В другой жизни

У Хансоля было много вопросов: Сынгван понял это по тому, как тот смотрел на него. С тех пор, как они начали тему вампиров, прошла неделя, и Сынгвану становилось всё труднее сосредотачивать своё внимание на хороших вещах в его жизни, а не на плохих. И Хансоль, конечно, это заметил. Каждый раз, как только они оказывались одни в их комнате, Сынгван поспешно начинал диалог о чём-либо, просто чтобы не дать Хансолю возможности задавать вопросы. Сынгван не хотел говорить о том, что произошло двести лет назад, особенно с Хансолем. Бу понимал, что лучше и правда с кем-то это обсудить, но не хотел втягивать Сунёна. Квон уже прошёл через это, и они пообещали друг другу никогда больше не поднимать эту тему. Сынгван думал, что со временем это всё потеряет смысл и он сможет нормально жить дальше. Сунён, конечно, тоже заметил эти перемены в настроении Сынгвана, хоть тот и пытался скрыть всё от него. Квон изо всех сил старался поднять другу настроение, рассказывая смешные истории про себя или своих друзей. По мере того, как Сынгван и Хансоль сближались в общении друг с другом, их друзья начали перемешиваться. Некоторые из них и раньше знали друг друга, но это стало приятным временем для Сынгвана — быть окружённым таким множеством позитивных людей. Позитив — то, что ему было нужно. В один прекрасный день Сунён, Сынгван, Хансоль и другие ребята сидели в столовой, и, потягивая кровь из своего пакета, Бу спросил полным отвращения голосом: — Сунён, что за… Что это ты ешь? — он кивнул на гамбургер, что друг уже успел поднести к губам. — Бургер? — Сунён смущённо посмотрел на Сынгвана, и Хансоль и все другие за столом даже перестали есть, тоже уставившись на него. Всем было известно, что вампиры могут есть «человеческую» еду, поэтому в этом не было ничего странного. — Я знаю, что это, я не слепой. Я имею в виду, почему он пахнет кровью? — заявил Сынгван, в удивлении приподняв брови. Сунён широко улыбнулся, так, будто ждал этого вопроса всё это время, и все пришли в ещё большее изумление, когда он выдал: — Я рад, что ты это спросил, мой дорогой Сынгвани. — Боже, что ты несёшь… — пробормотал Бу, прикрывая лицо ладонью и жалея о своём вопросе. — Понимаешь, — продолжил Сунён, — это не обычный гамбургер, — он сделал паузу, медленно перемещаясь взглядом по всем своим друзьям в ожидании поддержки — Чан радостно закивал. — Тогда что это, хён? — спросил он, хихикая как школьник. — Эта говядина, как ты можешь увидеть, на самом деле заполнена капсулками с кровью, давая мне, молодому здоровому вампиру, всё необходимое для нормального функционирования в том объёме, в котором я нуждаюсь, — пояснил Сунён, раскрывая бургер и показывая его содержимое всем, кто хотел посмотреть. — Ты мне противен, — коротко сказал Сынгван, состроив гримасу, и это заставило всех за столом разразиться в приступе смеха. — Что ты этим хочешь сказать, мой дорогой Кванни? — театрально приложив руку к груди, в удивлении спросил Сунён. — Что я хочу сказать… Ты в самом деле заполнил эту штуку капсулками? Серьёзно, хён, ты нормальный? — спросил Сынгван, не веря собственным глазам, а Сунён тем временем только шире улыбнулся. — Ещё как, пупсик, — Квон притянул Сынгвана к себе, тут же начиная тискать его, растрёпывая волосы, и Сынгван протестующе заворчал. Это только заставило всех сидящих за столом рассмеяться над ними. Сынгван не возражал, ведь он знал, что, что бы ни произошло, он сможет всегда рассчитывать на Сунёна — в любое время, когда будет в нём нуждаться. Особенно в такой момент.

