You must come back home

— Чонгук? — все же осмелился сказать хоть что-то, Чундже. — Ага, — весело ответил ему Чон, запихивая в рот кусок слойки. — Так, парень, шёл бы ты отсюда... — сказал мужчина, чувствуя, как начинает злиться. Чундже тяжело было вывести из себя. В этом плане они с Чонгуком были совершенно разные: Чонгук при любой возможности бросался в драку, а Чундже оттягивал до последнего и много кого даже бесил, своим спокойствием. — Чундже, не беси меня! Я сказал, что я здесь! Сложно в это поверить, но это правда, я Чон Чонгук, — он чуть было не перешел на крик, но вовремя вспомнил, что они в кафе, а не где-нибудь в парке, вдали ото всех.  — Чонгук? — он наклонился прямо к нему через весь стол и двумя руками ухватился за его лицо. В голове начали всплывать все их ночные посиделки из старшей школы и молодое весёлое личико Чонгука. В душу начали прокрадываться сомнения, что это и правда он, но верить почему-то совсем не хотелось. — Но как такое возможно? Ты, правда, похож на него в молодости. — Потому что это я и есть, — Чон резко оттолкнул его, потому что со стороны это выглядело, мягко говоря, странно. Сорокалетний мужчина, наклонившись к молоденькому парню, держит его лицо и внимательно всматривается ему в глаза, в то время как их губы находились в непозволительной близости. — Не подвигайся, ко мне так близко, кретин. — Уф, — Чундже сел на место, сделал глоток кофе и сказал. — Знаешь, ты и правда на него похож. Чонгук всегда был вспыльчивым. — Да сам ты вспыльчивый! — начал возмущаться парень, но тут же замолчал, когда увидел усмешку Чундже. Тот просто его провоцировал. — Слушай, если это и правда ты, то как такое возможно? — Ну…не знаю, — Чонгук сделал глоток кофе и продолжил. — Ночью меня сбила машина, а когда я очнулся, увидел себя вот такого. — Машина? В голове не укладывается, — Чундже тоже сделал глоток кофе. — Я же тебя в такси посадил. — Ну…мне стало плохо и я решил пройтись. Я долго бродил, но когда был на мосту, мне захотелось в туалет. Там всё и случилось. — А ты сегодня был там? На мосту. — Не думаю, что что-то изменится, если я пойду туда в таком состоянии. Но я, как-нибудь схожу на мост, чисто ради интереса, — Чонгук доел одну слойку и принялся за вторую. — Что ты теперь собираешься делать? Как поступишь с Суан? — Хочу пойти учиться...а с Суан я ничего не буду делать. Просто пропаду из их жизней. Вот только, — он вздохнул и продолжил. — Мне нужно домой. Забрать кое-какие вещи. — И как ты планируешь это сделать? Разве это не будет ограблением? — Теперь когда ты так говоришь, я правда думаю, что должен их ограбить. Не думаешь, что если пропадёт пару рубашек, это будет выглядеть страннее, чем, если пропадут ценные вещи? — Да, пожалуй, тут ты прав, — мужчина одобрительно кивнул и допил кофе. — Чундже, есть ещё одна проблема. — Да, хён? — с улыбкой сказал Чхве, но тут же смутился. Ведь только они вдвоем знают, что Чонгук старше его, но со стороны это всё же выглядит странно. — Хм, в общем, мне негде жить, хён, — Чонгук сказал совсем тихо, но последнее слово повторил твёрдо и грубо, намекая, что теперь он младший. — Думаю, если ты поживёшь у меня, матушка не сильно рассердится. Скажем, что ты родственник моего коллеги или что-то в этом роде, хён, — Чундже понял его игру и так же твёрдо повторил это слово, показывая, что он так просто не сдастся. — Правда? Это было бы замечательно, хён. Я найду работу, чтобы не быть для тебя обузой, хён, — казалось бы, ещё чуть-чуть, и он перейдёт на крик. — Не волнуйся. Ты мне как брат. Я многим тебе обязан, хён! — первым, кто нарушил непринужденную атмосферу в кафе, оказался Чундже. Люди в недоумении обернулись на этих двоих. — Ну всё. Хватит, — Чонгук хлопнул ладонью по столу и встал. — Закончили с этим