Поколения парфюмеров

— Но мы же сюда пришли не только из-за старых фотографий. Я хотела вам показать кое-что другое, — сказала я, рыская по всем ящикам своей комнаты, пока Бо стоял около окна и наблюдал за падающим снегом. — Что вы там так усердно ищите? — повернувшись ко мне, спросил парфюмер. — Черепаху Тортилу с её золотым ключиком! — сказала я, нащупав рукой холодный ключ в глубинах ящика. Улыбнувшись, я вынула руку, крепко держа в кулаке заветную вещь, и нечаянно оступилась. Три секунды полёт нормальный! Иногда хочется убить себя за природную неловкость. Я упала спиной на кровать, тихо заныв. Ненавижу лазить на стул! Обязательно упадёшь с него. — Вы всегда были такой неосторожной? — подошёл ко мне поближе Эрнест Эдуардович, еле улыбнувшись. — Можно подумать, что вы никогда не попадали в такую ситуацию, — медленно села я на кровать и провертела в руках маленький серебряный ключ.

***

Как долго я не заходила в эту комнату? Наверно, с того момента как мама погибла. А сколько прошло? Это был 2004, а сейчас 2018, значит из восемнадцати вычитаем четыре и получаем ровно четырнадцать лет. Четырнадцать лет со мной нет человека, который хотел для меня только хорошего, чтобы я была счастлива рядом со своими близкими. Я не помню свои чувства, когда узнала, что мамы нет. Но у меня до сих пор хранится в памяти реакция дедушки. Сначала не верил, до конца не верил. Но когда тело привезли в Москву, дабы похоронить рядом с нашими предками, он перестал быть тем, кем являлся. Если раньше ему доставляло удовольствие играть на пианино, то сейчас оно будоражит пережитое. Но это на первых нотах. Со временем музыка даёт ему успокоение и надежду лучшее. Вы уже наблюдали за тем, как дедушка не слышал Эрнеста Эдуардовича, когда тот его звал. Он был слишком погружён в свои мысли. Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от ручки двери. Мне было страшно, жутко страшно. Будто я открою дверь, а там лежит на полу, ещё не остывший, мамин труп. Я резко убрала руку за спину, глубоко вздохнув, пытаясь унять дрожь по всему телу. Мне хотелось бросить всё и убежать куда-нибудь подальше. Таня, ты уже открыла дверной замок! И на тебя смотрит Бо, который уже не знает, что ему делать в такой ситуации. Он мне что-то говорил, но я не слышала. Парфюмер коснулся моего локтя, проведя кончиками пальцев вверх, и, положив руку на плечо, слегка сжал его. — Вы сможете пересилить себя. Я верю в вас, — с искренностью в глазах сказал он. Его словам хотелось верить. Я обречённо улыбнулась и всё-таки пересилила себя. Дверь еле слышно скрипнула. В комнате было темно и холодно. Нащупав слева от прохода выключатель, я включила свет. Прямоугольное помещение метров пять в длину и чуть больше в ширину было выполнено в сдержанных тонах. По середине стоял длинный стол, на одном конце которого находился парфюмерный орган с шестью рядами полок. (На моё удивление здесь было не так пыльно, как ожидалось. Видимо дедушка заходил сюда делать генеральную уборку). Разные скляночки, баночки и тому подобное располагалось в стеклянном шкафу прямо в стене. А в противоположную стену был встроен точно такой же шкаф, только уже с книгами, записями и фотографиями. — У вас полно компромата на меня, — уже не удивлялся Эрнест Эдуардович, разглядывая фотографию, где он рассматривает бутылку вина. Улыбнувшись, я открыла одну из створок длинного шкафа (во всю стену) и достала оттуда фотографию, которая лежала «лицом вниз». Внезапно ноги стали ватными и, чтобы не упасть, я буквально осела в кресло, стоящее напротив органа. Держа в руках фотографию, я не сводила с неё глаз. Мама в ужасно красивом платье светло-зелёного цвета стояла на мосту, облокотившись на кованый забор и вглядывалась в чистое летнее небо Москвы. Юбка её платья раздувалась от ветра, и это выглядело очень эффектно. — Татьяна Сергеевна, я могу достать эти бумаги? — отвлёк меня от раздумий мужчина. Я подняла голову и посмотрела туда, куда показывал Бо. Немного подумав, я кивнула. Парфюмер аккуратно открыл дверцу шкафа и достал небольшую стопку бумаг, сев за стол. Моё природное любопытство, так и просило, чтобы я подняла свою пятую точку и подошла посмотреть, что же в тех бумажках привлекло Эрнеста Эдуардовича. Ай, чёрт с ним! Поставив мамину фотографию на место, я в мгновение ока оказалась слева от Бо. На этих бумагах были написаны какие-то химические формулы. Так-с, вспоминаем весь школьный курс химии. — Вы понимаете, что это? — кажется, его сейчас осенило нечто совершенное. — Если честно, то нет, — скептически ответила я, наблюдая за реакцией Эрнеста Эдуардовича. — В конце пятидесятых годов я тоже задумывался над этим, но у меня не было даже представления с чего начать, а ваша мама придумала. Это, конечно же, не законченные формулы. Их ещё дорабатывать, и дорабатывать, однако можно сделать впоследствии ещё один переворот в парфюмерии. — Вам мало одного переворота, который вы же сами и произвели, введя в духи альдегиды? — я скептик, уж простите. Мне надо сначала доказать, а потом уже что-то там говорить. — А вы понимаете, что можно создать ещё более усовершенствованные альдегиды? — посмотрел на меня снизу вверх парфюмер. — Сами посмотрите, — вручил он мне несколько листов, — с вашим новым взглядом. Данные формулы и правда были не похожи на те, что я видела в последний раз. А этот раз был неделю назад. — Вы точно уверены, что эти формулы именно то, что пытаетесь мне доказать? — в последний раз спросила я, положив бумаги на стол. — Абсолютно! — кивнул мне мужчина. — Точно? — я продолжала сопротивляться. — Точнее не бывает, — уверовал меня он. Я посмотрела сначала на бумаги, а потом на Бо и так несколько раз, пока я не махнула на всё рукой, достав из заднего кармана телефон. Быстро набрав нужный номер, я приложила телефон к уху. Только бы ответил. — Ты без повода никогда не звонишь, что тебе надо от дряхлого старика? — такой же скептик, как и я. Обожаю этого человека. — Мне нужны эссенции. — Сколько? — Пришлю тебе списком, но списочек будет не маленький, — улыбнулась я парфюмеру. — Дело важное что-ли? — Мировой важности! — рассмеялась я, даже не представляя, что случится дальше.