***

Иногда Сынгван ловил себя на том, что пристально вглядывается в лицо Хансоля, когда тот смеётся. Он находил его смех восхитительным — и думал, что больше никогда этого не увидит. Хансоль был, без сомнения, очень обаятельным с этими его густыми чёрными, словно ночь, волосами, глубокими тёмными глазами, в которых Сынгван время от времени буквально тонул, бледной кожей и выразительной линией челюсти… Сынгван не мог отвести взгляд. На самом деле Бу мечтал просто держать лицо Хансоля в своих руках и тискать его щёчки, но не мог себе позволить поддаться собственным чувствам. Он помнил, чем всё кончилось в прошлый раз, и не хотел повторять это когда-либо ещё. Поэтому он изо всех сил старался спрятать свои чувства к Хансолю, которые только росли с каждым днём. Итак, у Сынгвана была проблема, большая проблема, размером с целого Чхве Хансоля, но он всё ещё не был готов посмотреть на неё и не знал, сможет ли вообще когда-либо. Сынгван постоянно задавал себе вопрос, была ли его увлечённость Хансолем связана с его прошлым или это происходило потому, что обворожительная улыбка оборотня заставляла его сердце трепетать, — он не знал, но надеялся, что в какой-то момент чувства просто исчезнут. Хотя в глубине души он знал, что этого не произойдёт. Сынгван лежал на животе на своей постели и, потягивая кровь из трубочки, читал книгу. «Красную шапочку», если быть точным. Бу любил старые сказки, которые знал ещё с детства, и ему нравилось их время от времени перечитывать. «Красная шапочка» занимала в его сердце особое место. Хансоль лежал на своей постели на спине и тихо напевал какую-то песню, которую слушал в наушниках. Когда Сынгван посмотрел на него, то увидел, что глаза оборотня были закрыты и сам он выглядел расслабленным и спокойным, поэтому он не видел каких-либо причин для того, чтобы беспокоиться, что Хансоль может начать задавать какие-либо вопросы. Вот почему Сынгван не заметил, когда Чхве повернул голову и вынул наушники, смотря на него. — Могу я задать тебе вопрос? — спросил он с любопытством в голосе. Сынгван широко распахнул глаза и перестал пить. Он всем телом почувствовал, как мороз пробежал по его спине, а затем медленно повернулся к Хансолю. Бу не был достаточно внимательным, и теперь ему пришлось столкнуться с тем, что он так старательно пытался избежать всю прошлую неделю. Отсюда не было выхода, и Сынгван просто кивнул, медленно готовясь к тому, что собирается произнести Хансоль. Оборотень удобнее устроился на боку и отложил свой телефон на стол. Он снова посмотрел на Сынгвана и тихо спросил: — Откуда это у тебя? — он указал взглядом на пакетик с кровью, лежащий рядом с Сынгваном. Бу несколько раз моргнул, чтобы переварить то, что произошло. К такому он готов не был — он ждал определённо не этого. Облегчённо выдохнув и смотря в полное любопытства лицо Хансоля, он сказал: — Я краду их из больниц, — и хитрая улыбка расплылась на его губах. Хансоль в изумлении распахнул глаза, и его челюсть упала вниз — в полном шоке он уставился на Сынгвана. Но прежде, чем тот успел что-то сказать, Сынгван тихо рассмеялся и покачал головой, продолжая: — Господь, Хансоль, я не такой, ты что — это все пожертвования, — разъяснил Бу, наблюдая за тем, как шокированное выражение на лице оборотня медленно сменяется на спокойное. — Боже, Сынгван, я даже поверил тебе на секунду, с тобой ничего нельзя знать наверняка, — Вернон рассмеялся и бросил в Сынгвана подушкой. Бу поймал её и отправил обратно Хансолю. Она попала ему в лицо, и