Отражение души

Игривый лучик утреннего солнца проник в спальню через щель между шторами. Он скользнул по полу, потом переместился на край кровати, а затем, словно маленький непослушный ребенок, то появляясь то исчезая, стал продвигаться вверх, туда где виднелась сонная голова омеги. Он остановился на его веках, ожидая пробуждения своего спящего друга. Но омега не спешил просыпаться. Ему не хотелось вырываться из таких теплых и надёжных объятий сна. Но теплый лучик, что является мельчайшей частичкой такого далёкого небесного светила как Солнце, не собирался отступать. Он с огромным упорством продолжал светить в лицо омеги, из-за чего тот недовольно нахмурился и перевернулся на другой бок, но и там, через некоторое время лучик достал его, постепенно разрастаясь в разные стороны и теперь освещая уже целиком всю подушку, на которой мирно спал омега, и его лицо. Омега не довольно заворочался. И простонал от боли, которая проявилась во всем его теле из-за резких движений. Он ­что-то бессвязно пробормотал и, полежав ещё несколько мгновений, неохотно приоткрыл глаза. Из-за яркого солнца, бьющего прямо в глаза, Рафаэлю пришлось зажмуриться, пытаясь привыкнуть к столь яркому свету. Он с удовольствием потянулся и был счастлив от того, что всё его тело тянуло от боли, которая практически и не чувствовалась. Рафаэль знал, что его тело было в прекрасном состоянии. Он хоть в своем прошлом мире и не был профессиональным врачом, но основы целительства знал. Так что он даже через сон, смог узнать о своем физическом состоянии. И надо сказать Корнеев был приятно удивлен. Он совсем не помнил жизни своего предшественника, знал лишь то, что того смертельно ранили и его тело провалялось в коме, без малого, больше трёх лет. Поэтому то, что он мог чувствовать свое тело (теперь уже без всяких сомнений оно было только его) и даже двигаться было по-настоящему удивительно. Он мог с уверенностью сказать, что ему не придется проходить полный курс восстановления, ведь кроме лёгкой слабости проблем не было. Было ощущение, что он только вчера безумно уставший завалился на эту кровать и провалился в сон, а не пролежал в коме три года. Это было так странно, неправильно, удивительно и прекрасно, что не передать словами. Рафаэль приподнялся и, откинув одеяло, коснулся ногами пола. Но холода не почувствовал. Полы спальни были тёплыми, словно их специально подогрели до определенной температуры. Он медленно встал. Голова немного кружилась. Но это такие мелочи. По сравнению с собственной смертью и переселением в другое тело. Наверное, только сейчас Корнеев полностью осознал, что там на Земле он умер. До этого он хоть и понимал это, но в тоже время и нет. Все вокруг казалось ­каким-то ненастоящим, похожим на необычный, но безумно интересный сон. Словно, он отказывался воспринимать реальность. И вот сейчас, когда адреналин спал, он вдруг осознал, что все произошедшее прежде — правда. Теперь у него новая жизнь, новое тело, новая семья, новые проблемы и ещё много чего нового. Стало страшно. Вдруг он не сможет здесь прижиться? Вдруг он ­чем-нибудь выдаст свой секрет? Как на это отреагируют окружающие? Нет, самое главное как на это отреагирует его новая семья? Что сделает? И заметят ли вообще подмену своего ребёнка? Рафаэлю было действительно страшно. Наверное, это впервые, когда его душу захватил пронизывающий холод страха. Такой мерзкий и губительный, что сам Рафаэль передёрнулся от неприятных ощущений. Возможно, Рафаэль бы продолжал нервничать, если бы не тепло возникшее ­где-то внутри. Оно расползалось от низа живота по всему телу, унося с собой все печали и тревоги. А прозвучавший в голове мягкий голос заставил омегу вздрогнуть и расслабиться: «Не переживай, все будет хорошо! Я всегда рядом с тобой!» Этот