В другой жизни

Прошло несколько дней с момента смерти Юнга и Короля. Бэк Юн заперся в своей комнате. Сунён и Сокмин навещали его каждый день, пытаясь уговорить поесть или хотя бы поговорить, но юноша был слишком охвачен собственными эмоциями. Он был совершенно пуст внутри: он не хотел ничего делать, а хотел лишь, чтобы Юнг был рядом… Но его не было, и больше никогда не будет. Бэк Юн помнил, что пообещал Юнгу быть счастливым, но это было слишком тяжело, и так же понимал, что потребуется не мало времени, чтобы почувствовать себя счастливым снова. Если он, конечно, когда-либо вообще будет таким. Он так же пообещал Юнгу, что не изменится, но это он тоже находил непомерно сложным: его настроение ухудшалось с каждым днем. Он не был обычным, не был счастливым, он мог только метаться между собственными страхами и отчаянием, чувствуя, словно становится человеком, напоминающим ему его отца. Бэк Юн знал, что теперь ему придется стать новым королем Мегаты, но он не чувствовал себя достойным этого. Совсем. Люди восхваляли его как героя и спасителя, но Бэк Юн не ощущал ничего подобного. Он чувствовал себя жалким изменником, а никак не героем. Он даже не смог спасти единственного человека, которого любил больше всего на свете, не говоря уже о собственных сестрах и матери. Как такой, как он, мог быть героем? Он позволил своей матери и сестрам умереть, не сделав ничего, чтобы остановить это, он мог, по крайней мере, попытаться! Юнг тоже умер, прямо перед ним! Он был там! И тоже ничего не сделал, кроме плача, рыданий и криков. А потом он убил своего отца. Во всех этих событиях Бэк Юн не чувствовал себя лучше своего отца. Он полагал, что это «наследственность». Честно говоря, Бэк Юн чувствовал себя Красной Шапочкой, которая ушла в лес в надежде встретить больную бабушку, но вместо этого нашла волка. Бэк Юн сделал тоже самое. Он последовал за Сунёном в лес, надеясь найти там лучшее будущее, но вместо этого там он встретил волка. Красивого обаятельного волка, о котором Бэк Юн мог только мечтать. И они познакомились друг с другом, создав лучшие воспоминания на свете, сделав друг друга счастливыми. Но злой охотник пришел и забрал это у них. И вот теперь Красная Шапочка осталась одна в кирпичном маленьком домике в лесу и никто не мог ее спасти, потому что она тоже совершила страшную ошибку. Она убила охотника, чтобы восполнить утраченное счастье, но… ничего не почувствовала. И это было той самой причиной, почему Бэк Юн решил, что он не достоин этого государства, не достоин счастья, которое люди могли ему дать. Он позвал Сунёна и Сокмина, которые с облегчением выдохнули, услышав его голос, но снова забеспокоились, увидев его глаза… В них не было души. Он попросил их встретиться с ним в их укрытии ночью. Армия Восстания была распущена после смерти короля, им больше не нужно было туда приходить, теперь, когда все люди и маджикусы были свободны и могли жить по своему усмотрению. Сунён и Сокмин быстро согласились, решив не задавать принцу никаких вопросов. Бэк Юн появился в домике в самый темный час, неся с собой что-то тяжелое. Когда он наконец вошел в дом, Сунён и Сокмин, наконец, поняли, что это были, и закидали его вопросами: — Бэк Юн, зачем тебе мертвый человек? — спросил Сунён, в шоке распахнув глаза и глядя на тело, лежаще на полу. — Потому что он мне нужен для кое-чего, — спокойно сказал Бэк Юн, не давая своим друзьям этим никаких ответов. Сунён и Сокмин шокировано переглянулись, а затем уставились на принца, требуя каких-либо объяснений. Бэк Юн глубоко вздохнул: — Сокмин, ты лучший волшебник, которого я знаю, и я так же знаю, что ты можешь сделать то, что мне нужно, — он посмотрел на друга, а тот лишь запротестовал в ответ, что он слишком напуган, чтобы что-либо сделать. — Я хочу, чтобы ты перенес мою душу и силы в это тело, — спокойно пояснил Бэк Юн, даже не моргнув глазом, и указал на мертвого парня на полу. Если бы Сокмин мог еще сильнее распахнуть глаза, то обязательно сделал бы это. Сунён крепко сжал край рубашки Мина, чтобы не грохнуться в обморок. — Зачем? — спросил Сокмин, дрожащим голосом. — Потому что я не заслуживаю эту жизнь, я не достоин быть спасителем или героем, и я не хочу так жить. Я просто хочу начать всё заново, — Бэк Юн старался оставаться спокойным, но его голос его не слушался, — Я больше не достоин носить имя Сын Бэк Юна, — закончил он, тяжело вздыхая и грустно смотря на своих друзей. — Хорошо, — после долгого молчания согласился Сокмин. — Просто знай, что я не уверен достаточно в этом заклятии, но сделаю всё возможное, — объяснил он, приподняв брови и смотря на принца. Бэк Юн кивнул, и небольшая улыбка проскользнула на его губах. — Я доверяю тебе, — а затем он лег рядом с телом на полу и стал вслушиваться в слова, которые произносил Сокмин, пока тот не произнес: — Передача души. Дрожащее синее сияние охватило тело Бэк Юна, а затем его душа медленно покинула его. В тот короткий миг, что он был за пределами собственного тела — он ничего не почувствовал. Но это не было тем, что было с ним в последние дни, это было куда более спокойное ощущение. Было тихо и умиротворенно, Бэк Юн не слышал ни звука. Все его проблемы словно исчезли, будто их никогда и не было, и он был единственным во всем мире. Когда он снова открыл глаза, он почувствовал, как жизнь наполняет его, вновь увидел мир вокруг. — Бэк Юн, ты в порядке, — обеспокоенно спросил Сунён, заглядывая другу в глаза, которые остались прежними. На самом деле многие вещи остались как раньше: Сокмин, возможно, перенес немного больше, чем душа и силы вампира. Щеки Бэк Юна все еще были пухлыми, глаза были такого же медового цвета, он был того же роста, что и раньше, но чувствовал себя иначе. Как будто он не был собой. И это при том, что он смотрел на собственное безжизненное тело рядом. Это не казалось чем-то реальным… Но Бэк Юн был мертв. Принц заворочался, двигая руками и ногами, привыкая к собственному телу. Он посмотрел на Сунёна и Сокмина и произнес: — С этого момента я больше не Сын Бэк Юн, — друзья смущенно переглянулись, но согласно кивнули ему, поддерживая. — Отныне я Сынгван, — он затих на мгновение, раздумывая, а затем решительно произнес: — Бу Сынгван. Трое покинули дом, оставив тело Бэк Юна там, чтобы кто-то позже нашел его. Сынгван все еще был грустным — его чувства не изменились, и он не потерял своих воспоминаний, но он решил, что похоронит свое прошлое вместе с телом Бэк Юна. Не прошлое до конца, Сынгван всегда держал Юнга возле своего сердца, но он постарался стать лучшим человеком, не жалеющим ни о чем. Достойным собственной жизни.