тот упал на кровать, как побеждённый. Сынгван хихикнул и покачал головой: оборотень ни на секунду не переставал быть очаровательным — и Бу понятия не имел, как ему с этим жить. — А почему ты спросил? — поспешно произнёс он, чтобы переключить свои мысли. Хансоль приподнялся на кровати, всё ещё прижимая подушку к груди. — Ну, знаешь, я просто думал об этом, у тебя, кажется, есть их целый склад… И я никогда не видел, чтобы ты пополнял свои запасы… Это просто любопытство, — застенчиво произнёс он, почёсывая затылок. Сынгван хмыкнул и согласно кивнул, смотря на Хансоля. — Ну тут всё довольно хитро устроено, — начал он. — Вампиры, конечно, нуждаются в крови, чтобы нормально жить, это известный факт, но у нас есть выбор: добывать её прямо из живого существа или получать вот такие пакеты… — Хансоль кивнул, и Сынгван продолжил: — Мне не нравится использовать других людей, это просто не моё, поэтому я получаю доставку из больницы. В каждом медицинском центре есть донорство крови, и всякий раз, когда кто-то приходит, чтобы зарегистрироваться как донор, их спрашивают, согласны ли они, что их кровь может быть пожертвована вампирскому сообществу, — Сынгван замолчал и снова посмотрел на Хансоля, который на это лишь сосредоточенно закивал. — Таким образом, человек либо соглашается, либо нет. Если они говорят «да», то часть крови, которую они жертвуют, будет отправлена в отдел, который занимается распределением и доставкой вампирам, вроде меня. Раз в месяц я получаю такие посылки, вот и всё, — Сынгван замолчал, пожимая плечами и внимательно глядя на оборотня. Хансоль снова кивнул, медленно переваривая то, что сказал вампир. — Почему кто-то может сказать «нет»? — удивлённо спросил он. Сынгван нахмурился и пожал плечами. — Наверное, потому что они боятся, что потом какой-то вампир найдёт их по запаху, если их кровь ему понравится, или что-то вроде этого. Я бы узнал запах крови, которую уже пил, если бы встретил донора, — пояснил он, всё так же задумчиво кивающему на его слова Хансолю. — Значит, можно пожертвовать кровь конкретному вампиру? — спросил Чхве, и его глаза просияли надеждой, которую Сынгван предпочёл проигнорировать. — Ну, у меня есть друг-вампир, который немного старше нас, и его друг жертвует кровь ему. Я думаю, что он просто договорился с медсестрой, чтобы та писала его имя на этикетках. Так что, полагаю, что это возможно, — сказал Бу, с ухмылкой глядя на Хансоля. — Почему ты спрашиваешь? Оборотень посмотрел на Сынгвана, а затем перевёл взгляд в потолок. — Ну, эм, мне просто было любопытно, — и румянец появился на его щеках. Сынгван оставил это без ответа, и они снова погрузились в молчание. Бу вернулся к чтению, Хансоль продолжил разглядывать его, медленно формируя совершенно безумную мысль в своей голове. Несколькими днями позже настало время для ежемесячной посылки, и когда Сынгван принёс коробку в общежитие, он заметил, что Хансоля в комнате не было. Вероятно, тот был с Мингю или с кем-то ещё. Сынгван стал складывать пакеты в свой небольшой холодильничек, который стоял прямо рядом с его кроватью. Он вытащил один случайный пакет из кучи и открыл его, вставляя трубочку… как вдруг в его ноздри ударил знакомый запах. Он знал этого человека, и осознание, кому принадлежала эта кровь, медленно проникало в его разум. Сынгван не смог сдержать улыбки. — Хансоль, ты чёртов придурок, — пробормотал он про себя. Сынгван понятия не имел, можно ли влюбиться в оборотня ещё сильнее, но он подумал, что определённо сделал это.

