что я очень сильный, — ответил Рафаэль. — Так и есть. И я не преувеличиваю. Знаешь, практически все маги считают волшебную силу своей собственной. В ­какой-то мере всё так и есть. Однако они не учитывают того, что магия имеет свое собственное сознание. Она — олицеторение преобладающих черт характера. Вот почему пробужденные магические элементы могут рассказать о человеке очень многое. — Это ожидаемо, — кивнул в согласии Рафаэль. — Ха, это ещё одна причина, по которой я сказал, что ты не только умён, но и силен, — усмехнулся незнакомец. — Ты так быстро смог понять главное, в отличие от других магов которые за всю свою жизнь не смогут этого осознать. Стоило дать тебе лишь несколько незначительных подсказок. — Но в этом нет ничего такого. Любой может заглянуть в свой внутренний мир, — уверенно сказал Рафаэль. — Это не так. Людей способных сделать подобное можно пересчитать по пальцам одной руки. Да и услышать голос своей магии они смогли лишь в глубокой старости. Ярким примером моих слов является твой предшественник. Он не слышал моего голоса. Честно сказать, я был сильно удивлен, что в ­ком-то столь слабом пробудилась такая разрушительная мощь. Мне было интересно узнать, что он за человек. Я стал наблюдать за ним, пытался проникнуть в его сны, но все бестолку. Он боялся меня. Стоило мне приблизиться, как он с криками убегал. По-началу мне казалось это забавным. Ровно до того момента как его не убили. Знаешь, в тот момент я был готов даже занять его тело, но не мог этого сделать. Ведь я просто магическая сущность. Однако как и любое живое создание я боялся смерти. Я не хотел умирать. И тогда я сделал единственное что мог. Я погрузил тело Рафаэля в стазис. Чтобы сохранить в теле жизнь мне пришлось изменить его строение, наполнить и пропитать кости и мышцы магией. Однако это сделало и без того сильного Рафаэля ещё сильнее. Я не мог только ждать. Не было смысла на ­что-то надеяться. А потом произошло чудо! Появился ты, — мужчина посмотрел на Рафаэля. В его взгляде было столько всего, что не разобрать. — Твоя душа попала в это тело слабой и израненной. Но в тот момент я испытал непередоваемое счастье. Однако сможет ли ­кто-нибудь осознать мой восторг когда через несколько мгновений после того как твоя душа заняла это тело, ты смог самостоятельно, без подсказок с моей стороны, открыть дверь в свое подсознание. Это было главным доказательством ИМЕННО ТВОЕЙ силы. В тот момент мне стало все равно кем ты был прежде. Я должен сказать честно, как только ты попал сюда я увидел все твои воспоминания. — Другими словами ты знаешь обо мне все, — Рафаэля ­почему-то очень тронули слова мужчины. Он ­наконец-то смог вздохнуть с облегчением. — Да. Я не собираюсь об этом никому рассказывать, — заверил он Рафаэля. Тот ему верил. — Я знаю. Кстати, как тебя зовут? — этот вопрос вызвал недоумение у незнакомца, — Ну, я же должен к тебе ­как-то обращаться. — У меня нет имени, — в словах мимолётно проскользнула грусть. — Как это… — незнакомец лишь отрицательно покачал головой. Рафаэль не мог смотреть на него такого разбитого и одинокого. Он принял решение: — Я дам тебе имя. — Правда?! — Рафаэль ещё никогда не чувствовал такого коктейля эмоций. Здесь была и радость, и волнение, и счастье, и страх, и сомнение, и настороженность, и надежда. — Да, — подтвердил свои слова Корнеев. — Я назову тебя Айрис. Отныне это твое имя. — Айрис, — повторил мужчина, пробуя теперь уже свое имя на вкус. — Мне нравится. Спасибо, — он даже не заметил как по его щекам потекли слезы. В этот момент тела обоих и Рафаэля, и Айриса окутал золотой свет. Через минуту он исчез. Но оба чувствовали особую силу, которой не было до этого. — Тебе уже пора возвращаться. Уже утро, — мягко сказал Айрис. Его лицо не покидала счастливая улыбка. — Но я совсем ничего не знаю о том Рафаэле, — он не хотел уходить. Ему хотелось остаться здег и поговорить с Айрисом. — Как быть? — Я тебе помогу. Ты будешь помнить все необходимое. Остальное все спишут на разрыв души. Даже если ты будешь вести себя странно, тебе ничего не скажут. Потеря памяти естественное явление в данной ситуации. Будь самим собой. Не переживай я буду рядом и помогу в случае опасности. — Спасибо. И до встречи, — робко улыбнулся Рафаэль. — Мы будем часто видеться. Я ещё успею тебе надоесть, — на эти слова Рафаэль лишь рассмеялся и исчез из внутреннего мира, оставив там до безумия довольного Айриса.