В другой жизни

Было много вещей, которые пугали Сынгвана. Это был факт, но между тем он сказал Сынчолю, что не боится ничего. Тот в ответ сказал ему лишь делать то, что Бу считает правильным, и вскоре ушёл. И несмотря на столь короткий диалог и то, что присутствие Чоля придало Сынгвану сил, он всё ещё не мог нормально спать. Теперь, лёжа в своей постели, он думал обо всех этих пугающих его вещах. В другой части комнаты уже сладко спал Хансоль, и Сынгван, прислушавшись, услышал его тихое сопение. Что-то во всём этом заставляло Сынгвана грустить: умиротворённое лицо Соля не умиляло, а только лишь напоминало Бу о том роковом эпизоде, когда он видел своего возлюбленного Чона Харлоу Юнга, испустившего свой последний вздох, прежде чем заснуть самым крепким из снов.

***

Это произошло двести лет назад. В 1819 году вампир Сын Джи Ён был правителем и у людей, и у маджикусов. Он правил сурово и безжалостно, не терпел никакого непослушания. В то время Сын Бэк Юну было только пятьдесят лет, и он считался довольно молодым для вампира. Он был единственным сыном короля и королевы и жил в замке вместе с двумя своими старшими сёстрами: Сын Соджон и Сын Джисоль. Поначалу правила отца не были такими уж плохими: он наказывал тех, кто действительно заслуживал наказания, и помогал Мегате по своему усмотрению. Он был тем человеком, на которого Бэк Юн смотрел и мечтал быть похожим. Но со временем что-то начало выходить из-под контроля. Король постепенно начал уповать на собственную силу и власть, он стал поступать так, словно все вокруг были в его рабстве. Никаких поблажек ни гражданам, ни собственной семье — если люди не делали так, как он хотел, они должны были быть публично казнены. По его мнению, это должно было быть уроком для других, кто решил бы осмелиться и пойти против короля. У него был особый меч, который был способен убить любое существо, как обычное, так и магическое. Этот меч был сделан из чешуи дракона, рога единорога и очень редкого палладия. Его обожгли в пламени воскрешающегося феникса — это был единственный такой меч в своём роде. Люди были подавлены — они не могли сделать что-либо против короля. Казалось, что они были в рабстве не только у него, но и вообще у всех маджикусов — настолько мало воли было у них. Бэк Юну не нравилось, как правил его отец, и постепенно он стал презирать его. Честно говоря, он и сам боялся его, но никогда не показывал этого. Бэк Юн выглядел очень молодо. Его светлые волосы слегка вились на макушке, глаза отливали настоящим золотом, а сёстры постоянно хихикали над тем, что у него очаровательные пухлые щёчки, но Бэк Юн отрицал это. Они не были пухлыми, просто имели такую округлую форму! Как и другие вампиры, Бэк Юн прошёл всю надлежащую практику, но его сила была значительно выше обычной. Он нечасто пользовался своими способностями, так как понимал, что насилие — последний вариант, когда дело касается конфликтов. Бэк Юн ненавидел конфликты, но знал, что их нельзя избежать, особенно в то время, в какое они жили. Каждый день люди вокруг пытались добраться до его отца, и каждый день на площади были новые казни. У Бэк Юна особо не было друзей, так как отец запрещал ему покидать замок. Он был настоящим параноиком, считающим, что, если сын не будет под постоянной защитой, ему обязательно причинят боль. Итак, поскольку Бэк Юн почти не покидал замка, его единственным другом был ещё один молодой вампир, на несколько лет старше его самого, работающий на кухне. Его звали Квон Сунён, и он старался навещать принца, едва ему выпадала такая возможность. Вдвоём они всё время проворачивали всякие глупые дела, вроде побега из замка, расписывания стен дворца в розовый или запуска крыс в спальни старших сестёр Бэк Юна, которые всё время считали виноватыми почему-то гоблинов. Сунён был для молодого принца единственным напоминанием о том, что в мире ещё есть добрые люди, несмотря на то, что король всё время пытался убедить его в том, что никому нельзя доверять.

***

И вот однажды король сорвался. Вся семья Бэк Юна сидела в молчании за обеденным столом. Несмотря на то, что кровь была основной их пищей, вампирам тоже требовалось иногда нормально есть. Король поднялся со своего стула, в оглушительной тишине шкрябнув ножками по полу, и, поразив Бэк Юна и его сестёр, в обвинении указал на королеву Сын Ми Кён. — Ты была мне неверна! — громогласно воскликнул он, и его крик эхом прокатился по всему залу. Ми Кён в непонимании посмотрела на своего мужа: — Дорогой, о чём ты говоришь? — испуг промелькнул в её тёмно-карих глазах. — Ты меня слышала, — ещё громче произнёс король. — Ты обманывала меня, я вижу, как ты на меня смотришь, — ты больше не любишь меня! — выкрикнул он, и ярость затопила его глаза: — Ты предала меня! — добавил он холодным тоном и опустил руку. Ми Кён не знала, что сказать или сделать в тот момент, — это был полнейший абсурд. В последнее время король вёл себя странно, но это было неожиданностью. Она никогда не изменяла ему, просто хотела, чтобы муж стал прежним, прекратил свои ужасные глупые теории о превосходстве вампиров над людьми и вернулся к собственной семье как муж и отец. Она хотела вернуть назад их прошлое, счастливое прошлое. Глаза Джи Ёна в безумии осматривали всю комнату, а его тело дрожало от гнева. Это испугало Ми Кён. Бэк Юн и его сёстры молчали, пока родители продолжали смотреть друг на друга, и единственным звуком, наполняющим зал, был дождь, бьющийся в окна. — Стража, уведите её, — сурово приказал король. Сначала стражники колебались, но потом принялись к исполнению приказа. Они увели королеву в подземелье, она кричала и пиналась, чтобы её отпустили, но её крик затерялся в толстых каменных стенах замка. Этот крик был оглушительным и невыносимым — Бэк Юн не мог ничего сделать, он только смотрел, как его мать забирают у него. Бэк Юн уставился на отца, и страх блестел в его глазах, когда тот сел за стол, делая вид, что ничего не случилось. Часть его хотела наброситься на отца, противостоять ему, но он остался неподвижно сидеть. Несколько дней спустя королеву публично казнили. Бэк Юн бранил и избивал стражников в своей комнате в восточной башне замка. Его заперли там на время казни. Его сила не могла помочь ему выбраться, поскольку на нём была специальная волшебная одежда, и он только слышал громкие вздохи и вскрики толпы внизу, когда его мать приняла свою судьбу. Он просто упал на пол и зарыдал. Это был первый шаг его отца в пропасть.