***

— Ух, посмотри на это, они такие мерзкие, — проворчал Джихун Сынчолю. Тот повернулся, чтобы посмотреть, на что указывал младший, и сжал его руку, широко улыбаясь. — Они ещё хуже, чем Сюмин и Чен, и это кое о чём говорит: они отвратительны! — продолжил Джихун. — Ох, правда? Я думаю, что они миленькие, — отозвался Сынчоль, поворачиваясь к Джихуну, чтобы посмотреть на него. — Напоминают мне тебя, — быстро добавил он, прежде чем Джихун успел что-то сказать. Эти слова заставили того скептически вздёрнуть брови, и его красный хвост зашевелился. — В смысле? Я не такой мерзкий, — обиженно произнёс Джихун. — Ну, ладно, теперь нет, но два года назад ты был приблизительно на этом же уровне, — сказал Сынчоль, получая яростный взгляд в ответ. — Потрудись-ка объяснить, — медленно топая ножкой, вкрадчиво произнёс Джихун. — Окей, два года назад у тебя была просто крышесносная реакция на меня: ты был всегда где-то неподалёку, преследовал меня, спрашивал обо мне, — ласково произнёс Сынчоль и мечтательно заглянул в недоверчиво смотрящие на него карие глаза Джихуна. Ли кашлянул, обиженно взглянув в медленно приближающееся лицо Сынчоля. — Я бы попросил, насколько я помню, это ты бегал за мной, как маленький потерянный щенок, — заявил он. Сынчоль замер и, рассмеявшись, ответил: — Неужели? Я всегда думал, что было наоборот, — и застенчиво отвёл взгляд. Джихун покачал головой: и почему он влюбился в этого идиота вообще? — Тебе просто повезло, Чоль. Не все бы смогли смириться с таким придурком, как ты. И честно говоря, я понятия не имею, почему делаю это сам, — сказал он, не моргая смотря в глаза напротив. — Это потому что ты меня любишь, — грустно протянул Сынчоль и опустил голову Джихуну на плечо. Ли наклонил голову и заглянул в глубокие тёмные глаза Чоля, и улыбка сама расплылась на его губах, когда он тихо ответил: — Именно, — а затем Джихун потянулся и нежно поцеловал его. — Иу, как мерзко, — сказал Мингю с другого конца стола, пародируя слова Джихуна несколько минут назад, и Вону рядом с ним согласно закивал. — Не так противно, как у них, — отозвался Джихун, поворачиваясь и смотря на объекты их обсуждений. Мингю и Вону тоже повернули головы и теперь могли наблюдать за Сынгваном и Хансолем, сидящими за другим столом с Сунёном и Чаном. Сынгван звонко смеялся, стуча ладонью по коленке Хансоля, а тот в свою очередь пытался удержать себя на стуле, всё время хватаясь за плечо Квана. Что-то в этом зрелище было притягательным: хрупкие прикосновения, что делили межу собой оборотень и вампир, имели явно больше смысла, чем казалось со стороны. И те взгляды на их лицах, когда они на мгновение перестали смеяться, а затем зашлись в новом приступе, глядя глаза в глаза. Для всех вокруг Сынгвана и Хансоля было очевидно, что эти двое явно дорожат друг другом сильнее, чем хотят это признавать. Недавно Джихун заметил, как Сынгван будто отдаляется от Хансоля, когда их тела почти соприкасаются. И это действительно вызвало беспокойство: из того, что Ли знал о Сынгване, складывалось, что Бу был любящим и заботливым человеком, которому не составляло никакого труда быть ласковым с кем-либо… Но, когда дело касалось Хансоля, он будто подавлял это в себе. Джихун несколько раз поднимал эту тему с Сынчолем и с облегчением понимал, что не он один заметил такое странное поведение вампира. Но всё это стиралось в момент, когда двое практически обнимали друг друга, не позволяя упасть на пол, — и близость чувствовалась в каждом их жесте. Сынчоль был прав, в этих двоих определённо было что-то милое. Но смогут ли они когда-нибудь сбросить свои барьеры и открыть друг другу сердца, Джихун не знал.

