Отражение души

Рафаэль сидел в своей комнате за рабочим столом и читал книгу, вернее сказать пытался читать. Но он никак не мог сосредоточиться на написанном. Мысли его были далеко. А нервное постукивание указательным пальцем по столу указывало на волнение, которое омега всеми силами пытался скрыть. С того дня, когда он призвал демонов прошел ровно месяц. Он с лёгкостью поступил на четвертый курс «Центральной академии». Надо было видеть ошарашенные лица директора и других экзаменаторов! Это было редкое зрелище! Но сегодняшнее волнение было вызвано не этим знаменательным событием, а приездом лорда Самвера ди Аллер Кросса. В поместье чувствовалось не напряжение, нет, скорее волнующее предвкушение ­чего-то нового и необычного. И хотя не знающий человек не заметил бы никаких изменений, но для Рафаэля они были очевидны. Все слуги в поместье были тщательно отобраны графом Рейзеном. И все они, без исключений, знали свое дело и прекрасного выполняли свою работу. Слуги поместья были подобны неведимкам. Их практически нельзя было увидеть и услышать, но они всегда были рядом, готовые в любую секунду исполнить каприз своих хозяев. К приезду лорда Самвера слуги расстарались на славу. Они вычислили до блеска паркет так, что теперь он светился даже в темноте. Натерли его специальной жидкостью для того, чтобы никто не поскользнулся. Смахнули пыль со всей мебели, уделив особое внимание труднодоступным местам. Вымыли все зеркала и стекла в доме. После чего развесили на окнах новый тюль и тяжёлые портьеры, перевязав их внизу красивыми веревками с большими кисточками. Выбили всю пыль из ковров и звериных шкур, что служат украшением интерьера. Ещё раз перемыли все фарфоровые чайные сервизы и бокалы для вина, а серебряные чаши и столовые приборы очистили от маленьких черных пятен. Золотые подсвечники, хрустальные люстры и доспехи снова сверкали, ослепляя своим великолепием и красотой. Дорожки в саду были подметены. Зелёные кусты аккуратно подстрижены, а цветы политы и подвязаны. Незнакомый человек не заметил бы всех этих мелких деталей, но вот Рафаэль увидел все изменения сразу. И это заставляло его нервничать ещё больше. Когда Рафаэль впервые услышал о том, что у него есть жених он воспринял данную новость спокойно. Ч­то-то подобное он предполагал. Учитывая его положение внебрачного ребенка и почему все именно так (да, да он расспросил об этом своего отца, который после долгой осады сдался и поведал Рафаэлю правду.), он был уверен, что его отец давно предпринял все необходимые меры для обеспечения его безоблачного будущего. И брак по расчету, в подобной ситуации, был вполне ожидаем. Его не смутило и то, что его будущему мужу очень много лет. Сколько точно он не знал, да это было и не особо важно. Для магов внешность не была определителем возраста, скорее наоборот она хорошо помогала его скрывать. Ведь всем было известно — чем сильнее маг, тем лучше он выглядит. Так что и в сто и в десять тысяч лет маг мог выглядеть на тридцать. Разницы не было никакой. Ко всему прочему лорд Самвер был невероятно богат и имел огромное влияние в обществе. Ходили слухи, что он имеет власть даже над императором. Но это были слухи, в которые Рафаэль не верил, хотя и понимал то, что любые слухи имеют под собой основу и не возникают на пустом месте. Лорд Самвер был, можно сказать, идеальным женихом. И Рафаэль это прекрасно понимал. Но было кое-что, что его сильно беспокоило. Для лорда Самвера это был второй брак. Из достоверных источников (не стоит спрашивать из каких, но в их получении ему помог Натаниэль) он узнал, что первый муж был истинным лорда Самвера. И лорд Самвер очень его любил. Они состояли в браке несколько столетий и у них был сын-альфа. А вот дальше было ­что-то странное — внезапная смерть омеги, а затем и сына, после чего лорд Самвер просто обезумел от горя, забросив все свои дела. Рафаэлю казалась странной их внезапная смерть, но беспокоило его не это. Он догадывался, что его супруг уже состоял в браке и даже не в одном. Но то, что он оказался вторым сильно волновало Рафаэля. Он боялся, что лорд Самвер будет сравнивать его со своим истинным. Для него это было невыносимо. Он сам, по прошлой жизни, знал это. После смерти своего мужа он практически