***

На следующий день… — Вы только это… — начала я, но запнулась, не зная как вообще сообщить то, что хочу донести. — Что? — одобрительно улыбнулся он. — Не слишком удивляйтесь всему тому, что может произойти! — решила я держать интригу до конца. — Думаю, что смогу держать себя в руках. «Ну-ну, попробуйте! Если мой дедушка немного странный, то его брат и подавно…» — подумала я про себя. Мы сейчас шли по центру Москвы и любовались архитектурой. Точнее любовался ей лишь Бо. Я в это время представляла встречу Августа Михайловича Сатановского и Эрнеста Эдуардовича Бо, которые ни разу не виделись, но первый очень наслышан о втором. И там у дедушки инфаркт может случится, если увидит живого и здорового Эрнеста Эдуардовича. А может и не случится, потому что дядя Август (он сам просит его так называть) был парфюмером. Хочу подчеркнуть слово «был», так как, в связи с гибелью своей племянницы, решил оставить это дело, став главным поставщиком эссенций во многие парфюмерные магазины Москвы. (Конечно, не без помощи его друзей из Франции и огромному опыту.) Хотелось, чтобы всё прошло гладко, но это вряд ли получится. Хотя, кто знает? — Таня! — позвал меня сзади мальчишеский голос. Я обернулась и увидела, что мой троюродный братик летит прямо на меня с распростёртыми объятиями. Наплевав на все правила приличия, я села на колени прямо на мокрый асфальт. Гришка повалил меня на спину, смеясь. Кажется, я услышала еле сдерживаемый смех парфюмера, наблюдавшего за нами, где-то в стороне. Блин, совсем про него забыла! Выбравшись из-под неугомонного брата, я стряхнула с куртки снег и, потрепав Гришу по чёрным лохматым волосам, отчитала его за то, что он не носит в такую холодную погоду шапку. — Твоему парню значит можно, а мне нет?! — спросил на всю округу мальчишка, что мои глаза от содержания вопроса чуть не вылетели из орбит. — Молодой человек, не стоит делать поспешных выводов! — подошёл ко мне Эрнест Эдуардович, посмотрев на маленького сорванца. — Гриша, — протянул вперёд руку братец для рукопожатия. — Эрнест, — пожал ему руку мужчина. — Очень редкое имя в наше время, — заметил Гриша. — Значит, вы не парень моей сестры? — немного огорчился он. — Нет, — улыбаясь, покачал головой Бо. — Ты сказал «сестры»? Она тебе родная сестра? — Если бы она была моей родной сестрой, то я бы уже повесился, — съязвил брат, за что и получил подзатыльник от меня. — Я сын её двоюродного дяди. А вы идёте к дедушке? — А ты? — влезла я в разговор. — Почему не в школе? — А ты почему не в университете? — подловил меня Гриша. — Потому что у нас сегодня подготовка к какому-то очень важному событию и у студентов сегодня незапланированный выходной. — Пойдёмте уже к дедушке! — решил сменить тему братец, убежав вперёд.