***

Люди Мегаты позже нашли тело Бэк Юна, но так и не смогли объяснить причину его смерти. Они всё же решили почтить память своего молодого спасителя, ведь он освободил целую страну, целый вид, и он заслуживал того, чтобы его помнили. Поэтому он навечно был вписан в историю как «Принц Восстания». Со временем Сынгван стал всё больше и больше походить внешне на Бэк Юна, но это теперь не волновало его. Он больше не был тем человеком, теперь он был Сынгваном, и он поклялся, что будет делать лишь только то, что будет лучшим для окружающих его людей, и он старался во что бы то ни стало жить в полную силу. В тот день, когда Сокмин исчез, Сынгван был единственным, кто утешил Сунёна и помог ему справиться с этим. Он знал, что Сунёну было всё ещё грустно, потому что ему тоже было тяжело от потери, которую он пережил, но им пришлось пройти через боль, и Сынгван знал, что они справятся. Прошло уже много лет. Сынгван всё ещё иногда вспоминал Юнга, и время, проведённое с ним, навсегда останется его любимыми воспоминаниями. Вот почему он сохранил снимок в своём медальоне, что всегда носил с собой. Сынгван не хотел никогда забывать его улыбку или лицо, и он всё равно время от времени чувствовал накатывающую тоску, думая о человеке, которого он когда-то любил. Однако он не мог изменить то, что произошло, и ему нужно было просто двигаться дальше. Позже он решил поступить в Университет Пледис для магических существ, как это сделал Сунён, потому что даже вампиры должны получать образование и следить за историей. То, что он решил сделать это в то же время, что и Чхве Хансоль, было чистым совпадением.