***

После казни королевы замок погрузился в тишину. Гробовую тишину. Бэк Юн и его сёстры не смели даже говорить рядом со своим отцом, опасаясь, что он неправильно истолкует их слова и их тоже постигнет та же участь, что и королеву. Бэк Юн плакал несколько недель, его глаза были красными и опухшими, а сёстры никак не могли утешить его, тоже заливаясь слезами. Ничто не могло утешить детей, потерявших свою мать. Она была их путеводной звездой, всю жизнь напоминая им о том, что нужно быть скромными, несмотря на свой ранг и расу. Она была чистым воплощением доброты, и подумать о том, что её судьба имела такой ужасающий конец, было невыносимо для Бэк Юна. Он с отчаянием отмечал, как сильно изменился их отец за несколько лет, но по крайней мере у него были его сёстры. Прошло несколько месяцев после казни королевы, когда король снова заговорил за обеденным столом. — Соджон, Джисоль, — начал он, и обе девушки подняли глаза от стола, с ужасом смотря в лицо отца. Бэк Юн продолжал молча разглядывать свою еду, не смея пошевелиться — он боялся того, что должно было произойти. — До меня дошли слухи, что вы обе являетесь активистками в предполагаемой группе мятежников, — холодно произнёс он, даже не моргая. — Это правда? — его леденящий и непоколебимый взгляд пронзал насквозь. На этот раз он выглядел более спокойным, но его руки так же дрожали от гнева. Соджон и Джисоль переглянулись, но так и не успели вымолвить и слова, когда король позвал стражников. Бэк Юн с ужасом наблюдал, как его сестёр выводили из зала, как их крики звенели в оглушающей тишине, как они умоляли отца послушать их, но тот не реагировал. Бэк Юн снова не мог ничего сделать — он был бессилен против этого человека, который, едва двери закрылись, вновь спокойно принялся за еду, будто совершенно ничего не произошло. Он выглядел как чудовище. Нет, он был им. В ту ночь кто-то постучал в дверь Бэк Юна. Это был Сунён. Тихо, но эмоционально он стал просить его пойти за ним, и молодой принц сделал это. Его глаза были красными и опухшими от слёз, но он пошёл за Квоном через тёмные лабиринты коридоров, скрываясь в подземельях. Это был его последний шанс поговорить со своими сёстрами: привилегия, который не было у него с его матерью. — Бэк Юн, что ты здесь делаешь? — из темноты раздался хриплый голос Джисоль. Её волосы были растрёпаны, одежда местами порвана, и она даже наполовину не выглядела как принцесса, которой была. — Я просто хотел увидеть вас в последний раз, — сквозь слёзы произнёс Бэк Юн, глядя на своих сестёр. Он не мог представить свою жизнь без них — они были всем для него. Особенно теперь, когда он нуждался в них больше всего. Он не мог смотреть, как они были почти уничтожены своим собственным жестоким отцом… — Боже, Бэк Юн, ты не должен был приходить… — обеспокоенно сказала Соджон, протягивая к брату руку сквозь решётку и вытирая слёзы с его щёк. Её рука задержалась на пухлой щеке, мягко поглаживая. Бэк Юн хотел остановить это мгновение. Он хотел что-то сделать, но в подземелье все темницы были опутаны магией, и Бэк Юн был бессилен перед ней. Он был совершенно беспомощен. — Послушай, Бэк Юн, — начала Джисоль, вставая радом с сестрой. — Теперь ты будешь один, но не забывай, что мы любим тебя, — продолжила она, пытаясь сдержать слёзы. — И что бы ты ни делал, мы всегда будем поддерживать тебя, хоть ты и не будешь нас видеть, ладно? — она вытерла слёзы рукавом, а Соджон обняла её за плечи. Это был последний раз, когда они видели друг друга, и они хотели, чтобы их брат чувствовал себя в безопасности. Бэк Юн кивнул, соглашаясь, и, пытаясь подавить рвущиеся рыдания, взял сестёр за руки, пытаясь запомнить, какие они тёплые, какая мягкая у них кожа. — Это правда? — наконец спросил он после долгого молчания, — правда, что существует восстание? — он засиял, когда увидел, как смущённо улыбнулись его сёстры. У них не было возможности ответить брату, поскольку Сунён спутанно зашептал: — Мне жаль рушить момент, но стражи возвращаются, — и поспешил к противоположной двери. Бэк Юн бросил последний взгляд на сестёр, всё ещё сжимающих его руки, а затем медленно отпустил их. Они улыбнулись ему, явно сдерживая собственные рыдания, а затем ему пришлось стремглав выскочить из коридора вслед за Сунёном. Он едва видел дорогу из-за собственных слёз. На следующий день Бэк Юна снова заперли в башне, надев волшебную одежду, чтобы он не мог сопротивляться. Его комната была буквально в руинах, он был в плену в собственной спальне. И думая о последних улыбках своих сестёр, он едва смог сомкнуть глаза ночью. Всё это было безумием, принц не мог ничего предотвратить или восстановить. У него была возможность наблюдать из окна, но он отказался, только не это. Бэк Юн хотел помнить, что его сёстры — благородные женщины… Было достаточно того, что он слышал лязганье меча… Его сёстры были убиты их собственным отцом, и на этот раз толпа молчала — люди боялись короля и его власти. Бэк Юн остался один на один против этого монстра… Но у него был план.