всех встреченных альф так или иначе сравнивал с Феликсом. И даже познакомившись с Ричардом, что был полной его противоположностью, он иногда сравнивал его действия и поступки с действиями и поступками Феликса. В глубине души он понимал что это неправильно, что Феликс и Ричард совершенно разные люди, но не мог не сравнивать их друг с другом ища общие черты. И теперь Рафаэль боялся что лорд Самвер будет также сравнивать его с его первым мужем. Это делало Рафаэля нервным и раздраженным. Блуждая в своих мыслях, омега не заметил как к нему со спины подкрался Натаниэль. Демон проказливо улыбнулся и обнял своего юного господина. Рафаэль вздрогнул. А Натаниэль лишь ещё крепче прижался к его спине. — Что ты делаешь? — спросил Рафаэль, расслабляясь. Он сразу узнал Натаниэля. Только у него была привычка обнимать дорогих людей, когда они этого не ожидают. По-началу это сильно напрягало Рафаэля, но со временем он привык. Ему даже стали приятны объятия демона. Натаниэль был красив. Его братья тоже были очень красивы, но именно Натаниэль обладал ­какой-то особой, чарующей красотой. Он напоминал собой Луну, что одиноко светит на ночном небе, но при этом притягивает к себе свет других звёзд. Его недаром прозвали лунным демоном. Его длинные, чуть ниже пояса, серебристые волосы были мягкими и шелковистыми. Натаниэль всегда оставлял их распущенными, от чего те спадали волнами на его грудь и спину. Его нежные фиалкого цвета глаза, припорошенные длинными пушистыми ресницами, всегда были чуть прикрыты, притягивая внимание других. У него была привычка прикусывать нижнюю губу, когда он о ­чем-то задумывался, и морщить свой маленький носик, когда ему ­что-то не нравится. Натаниэль был худым, но не тощим. Он имел прекрасное тренированное тело и гибкую грацию хищника. Но, пожалуй, самым прекрасным была его улыбка, такая яркая, дарящая покой и гармонию. Когда Рафаэль впервые увидел его улыбку, он застыл словно громом поражённый. Настолько он был удивлен, поражён, сражён этой улыбкой. А потом он смутился и покраснел, как школьник, уткнувшись глазами в пол. Такая реакция вызвала смех Натаниэля. Демону было весело, демону было приятно. А по спине Рафаэля пробежали мурашки. Этот тихий бархатный баритон, разбавленный воздушной хрипотцой, околдовывал, будоражил душу. И Рафаэлю показалось в этот момент, что он влюбился, как неопытный подросток, ­только-­только вступивший в период полового созревания. Все это было таким необычным, таким будоражащим. Рафаэль уже давно не испытывал такого вихря эмоций. Он привык их подавлять, полностью контролировать. А сейчас не мог этого сделать. Он понимал, что так и должно быть. Так правильно. Но все равно винил своего юное тело. В начале это злило, раздражало, а теперь Рафаэлю это даже нравилось. П­очему-то именно в такие моменты он чувствовал себя особенно легко и свободно, словно с его плеч исчезал невидимый груз. Рафаэль перестал сопротивляться своим эмоциям, перестал подавлять их. Он поддался им и выпустил их на волю. Это было прекрасно! Это было волшебно! Весь мир словно заиграл новыми красками! Рафаэль, ­наконец-то, освободился от оков своей прошлой жизни, от оков воспоминаний прошлого и оков другого мира. Он принял себя. Принял свою новую суть, новое имя, новую семью. Теперь он в первую очередь был Рафаэлем ди Крос Инвидия, сыном графа Рейзена, а не Рафаэлем Корневым правой рукой главы клана Дракона, самым влиятельным человеком мира мафии. И осознать все это, а самое главное принять, помог именно Натаниэль. Его личный демон, его фамильяр, его слуга, его друг и семья. — Я соскучился, — выдохнул горячий воздух в шею своего господина демон. Все тело Рафаэля покрылось мурашками. Он едва удержал срывающийся с губ стон наслаждения. Рафаэль был достаточно умён и опытен, чтобы понять — Натаниэль его возбуждает. Сильно возбуждает. Ему хотелось этого демона. Ему было мало его объятий. Ему хотелось большего. Ему хотелось, чтобы его любили, ласкали его тело, доводили до оргазма. С каждой новой встречей, с каждым нежным объятие Рафаэль с трудом сдерживал себя, чтобы не броситься ему на шею. Натаниэль знал об этом. Он улыбался, представляя в уме как тело его господина прогибается в его руках. Как он стонет, умоляя вой­ти