голос без сомнений принадлежал его магии, но Рафаэль думал, что они не могут разговаривать друг с другом, пока Рафаэль находится в сознании. И поэтому он сразу решил узнать об этом. «Я думал, ты не можешь говорить со мной пока я не во внутреннем мире», — мысленно задал свой вопрос Рафаэль. Он не знал услышал ли его Айрис или нет. Но решил попробовать, хотя и волновался. Зря. Айрис ответил сразу же. «Раньше я так не мог, но ты дал мне имя. Мои способности и сила резко возрасли. Как и твои собственные. У тебя пробудились новые магические элементы, в дополнение к тем что уже есть. Очень сильные должен сказать», — голос Айриса был очень возбуждённым. И Рафаэль был уверен, что так Айрис выражает свою безграничную радость. «А разве такое возможно?» «Что именно?» — не понял Айрис. Если бы Рафаэль мог видеть его в этот момент он бы заметил, что тот нахмурился. «Я про то, разве после церемонии пробуждения у мага могут пробудиться другие элементы?» — спросил Рафаэль. Вот только на этот вопрос Айрис ответил не сразу. «Думаю, ты сам от рождения обладал магической силой. Но из-за того, что в твоём мире люди не чувствуют магию как таковую или же ее слишком мало в окружающей среде, ты и не заметил ничего необычного. А попав сюда твоя собственная сила пробудилась. Можно сказать твой случай уникальный», — пояснил Айрис. «То есть до этого подобного не происходило?» «Ну ­вообще-то были случаи… — протянул Айрис. — Но тебе не стоит беспокоиться. Все кто смог пройти второе пробуждение магии были омегами, которые смогли пережить разрыв души, как и ты. Так что даже если у тебя полностью изменятся характер, привычки, поведение, собственный запах и появятся новые магические способности никто не заподозрит того, что в теле другая душа. Потому что для переживших разрыв души любые, даже самые дикие странности нормальны». «Значит я могу вести себя как обычно и это не вызовет никаких подозрений?» — для надёжности ещё раз переспросил Рафаэль. «Именно. Даже если ты вдруг решишь перекрасить свои волосы в зелёный, сменить весь свой гардероб на вульгарную одежду или же просто будешь каждый день резать подушки и постельное бельё ножом или же закатывать истерики на пустом месте тебе никто и слова не скажет», — подтвердил Айрис. «Что вообще такое этот твой разрыв души раз после него любые странности — это норма?» «Ну, как тебе объяснить… Скажи у тебя в твоём мире был истинный? «Нет. Разумеется, про истинность говорили. Только вот истинных пар практически не было. А если кто и находил своего истинного вовсе не факт, что они будут вместе. Взять к примеру моего папу. Его истинный разрушил его жизнь. И вообще я не верю во всю эту чушь с природным притяжением и любовью до гроба. Это же просто бред. Как можно только из-за запаха связать свою жизнь с человеком, совершенно ничего о нем не зная?» — слова Рафаэля звучали грубо. Для него истинность всегда была больной темой. А учитывая свой собственный опыт в плане отношений, он вообще считал что чувства между партнёрами не особо и важны. Главное чтобы было обоим хорошо, а любят ли альфа и омега друг друга не важно. Если нет чувств — не будет и боли. Корнеев всегда так говорил и сам придерживался этого правила. Для него более важными были такие чувства как верность и преданность, а не непонятные вспышки гормонов, которые люди ­почему-то называют любовью. И Рафаэль, даже сам себе не признается в том, что ­когда-то и сам верил во всю эту ванильную чепуху со свиданиями, любовью и семьёй с детьми. Нет, после того как он собственными руками застрелил своего любовника, второго человека, после мужа, которого он столь сильно полюбил, он перестал верить в любовь. И хотя он и до того случая сталкивался с предательством, но именно предательство Ричарда оставило на его