***

А теперь стоял вопрос: почему Сынгван не был счастлив от того, что встретил Хансоля, точную копию Юнга? Всё было просто. Сынгван наконец научился жить без него, и он был доволен тем, что тот оставался только в памяти и близко сердцу. Конечно, он скучал по нему, но он научился справляться с этим. Он был готов жить своей жизнью. И именно в этот момент появился Хансоль и вот так вот запросто всколыхнул все эти старые эмоции и воспоминания. Та же улыбка, тот же смех, точно такое же лицо. Кто он такой? Сынгван захотел поцеловать этого парня в первую же секунду, как только увидел его в своей комнате, но он воздержался, и всё это навалилось на него. Он жил с мыслью, что больше никогда не увидит лицо Юнга, а затем тот оказался перед ним, и у него не было даже возможности поцеловать его. У Сынгвана, нет, у Бэк Юна, было много сожалений, но любовь к Юнгу никогда не была одной из них. Поэтому, когда Сынгван встретил Хансоля, он подумал, что судьба дала ему ещё один шанс быть счастливым. Но страх останавливал его: он боялся, что потеряет Хансоля также, как потерял Юнга. Таким образом он сдерживал свои чувства, и это было неплохо, что они оставались друзьями, несмотря на то, что эта дружба давалась Сынгвану труднее с каждым днём.

***

Хансоль и весь остальной класс наконец закончили тему истории вампиров, завершив её письменным сочинением о Сын Бэк Юне и о том, как тот повлиял на сегодняшнее общество и взгляд на вампиров. Хансоль находил эту тему с вампирами довольно интересной. С того дня, как он впервые увидел портрет Сын Бэк Юна, висящий в коридоре, он ощущал себя немного странно, глядя на него. Хансоль мог поклясться, что он чувствовал некую связь с этим вампиром. Это было странно, поскольку тот жил за 200 лет до его рождения. Но было ощущение, словно они были знакомы. Сынгван, казалось, почувствовал облегчение, когда они перестали говорить об истории вампиров, но он чувствовал, будто из-за этого он отдаляется от Хансоля. У того было ещё много вопросов к Сынгвану. В особенности он хотел узнать почему тот носил фотографию оборотня из учебника по истории в своём медальоне. На самом деле это беспокоило Хансоля на протяжении нескольких дней, но он не хотел спрашивать Бу об этом, так как Сынгван узнал бы, что он трогал его вещи, а он этого допустить никак не мог. Он решил, что спросит, если подвернётся случай, но он также думал, что будет лучше в этот момент им быть наедине. За обедом Хансоль сел рядом с Сынгваном, и тот тепло ему улыбнулся. — Клянусь Богом, — начал Чан, когда Хансоль сел на свое место, — вы двое сходили всего на одно свидание, а уже как голубки-неразлучники, — он посмотрел осуждающе на Джуна и Минхао, которые сидели прямо напротив Хансоля и Сынгвана. И они были так близко друг к другу, что Хансоль подумал, что ещё чуть-чуть и они станут одним человеком. Парни выглядели растерянными, глядя на Чана, хмуро посматривающего на них. — Что ты имеешь в виду, Чан? — протянул Джун с улыбкой и обнял Минхао за плечо. Ли громко хмыкнул, закатывая глаза к потолку, а затем повернулся к Сунёну. — Хён, что это за дерьмо? — с отчаянием спросил он и посмотрел ему в глаза, ожидая поддержки. Сунён мягко коснулся его подбородка рукой и произнёс: — Ты только подумай. Несколько дней назад Минхао даже не хотел дышать одним и тем же воздухом, что и Джун, — и он медленно кивнул, соглашаясь с самим собой. — Именно! — снова воскликнул Чан, поворачиваясь к вампиру и эльфу. — Окейся, можно сказать, что Минхао наконец прозрел, и понял, что он упускал, — сказал Джун, указывая на себя пальцем и подмигивая. Минхао косо посмотрел на него, а затем пихнул локтем в бок, и Джун обиженно что-то пробубнил. — Ага, мечтай, — спокойно сказал Минхао, возвращаясь к своему салату. Остальные за столом громко рассмеялись, увидев обиженное лицо Джуна, который всё ещё потирал больной бок. Позднее Хансоль и Сынгван вернулись в общежитие. Хансоль лежал на кровати, размышляя о том, должен ли он спросить Сынгвана о медальоне или нет. Прежде чем у него выпал шанс задать свой вопрос, Сынгван подал голос со своей кровати. — Итак, анонимное донорство крови — это твоя попытка флиртовать со мной или мои фантазии? — его карие глаза хитро заблестели. Хансоль чуть не упал с постели при упоминании слова «флирт» и посмотрел на Сынгвана широко распахнутыми глазами: — Я не… Я не флиртовал, — пробормотал Хансоль, пытаясь совладать со своим голосом и унять румянец. Сынгван рассмеялся, садясь на кровати. — Да знаю я, я просто пошутил. Я правда просто хотел отблагодарить тебя, — но его глаза всё также хитро блестели. Хансоль медленно кивнул ему. — Ничего такого. Я думал, что просто помогу тебе немного, поскольку тебе не нравится кусать других людей, я думал, что это лучшее решение, — объяснил Хансоль, подняв глаза к потолку, пытаясь скрыть свои пунцовые щёки, и кивая как дурачок. — Спасибо, но к сведению, — начал Сынгван, и его глаза загорелись, — На твоём месте я бы отказался от сладкого, так как я буквально ощущаю его в твоей крови. Не думаю, что это полезно, — закончил Сынгван, ухмыляясь, и заметил как челюсть Хансоля «упала». — Знаешь, что, — начал Чхве, глядя на друга с таким же блеском в глазах, — укуси меня, Сынгван, — тихим голосом произнёс он и бросил в него подушку. Тот поймал её и, ухмыляясь, посмотрел на Хансоля. — Ты уверен в этом, Хансоль? Ты действительно уверен в этом? — протянул он, обнажая свои клыки, и привстал с кровати, чтобы направиться к Хансолю. Тот крепко сжал свои губы и покачал головой из стороны в сторону, из-за чего его волосы распушились на его голове. Вид Хансоля напомнил Сынгвану напуганного ребёнка, только что понявшего, что он согласился съесть брокколи. — Я так и думал, — закончив смеяться, Сынгван бросил подушку обратно в Хансоля.

