Поколения парфюмеров

Зевнув, я отодвинула от себя бумаги с формулами и протёрла глаза. Сколько мы уже тут сидим? Три часа? Больше, намного больше. Я посмотрела на Бо и удивилась его стойкой выдержке. Он сидел, сгорбившись, над очередной незаконченной маминой формулой и вертел в руке ручку, поглядывая на таблицу Менделеева. Я встала с места и, подойдя сзади к парфюмеру, провела рукой по его позвоночнику сверху вниз. Мужчина сразу выпрямился, усмехнувшись. — Сколиоз будет, если так сидеть. — сделала я ему замечание. — Сколько сейчас времени? — спросил он у меня, убирая все бумаги в одну аккуратную стопку. — Самое время пойти домой и поспать! — ответила я и подошла к рюкзаку, запихивая туда всё самое необходимое. Ручка парфюмера медленно и верно докатилась до края стола, затем совершила короткий полёт, а после, подпрыгнув несколько раз, укатилась под тумбочку. Эрнест Эдуардович тихо простонал что-то на французском и полез под стол, дабы найти пропажу. Он протянул мне ручку, и я, взяв её, кинула в небольшую зелёную коробочку с остальной канцелярией. Позже мужчина положил на стол какие-то пыльные бумаги, пожелтевшие от времени. Он вылез из-под стола, стряхнув с коленей пыль, и поправил рубашку. Я подошла к бумагам и взяла самую первую. Сегодня я узнала, что мой бывший муж потребовал от меня половину прибыли от моей формулы усовершенствованных альдегидов. Он не получил нашу дочь через суд, а теперь пытается ещё досаждать мне. Сергей говорит, что мы вместе придумали эту формулу, но нет, мой дрогой… Это я её придумала, и у меня есть доказательства!

