В другой жизни

Хансоль был в шоке. В самом настоящем шоке. Прошла неделя с тех пор как Мингю рассказал пугающие новости о Джонхане и планах людей. И они все вместе решили просто ждать того момента, когда всё всплывёт наружу и тогда они будут действовать. Хансоль всё ещё не знал как на это реагировать. Он никогда не думал, что люди будут злобно настроены и ненавидеть Маджикусов, по крайней мере настолько. Конечно он знал о том, что между людьми и Маджикусами были разногласия в различных сферах, которые могли принести пользу как Маджикусам, так и людям. Он никогда бы не подумал, что люди решат зайти так далеко, чтобы контролировать их. Он понял, что им может быть страшно, так как Маджикусы были волшебными существами, а люди были просто людьми без каких-либо средств защиты и без каких-либо возможностей защитить себя. Но Хансоль также знал, что люди и Маджикусы работали сообща во многих исследованиях и разработках, когда дело касалось оружия или технологий. Поэтому он не понимал, что пошло не так. Случилось ли что-то, чего он не заметил пока был в школе? Или это просто скопилось в людях за многие-многие годы? Но на самом деле его мысли были заняты кое-чем другим. Сынгваном. С того момента как он собрал в себе достаточно мужества и рассказал ему о своих чувствах, и даже поцеловал его, их отношения очевидно развились. Сынгван, к счастью, относился к нему также. Но изменилось не всё. У них всё ещё были общие уроки, на которые они ходили вместе, они также делили одну комнату и сидели вместе за обедом, и единственное реальное различие заключалось в том, что они держались за руки и целовались, когда думали, что их никто не видит. Хансоль и Сынгван пытались уединиться, но тот факт, что Сунён буквально закричал, заметив их сцепленные руки, убил возможность какого-либо уединения. Они все начали поздравлять их: «Наконец-то! Почему вы так долго?». Джун особенно отличился, что если Хансолю понадобится какой-то романтический совет, он может просто спросить его. И это заставило Минхао схватить его за руку и увести прочь от Хансоля, послав тому напоследок полный извинения взгляд. Хансоль был счастлив с Сынгваном и знал, что Сынгван тоже был счастлив, но всё же было что-то такое в его поведении, что Хансоль находил странным. Всякий раз, когда они долго смотрели друг на друга, глаза Сынгвана становились печальными, но это длилось всего несколько секунд, и Хансоль не спешил спрашивать его об этом. Если Сынгван захочет что-то рассказать ему о том, что его что-то беспокоит, то он начнёт разговор сам. А сейчас всех студентов собрали в спортзале. Директор объявил им по громкой связи, что после обеда он должен будет им сообщить кое-что важное. Зал был настолько большим, что вместил в себя абсолютно всех студентов. Хансоль сел рядом с Сынгваном и быстро нашёл в толпе их друзей. Они с Сынгваном перешёптывались до тех пор, пока директор не заговорил. — Дорогие студенты, я собрал вас здесь сегодня, чтобы сообщить крайне неприятные новости. Все в зале резко замолчали и устремили свои взгляды на директора, который выглядел очень нервным и напряжённым. — Сегодня я получил звонок от своего коллеги из другого университета, расположенного ближе к городу, — продолжил он не спеша. — Он сказал мне, что в городе накаляется атмосфера. Некоторые люди начали протест против школы для Маджикусов, и он также сказал мне, что мы должны быть готовы к худшему. Потому что большинство протестующих имеют гораздо более высокий ранг, чем простые недовольные подростки, — объяснил он сотням глаз, уставленных на него. — Похоже, что эти протесты идут на протяжении несколько дней, и в их главе стоит крупная бизнес-организация. Митингующие хотят, чтобы школы для Маджикусов и другие места для них, обязали Маджикусов носить чип, который будет контролировать их способности, — шокированные вздохи прокатились по залу, и все начали перешёптываться друг с другом. Хансоль повернулся к Сынгвану, который буквально замер на своём месте, и почувствовал как его рука дрожит в его собственной. — А теперь все успокойтесь. Конечно мы не будем подписывать никакой контракт, и мы настоятельно рекомендуем, чтобы никто из вас этого не делал. Этот вопрос ещё не дошёл до нашего университета, но как только дойдёт — мы откажемся. Люди, вероятно, рано или поздно забросят эту затею, и всё вернётся к нормальной жизни, — успокоил директор всех в зале, после чего