душе и сердце самый глубокий шрам, который практически невозможно залечить. «Да уж, неожиданно. Но в этом мире истинность это обычное явление. Практически каждый человек рано или поздно встретит своего истинного. Это, можно сказать, неизбежно. И часто притяжение между партнёрами настолько сильно, что альфа и омега забывают обо всем на свете. Например, твой отец (отец этого тела) граф Рейзен практически целый год жил вместе со своим истинным в столице, даже ни разу не вернувшись в главное поместье». «А почему он не женился на свое истинном, ведь с твоих слов выходит, что он очень любил своего омегу?» — Рафаэль не понимал такого положения дел. Если их чувства взаимны, то почему они не заключили брак? «На тот момент твой отец был уже женат. А по закону развестись пара может только после двух лет брака. На момент встречи с истинным, граф Рейзен состоял в браке меньше года. А потом его истинный забеременел, вот только роды были тяжёлыми и омега умер через четыре дня после твоего рождения. Но даже так твой отец принял в семью и всегда заботиться о тебе, даже не смотря на то что ты не можешь стать наследником», — подробно разъяснил все Айрис. «А почему я не могу стать наследником? Я ведь его сын?» «Я не очень хорошо знаю почему. Тебе лучше спросить об этом у графа Рейзена, твоего отца, — Айрис замолчал, а потом продолжил: — В общем к чему я об этом сказал…» «Ты рассказывал про разрыв души» — напомнил Рафаэль. «Да, точно. Разрыв души. Думаю, ты и сам уже понял, что у каждого в этом мире есть идельно подходящий ему человек, которого выбирает сама природа и магия. И обычно или лучше сказать практически всегда(за редкими исключениями) такие люди не могут причинить друг другу вреда из-за своей связи истинности. Они чувствуют друг друга на подсознательном уровне. И чем больше время истинные проводят друг с другом тем сильнее становится эта связь. В конечном итоге даже их души становятся едины». «Выходит истинные никак не могут причинить вреда своей паре? Ни прямо, ни косвенно?» «Нет. Но как я уже говорил существует некоторое исключение. Навредить своей паре может только альфа. При этом он должен причинить своему омеге столь сильную боль, чтобы тот пожелал разорвать их связь истинных. Разрыв этой связи и называют разрывом души. Однако разрыв связи является очень болезненным процессом, в особенности для омеги, которая и совершает этот разрыв. Это словно разорвать свою душу на части. И немногие могут пережить это. К­то-то просто умирает, ­кто-то постепенно сходит с ума, а другие же словно возрождаются, как феникс из пепла. Но те кто возродились всегда кардинально меняются. Главным признаком того, что омега смогла пережить разрыв души — это изменение запаха. Также может поменяться характер, привычки, предпочтения в еде, в одежде и. т.п» «Но если запах меняется. Это значит что у омеги …» — но Рафаэль не договорил, так как его мысль закончил Айрис: «Появляется новый истинный!» «А как так получилось, что Рафаэль пережил разрыв души? Можешь рассказать?» «Ну, это не секрет. Рафаэль долгое время был слаб здоровьем из-за чего до тринадцати он был вынужден обучаться дома. Когда же он более или менее пришёл в себя он продолжил свое обучение уже в «Школе Святого Альберта», где собственно и встретился с Джоном ди Лост Карнуэлом. Альфа был первым красавцем в школе и всегда получал всё, стоило только пожелать. Скорее всего, он сразу же понял, что Рафаэль его пара. Вот только сам Рафаэль из-за того, что не мог чувствовать запахи окружающих его омег и альф этого не понял. И, когда Джон предложил ему начать встречаться, отказал ему. Но альфа был очень настойчив и через ­какое-то время Рафаэль сдался и они начали встречаться. Их отношения длились два года. Правда, дальше лёгких поцелуев они не