***

Бо как джентльмен открыл мне дверь, пропуская вперёд рукой. Запахи, запахи и ещё раз запахи. Здесь повсюду витали разные ароматы. Можно уловить то нотки розы, то моих любимых пионов, то лаванды, то многого другого. Я вздохнула полной грудью и улыбнулась при виде моего двоюродного дедушки. Белая рубашка, серые брюки и в тон такая же жилетка, идеально отполированные туфли и деревянная трость. Оценивающий, почти осуждающий, взгляд. Дядя Август чуть-чуть улыбнулся и подошёл ко мне, заключив в объятия. Он был выше меня на голову и это придавало ему ещё более солидный вид. К нам ещё присоединился и Гриша, который обнял Августа сбоку за талию, прижавшись лицом к серой жилетке. — Вы меня сейчас оба задушите! — рассмеялся дядя. Мы (я и Гриша) мгновенно отпрянули от него, улыбаясь от уха до уха. Август посмотрел на нас сверху вниз, усмехнувшись, а позже представился Эрнесту Эдуардовичу. Они приветливо улыбнулись друг другу. Кажись, у дядюшки от радости сейчас сердце выскочит из груди или вовсе упадёт вниз. Он не мог не узнать этого человека, потому что вчера дедушка Альберт проговорился о попаданце в нашу семью своему брату. Август сказал нам всем ждать в этой комнате, а сам почти бегом направился на так называемый склад. — Я его сначала чуть не спутал с Альбертом Михайловичем, — признался Бо, подойдя ко мне. — Ну, они же всё-таки братья, — сказала я, снимая с себя шарф и шапку. Через пять минут Август пришёл с небольшой, но достаточно увесистой коробкой в руках, а за ним шёл его сын Николай с такой же коробкой. — Никогда не думал, что буду работать у родного отца грузчиком! — Николай аккуратно поставил на стол коробку, а потом помог и отцу, так как Августу уже восемьдесят лет как ни крути. — Скажи спасибо, что ты вообще хоть где-нибудь работаешь со своим образованием! — в шутку попенял ему дедушка. Нике недовольно вздохнул, однако, завидев меня, повеселел. Он подошёл ко мне и чмокнул в щёку, обняв за плечи. Гришку он отчитал за прогуливание школы и послал к себе в кабинет. Попрощавшись со мной и Эрнестом Эдуардовичем, братец бегом пустился от взрослых, на ходу снимая с себя куртку. Проказник бросил всю одежду, вышедшей из-за угла секретарше, которая чуть не упала от неожиданности. Женщина прокричала Грише в след, что она ему не нянька но, все же повесив вещи на вешалку, кинула Николаю папку с бумагами. Дяде уже пятьдесят лет, но он ещё в состоянии поймать на лету коричневую папку. Он открыл её и видимо ужаснулся тому, что там написано. Заикаясь, мужчина попрощался со всеми и, резко захлопнув папку, твёрдым шагом ушёл к себе. — Ксюша, ты мне так мстишь за неудачное свидание?! — прокричал он так, что, наверно, услышали даже с улицы. — Именно, Нике! — прозвучало ему в ответ, но уже тише. Я, Бо и Август сразу рассмеялись.

***

Эрнест Эдуардович выявил желание сам проверить все эссенции. Я как бы не против, но это растянулась на полчаса, а мне ещё надо написать реферат к пятнице! — Эрнест Эдуардович, я всё понимаю, что вы мне не доверяете, но эти эссенции прибыли сегодня самолётом прямиком из Грасса. И собирали их лично ваши правнучка Эрнеста и правнук Эдуард Паскали. Они тоже парфюмеры, которые целиком и полностью пошли в вас. Я лично им доверяю, — пытался ускорить процесс Август, увидев, что я уже готова была сделать колесо или попытаться сесть на шпагат. — Что? — внезапно оторвался от очередной баночки парфюмер, удивившись. — Я хочу сказать, что Таня сейчас тут умрет от ожидания. — Ладно, уговорили, — посмотрел через плечо на меня Бо. Я победоносно улыбнулась и поймала ключи от машины Августа. Он сказал, что не пустит нас на общественном транспорте с такими ценными вещами. — Только, пожалуйста, не уделай мою машину за несколько секунд! А то я помню, как ты сдавала на права! — крикнул мне дедушка, оперевшись на свою трость. Косо посмотрев на него, я с гордостью заявила, что со второго раза у меня всё нормально получилось. Вредный Август закатил глаза, махнув на меня рукой. Бо взял в руки одну коробку и попросил ему помочь поставить на неё вторую. Я с крайней осторожностью и со всей «богатырской» силушкой решила эту проблему. Дедушка из вежливости накинул на себя пальто и, выйдя из дома, придержал дверь, дабы Бо смог без проблем выйти. Август указал рукой на чёрный пикап и послал идти Эрнеста Эдуардовича именно к этой машине. А мне спокойно уйти не получилось, потому что дедушка придержал меня за локоть и, нагнувшись к моему уху, прошептал: — Вы хорошо смотритесь вместе. Кажется, мне это будут говорить не в последний раз. То Коко, то Август! Дальше будет дедушка Альберт?! Или Оля? Или наша соседка Раиса Владимировна? Блин, ещё скажите, что ко мне во снах придёт мама и скажет эту же фразу! Бесит уже!