разговоры постепенно затихли. — Теперь я бы хотел объявить ещё об одном неприятном известии, — осторожно произнёс он. — Мне передали, что кто-то в нашем университете работает на организацию, которая и создала этот контролирующий чип. Поэтому если у кого-либо из вас есть какая-либо информация об этом, немедленно свяжитесь со мной, — объявил директор, и в зале снова поднялся шум. Глаза Хансоля забегали по залу при упоминании этого кого-то и он встретился взглядом с Мингю. — А теперь, пожалуйста, возвращайтесь к своему расписанию и не беспокойтесь о произошедшем. Взрослые позаботятся об этом, и люди снова будут доверять нам как расе и членам общества, — заявил директор. Хансоль поднялся со своего места и почувствовал, как кто-то дёрнул его за руку: Сынгван не встал следом за ним. Хансоль нахмурился, глядя на вампира, и наклонился, чтобы привлечь его внимание. Сынгван вздрогнул, вырываясь из собственных мыслей, и смущённо посмотрел на него в ответ. — Ты в порядке? — спросил Хансоль, обеспокоенно заглядывая в глубокие карие глаза, полные тревоги. Сынгван кивнул и поднялся, следуя за Хансолем к выходу. Хоть директор и сказал им не беспокоиться, Хансоль не мог справиться с чувствами, разрастающимися внутри него. Ему казалось, что он испытывал подобное раньше.

***

Джонхан не гордился тем, что он делал. Ни капли не гордился. Он хотел отказаться от этого плана задолго до того, как это началось. Когда Джонхан только начал работать в Технологическом Центре «Мансэ», работа, которой он занимался, казалась ему совершенно не тем, чем оказалась на самом деле. Он хотел помогать человечеству на пути к будущему, но никак не контролировать умы невинных людей, которые никогда не сделали ничего плохого. Он должен был догадаться, что что-то не так, когда его попросили незаметно проникнуть в университет для Маджикусов. И он просто сделал то, что ему приказали, и устроился сюда работать учителем истории. Когда Джонхан наконец понял истинную причину этого задания, было уже слишком поздно отступать. Его параноидальный безумный ищущий власти босс приказал ему найти любое слабое место, которое может быть использовано против Маджикусов. Но Джонхан за четыре месяца ничего так и не нашёл. Но возможно так было потому, что он и не хотел ничего находить. Последнее, чего он хотел — это навредить своим студентам и новым друзьям, особенно Джошуа. Но он всё равно это сделал. И это злило его. Джошуа был ангелом, а следовательно чист душой и очень честен. Джонхану было не трудно получить желаемую информацию, но как же ему было трудно просить его об этом, зная для чего она будет в итоге использована. Джонхан сказал Джошуа, что будучи волшебником, он не знал так много о других видах Маджикусов. И Джошуа, который был биологом и учителем английского языка, с радостью согласился рассказать ему всё, что знает. Он рассказал Джонхану, что русалки были слабы против огня и тепла. Дьяволы теряли силу, если подвергались слишком сильному свету. Друиды тоже не были в восторге от огня. Оборотни были беззащитны, когда подвергались сильным запахам, громким шумам и ярким огням. Эльфы тоже были слабы перед громкими звуками. Вампиры теряли способности, прикасаясь к чистому серебру. Волшебники могли быть захвачены наручниками, сделанными из кристаллов висмута и дерева Табебуйя. То же самое было и с телепатами. И наконец ангелы были бессильны против тьмы. Джошуа также упомянул меч, который мог убить любое волшебное существо, но тот был утерян много веков назад. Он был уверен, что Джонхан знал о мече, как учитель истории, и он был прав. Джонхан знал о нём, но как и весь мир понятия не имел, где он был. Прошло уже более двухсот лет, и это стало не более чем мифом. В тот день Джонхан покинул Джошуа, опустошенный тем, что он только что совершил. Он чувствовал себя настоящим предателем. И ему всё ещё нужно было рассказать боссу всю эту новую информацию, но у него был выбор. И сегодня Джонхан был пойман врасплох. Это произошло после того, как директор школы собрал всех в зале и объявил об угрозе, исходящей от людей. Он был остановлен в том самом коридоре, в котором он столкнулся в первые с Джошуа. И конечно сейчас это был он же. — Директор сказал, что он хочет поговорить с тобой, но не объяснил почему, а просто попросил меня привести тебя, — объяснил Джошуа, улыбаясь, этой своей неотразимой улыбкой. Джонхан проглотил ком, вставший в