***

Через несколько дней к Бэк Юну внезапно заглянул Сунён — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, обеспокоенно смотря на друга. Бэк Юн выглядел так, словно спустился в ад и вернулся оттуда — и это не было удивительным, если честно. Его глаза были красными, одежда и волосы — растрёпанными, а его обычно красивое аккуратное лицо — опухшим. — Как ты думаешь? — с сарказмом произнёс Бэк Юн и поджал губы. Сунён усмехнулся, но Бэк Юн всё ещё оставался Бэк Юном, и поэтому Сунён тихо добавил: — Я пришёл сюда, чтобы подбодрить тебя, так что прошу, пойдёмте со мной, ваше величество, — и он насмешливо протянул принцу руку. Бэк Юн не смотрел на него, но всё равно взял его ладонь. Сунён вывел их из замка в лес. Как он умудрился проскользнуть мимо стражников и короля, Бэк Юн решил не спрашивать, поскольку знал, что у Сунёна есть свои тайные ходы. Они прошли в самую чащу, и только небольшие просветы между верхушками деревьев освещали дорогу. Бэк Юну казалось, что растения буквально поглощают его, и это заставляло его нервничать. Он не часто выходил из замка и, конечно, никогда раньше не был в лесу. Потерянный в своих мыслях, он случайно врезался в Сунёна, когда тот замер на дороге. Квон заозирался по сторонам, а затем поднял огромную ветку, что открыла принцу вид на небольшой кирпичный домик. Бэк Юн в полном недоумении уставился на Сунёна. Почему они здесь? Но вопросов он задавать не стал, так как Квон жестом предложил ему подойти ближе. И поскольку любопытство съедало его, Бэк Юн пошёл. Когда Сунён открыл дверь, вампир почувствовал, что внутри много живых существ: людей и маджикусов всех форм и размеров, они бродили по дому, который внутри без сомнения был больше, чем выглядел снаружи. Бэк Юн был поражён этим зрелищем, прошло так много времени с тех пор, как он видел, чтобы кто-то был счастлив так, как все эти люди здесь. Высокий темноволосый мужчина с короткими чёрными волосами, одетый в длинный синий плащ, обернулся, когда они вошли. Он ослепительно улыбнулся им, обнажая свои белые зубы, и подошёл ближе, чтобы обнять Сунёна, чуть покачивая его из стороны в сторону. Спустя несколько мгновений мужчина повернулся к молодому принцу, всё так же улыбаясь. — Я Ли Сокмин, приятно наконец-то познакомиться с вами, — произнёс он, — Сунён так много рассказывал о вас! — и пихнул Квона локтем. Бэк Юн пожал протянутую ему руку. Он слышал о Ли Сокмине, но не от Сунёна. Сокмин был очень могущественным волшебником, который действительно далеко продвинулся в своих деяниях и открытиях, и Бэк Юн и правда никогда не думал, что познакомится с ним. И уж точно не видел их встречу в маленьком богом забытом домике в лесу. Если говорить об этом, то принц всё ещё не знал, что это за место. — Сунён, где мы? — тихо, чтобы больше никто не слышал, широко раскрыв глаза, спросил Бэк Юн. Сунён широко улыбнулся ему и произнёс: — Это восстание, дружочек, — и обвёл рукой всех присутствующих. Челюсть Бэк Юна буквально звякнула об пол, когда он понял, ЧТО сказал Сунён. Он думал всё это время, что «восстание» было лишь глупой отговоркой короля, чтобы казнить его сестёр, он не думал, что оно и правда существовало. Но всё было реальным, даже более чем. — Я подумал, что после того, что произошло с твоими сёстрами, самое время рассказать об этом, — скромно пояснил Сунён, слегка касаясь спины принца и поглаживая её. — Они были частью этого? — тихо спросил Бэк Юн, глядя на друга, и тот кивнул, нежно улыбаясь ему в ответ. — Зачем ты привёл меня сюда? — после минуты молчания решил всё же узнать он. — Потому что мы нуждаемся в тебе, — заговорил другой человек, прежде чем Сунён даже успел открыть рот. Бэк Юн