***

Минхао не нравился Джун. Или, по крайней мере, он так себе говорил. В действительности же Минхао был по уши влюблён в этого вампира… И единственное, что его действительно останавливало от того, чтобы ответить Джуну взаимностью, было то, что Хао боялся. В Джуне было всё, что Минхао когда-либо презирал: высокомерие, эгоизм, беззаботность. Таким Джун предстал перед ним в их первую встречу: вампир сначала медленно приблизился, а затем, хитро подмигнув, поцеловал Хао руку. Су тогда представился ему лишь из вежливости… И это стало началом бесконечной лести со стороны Джуна. Поначалу Минхао даже не знал, что он чувствует, как ему себя вести, и просто пожимал плечами, думая, что Джун плейбой, который пялится на всё, что способно ходить на двух ногах. Но вскоре он узнал, что Вэн не был таким, как виделся. Хао понял это однажды, когда шёл по кампусу и увидел краем глаза маленькую птичку, что вот-вот должна была упасть из гнезда. Хотя Су понимал, что не успеет её спасти, броситься к ней на помощь было в его эльфийских инстинктах. Он уже было повернулся к дереву, как почувствовал сильный порыв ветра, который чуть не сбил его с ног. Когда Хао снова обрёл равновесие, то увидел Джуна, стоящего под деревом с птицей в руках. На его губах была тёплая улыбка, и она украшала его не менее прекрасное лицо. Минхао, конечно, знал, что способности вампиров значительно выше людских, но он так же был и в курсе того, что одна из них была более развита, чем другие. Он понял тогда, что Джун был одним из тех вампиров, что могут быстро перемещаться. Минхао замер, наблюдая за тем, как Джун поднялся на дерево и вернул птичку в гнездо. Они встретились глазами, когда Джун снова коснулся земли. Вампир какое-то время шокировано смотрел на эльфа, а затем послал воздушный поцелуй, Минхао тогда смутился и развернулся, чтобы продолжить свой путь в класс, но странное чувство зародилось в его груди. Он не верил во все эти романтические вещи, которые раньше видел в кино или читал в книгах, но с того самого момента едва он видел Джуна, его щёки краснели, а сердце начинало трепетно биться в груди. Минхао начал видеть Джуна в новом свете и заметил, как тот помогает первокурсникам с их первыми днями в университете; как всегда хвалит внешность других, их одежду; как время от времени помогает с домашней работой по истории, потому что в силу возраста был в ней буквально экспертом… И наконец, Минхао отметил, что Джун никогда не отвернётся от человека в беде, неважно, друг это или незнакомец. Он всегда проверяет, что тот чувствует себя лучше, прежде чем уйти. Джун оказался добрым и заботливым, и Минхао никак не хотел признавать чувства, что вампир вызывал в нём. Каждый раз, когда Джун приближался или пытался заговорить с ним, Су отмахивался, но на самом деле страшно хотел броситься к нему, умоляя взять его и унести куда-то далеко-далеко. В глубине душе Хао боялся, что Джун просто играет с ним. Вэн был невероятно красив, и девушки, да что там, и парни тоже, западали на него — Су не чувствовал себя уверенно в этом. В конце концов, он ведь просто эльф, что такой, как Джун, смог в нём вообще найти? В то время, как Минхао погрузился в собственные мысли о том, что Вэн Джунхуэй был идеален во всех вещах, о которых только можно было подумать, он не заметил, как этот самый Мистер Совершенство сел рядом с ним и обнял за плечи. — Итак, Хао, как насчёт сегодня? Ты, я, свидание? — спросил Джун, привлекая внимание эльфа. Минхао был далеко в своих мечтах, представляя, как он скачет на красивом белом коне, а Джун рядом… на чёрном. Не разбирая, что там его спросили, он просто кивнул. Джун посмотрел на Хао широко распахнутыми в удивлении глазами. Это выглядело полным бредом: Минхао отказал ему миллион раз, а теперь вдруг просто кивнул?.. — Что? Хао, это значит «да»? — спросил он. Минхао наконец вынырнул из своих фантазий, взбудораженный голосом, раздающимся рядом, и повернулся к Джуну, который в этот момент выглядел как ребёнок, получивший долгожданный подарок в рождественское утро. — Что? — в замешательстве переспросил Минхао. Когда он понял, что старший обнимает его за плечи, то чуть не закричал. — Ты не можешь забрать свои слова сейчас! — начал Джун. — Ты только что согласился на свидание со мной! Никаких шагов назад, Минхао, — объявил он, тыкая Су пальцем в нос и не давая ему вставить и слова. — Я заберу тебя в пятницу в шесть вечера, увидимся! — поспешно добавил он. Встав и отправив Хао воздушный поцелуй, он быстро покинул комнату. А Су так и остался сидеть за своим столом, полностью сбитый с толку и смущённый тем, что только что с ним произошло… И грядущим свиданием с Джуном, самым обескураживающим существом, что Минхао когда-либо встречал. Он не мог не улыбнуться на это, а кончики его острых ушек порозовели.

