Поколения парфюмеров

POV Татьяна: День не задался с самого утра. Проспала университет из-за того, что Пьер не давал спать всю ночь вплоть до шести часов утра. Эрнест Эдуардович умудрился заболеть, когда на улице уже май, а поэтому вся наша работа будет держаться только на мне. Успев прибежать на первую пару, Оля сообщила всей нашей группе, что придётся в конце учебного года танцевать вальс. Я сидела на паре с таким удрученным лицом, будто меня сейчас казнят. Савину проводили такими гневными взглядами, что можно было бы увидеть на ней несколько прожжённых дырок. Она присела рядом со мной и, увидав мой состояние, ущипнула за руку. Я еле слышно запищала и сделала видимость, что слушаю нашего преподавателя, который приготовился оглашать наши оценки за очередное домашнее задание. Скукотень смертная… Хотелось повыть, но я нахожусь в приличном обществе (хотя из приличных людей здесь - только наш препод, никого из моих сокурсников отнести к таковым я бы не решилась). Только от одного напоминания про вальс меня перекашивает и внутренности заставляет чуть ли не выворачиваться на изнанку. Ну, не люблю я танцевать этот чёртов танец. Да, я хожу на занятия по танцам, но когда объявляется вальс, я быстренько сматываюсь, чтобы меня не нашли. Вы не подумайте, что мне боязно это танцевать, однако есть не мало противоречий, которые заставляют мой мозг верещать как сирена. Я люблю энергичные танцы, пропитанные любовью к жизни, а не эту романтику. Романтика в кино — да на здоровье! Романтика в жизни — идите лесом! А всё почему? Потому что мой предыдущий опыт в отношениях дал мне жёстко понять, что нельзя всё время носить розовые очки. Есть реальность, которая буквально врезала по моему лицу, сбив эти очки. Она показала мне намерения молодого человека, казавшегося самым честным и дорогим. Вы бы стали терпеть измену? Я точно нет. Жил двойной жизнью, а когда я его отшила у него внезапно проявилось чувство дикой вины за всё. Он до сих пор ходит за мной хвостиком и пытается добиться моего прощения. Пусть катится обратно к своей Лизоньке или Катеньке! Я не буду мешать их отношениям. Мне это на фиг не нужно. Чихание повторилось несколько раз, и моя совесть решила проверить Эрнеста Эдуардовича. Я зашла к нему в комнату и увидела небольшую горку белых носовых платков. М-да, дело плохо. Мужчина сидел на диване, укутавшись в одеяло, и читал книгу. — Татьяна, я… я… — ещё раз чих, который после сопроводился матом на французском языке. — Да я уж поняла. Сходите к Раисе Владимировне и попросите у неё что-то от температуры и насморка, а я тогда после учёбы зайду в аптеку и куплю вам всё, что необходимо. А то одного на улицу я вас не пущу. Договорились? — Договорились, — вяло улыбнулся Бо. А всё-таки он милый. Очень милый. Татьяна Сергеевна Бо. Как вам? Так, надо взять себя в руки. Я нахожусь на паре под подозрительным взглядом преподавателя, который следит за моим мечтательным лицом уже не первую минуту. Я приосанилась и, взяв в руку карандаш, стала писать послание Оле на полях тетрадки. Что у нас потом? Подруга пододвинула тетрадь поближе к себе и начиркала одно слово. Репетиция. Какая ещё репетиция? Ты меня слушала вообще? Репетиция вальса. Я скривила недовольную рожицу и поспешила стереть ластиком наш короткий разговор. А может всё образуется? Мы не будем ничего репетировать и вообще забьём на праздничное окончание учебного года. Жаль, но наши «верха» этого не допустят. Если сказали, значит так и будет. Просто «обожаю» этих людей. Мы вышли из аудитории и пошли на эту всем-нужную репетицию. Зачем это надо предпоследнему курсу?! Только одному Боженьке, наверно, известно. Придя к нашему утончённому и изысканному в душе самому настоящему французу Валентину Карловичу, мы все улыбнулись. Этот человек родился так же, как и я в Москве, но по каким-то причинам переехал в Санкт-Петербург и стал там учителем танцев. Несколько лет назад вернулся обратно и стал преподавать на актёрском факультете и просто давать занятия вне пар. Он действительно любит свою работу и гордится ею. Я поражаюсь этому. — Валентин Карлович, это обязательно? — не выдержала я и спросила, бросив рюкзак в угол. — Таня, не пугай меня! Ты всегда любила танцевать! — поразился мужчина, выстроив всех в одну линию. — Одно дело танцевать то, что я люблю, а совсем другое — вальс, — встала я в самом конце этой вереницы недовольных студентов. — Сатановская, быстро иди сюда, — приказал Валентин Карлович и указал на место рядом с ним. Я, подняв голову вверх и завыв как Гриша, когда тому не хочется делать домашнее задание, пошла как зомби к преподавателю и встала слева от него. Он попросил меня выпрямится. Я выпрямилась и стала шептать слова мести. Валентин Карлович сказал студентам, что сейчас покажет отрывок из вальса, а партнёршей выступит… Как вы думаете? Ну, конечно же, я! Горите в Аду, Валентин Карлович… Ладно, признаю, преподаватель — ещё не самый страшный партнёр, а вот мои одногруппники. Лучше даже не заикаться об этом. Краем глаза я увидела, как Савина достала мобильник и стала снимать меня на видео. Мысленно пообещав себе, что огрею Олю парой ласковых слов, я услышала музыку Шостаковича и встала как подобает леди. Если это увидит дядя Август, то я просто со стыда сквозь землю провалюсь. А Оля кроме Инстаграма ничего другого не могла включить. Почему Август? А просто у дядюшки есть свой аккаунт там и почти пять тысяч подписчиков, а так больше ничего смертельного. Он подписан на Савину и следит за её аккаунтом, потому что эта бестия выкладывает всё, что происходит с ней и её друзьями. Меня это иногда бесит, так как не успеешь раскрыть рот как о твоём дне уже знают все. Буквально все. Дядя Август не всегда может всё держать внутри себя, а посему его рассказы могут дойти и Эрнеста Эдуардовича. Упаси Бог! Вальсируя с Валентином Карловичем, я, откровенно говоря, плевала на шептание моих сокурсников, потому что опозориться перед своим партнёром не хотелось. Шаг вперёд. Шаг назад. Поворот. И так далее… Пока музыка прекрасного композитора Шостаковича не закончится. Господи, это же надо будет приходить в платье и туфельках, а не в джинсах и кедах. О Боже, за что мне это всё? Ну, с выбором платья мне парится не придётся. Коко мне поможет!