***

— О! Вы оба тут! Две головы лучше, чем одна! — плюхнулась я на стул перед дедушками, которые явно не ожидали такого рвения к правде в моих глазах. — Тань, что случилось? — спокойно спросил Август, недоумевающе посмотрев на меня. Я протянула братьям несколько листов, исписанных маминым почерком, и внимательно посмотрела на мужчин. Они взяли по два листа каждому и стали вчитываться в написанное. Дедушка Альберт как-то вдруг погрустнел, почесав макушку, а его брат, положив бумаги на стол, обречённо посмотрел на меня. Я уселась поудобнее и стала ожидать чего-то. — Что ты именно хочешь узнать? — уточнил Альберт. — Всё! Кем был мой отец и почему мама с ним развелась! — Расскажу кратко… Его звали Сергей Самсонов. Твоя мама и Сергей встретились в университете и спустя несколько лет поженились. Он был отличным химиком, а твою маму потянуло в парфюмерию. Они вместе работали, и это их связывало, но после твоего рождения Марина целиком и полностью погрузилась в твоё воспитание. Самсонов изначально не хотел иметь детей, и немного погодя на одной конференции во Франции встретил другую женщину. Это и послужило поводом для развода. Однако твой отец очень сильно привязался к тебе и хотел через суд оставить тебя у себя, а Марину вычеркнуть из твоей жизни навсегда. Тогда-то моя дочь решила оставить тебя на моё с братом воспитание, а сама уехала «воевать» с Самсоновым. — А почему вы говорите о нём в прошедшем времени? — влез в историю Бо, который в это время тихо стоял в стороне, облокотившись на косяк двери. — Потому что он погиб, точнее решил совершить самоубийство после гибели Марины. Он повесился в своей парижской квартире от угрызений совести, полагая, что именно он виноват в смерти своей бывшей жены. Я медленно встала со стула и, прикрыв рот рукой, пошла к выходу, дабы выпустить всё эмоции на улице. Быстро одевшись в тёплую одежду, я буквально выскочила из квартиры, хлопнув дверью. Мне было плевать на моё поведение, потому что я думала совсем иное про своих родителей, а сейчас выяснилось, что я ошибалась. Очень сильно ошибалась всю свою сознательную жизнь! Я толкнула дверь подъезда и чуть не сбила нашу соседку Раису Владимировну, которая, остановившись, неодобрительно посмотрела мне в след. Было уже темно. Мне в такое время обычно мерещатся маньяки за каждым углом, но не в это минуту. Я сунула руки в карманы и смотрела себе под ноги, думая об истории дедушки. А правду ли он сказал? Да, правду; я в этом даже не сомневаюсь. Одной перерезали горло, другой из-за этого повесился, а кто дальше? Я? Как я окончу путь в этом мире? Наверно, меня собьёт какой-нибудь ненормальный гонщик, и я умру уже в больнице. А может и не так. Как я помру знает лишь Бог, но я в него не верю. Девушка-атеист, которая вышла на улицу в девять часов вечера, и которая до жути боится своего больного воображения. Остановившись на месте, я оглянулась в поисках лавочки. Вроде, в метрах тридцати есть скамейка. Подпрыгнув на месте, я добежала до тёмной деревянной лавки и села на неё, закрыв лицо руками, давая волю чувствам. Я без малейшего понятия, сколько так проплакала. Но перепугалась от того, что почувствовала, как кто-то присел слева от меня. — Татьяна… — тихо позвал меня Эрнест Эдуардович, аккуратно прижав к себе. Положив голову ему на грудь, я обняла его за талию, прижавшись ещё сильнее. Бо смахнул указательным пальцем слезу с моего лица и прошептал: — Respecte le passé, crée le futur! * — Mersi puor votre conseil.** — улыбнулась я в ответ. — Вам нужно успокоиться. — Вы так легко это говорите, будто не чувствовали себя на моём месте. — шмыгнула я носом. — Когда я узнал, что моя первая жена полюбила другого человека, мне хотелось разнести всё в пух и прах. Меня съедали изнутри ненависть к себе, что я не смог удержать свою любимую, и гнев, что этот мужчина оказался намного лучше меня. — Вы его видели? — Нет, и Слава Богу. — усмехнулся парфюмер. — А то бы живым от меня он не ушёл. — Значит, вы её очень сильно любили. — У меня было много романов. — В вас влюблялись и балерины, и актрисы. — Но только три женщины смогли во мне увидеть того, кем я являюсь на самом деле. — Так, — отпрянула я от Бо, посмотрев на него подозрительным взглядом, — а почему три? Я насчитала только двух ваших жён. А кто третья? — У этой особы крайне необычный характер. Имеет еврейские корни, но при этом восхитительно владеет французским языком. Коренная москвичка, как и я. Хорошо разбирается в химии и парфюмерии, а также… Мне продолжать? Или уже сами догадаетесь? — расплылся в широкой улыбке мужчина. — Только вот не надо преувеличивать! — отмахнулась я от него, откинувшись на твёрдую спинку лавочки. — Вы себя недооцениваете. — заметил Эрнест Эдуардович. — Да, я себя недооцениваю. Я это не отрицаю. Но лучше уж быть такой, нежели считать себя выше других. Небольшая пауза, а потом Бо вытащил из своего кармана мой телефон и протянул его мне. Кивнув в знак благодарности, я взяла из протянутой руки телефон, еле коснувшись пальцами его тёплой ладони, но и этого хватило, чтобы в глазах парфюмера появилось небольшое волнение. — Пора возвращаться. — встал он с места. — Не хочу! — скрестила я на груди руки и отвернулась как ребёнок. — А чего вы хотите? — немного наклонил он голову в бок. — Гулять! — заявила я, подойдя к парфюмеру. Он тихо прошептал, отвернувшись, что я неугомонная девица и с лёгкой улыбкой процитировал стихотворение Есенина «До свиданья, друг мой, до свиданья». Я скривила лицо, тем самым рассмешив Бо. — Вы так выразили свой протест? — Да. — всё также улыбался он. — Ну, ла-а-а-дно! — медленно развернулась я в сторону метро и зашагала большими, но ужасно медленными шагами. — Пусть я заблужусь где-нибудь в центре Москвы. Набреду на какой-нибудь переулок, где будет ждать меня дяденька-маньяк. А потом он погонится за мной, чтобы совершить со мной непристойные вещи. Я поскользнусь на ровном месте и потеряю сознание, а на следующее утро проснусь в совершенно незнакомом месте с потерянной навсегда девственностью! — резко повернулась я к мужчине, который не знал, что и делать. — Вы умеете убеждать, мадмуазель! — покачал он головой, направляясь ко мне. — Только попрошу вас заглянуть домой и взять свои перчатки, потому что ваши руки уже ледяные. — Эрнест Эдуардович, я же ведь не прошу вас надевать шапку, когда на улице такая холодрыга. Да и на вас её ещё хрен наденешь! Ведь не согласитесь же никогда! — сказала я в ответ, рассмеявшись. — Вы можете заболеть. — попытался перетянуть на себя парфюмер последнее слово. — И вы, мой дорогой, тоже можете с лёгкостью подцепить какую-нибудь заразу! — Вы… — не знал как обозвать меня парфюмер. — Вы… — Какая? — Куда вы хотите именно сходить? — грустно вздохнул он, на что я только засмеялась. — На Арбат! — ответила я, немного подумав. — А как мы туда доберемся? — На метро самый быстрый способ. И вам уже не помешало бы прокатиться на этом виде транспорта. — Ой, Боже…