***

Сынгван сидел на скамейке на улице и наслаждался последними лучиками уходящего солнца. Было так много вещей, которые занимали все его мысли, и он подумал, что проветриться на свежем воздухе ему будет полезно. Занятия историей становились всё более мучительными, поскольку они углублялись в биографию Сын Бэк Юна, в то, почему и что он сделал, почему его решения имели те или иные последствия… Сынгван знал всю историю наперёд, и ему было неприятно слышать разные глупые теории. Он знал всё, что произошло за все эти годы, потому что, чёрт побери, он там был! Но людям не нужно было этого знать… Пройдёт ещё пара недель, и тема забудется, они перейдут к другой. Бу просто должен перетерпеть. Это была самая незначительная и легко решаемая из всех проблем Сынгвана. Другая же была куда более сложной: его чувства к Хансолю продолжали расти, и это было лишь вопросом времени, как скоро он уже не сможет их сдерживать. И Бу не знал, что ему делать, когда это время придёт. Он сидел на скамейке, глядя в небо, и думал о том, какие вообще у него с Хансолем могли бы быть шансы, когда Сынчоль внезапно подошёл к нему и сел рядом. — Расскажешь, что тебя беспокоит? — произнёс он, увидев унылое лицо младшего. Сынгван глубоко вздохнул, грустно окидывая оборотня взглядом. — Сынчоль, я не знаю, что мне делать. Моё сердце говорит одно, а разум — совершенно другое… — сказал он, пряча лицо в руках. — Это о Хансоле, да? — уточнил Чоль, чтобы подтвердить свою догадку. Сынгван молча кивнул, не глядя на него. — Почему тебе просто не рассказать ему о том, что ты чувствуешь? — спросил он и так очевидное. Сынгван молчал пару секунд, а затем посмотрел на Сынчоля и жалобно сказал: — Это не так просто, как ты думаешь, — и в его голосе было так много сожаления. Оборотень понимающе кивнул и устремил свой взгляд в темнеющее небо. Солнце уже почти скрылось за деревьями, и на кампусе начали загораться фонари, освещая дорожки, ведущие к зданию. Сынгван ещё раз тяжело вздохнул и опустил взгляд: чувства затопили его с головой, когда он наконец признал свою проблему. Он был в полной растерянности: влюблённость в Хансоля была чем-то, что он определённо точно не мог контролировать. Некоторое время они с Сынчолем сидели в тишине, пока старший вдруг внезапно не повернулся к нему и не заглянул в глаза. Его лицо было серьёзным, и таким же тоном он внезапно произнёс: — Сынгван, что есть такого, чего ты так сильно боишься? — смятение и любопытство проскользнули в его взгляде. И впервые за долгое время Сынгван не нашёлся с ответом.