горле, и последовал за Джошуа по лабиринту коридора, как это было в их первый день, но он не мог не осознавать того, что это происходит в последний раз. Когда они пришли в кабинет директора, Джонхана немедленно пропустили. Директор университета поприветствовал его рукопожатием и жестом велел Джонхану занять место за отдельным столом, за котором уже сидели некоторые преподаватели. К огромному ужасу Джонхана Джошуа тоже был там. Джонхан прекрасно знал, что происходит, и он сожалел обо всём, что сделал до этого момента. В основном он сожалел о том, что не сказал Джошуа правду, до тех пор, пока не стало слишком поздно. Джонхан почувствовал как его лоб и ладони вспотели. Его страшило то, что должно было вот-вот с ним случиться, и вся правда всплывёт наверх. Но не потому что он боялся Маджикусов, напротив — люди страшили его гораздо больше. — Итак, Джонхан, — начал директор, привлекая его внимание. — Я провёл исследование недавно присоединившихся к нам сотрудников и студентов, и мне печально признавать, что-то, что мы узнали о вас, это то, что вы на самом деле человек, — продолжил он, выглядя немного удивлённо и сконфуженно. Другие преподаватели устремили свои взгляды на Джонхана, широко распахнув глаза, он пытался сосредоточиться на директоре. Но это было слишком сложно делать, чувствуя тяжёлые прикованные к нему взгляды коллег. — И что вы на самом деле работаете в Технологическом Центре «Мансэ». Это правда? — спросил директор, сосредоточенно смотря на Джонхана. Все молчали, и это молчание было гнетущим. Джонхан вздохнул и как можно спокойнее сказал: — Да, сэр, это правда. Шёпот пробежался по кабинету, но Джонхан старался не смотреть на них, в особенности он боялся столкнуться взглядами с Джошуа. Да ему и не нужно было — он уже чувствовал на себе печальный взгляд ангела. Директор тяжело вздохнул. — Как много вы сказали им? — спросил он серьёзным тоном, из-за которого дрожь пробежала по спине Джонхана. Директор был значимым человеком, который большую часть времени был дружелюбным, но Джонхан понимал, что когда он рассердиться, он может быть очень страшен. И Джонхан не хотел бы видеть его таким, поэтому он сказал: — Ничего, — узнав правду, он решил, что лучше сохранить её. Он действительно не хотел никому навредить, но понимал что для этого было уже слишком поздно. — Ничего? — переспросил директор. Джонхан кивнул, печально улыбаясь. — Не верьте ему, директор, мы не знаем как много он знает и как много он передал на верх, — произнёс один из преподавателей, скептически глядя на Джонхана. — Прошу тишины, — спокойно произнёс директор, переводя взгляд с преподавателей обратно на Джонхана. — Я верю тебе, Джонхан. Ты не хочешь причинить нам вред, я вижу это, просто глядя в твои глаза, — нерешительно начал директор. — Но я не могу доверять тебе, — с сожалением в голосе произнёс он. Джонхан понимающе кивнул. Он не мог винить его, он солгал им всем здесь, естественно они не могли ему доверять. — Каковы их планы? — задал вопрос директор. — Я знаю не намного больше, чем вы сообщили сегодня студентам днём, сэр, — начал Джонхан, чем вызвал неодобрительные фырканья других преподавателей, но решил проигнорировать это. — Я только знаю, что они хотят создать чип, который будет способен контролировать силы и способности Маджикусов. Для этого им нужно сначала узнать их слабости. Но я не рассказал ничего об этом, клянусь, — Джонхан продолжал искать что-то в глазах директора, что объяснило бы ему, что тот думает о нём. — Зачем? — спросил директор. Джонхан немного прокашлялся и сказал: — Потому что им страшно. Маджикусы многие годы были у власти на протяжении истории, и люди боятся, что в будущем произойдёт что-то подобное снова. Поэтому они готовятся к этому. Чтобы контролировать вас и ваши силы, — объяснил Джонхан, не отрывая взгляда от директора, несмотря на недоверчивые взгляды и шёпот бывших коллег. Лицо директора стало задумчивым. — Я ценю ваше сотрудничество, Джонхан, — начал он. — Но я боюсь, мне всё равно придётся запереть вас и отобрать ваш телефон, — заявил он, на что Джонхан тихо вздохнул. Он выполнит всё, что угодно, если у него будет какой-либо шанс восполнить всё то, что он сделал. Директор поднялся из своего кресла и подвёл Джонхана к двери. Последнее, что тот увидел перед тем, как покинуть комнату — была гримаса разочарования, отразившаяся на лице Джошуа. Как бы он хотел не оглядываться.