***

Джонхан наслаждался своей работой больше, чем он мог себе представить. Возможно, потому что у него была возможность работать с таким ангелочком как Джошуа, но он не спешил делать каких-либо выводов. Окей. Это определённо было связано с тем, что он работал с Джошуа, но студентам или кому-либо другому не обязательно было знать. Джошуа был добрым и заботливым и всегда помогал Джонхану, когда тому это было нужно и даже тогда, когда было не нужно. И тот факт, что Джошуа был несомненно самым красивым человеком на свете не меняло сути дела. Джонхан стал замечать, что в последнее время его мысли о его первоначальной миссии меняются. Он не был полностью честен с ангелом, и чувство вины пробирало его до костей. Это было пока он не получил звонок от своего босса. Своего настоящего босса. — Джонхан, есть какие-нибудь новости? — спросил мужчина, чей тон говорил Джонхану, что тот был слишком занят для пустословных разговоров. — Нет, ничего такого, сэр, — спокойным голосом убедительно сказал Джонхан. На другом конце линии раздался глубокий вздох, и его босс спросил: — Джонхан, ты в этом деле уже почти три месяца, и даёшь мне этот ответ каждую неделю. Чем ты занят? — с каждым словом тон его голоса повышался и повышался. Джонхан засомневался на несколько секунд, а потом успокаивающим голосом произнёс: — Сэр, я просто не нахожу их опасными. Они все очень приятные, и никто из них не выглядит так, будто хочет причинить вред людям, — он замолчал, услышав, как его босс снова вздохнул. — Именно так они и хотят, чтобы ты думал, Джонхан. Не забывай, что ты человек, а они — нет: они опасны и могут с лёгкостью истребить всех нас в один прекрасный день, как когда-то раньше, — сердитым тоном отчитал его босс из-за того, что он должен объяснять такие простые вещи. Джонхан вздохнул. — Да, сэр, я знаю, — согласился он, понимая, что не может спорить с этим человеком. — Хорошо, тогда я жду, что ты вернёшься и выполнишь свою чёртову работу. Свяжись со мной, когда узнаешь что-нибудь, — сказал босс и повесил трубку. Джонхан вздохнул, глядя на телефон в своей слегка трясущейся руке. Он работал под прикрытием для человеческой технической компании, специализирующейся на управлении механизмами. Более высокопоставленные лица в компании были убеждены в том, что студенты и преподаватели этой и других школ планировали истребление человеческой расы, и их было нужно остановить, пока не стало поздно. Это и было задачей Джонхана: наблюдать и сообщать не нашёл ли он что-то подозрительное. Но дело было в том, что ничего необычного не было. Все маджикусы были по-настоящему милыми существами, и Джонхан не понимал параноидальных чувств своего босса по отношению к ним. Он был почти уверен, что где-то уже слышал похожую историю. Однако он понимал, что он должен делать то, что ему говорят. Как бы от этого ни было больно, ради этого дела ему придётся сблизиться с кем-то из своих коллег или даже учеников и раскрыть их личную жизнь. Джонхан решил, что самый безопасный путь — это начать с того, кто доверял ему. И всё в его теле кричало ему о том, чтобы он забыл эту мысль. Но, как ни крути, единственным вариантом был Хон Джису.