перевёл взгляд на того, кому принадлежал голос, и весь его мир остановился. Парень рядом с ними был самым красивым созданием, что Бэк Юн когда-либо видел. Его волосы, чёрные как ночь, ярко переливались в свете комнаты. Глаза были тёмными и настолько глубокими, что в них можно было потеряться (и Бэк Юн сделал это на долю секунды). Светлая кожа, хотя и не такая, как у самого Бэк Юна, резкая, выделяющаяся линия скул… И взгляд. Незнакомец пристально смотрел прямо принцу в глаза, но тот не возражал против этого, ему лишь хотелось узнать его имя. — Прошу прощения за мою грубость, — произнёс парень, застенчиво почёсывая шею, когда Бэк Юн с трепетом в глазах уставился на него. — Я Чон Харлоу Юнг, но вы можете звать меня просто Юнг, ну или Харлоу… — Юнг очаровательно улыбнулся, и у Бэк Юна буквально ослабли коленки. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и выдать какой-нибудь связный ответ, поскольку его мозг вообще не мог нормально функционировать. — Сын Бэк Юн, — выдавил он из себя, стараясь не заикаться, и взял протянутую руку в свою ладонь, слегка встряхивая. — Я знаю. Мы всё знаем, — всё так же улыбаясь, ответил Юнг, заглядывая в карие глаза принца. Тот в ответ смущённо посмотрел на него. — Сунён сказал, что после смерти ваших сестёр вы единственный, кого может услышать король, — пояснил Юнг, и принц согласно кивнул. — Итак, Сунён привёл вас сюда потому, что у нас есть план, — продолжил он, не разрывая зрительный контакт. — Вы будете следить за ним и рассказывать нам время от времени о его намерениях, целях, грядущих событиях, — с надеждой смотря на принца, закончил Юнг. — Вы уверены, что можете мне доверять? — ухмыляясь и приподнимая бровь, спросил Бэк Юн. — Я имею в виду, в конце концов я его сын? Юнг послал ему удивлённый взгляд, а затем рассмеялся. Бэк Юн подумал о том, что это именно тот звук, который он бы хотел слушать всю свою жизнь. — Полагаю, мы в безопасности, — сказал он, закончив смеяться, а затем опустил руку принцу на плечо. Бэк Юну нравился этот несложный план и всё происходящее, поэтому он кивнул, соглашаясь со всем, что Юнг сказал ему. — Могу я спросить, почему вы это делаете? — с любопытством поинтересовался принц, осматривая всех присутствующих. — Потому что мы хотим быть свободными, — начал Юнг. — Без обид, но твой отец — монстр, он не в своём уме и довольно давно… Люди неспокойны, да что там, мы все хотим жить в другом мире, друг с другом, без высшей власти… — продолжил он, оборачиваясь и получая в ответ кивки от других. — Наша цель — это создать новый мир, где никто не будет умирать без причины, и мы хотим достигнуть этого самым безопасным способом, — он снова повернулся к принцу и продолжил: — Вот почему мы нуждаемся в вас, вы наша единственная надежда достучаться до короля, — объяснил Юнг, а его глаза стали совсем печальными, настолько, что Бэк Юну внезапно захотелось обнять его, лишь бы стереть это выражение со столь прекрасного лица. Но он понимал, что это будет выглядеть странно, учитывая, что они только познакомились… Но что-то, тем не менее, невероятно тянуло принца к этому человеку, и он понимал, что ему придётся бороться. Начиная с этого момента. — Итак, у меня тоже есть вопрос к вам, Сын Бэк Юн, — начал снова говорить Юнг, вырывая принца из мыслей: — Вы хотите помочь нам? — спросил он и посмотрел тому прямо глаза в глаза. Бэк Юну даже не пришлось думать дважды, он тут же кивнул и ответил: — Ты можешь рассчитывать на меня. Если он мог помочь своей стране, своему народу победить короля, он готов был сделать что угодно, сколько бы времени это ни заняло. Он обязан был своим сёстрам и матери. Он был обязан всем этим людям.