обращениями. В конце концов, у нас есть имена и их будет достаточно. — Хорошо, я понял. — Чундже смутился и виновато улыбнулся. Чонгук посмотрел на цифры на включенном экране смартфона и сказал: — Суан ещё на работе. Надеюсь это отродье где-нибудь шляется. — Хочешь домой? — Да. — Тогда иди. Я поговорю с матерью. Сочиню что-нибудь, про сбежавшего из дома сына начальника или что-то в этом роде. — Хорошо. Только потом введи меня в курс дела, что бы я знал, кого мне играть, — он весело усмехнулся и взял рюкзак в руки. — Спасибо за еду, Чундже. — Не за что, Чонгук, — он ответил ему на улыбку своим тихим смешком. Чонгук вышел из кафе и быстрым шагом направился на станцию. У него оставалось чуть больше двух часов, чтобы успеть домой и быть уверенным, что его никто не увидит. Дома, слава богу, никого не оказалось. На кухонном столе лежало пару тарелок, которые сын, как всегда не вымыл, даже несмотря на то, что Суан его неоднозначно об этом просила. Чонгук не стал разуваться, а только тихонько прошёл в их с Суан спальню. На прикроватной тумбочке стояла их фотография, сделанная на десятую годовщину совместной жизни. Напротив кровати, около шкафа, висел их портрет со свадебной фотосессии. Чонгук открыл шкаф и забрал оттуда несколько новых рубашек и чёрные штаны. Конечно, он не забыл про фотографию в кармане ненавистного пиджака. Чонгук подумал, что может быть не нужно создавать вид ограбления? Они скорей даже не заметят, что пропали вещи из шкафа, а если и заметят, то делать нечего не будут. Не будут искать его, обращаться в полицию, названивать всем его коллегам и знакомым. Он был уверен, что они забудут его при первой же возможности. Его не сильно-то волновали их чувства. Чонгук посчитал, что, если это его новая жизнь, то и люди в ней должны быть новыми. Единственный, для кого он сделал исключение, был Чундже. Возможно потому что, знал точно, что тот хорошо к нему относится, а возможно он и сам был к нему не безразличен. Внезапно, хлопнула входная дверь, и у Чонгука остановилось сердце. Он застыл на месте с вещами в руках, нервно ухватившись за ручку двери. — Неужели Суан вернулась? — шёпотом сказал он. — Нет, только это отродье постоянно хлопало дверью... Чонгук тут же опомнился. Куда ему теперь деваться? А что если ему придётся просидеть здесь не один час? Скоро ведь и Суан вернётся. Что делать тогда? Чонгук сразу же посмотрел на окно. — Нет, прыгать с восемнадцатого этажа не вариант. Затем посмотрел на вещи у себя в руках и взглядом обвёл комнату. — Может и правда ограбить их и припугнуть этого молокососа? — шёпотом размышлял Чонгук, но по телу прошёлся электрический удар, при одной мысли, что он может его узнать. — Господи, что делать? — прижимая рубашку к груди он молящими глазами посмотрел на небо, видневшееся за окном. По телу снова прошёлся электрический удар, когда он услышал приближающиеся шаги тяжёлых кожаных ботинок, которые носил его сын. У Чонгука сердце уже давно не работало, мозг тоже отключился, остался только инстинкт «спасти свою задницу любой ценой». Ничего не придумав, Чонгук буквально забегает в шкаф и закрыв рот рукой вжимается в самый конец, прикрывшись одеждой. Парень заходит в комнату, ругаясь с кем-то по телефону. — Айщ! Я же сказал, что достану деньги. Ты меня плохо слышишь или что?! — он со злостью выключил телефон и бросил его на кровать. — Где они деньги прячут? Кажется в тумбочке и под кроватью...? У Чонгука защемило сердце, в мозгу что-то переклинило, и он уже на полном серьёзе собирался выйти из укрытия и хорошенько врезать этому куску дерьма, если бы его телефон не завибрировал. — Черт, — почти не слышно, сказал Чонгук. Он быстро отыскал телефон. Руки вспотели, дышать было всё тяжелее. Чонгук несколько секунд вертел телефон в руках пытаясь