глубже и не останавливаться, как в момент высшего наслаждения он кричит его имя. Но демон знал, что нельзя давить. Омега испугается и отдалится от него. А этого Натаниэль не хотел. Он подождёт. Затаится. Приучит к своим объятиям, невинным ласкам. Чтобы Рафаэль не мог представить жизнь без него, Натаниэля. — Ты так напряжен, — демон лизнул красивое ушко омеги, а его руки тем временем блуждали по телу Рафаэля, оглаживая его живот и бока. Он неторопливо стал расстёгивать пуговицы рубашки Рафаэля. Омега, кажется, был в шоке от его действий и никак не мог прийти в себя. — Что-что ты делаешь? — пискнул Рафаэль и попытался вырваться из рук Натаниэля. Но демон был очень силен и на корню задушил эту попытку. — Я просто помогаю тебе расслабиться, — Натаниэль расстегнул очередную пуговицу рубашки, оголяя гладкий животик омеги. — Я, я в порядке… — голос Рафаэля дрожал. Он отвернулся, чтобы скрыть выступивший на щеках румянец. Натаниэль улыбнулся. Ему понравилось его смущение. — Неужели? Ты уверен? — протянул демон и слегка прикусил шейку своего господина. Рафаэль вскрикнул и вырвался из его рук, отбегая в другую часть комнаты. — Ты что делаешь? Может же остаться след? А вдруг его ­кто-то увидит?! — завозмущался Рафаэль, прикрываю рукой шею. Натаниэль ничего не ответил лишь загадочно улыбнулся. От этой улыбки Рафаэль нервно сглотнул. Он стал отступать назад, пока не упёрся в стену. Бежать было некуда. Натаниэль в мгновение ока преодолел разделяющее их расстояние и навис над омегой. — Ты такой милый, когда смущаешься, — довольный, как кот, пропел Натаниэль. — Не говори так. И вообще, я должен готовиться к приезду жениха! А ты мне мешаешь! — привел последний оставшийся довод Рафаэль. Но его попытка сбежать не увенчалась успехом. Демон властно взял его за подбородок и заставил смотреть в свои фиалковые глаза. Он был серьёзен как никогда. — Очень скоро ты станешь моим, — не утверждение, нет. Констатация факта. — И твой жених не помешает мне. Демоны всегда, всегда получают то, что хотят. И никогда не отдают своего. А ты мой! Запомни это. Рафаэль хотел ­что-то возразить, но его грубо заткнули. Поцелуем. Властным, подчиняющим, обжигающим адским пламенем и таким нежным. Когда его губ коснулись чужие губы, все мысли, долгое время не дававшие ему покоя, исчезли, растворились. Рафаэль забыл обо всем и просто ответил на поцелуй. Демон был доволен. Всё идёт так как и должно. Совсем скоро его Рафаэль, его сокровище, станет по праву принадлежать лишь ему. Он всё предусмотрел и ко всему подготовился. Осталось подождать. Совсем немного…

***

На улице стояла отвратительная погода. Голубое небо заволокли непроглядной завесой плотные серые тучи. С минуты на минуту должен был начаться дождь. Лорд Самвер не любил такую погоду. А точнее тот самый напряжённый момент, когда ты в ожидании первого раската грома постоянно выглядываешь в окно, смотря на нахмурившееся небо и ждёшь. Ждёшь тот самый миг, когда ­наконец-то рванет и на окружающих мир обрушится очищающий дождь. В такие моменты ­почему-то становилось особенно погано на душе. Вспоминались все самые неприятные моменты прожитой жизни, совершенные ошибки, а душу одолевали негативные мысли. Лорд Самвер выглянул в небольшое окошко своей кареты и нахмурился ещё больше. Почему он выбрал именно этот день для поездки к графу Рейзену? Трудно сказать. Он до последнего оттягивал этот момент. Хотя в душе понимал, что так нельзя. Он сам согласился на этот брак и теперь не было никакого смысла идти на попятную. Почему он тогда согласился? Этот вопрос он задаёт себе на протяжении последних трёх лет. Была ли причина в том, что это была просьба лучшего друга, который никогда не бросал его даже в самые трудные минуты его жизни, или же все дело было в его собственном желании забыть прошлое и сделать первый шаг, чтобы научиться жить заново? Лорд Самвер не сможет ответить. Возможно, было и то, и другое. В то время ему казалось это решение единственно верным. Сейчас же он мог с уверенностью сказать — это ошибка. Быть может самая большая ошибка в его жизни. Сколько подобных ошибок он совершил за свою, без сомнения, долгую жизнь? Бесчисленное множество. Сейчас он даже и не вспомнит их точное количество. Но никогда прежде