***

В итоге было решено, что Сунён будет приводить Бэк Юна в их убежище, когда они будут в нём нуждаться. Пока что он должен был просто вести себя как обычно, немного говорить с отцом, чтобы разузнать, есть ли у них какой-то шанс вернуться к нормальной жизни или, может, у них будет возможность поторговаться, — что угодно. Между тем принц пребывал в полнейшем восторге с того вечера, как вернулся в замок. Он быстро узнал, что Юнг был оборотнем, и хотя вампиры и оборотни обычно ненавидели друг друга, Бэк Юн не мог отрицать того, что этот парень казался ему привлекательным. И как выяснилось, это было взаимно. Сунён был тем, кто подтвердил это. Это случилось однажды через несколько месяцев после их первой встречи, когда Бэк Юн и Сунён шли через лес к маленькому кирпичному домику. — Он тебе нравится, не так ли? — спросил Квон, и он выглядел заинтересованно и хитро одновременно. Принц бросил на него удивлённый взгляд и смущённо спросил: — Кто? — конечно, он знал, о ком речь, но не хотел этого признавать. — Юнг, ты на него запал, надо быть слепым, чтобы не заметить это! — воскликнул Сунён, улыбнувшись, когда Бэк Юн слегка пихнул его в плечо. — О чём ты говоришь? Он мне не нравится, мы просто друзья… — он отвёл глаза, с отчаянием признавая, что Квон абсолютно прав. — Ага-а-а, — ухмыляясь, протянул Сунён. — Тогда я с радостью сообщу тебе, что ты ему нравишься тоже, — его голос не дрогнул, но улыбка стала ещё шире. Бэк Юн остановился, чтобы ошарашенно посмотреть на друга, который продолжал идти вперёд так, словно не сообщил ему только что самые что ни на есть суперважные новости. — Ч-что? Что ты сказал? — заикаясь, переспросил принц. — Я нравлюсь ему? — и счастливая улыбка расплылась на его губах. Сунён только кивнул в ответ. — Это ясно как день, Бэк Юн, просто прими этот факт и не жди, что счастье само придёт к тебе. Сделай что-то, — сказал он, поворачиваясь к принцу, и посерьезнел. Бэк Юн внимательно посмотрел на него в ответ. Конечно, он понимал, что Сунён прав и что в такое время ожидание — не лучшая идея. И если он чего-то хочет, он должен сделать это сам… Но по правде говоря, когда дело касалось чувств, Бэк Юн не был таким уж смелым. Он предпочитал держать их в себе, боясь, что может случиться что-то плохое. Однако его жизнь сама по себе была беспорядочной, так что сделать её ещё хуже едва ли было возможно. Что уж говорить об отношениях с симпатичным, сладким и забавным оборотнем? И после всего этого Бэк Юн в итоге признался Юнгу, и в его венах даже забурлила кровь, что само по себе весьма невероятно. Он никогда не думал, что вампиры вообще умеют чувствовать что-то подобное, но его лицо покраснело, и он готов был поклясться, что впервые почувствовал биение собственного сердца! Он затаил дыхание, ожидая ответа Юнга… И тот ответил: широко улыбаясь, он притянул принца к себе, а затем поднял и закружил. В тот момент Бэк Юн подумал, что его жизнь впервые за долгие годы прекрасна. Они нашли утешение и защиту друг в друге. Мир, который они знали, медленно рушился вокруг, король всё глубже утопал в собственном безумии, опьянённый властью: всё больше и больше убийств каждый раз со всё новыми и новыми обвинениями… Но Бэк Юн и Юнг были друг у друга, и для всех это не стало неожиданностью, что они были вместе — их долгие взгляды, робкие прикосновения были очевидными для всех, кроме них самих. Бэк Юн никогда не забудет тот день, когда впервые увидел Юнга в его волчьем обличии — это было поистине захватывающее зрелище. Принц только успел моргнуть, а перед ним уже стоял огромный чёрный волк. Едва ли можно было догадаться кто это, если бы не его глаза, которые остались прежними. Группа мятежников росла день за днём: всё больше и больше людей присоединялось к ним, они тренировались, чтобы в один день нанести сокрушительный удар. Их первоначальный план не заключался в использовании насилия, но чем сильнее ухудшалось состояние короля, тем меньше оставалось шансов решить всё простым диалогом. Между тяжёлыми изнуряющими тренировками и обсуждением планов боя Бэк Юн и Юнг дарили друг другу короткие нежные поцелуи, которые оставались незаметными для всех. Почти. Сунён, конечно же, всё видел, но не стал говорить, чтобы Бэк Юн не смущался и наслаждался тем, как оборотень иногда притягивал его к себе за талию, как шептал ему на ухо всякие милые нежности и как покрывал поцелуями его лицо. Иногда Бэк Юн выходил из замка среди ночи ради их встреч с Юнгом. Сунён показал принцу несколько тайных ходов, минуя стражу. Прекрасный и притягательный взгляд оборотня заставлял Бэк Юна чувствовать себя по-настоящему живым, и он всегда улыбался ему при встрече самой яркой из своих улыбок. Юнг стал для него и моральной, и физической поддержкой, без него, возможно, Бэк Юн давно сошёл бы с ума. Он был поражён поведением отца, и то, что тот сделал со всей его семьёй, было безумием, но принц не мог ему противостоять, не в одиночку… А потом появился Юнг, в этот самый ужасный момент его жизни, и Бэк Юн был счастлив, думая, что бог наконец благословил его. Юнг понимал чувства принца и все его переживания, с которыми тот сталкивался. Король буквально обезумел в собственной паранойе, не позволяя Бэк Юну выходить куда-либо без присмотра. Их отношения становились опасными, но Юнг успокаивал принца своими невесомыми поцелуями и обещаниями, что всё будет в порядке. Ничто не могло разлучить их — ни сейчас, ни когда-либо ещё… И Бэк Юн верил ему.

***

С той самой первой встречи, как он увидел его, Юнг не замечал вокруг ничего, кроме красоты молодого вампира. Сунён описывал его как «красавчика», но не упоминал, что он был невероятно очаровательным и имел самые сладкие щёчки в мире! Юнг любил в Бэк Юне всё и был уверен, что тот любит его в ответ. Они были созданы друг для друга, считал он: их руки буквально были как паззлы, стоило им только переплести пальцы… И было похоже на то, что их губы тоже прекрасно сочетались. Быть рядом с Бэк Юном было самым правильным его решением, и в глубине души Юнг знал, что сделает всё, чтобы молодой принц был в безопасности… Даже если это будет стоить ему собственной жизни.