найти кнопку выключения, когда нашёл, заметил, что вместе с телефоном притих и его сынишка. —  Здесь кто-то есть? — эхом раздалось в голове Чонгука. Сердце пропустило несколько ударов, он закрыл рот рукой, вжался в самый угол шкафа и вообще перестал дышать. Сын поднялся с пола и медленно подошел к шкафу. В комнате царила гробовая тишина, и Чон слышал каждое его движение. Будто слившись со шкафом воедино, ему даже показалось, что он чувствует, как тот трогает дверь шкафа и вот-вот собирается его открыть, если бы не очередной звонок телефона. Парень тут же одернул руку и матерясь взял трубку. — Ну что еще?! Я же сказал, что скоро буду. Деньги возьму и приеду! — он снова бросил трубку, не дав договорить человеку на том конце провода. Он взял несколько купюр из коробки, стоявшей под кроватью и снова хлопнув дверью и одной, и второй ушёл прочь. У Чонгука, словно камень с плеч упал. Он осторожно открыл дверь и убедившись, что в комнате никого нет, выполз из шкафа с тяжелой отдышкой. С него литрами стекал пот, руки и ноги дрожали так, будто он простоял на четвереньках всю ночь. Он еле-еле поднялся, завалившись на шкаф, но потом, все-таки выровнявшись, посмотрел в окно и перекрестился: — Господи, спасибо. Закинув вещи в рюкзак, он тихонько открыл дверь комнаты и на цыпочках подошёл ко входной двери. Перед тем как выйти он обернулся и проверил не оставил ли он каких-либо следов после себя, но убедившись, что всё как было так и осталось, он повернул ключи в замке и вышел за пределы квартиры. Оказавшись в общем коридоре, он последний раз взглянул на входную дверь, номер написанный на ней, и быстрым шагом ушёл прочь. Только оказавшись на приличном расстоянии от дома, он осмелился включить телефон. Подув на свои мокрые руки, он кончиком пальца набрал номер Чундже. — Эй! Какого черта ты мне позвонил?! — начал Чонгук, как только понял, что тот взял трубку. — Господи. Успокойся. Что случилось? — Да ничего! — Чонгук выдохнул и почесал затылок. — Ты позвонил мне, когда я был в квартире. У меня чуть сердце не остановилось. Пришлось блять, лезть в шкаф. — Ахахах, ну извини. Хотел сказать, что план удался, сказал матушке, что ты сын руководителя. — Господи, неужели ты сделал меня сыном этого отброса? — Ну извини. Что мне оставалось делать? — Айщ, лучше б сказал, что я сын кофейного автомата, — Чонгук фыркнул, но понял, что это лучше чем остаться бездомным. Так или иначе, это всего лишь маленькая ложь. — Значит, я могу ехать к тебе? — Да, студент. Сказал матушке, что ты приехал на учёбу, но в доме ремонт, все дела, поэтому руководитель попросил меня, приютить тебя на некоторое время. — Хм, как долго это время продлится? — Не волнуйся, в конце концов, мы сможем придумать что-нибудь ещё. — Не совестно тебе, вот так обманывать собственную мать? — у Чонгука закололо в сердце. — Немного, но ты все же мой брат, мой лучший друг. Я не могу бросить тебя в беде. — Спасибо, Чхве Чундже, — он тяжело вздохнул. — Правда, спасибо тебе большое. — Да, не благодари. Можешь уже ехать, я пока приберусь немного. — Да, хорошо. Скоро буду, — сказал Чонгук и бросил трубку. К вечеру на улице заметно похолодало, и в одной толстовке уже было не так тепло и уютно как днём. Едя в метро, Чонгук подумал, что будто и сам Сеул изменился вместе с ним. Не то чтобы Чонгук не помнит своей молодости, просто тогда всё было иначе. Сейчас город уже совсем не такой, но Чонгук остался прежним. Всё ещё такой же вспыльчивый и целеустремлённый, добрый и веселый. Чонгуку показалось, что он и вовсе никогда не взрослел, и что, наверное, навсегда останется молодым. Вечерний Сеул как всегда завораживал, но на сердце у Чонгука было пусто. Оказавшись в таком положении, он совершенно не знал, что делать. Где ему работать, куда пойти