***

Сунён снова сидел один в своей комнате. Чан был в танцевальном зале. Несмотря на то, что Сунён тоже должен был практиковаться, он не приходил в зал в те же часы, что и Чан, поскольку у них была большая команда и они разделились по возрасту. Сунён лежал на постели, глядя в потолок, положив руки под голову, и напевал себе под нос песню, которую раньше для него пел Сокмин. У Сокмина был прекрасный голос. Голос ангела, как часто говорил Сунён. Квон попытался занять свои мысли чем-то другим: какую домашку ему стоит сделать первой, или какую хореографию подобрать к той или иной песне, как в Минхао умещалось еды как в слона, не прибавляя при этом никакого веса, — о чём угодно, но мысли всё равно возвращались к ослепительной улыбке Сокмина, которая навеки отпечаталась на подкорке его мозга. Сунён решил вернуться в общежитие после окончания занятий. Известие о Джонхане распространилось по универу как лесной пожар. И хотя он знал правду, он всё ещё был в шоке. Их учитель, мистер Хон, тоже казался совершенно потерянным, так как его лекция то и дело прерывалась, поскольку он забыл о чём говорил и чем занимался мгновение ранее. Сунён не винил его, любовь творила с людьми странные вещи, особенно если вы не могли быть с тем, кого любили. Вот почему он не осуждал Сынгвана. И он был счастлив, что тот наконец продолжил двигаться дальше. Хотя Хансоль при этом был точной копией Юнга. Это на самом деле немного пугало Сунёна, особенно когда он его впервые увидел. И Сунён внезапно понял проблему Сынгвана, возникшую с его новым соседом по комнате. Он видел, что Сынгван ещё сомневается над этими отношениями, но Сунён знал, что тот скоро сдастся. И только у Сунёна была неизгладимая рана на сердце. Все вокруг него были в отношениях или близки к ним, например, Мингю и Вону, которые сильно отстали от других из-за своей глупости и упрямства, чтобы наконец признаться друг другу. Чан был исключением. Он сказал Сунёну, что он вообще никаким образом не интересуется отношениями, его волновали только исследования и учёба. Такой трудолюбивый ребёнок. Но Сунён всё ещё был один, и всё, чего он хотел — чтобы Сокмин вернулся к нему и всё объяснил. Но он медленно терял всякую надежду, ведь прошло уже двести лети, а от Сокмина не было ни единой весточки. До текущего момента. Когда Сунён лежал в своей кровати, потерянный в собственных мыслях, он не услышал слабый шёпот, заполнивший комнату. Сначала это был просто шёпот, повторяющий его имя. Но постепенно он становился всё громче и громче, пока кто-то громко не выкрикнул его имя. Сунён подорвался с кровати, почти спотыкаясь, оглядывая пустую комнату. Он готов был поклясться, что слышал голос Сокмина. Сунён продолжал стоять посреди комнаты, озираясь на каждый шорох, но ничего не видел. Он сел обратно на постель, думая, что разум снова играет с ним злую шутку. Но внезапно он снова услышал это. На этот раз звук был чётче, и теперь Сунён был уверен — это голос Сокмина. Сунён схватился за голову, оттягивая в стороны свои волосы. Неужели за все эти годы он наконец сошёл с ума? Он снова огляделся, и в этот раз ему показалось, что он увидел очертания тела Сокмина, стоящего у двери. Он выглядел почти как призрак. Он был совершенно прозрачным, и его вид так и кричал, словно Ли нуждается в помощи. Он снова поднялся со своей кровати и бросился туда, где видел Сокмина, но тот уже исчез. — Что за чёрт? — пробормотал Сунён, протирая глаза. Может быть он так сильно устал за этот день, что бесконечные мысли о Сокмине в конце концов вызвали галлюцинации. Но эта мысль исчезла также быстро как и появилась, потому что он почувствовал как кто-то коснулся