***

Их День Х приближался… Уже вот-вот они должны были отправиться в замок и свергнуть короля, чтобы тот больше не мог пролить чью-либо невинную кровь. Никто не знал, что произойдёт. Как передал им принц, король больше не обсуждал свои планы вслух, лишь бормотал какие-то несвязные слова себе под нос. И как только Бэк Юн пытался поговорить с ним о том, как сделать что-то приятное для народа или как-то отдохнуть, тот обвинял принца в предательстве, угрожая ему казнью. Пока что Бэк Юну везло на этот счёт. Юнг попросил принца перестать испытывать судьбу и пытаться заговорить с отцом — он беспокоился, что в какой-то момент тот сможет исполнить свои угрозы и убить Бэк Юна. Юнг не хотел так рисковать. В один тёплый августовский день Бэк Юн сидел в их маленьком домике и беседовал с Сунёном. Юнг и другие в очередной раз проходились по их плану, чтобы убедиться, что всё идёт как надо. Бэк Юн смотрел на Юнга, на то, как тот был сосредоточен и его лицо казалось очень серьёзным, и от этого едва мог вздохнуть, теряясь в собственных фантазиях. Сунён рядом рассмеялся. — А все ещё говорят, что мы с Сокмином ужасны, — сказал он и толкнул друга локтем. Бэк Юн поморщился и повернулся к Квону. — Потому что так и есть, — сказал он и покачал головой, выражая на лице максимальное отвращение. Сунён засмеялся ещё громче. — Почему бы тебе не сфотографировать его, чтобы любоваться им всё время, когда он не рядом? — Квон встал и подошёл к Сокмину, и тот встретил его своими жаркими объятиями. Бэк Юн закатил глаза и отвернулся. — Наверное, так и сделаю, — пробормотал он, и увидел оставленную Сунёном камеру рядом. Единственная причина, что у них камера вообще была, состояла в том, что Сунён убедил остальных, что документировать их приключения — это круто, ну и ещё он просто хотел иметь камеру. Как ни странно, Квон на самом деле почти ей не пользовался, и поэтому Бэк Юн решил запечатлеть на неё кое-что действительно важное. Бэк Юн разместил камеру в нескольких шагах от склонившихся над картой парней. Никто из них не обратил на него внимания, они были слишком увлечены обсуждением собственной стратегии, поэтому Бэк Юн позволил себе немного полюбоваться Юнгом через линзу камеры. Он был чуть левее, немного наклонился и что-то показывал на карте. Его чёрные волосы красиво падали на лицо, а взгляд был таким серьёзным и волевым, что Бэк Юн подумал, что сейчас потеряет сознание, если тот повернётся и посмотрит на него. Вырвавшись из собственных фантазий, он быстро сделал снимок и поймал на это несколько недоумённых взглядов стоявших за столом ребят. Юнг улыбнулся ему своей ослепительной улыбкой, поняв, что фотографировали именно его, и Бэк Юн сделал ещё один снимок, только с ним одним. А затем Юнг вдруг подошёл к нему и крепко его обнял. Бэк Юн уткнулся носом в его плечо и подумал про себя, что больше всего на свете хочет остаться вот так навсегда. Но он знал, что это невозможно: через несколько дней он придёт к отцу вместе с целой армией восстания…