учиться? Все эти мысли нагнали на него тяжёлую тоску. Всю дорогу он смотрел под ноги и постоянно вздыхал, переваривая мысли в голове, и остановился только тогда, когда увидел ворота во двор Чундже. Он позвонил в звонок и через пару минут, ему открыл мужчина в свитере, широких штанах и домашних тапках. — Ну наконец-то, мы тебя уже заждались! — радостно сказал Чундже. — Проходи. — Ааа, спасибо, — Чонгук замешкался, но потом, чуть склонив голову, зашёл в дом и разулся. Чундже зашёл за ним, закрывая двери. — Здравствуйте, госпожа Чхве, — он поклонился пожилой даме вышедшей из кухни с ложкой в руках. — Аа, здравствуй. Проходи, проходи, — залепетала она. — Ты пока располагайся, сынок, ужин ещё не готов. — Спасибо, — он низко поклонился и прошёл чуть вперёд. Чундже увидев его растерянность, чуть подтолкнул его, намекая, чтобы он не стеснялся и чувствовал себя как дома. — Иду, я иду... — Твоя комната на втором этаже, около моей, ванная тоже там, так что думаю не заблудишься. - немного наиграно лепетал мужчина — Хорошо, я понял. - ответил Чон, хотя прекрасно знал этот дом, ведь раньше неоднократно здесь бывал. Чонгук переступил с ноги на ногу, осмотрелся по сторонам и прошёл на кухню. Оттуда пахло чем-то острым и очень аппетитным. За весь день Чонгук съел только две несчастные слойки и выпил чашку кофе, для такого крепкого парня это как глоток воздуха, не более. У Чонгука аппетит разыгрался не на шутку, а долгая дорога сюда и эти прелестные ароматы, разыграли его ещё больше и Чонгуку начало казаться, что всех этих блюд будет мало. Чон бросил рюкзак на пол и поднялся в ванную. Разум его помутился, и он вообще не соображал, что делает. В ванной он умылся несколько раз и хорошо вымыл руки. Спускаясь вниз по лестнице, он чуть не навернулся, потому что чувствовал себя таким уставшим и выбитым из сил, ведь сегодня он весь день на ногах и почти ничего не ел. Ещё вчера его сбила машина, а сегодня он так переволновался сидя в шкафу, как волновался только при сдаче экзаменов и перед свадьбой. Чонгук устало доплёлся до стола, вдыхая запах рамёна и вареной свиной грудки, упал на стул и томно выдохнув, опустил голову на поверхность. — Что с тобой? — забеспокоился Чундже. — Есть хочу, — заныл Чонгук, словно маленький ребёнок. — Очень-очень. — Какой лапочка, — засмеялась госпожа Чхве. — Уже готово. Сейчас тарелки достану и можно кушать. — Давай я помогу, — Чундже встал из-за стола и стал раскладывать еду по тарелкам. — Ты можешь садиться, я сам все сделаю. — Ай, какой молодец. Спасибо, сынок, — она похлопала его по спине и села за стол, прямо на против Чонгука. — Ты такой красивый парень, как тебя зовут? От этих слов у обоих парней по всему телу волосы стали дыбом, сердце заколотилось как бешеное, а в голове царила полнейшая пустота. Чундже выронил ложку из рук, прямо в кастрюлю с рамёном, а Чонгук от такого резко поднял голову, из-за чего в шее неприятно закололо. «Мы забыли про имя!» — словно перекати поле, пронеслось у них в головах. — Нуу, — Чонгук замешкался и явно запаниковал. Бегал глазами туда-сюда и как-то совершенно случайно взглянул на свой рюкзак. На нём белом, по черному было вышито «L.Jn» — Мое имя Ли Чон. — Приятно познакомится, Ли Чон, — матушка улыбнулась и похлопала его по руке. — Славный малый! — Спасибо, госпожа Чхве, — Чонгук смутился от её слов и её ласковых прикосновений. Чонгук вспомнил, что у них в компании, помимо руководителя Джана, есть ещё один, более адекватный руководитель Ли. Они были не очень хорошо знакомы, но самое главное, что он существует! Чундже накрыл на стол и все пожелали друг другу приятного аппетита. Ужин и правда вышел замечательным, даже несмотря на свой пожилой возраст, госпожа Чхве всё ещё готовила очень вкусно. Страхи Чонгука только и