заходили. Рафаэль, как и любая омега, мечтал провести свою первую течку вместе с истинным. Вот только течка все не наступала. А альфа с каждым днём раздражался все сильнее. А потом наступил этот день. Только все было не так как в мечтах Рафаэля. Его вырубили в коридоре, притащили в ­какую-то темную комнату и изнасиловали пять альф. А Джон все это время стоял у двери и смотрел на все происходящее с довольной улыбкой на лице. И именно осознание того, что за всем этим стоял Джон и послужило причиной разрыва их связи истинных» — закончил рассказ Айрис. Он ожидал слов Рафаэля, но тот молчал. Не дождавшись ­какого-либо отклика он спросил: «И ты ничего не скажешь?» «А что я могу сказать? — пожал плечами Корнеев. «Похоже, тебя совсем не тронула эта история» «В моей прошлой жизни со мной случались вещи и похуже изнасилования. Но даже так я не сдался и выстоял. А Рафаэль просто сломался. Он был слаб. А там где я родился и вырос слабые лишь умирали, только сила и власть имели значения. И я из попрошайки с улицы стал одним из самых уважаемых людей в мире. Думаешь, я получил все это на блюдечке с голубой каёмочкой? Нет! Я сделал все возможное и невозможное, чтобы достигнуть того положения, власти и денег. И меня ничто не смогло остановить или сломать. Я сам ломал людей!!! Забирал их жизни и все самое дорогое что у них было! Меня называли монстром, чудовищем, демоном. Меня боялись и уважали! Поэтому я никогда не смогу понять Рафаэля, который сдался лишь из-за одного предательства!!!» — Рафаэль просто выплёскивал все накопившиеся эмоции. Сейчас ему было это необходимо. И Айрис как никто другой понимал это. «Уверен, что здесь ты сможешь найти то чего тебе так не хватало в твоём мире». «И чего же по-твоему мне не хватало?» — выгнул бровь Рафаэль, немного насмешливо, немного иронично. «Семьи, — уверенно ответил Айрис. — Ты можешь сколько угодно отрицать это, но правда от этого не изменится». «Не неси чушь!» — Рафаэль был спокоен как удав, но Айрис знал, что в душе у того от его слов возник ураган. «Ты знаешь, что я прав. Ты был ребенком, но ради выживания тебе пришлось измениться. Ты сломал себя ребенка и собрал заново, став Рафаэлем Корнеевым, что идёт к поставленной цели, не оглядываясь назад и не обращая внимания на тех кто пал. Но при всем при этом в тебе всю жизнь было кое-что от тебя-ребенка — это твое желание добиться любви своего единственного родителя. Все, что ты делал было сделано лишь для того, чтобы твой папа тебя любил. Ты можешь это отрицать. Но я уверен, ты понимаешь что в этом нет никакого смысла. Не нужно ничего говорить. Я просто, надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам. Это твоя новая жизнь. И здесь ты сможешь найти все чего у тебя до этого не было. Просто живи и наслаждайся жизнью. Подумай над этим». — и не дожидаясь ответа, Айрис вернулся во внутренний мир. — Подумать, да? — прошептал вслух Рафаэль и покачал головой. Сейчас ему не хотелось понимать о чём ему говорил Айрис. Он подошёл к зеркалу и взглянул на себя. Сказать, что он был в шоке — это ничего не сказать. Он был просто оглушен. Кто бы мог подумать, что его новое тело будет столь красивым. П­очему-то в голове сразу вспыхнули слова: «Красив как бог!» или «Его красоту можно сравнить с ангельской!» Да уж, ради такой красоты можно разрушить весь мир. Нет, Рафаэль никогда не завидовал красоте других омег. Разве что совсем чуть-чуть. Сам он никогда красавцем не был. У него была серая ничем ни примечательная внешность. Когда он шел по улице альфы не заглядывались на него и не оборачивались в след за ним. Для Рафаэля Корнеева внешность была неважна, но теперь он Рафаэль ди Крос Инвидия сын графа Рейзена ди Крос Инвидия и в этом мире (особенно среди знати) внешность играет не последнюю роль, также