***

Когда день «Х» наступил, Бэк Юн проснулся с неприятным чувством чего-то плохого глубоко внутри. Прежде чем встать, он попытался успокоить себя, что оставил Юнга у него дома накануне, что всё было в порядке. Вспоминая, как оборотень держал его в своих объятиях на мгновение дольше, чем обычно, как нежно целовал его губы, Бэк Юн снова успокоился. Это всё нервное, сказал себе он. Атака армии восстания была запланирована на полдень, Бэк Юн по плану должен был оставаться в замке. Его задачей было показать некоторой части их группы секретные входы в замок, чтобы они сделали засаду на случай, если что-то пойдёт не так. Поднявшись с постели, принц отправился в главный зал и отметил по пути, что в замке было тихо, гораздо тише, чем обычно. Что-то было не так. Внезапно в одном из коридоров Бэк Юн встретил стражника, который попросил его проследовать за ним на площадь к отцу, который собирался исполнить очередную казнь. Король хотел, чтобы принц присутствовал на этой казни. Чувство, беспокоившее Бэк Юна с самого утра, только усилилось. Ему стало так страшно, что он едва мог идти. Вся комната словно завертелась вокруг него. Когда двери распахнулись перед ним, Бэк Юн на секунду зажмурился от ослепившего его яркого солнца. И когда его глаза привыкли к свету, он смог разглядеть своего отца на возвышении: он выглядел уверенным, держа свой непревзойдённый меч в руке. Больше всего на свете Бэк Юн желал стереть это уверенное выражение с его лица, но поднимаясь к королю по лестнице, принц мог только пытаться унять свой собственный страх. Отец никогда не просил его присутствовать на казнях — в этой было что-то особенное… И Бэк Юн действительно не хотел знать, что именно. Когда он подошёл к королю, тот кивнул ему, прося встать рядом. Бэк Юн повиновался, подходя ближе, и повернулся, чтобы взглянуть на толпу, собравшуюся вокруг «сцены». Кое-кто из них шептался, и некоторых из них принц мог видеть среди тех, кто был в их армии восстания. Был почти полдень, они все должны были быть уже готовы — напомнил себе Бэк Юн. Он ещё раз осмотрел толпу, надеясь, что увидит в ней Юнга, но его там не было. И принц снова попытался успокоить себя тем, что тот должен быть сейчас в их укрытии: последние сверки плана. Это то, что Юнг точно сделал бы. — Жители Мегаты, — произнёс король. — Мне сообщили, что группа людей планирует восстание против моего правления, — дрожь пробежала по спине Бэк Юна, когда он услышал слова отца, и он, в ужасе распахнув глаза, посмотрел на него. — Прошлой ночью мне удалось наконец поймать одного из основателей этой группы, — заявил он, и Бэк Юн сжался от страха. — Стража, привести его! — приказал король, а принц, едва сдерживая собственную дрожь, повернулся, чтобы увидеть мужчину, которого тащили в их сторону. На нём был мешок, скрывающий его лицо. Бэк Юн отдал бы все богатства вселенной, чтобы этот человек был не тем, о ком он думал. Он молился, чтобы это был не он. Но глубоко внутри себя он всё знал, просто не хотел верить… Слабый уголёк надежды ещё тлел в его груди. Все опасения принца подтвердились, когда мужчину подвели ближе и опустили в нескольких шагах от них. Глядя на пленника с мешком на голове, Бэк Юн едва не потерял сознание — он знал этот запах, исходящий от него, он знал это тело. Он знал, кто перед ним, но всё ещё не хотел в это верить. — Снимите мешок! — приказал король, холодно глядя на человека перед собой. Бэк Юн сжался, продолжая молиться, надеяться и мечтать, чтобы это вдруг оказался кто-то другой. Если его сердце билось в груди, он был уверен, что оно остановится в тот момент, когда мешок будет снят, явив Чона Харлоу Юнга. И Бэк Юн едва не вскрикнул, чувствуя, как в глазах собираются слёзы, когда Юнг печально ему улыбнулся. Его чёрные волосы были грязными, а сам он выглядел измученным. Но всё это было неважно, единственное, о чём думал Бэк Юн, — как Юнг оказался там? Без сомнений, принц оставил его в доме накануне, с ним всё было в порядке, он был здоров, и он был в безопасности. Что произошло? — Бэк Юн, — начал король, обращаясь к сыну. — Ты знаешь этого человека? Этого оборотня? — он буквально в отвращении выплюнул последнее слово, сурово глядя в глаза Бэк Юна. И принц не мог ничего сказать, задыхаясь от шока, и просто молча покачал головой, не отрывая взгляда от Юнга. Он умолял его взглядом подтвердить собственную ложь. Однако Юнг смотрел на него в ответ с обожанием и любовью, несмотря на собственную дрожь и страх. Он изо всех сил пытался скрыть это, глядя на Бэк Юна и вспоминая все те удивительные и прекрасные моменты, что были между ними. Всё, что он обещал ему, что он собирался сделать, — было ради Бэк Юна. — Это так? — переспросил король, явно не убеждённый ответом принца. — Да, я никогда в жизни не видел этого человека, — уверенно произнёс Бэк Юн, всё ещё глядя на Юнга. Его взгляд буквально кричал о том, чтобы тот сказал то же самое. Король повернулся к Юнгу и скептически приподнял бровь. — Что насчёт тебя? Знаешь ли ты моего сына? — его голос был ровным и холодным, как и тогда, когда он приговорил к смерти собственных жену и дочерей. Юнг пристально вгляделся в глаза Бэк Юна, и улыбка расплылась на его губах. Принц пытался убедить его пойти безопасным путём, пытался заставить его солгать, но знал, что это бессмысленно. Бэк Юн видел в глазах напротив ответ, и он знал Юнга достаточно хорошо, чтобы понимать — он не будет лгать. — Да, ваше величество, я знаю вашего сына, — уверенно произнёс Юнг, поворачивая голову, чтобы взглянуть королю в лицо, и мягкое и нежное выражение полностью исчезло из его глаз. Король медленно кивнул, задумчиво почёсывая подбородок, а затем произнёс: — Мне так же поведали, что вы влюблены в него, это правда? — глаза принца широко распахнулись, и он в ужасе снова уставился на отца. Это не может быть правдой, отец не должен был ничего знать о Юнге… Но он знал, и Юнг был здесь, перед лицом собственной смерти. Юнг только улыбнулся в ответ, снова глядя на