остались лишь страхами, когда он осознал, что досыта наелся и теперь безумно хочет спать. Сказав, спасибо за еду, он поклонился госпоже Чхве и Чундже и направился в ванную. — Не за что, Чон, — крикнул ему вдогонку, Чундже делая акцент на его новом имени, говоря, мол «Я запомню, не волнуйся». После тяжёлого дня единственное, что может как-то сгладить болезненное состояние это хороший ужин, тёплый душ и крепкий сон. Чонгук сделал уже два шага к здоровому самочувствию и осталось сделать последний, хорошенько выспаться. Оставшись наедине с собой, Чонгука снова поглотили мысли. Он старался отбросить их, спрятать в тёмном уголке комнаты, и завтра утром, с ясным разумом достать их и снова дать им поглотить себя, но как бы он не старался, они были сильнее его воли. — Чундже, — Чонгук босыми ногами с подушкой и одеялом в руках, прошёлся по холодному полу и оказался перед дверью в соседнюю комнату. Он тихонько постучал и открыл её. — Не спишь? — Нет, ты видимо тоже. — Мг, — Чонгук легонько кивнул. — Можно я посплю с тобой? Мне как-то непривычно в той комнате. — Да, хорошо. Будучи подростками, они часто оставались друг у друга дома, допоздна засиживаясь за уроками или видеоиграми. Было время, когда один засыпал на столе, держа в руках ручку, а другой, свернувшись клубочком около дивана, засыпал перед включенным телевизором, где нервно мигала надпись «Game over». — Давно мы вот так не лежали, да, Чонгук? — Ага, — ответил он. — Что будешь делать дальше? — тихонько спросил Чундже, вглядываясь в светлые квадраты на потолке, которые отражались от уличных фонарей. — Ты знаешь, я понятия не имею, — Чон перевернулся на бок и упёрся лицом в плечо Чундже. — Я думал об этом весь день. Скорее всего, пойду работать и учиться. Конечно, это будет очень тяжело, но я постараюсь. — Я могу помочь тебе, с оплатой учёбы. — Ну нет. Это уж, я сам себе обеспечу. — Да? И откуда ты достанешь столько денег? — Я пока не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю. Может быть сдам обручальное кольцо. — Эй, не мели чепуху. Я бы на твоем месте оставил его, а если ты так хочешь от него избавиться отдай его мне. Буду смотреть на него и воображать, будто женат на Суан. — Больной ублюдок, — Чонгук легонько ударил его в плечо и засмеялся. — Я должен всё тщательно обдумать. — Не нужно думать слишком много, — тихо сказал Чун Дже. — Возможно. — Куда хочешь поступить? — Желательно в СНУ на факультет искусств, а вообще не знаю. Поищу в интернете и подам побольше заявок. — Ты умный, тебя спокойно могут туда принять, но обучение уж больно дорогое. — Я знаю, но ты же помнишь, как в старшей школе я хотел поступить туда. — Да, помню. Ты всегда красиво пел. Я думаю, что просто обязан помочь тебе с учёбой, потому что, чёрт, то как ты поешь, должен услышать не только я. — Ха-ха, правда? Неужели так красиво? — Ты даже не представляешь на сколько, — Чундже подложил руки под голову. — Хочешь спою? — Хочу. На дворе стояла глубокая ночь. Холодный лунный свет проникал в самые потаённые уголки города и наполнял их своим собственным сиянием. Вся природа как и весь мир затихли, остались непоколебимыми, в ожидании светлого утра. Воды реки Хан меланхолично колыхались, словно уставшие от тяжелой работы, наваливались одна на другую. Дома все тоже затихли, свет везде был выключен, в комнатах, наверное, всё осталось прежним, а люди давно блуждали во снах, даже не подозревая о скорой их кончине. Вот только один дом, совсем, казалось бы, неприметный, таил в себе нечто такое, что и представить никто не мог. В одной из его комнат, наполненной темнотой, усталостью и запредельным счастьем разливающимся по телу словно жидкий мёд, тишину сотрясало прекрасное пение Чонгука, которое согревало душу и дарило надежду на светлое будущее.