как и магия. Благо он не был обделён ни тем, ни другим. Он ещё раз осмотрел себя. Стройный омега, с белоснежной, как лучший фарфор, кожей, с идеальными чертами лица, среднего роста. Длинные черные, как сама ночь, волосы были чуть ниже пояса и плавно спадали на плечи. Глаза голубые с золотисто-­зелеными всполохами, обрамлённые длинными пушистыми ресницами, аккуратный нос и пухлые губы, нежно розового цвета. Худые руки, с красивыми длинными пальцами, как у пианиста. От такой красоты перехватывало дух. Хотелось схватить и спрятать подальше от всего мира. Корнеев даже удивился, что за все это время никто не затащил этого милашку в свою постель(изнасилование не в счёт). Похоже, у здешних альф просто бесподобная выдержка. И если бы не тот случай этот красавец до сих пор бы был девственником. Рафаэль даже присвистнул. Похоже, с его внешностью у него не возникнет проблем. Тем лучше. Все же ему не хотелось привлекать к себе много внимания. Пока он разглядывал свое отражение в комнату зашёл мужчина. И замер. Граф Рейзен просто не мог пошевелиться. Когда ещё вчера лекарь сообщил ему, что Рафаэль очнулся он не мог в это поверить. За то время, что его сын пробыл в коме его осмотрела толпа лучших лекарей. Но все как один говорили, что омега не проснется больше никогда. И тут такое чудо! Граф сразу бросил все дела и, использовав магический артефакт, переместился в поместье своего сына. Когда он прибыл, Рафаэль уже спал. Врач сказал, что тот здоров просто ещё слишком слаб и ему нужен отдых. Граф Рейзен пол ночи просидел возле кровати своего сына и только под утро отправился в свою спальню. Все же последние дни были очень напряжёнными и отдых бы ему не помешал. Он не хотел, чтобы Рафаэль видел его уставшим. Проснулся граф поздно, солнце уже давно встало. Он только привел себя в порядок и сразу же поспешил в комнату сына, где застал самую удивительную картину в жизни — его маленький Рафаэль разглядывал себя в зеркале и словно не верил, что это он. Сам же граф не верил, что видит как его сокровище стоит, а не лежит в кровати, как он привык видеть последние три года. — Рафаэль, — позвал сына граф. Голос его был хриплым и неуверенным. Рафаэль резко обернулся, из-за чего у него закружилась голова и он покачнулся. Но его сразу же подхватили надёжные руки. Омега посмотрел на лицо человека и неловко улыбнулся. Корнеев не знал кто этот альфа, но что странно чувствовал себя рядом с ним в полной безопасности. От мужчины исходило тепло. В голове омеги промелькнул странный образ, который быстро исчез. Но теперь он знал, что это тепло родительских объятий. Он впервые чувствовал ­что-то подобное. На лице сама собой появилась нежная улыбка. — Извините, — Рафаэль смущённо опустил глаза, но его руки так и не выпустили дорогую ткань пиджака неизвестного альфы. Он поднял глаза и, смотря в лицо альфе, спросил, — А вы…? — Меня зовут Рейзен. Но ты можешь звать меня отцом, Рафаэль, — в его взгляде Рафаэль не увидел ни раздражения, ни сожаления из-за того, что он его не узнал. Там была лишь безграничная любовь, радость и счастье. И ­почему-то Рафаэль вздохнул с облегчением. В этот момент невидимый камень, что все это время тяготил его, упал с его души. Он ­наконец-то смог вздохнуть полной грудью и оставить свое прошлое позади. Только сейчас, стоя в этих теплых и таких родных объятиях, он осознал что ­наконец-то нашел самого себя. И теперь у него все будет хорошо. Счастливая улыбка не собиралась исчезать, а в глазах появились слезы радости. — Все хорошо? — обеспокоенно спросил граф Рейзен. На что Рафаэль лишь покачал головой. — Я просто счастлив! Я вернулся! — на одном выдохе произнес омега. — С возвращением! Я так скучал! — ещё крепче обнял сына граф. Это был третий самый счастливый день в его жизни.