***

— Эрнест Эдуардович, значит, слушайте такую политику партий, — начала было я, положив руки на плечи Грише. — Мне сейчас нужно срочно в университет и пока за вас будет отвечать Гриша, потому что… Не перебивайте меня. Потому что дедушка Альберт улетел в Санкт-Петербург на какую-то суперважную встречу, дядюшка Август уехал на дачу, дабы подготовится к летнему сезону, а у Коко и так дел по горло. Поняли? Я выжидающе посмотрела на парфюмера. Тот сначала посмотрел на меня как на дурочку без мозгов, а позже обречённо — на Гришу. Ну, извините меня, пожалуйста! Других вариантов у меня просто нет! Остаётся только этот маленький негодник. Бо согласился, кивнув, и потянулся за очередной салфеткой. Главное, чтобы к моему приходу Эрнест был жив и относительно здоров. Мне не хочется потом спрашивать, где он умудрился потерять руку или ногу, не дай Бог. Надеюсь, что его температура немножечко спадёт, а насморк тоже начнёт сдавать позиции, потому что после одного визита Гришки ко мне, когда я была в таком же состоянии, мои силы начали возвращаться. — Татьяна, мне не нравится эта ваша затея, — недоверчиво посмотрел на Гришу мужчина. — Эрнест Эдуардович, таблетки вам не помогают, а поэтому надо как-то поднять вам настроение, чтобы они начали действовать, — подошла я к парфюмеру и положила руку на его плечо, улыбнувшись. — Скажите, я останусь жив? — нервно улыбнулся Бо, сжав мою ладонь. Присев перед ним, я заверила его самыми хорошими намерениями Гриши. Максимум, что может сделать плохого этот проказник, так это потрепать немного нервы. Нервные клетки не восстанавливаются, но всё делается ради общего блага. Надо будет сходить в церковь и помолиться, чтобы так и было. Шучу! POV Гриша: Как только дверь за сестрёнкой захлопнулась, я пулей побежал в комнату к парфюмеру и, остановившись около окна, где было самое время погулять, повернулся к мужчине. — Ну, что, товарищ Бо? — потёр я руки и загадочно улыбнулся. — Готовы к сегодняшним приключениям? — Боже, с кем я остался? Мальчик-коммунист, который, очевидно, хочет меня в могилу свести! — поднялся с дивана Эрнест и потёр лицо. — Я обещал Тане, что с вашей головы и волоса не упадёт, а я привык держать свои обещания, — присел я на стул. — Поэтому идите в ванную, что-нибудь перекусите и пойдёмте вместе на улицу. Этот день он не забудет…