принца. — Да, я люблю его. На самом деле я люблю его даже больше, чем собственную жизнь, — и его взгляд снова стал таким тёплым и нежным. Бэк Юн посмотрел на него и покачал головой. Слёзы покатились по его лицу, когда он упал перед ним на колени и прижался к его груди, сжимая пальцами его рубашку. — Ты идиот… — пробормотал он сквозь слёзы и, взглянув в глаза Юнга, не увидел вдруг в них ни капли сожаления в сказанных словах. — Отойди от него, Бэк Юн, он предатель нашего королевства и должен быть казнён! — прокричал король и жестом приказал страже убрать принца со своего пути. — Нет! Не трогай его! — закричал Бэк Юн, пытаясь спасти Юнга, цепляясь за его рубашку. Он надеялся, что отец услышит его, хотя прекрасно понимал, что этому не бывать. Король уже давно выжил из ума. — Убирайся! — крикнул король, поднимая меч над головой. — Убирайся или я убью и тебя тоже! — заявил он, и его взгляд говорил о том, что он не лжёт. Толпа вокруг была напугана происходящим. Глаза короля блестели от безумия и гнева — это было поистине страшное зрелище. Никто не осмеливался произнести и слова. — Тогда сделай это. Не похоже, что ты пожалеешь, — произнёс Бэк Юн, всё ещё крепко обнимая Юнга и чувствуя, как тот дрожит в его объятиях. — Стража! — закричал король, и прежде, чем Бэк Юн успел что-либо сделать, магический порыв отбросил его в сторону. Юнг бросился к нему, падая на колени, и тихо прошептал: «Я люблю тебя». Он успел поцеловать Бэк Юна в лоб, прежде чем стража оттащила его в сторону. Принц был парализован и мог только молча смотреть, как меч отца вонзается Юнгу прямо в грудь. Бэк Юн не мог шевелиться, не мог кричать, он мог только смотреть, как отец вырвал меч и швырнул на пол, уходя прочь. Никаких эмоций на его ледяном лице. Пустота. Юнг неотрывно смотрел на Бэк Юна и медленно опускался на землю, захлёбываясь собственной кровью. Вырвавшись из рук охранников, Бэк Юн снова обрёл способность двигаться и говорить. Он бросился к Юнгу, расталкивая всех, кто пытался встать на его пути. Бэк Юн упал рядом с любимым на колени, развязывая ему руки, а затем прижал к себе, качая в объятиях. Как будто это могло исправить ситуацию… — Зачем ты сделал это? — спросил он, и его слёзы градинами упали на щёки Юнга. Тот посмотрел на него, силясь улыбнуться, и ответил: — Потому что я не хотел лгать о своих чувствах к тебе. Я люблю тебя. Бэк Юн продолжал рыдать, упираясь своим лбом в его. На секунду он не знал, что ответить, а затем слова сами вырвались из его сердца. — Я тоже люблю тебя, глупая ты псина, — рыдая, прошептал он. Юнг снова улыбнулся и поднял руку, чтобы повернуть лицо Бэк Юна к себе и мягко поцеловать. Принц знал, что это последний раз, когда он чувствует прикосновение губ Юнга. Он ощущал, как его руки, обнимающие оборотня, заливаются кровью. Всё вокруг расплывалось, и только лицо Юнга было перед его глазами. Единственное, что было ему нужно. Юнг был его спасением, единственной семьёй, которой он лишился из-за короля, а теперь он потерял и его. Бэк Юн сжал руку Юнга. Слёзы не прекращая текли по щекам, но ничем они помочь ему не могли. — Прошу тебя, никогда не меняйся, ни для кого, — прошептал Юнг, и его голос дрогнул. Бэк Юн кивнул, пытаясь не разрывать зрительный контакт, что оказалось невыполнимой задачей. Глаза Юнга медленно закрывались, но он всё ещё старался держать их открытыми. Это было невыносимо для Бэк Юна. — И будь счастлив, хорошо? — Юнг снова улыбнулся. — Знай, что я всегда буду любить тебя, даже в другой жизни, — произнёс он, и его ладонь, сжимающая руку Бэк Юна, ослабла. Принц снова кивнул, в этот раз более отчаянно, он не хотел ничего говорить, чтобы не прерывать то, что Юнг хотел сказать ему. Он хотел запомнить его голос. Его всего. — Хорошо, — кивнул Юнг, медленно закрывая глаза, — тогда до встречи, мой бу*, — прошептал он, когда Бэк Юн поцеловал его в лоб. Его тело ослабло, глаза были закрыты, но губы продолжали улыбаться. Он выглядел расслабленным, и его чёрные волосы всё так же красиво обрамляли лицо, а бледная кожа сияла под солнечными лучами. Бэк Юн закричал в собственном отчаянии. Прижимая к себе безжизненное тело, раскачиваясь взад и вперёд, он рыдал, кричал и проклинал всё вокруг. Только он нашёл что-то, что делало его жизнь менее несчастной, как потерял. Навсегда. Он никогда больше не увидит улыбающееся лицо Юнга, никогда не будет радостно встречен его тёплыми и крепкими объятиями, никогда больше не почувствует мягкое прикосновение его губ к своим… Его больше никогда не будет, и Бэк Юн ничего не сможет сделать с этим. В то время, пока принц оплакивал своего возлюбленного, король вышел к толпе. — Так будет со всеми, кто осмелится противостоять мне, — заявил он, широко раскинув руки. — Вы все — мой народ, и я решаю, жить вам или нет! — его голос был глубоким и уверенным, люди смотрели на него в ужасе, боясь, что может случиться в следующую секунду, боясь каждого его шага, даже его дыхания. Бэк Юн не смотрел на короля. Сквозь пелену собственных слёз он увидел меч, лежащий на полу… И в голове его мелькнула мысль. Он в последний раз взглянул на Юнга, а затем осторожно отпустил его безжизненное тело. Вытерев глаза, он бросился к мечу. Схватив его, он со всех ног помчался к отцу, полный ярости и гнева. Его мысли были беспорядочны, но единственное, что он хотел сейчас, в эту секунду, — так это наконец покончить с этим. Его отец отнял у него всё, и он больше не хотел позволять этому чудовищу говорить ему, как и что он должен делать. Никто не успел отреагировать, когда Бэк Юн подлетел к королю, замахнулся мечом и отрубил голову. Всё происходило словно в замедленной съёмке, когда голова покатилась вниз к толпе и ударилась о мостовую. Не было ни звука вокруг, только стук упавшего на землю безжизненного тела короля. Это был конец. Король был мёртв. Но так же не было и Юнга… И хотя Бэк Юн должен был быть счастлив, он ничего не почувствовал, когда толпа радостно возликовала. Бэк Юн был пуст. Совершенно опустошён внутри.