его так не грызла совесть и не сосало под ложечкой от осознания того, что совсем скоро он, возможно, полностью разрушит жизнь столь юного омеги. Откуда возникли такие чувства? Он не знал. Для него такое поведение было ­чем-то нереальным, сверхъестественным. Он хорошо помнил свое детство. Он восхищался своим отцом альфой и ненавидел своего папу омегу. П­очему-то он чувствовал особую злость на того кто заставляет его отца страдать. Родители лорда Самвера не были истинными. Однако даже так альфа до безумия любил своего мужа, а вот омега относился к своему старшему с подчеркнутым равнодушием. С виду такая идельная семейная пара в действительности была не такой уж и идеальной. Тогда ещё совсем юный будущий лорд Самвер поклялся, что женится только на своем истинном, который из-за выбора самого мироздания будет его любить и никогда не причинит боли. И ему даже в голову не пришло, что истинность вовсе не означает любовь. И порой именно истинные причиняют друг другу самую сильную, самую невыносимую боль. Тогда он не хотел об этом думать. Поставив перед собой цель, он стал уверенно идти к ней. Он старался быть лучше во всем. Отец гордился, а вот старший дедушка(альфа) наоборот лишь сильнее хмурился и качал головой. Он первым заметил изменения, происходящие с внуком. Как того заглатывает в свои сети тьма, как ожесточается столь юное чистое сердце, как холодеет его добрая душа и как в наивных детских, до недавнего времени, глазах мелькает беспощадная сталь. Лорд Самвер не сможет сказать в какой момент он из человека превратился в чудовище, в монстра, для которого жизни других ничего не значат. Это случилось в тот момент когда он впервые убил маленького котёнка, что случайно забрел в их сад в поместье или же когда после очередной ссоры между родителями он не дрогнувшей рукой подсыпал яд в стакан с водой своему папе омеге? А может он стал чудовищем гораздо раньше? Он не знал. Но с тех пор все изменилось. Он изменился. Никто не видел и не знал его настоящего, а если бы и узнал, то в ужасе шарахнулся бы от него. От той двуличной твари, которой стал сиятельный и великолепный лорд Самвер. Пожалуй, только граф Рейзен смог разглядеть его настоящего. И даже зная что он за человек он стал его другом. Единственным лучшим другом. За это лорд Самвер был ему безмерно благодарен. Вторым же дорогим для лорда Самвера человеком стал его истинный. Льюис. Такой темпераментный, гордый, недоступный и такой невинный. Лорд Самвер заметил его на одном приёме. Омега же даже не заметил его. Такое отношение оскорбило лорда и он решил хорошенько проучить строптивого омегу, чтобы тот сам упал к его ногам. А потом совратить и привязать к себе. Лорд Самвер все сделал тайно. Просто подёргал за нужные ниточки из тени. Омега был из враждующей с одним из великих герцогов семьи. Подбросить доказательства об измене не составило труда. Оставалось только наблюдать, как семью Льюиса убивают за измену, а самого омегу продают работорговцу. И тут наступил момент лорда Самвера. Он как рыцарь в сияющих доспехах выкупил омегу из рабства и предложил тому брак. И по плану омега должен был с радостью броситься к своему альфе на шею, но не ­тут-то было. Льюис не собирался действовать так как хотел альфа. Он набивал себе цену. И когда однажды лорд Самвер принес магически нерушимую клятву о том, что Льюис будет единственным омегой в жизни альфы, тот дал свое согласие на брак. Лорд Самвер был счастлив. Он парил на крыльях счастья. Н­аконец-то, сбылась его мечта! И он не видел как на него по-настоящему смотрит его муж — с презрением и ненавистью, — и не слышал слов окружающих, что его чувства к истинному больше похожи на одержимость чем на любовь. Он был счастлив и большего было не нужно. Резкий раскат грома прервал воспоминания лорда Самвера. Пространство вокруг покрыла плотная стена из дождя, больше подходящего на ливень с градом. Небо озарила ядовито-­желтая молния. Казалось, природа хотела о ­чем-то предупредить, предостеречь. Но лорд Самвер об этом не знал. И спокойно продолжал свой путь к поместью графа Рейзена, даже не догадываясь о том, что совсем скоро он лишится не только своего будущего жениха, но и титула лорда, и собственной власти. И пойдет на это сам, добровольно.