его плеча. Сунён дёрнулся от неожиданного прикосновения и удивлённо вскрикнул, когда обернулся. То, что он увидел перед собой — было последним, что он ожидал увидеть. Это был он, стоял посередине университетского общежития. В 2017 году, лицом к лицу ни с кем иным, как Ли Сокмином. Человеком, которого он искал почти две сотни лет. Он совсем не изменился, и это первое, что заметил Сунён. Его чёрные волосы были такими же как и двести лет назад. Его глаза также изгибались в полумесяцы, когда он улыбался. И его улыбка была такой же яркой как солнце, если не более. Сунён не мог подобрать и слова, он просто стоял и смотрел на парня перед собой. Это не могло быть реальным. Это должно было быть шуткой, миражом, что-то, что имело бы смысл для вампира, но всему этому никакого объяснения не было. Сунён думал, что он, должно быть, спит. И он ущипнул себя за щёку, чтобы убедиться, что он на самом деле бодрствует. И, чёрт возьми, это было больно. — Наконец-то, — сказал Сокмин и облегченно вздохнул. Его руки всё ещё покоились на плечах Сунёна. — Я наконец-то нашёл тебя снова, — произнёс он, заглядывая Сунёну в глаза. Квон продолжал просто стоять, вылупившись на Сокмина и не веря собственным глазам. Он чувствовал, как внутри образовался узел, и если бы ему вообще нужно было дышать, он вероятно не смог бы это сделать. В горле встал ком, и он начал ощупывать руки и лицо парня перед собой, ерошить его волосы. И наконец он ущипнул Сокмина за щёки, чем вызвал недовольный вздох. И только тогда Сунён осознал, что парень перед ним был самым, что ни на есть реальным. И он бросился на него, вынуждая их обоих упасть на пол, и обнял его настолько сильно, как мог. — Ты, чёртов ублюдок! — выдохнул Сунён, всё ещё прижимаясь к тёплому телу Сокмина на полу. Тот похлопал Сунёна по спине несколько раз и с усмешкой произнёс: — Меня не было почти двести лет, и первое, что ты мне говоришь — это «чёртов ублюдок»? Но я конечно же тоже рад тебя видеть, Хоши, — произнёс он знакомое прозвище, которое Сунён уже не слышал много-много лет. — Конечно же я назвал тебя ублюдком. Где тебя носило?! — голос Сунёна становился всё громче с каждым словом, и он посмотрел на Сокмина взглядом, требующим объяснений. — Не переживай, я собираюсь тебе всё объяснить. Но для начала не можем ли мы встать с пола? У меня немного болит спина, — спросил он у вампира, развалившегося на нём. Казалось, Сунён размышлял о том, стоит ли позволить Сокмину подняться или нет, но всё же решил, что так будет лучше. Когда они оба сели на кровать Сунёна, тот снова крепко к нему прижался, отказываясь отпускать его в основном из страха, что тот снова исчезнет. Вампир мечтал об этом в течение последних двухсот лет и, честно говоря, он просто хотел поцеловать его, и слушать биение его сердца, и не позволять ему больше никогда куда-либо уходить. Но он решил, что может подождать, ведь он хотел знать, что произошло. Он ждал этого так долго. — Продолжай говорить, — нетерпеливо потребовал Сунён, сжимая руку Сокмина. Тот тепло ему улыбнулся и сказал: — Я никогда не хотел, чтобы это произошло, но в тот день я что-то напутал в заклинании. Это очень сложная магия, я случайно что-то испортил, отправив себя в бесконечное путешествие во времени, — он посмотрел на Сунёна, который медленно его слушал, медленно кивая на каждое его слово. — Я видел так много вещей, Сунён, ты не поверишь, — продолжил он. — Я был во времени до того как встретил тебя. Я был во времени, когда мы уже встречались друг с другом множество раз. Я был в будущем, где мы тоже были вместе, но никогда до этого не был в настоящем. До сегодняшнего дня, — он остановился, чтобы взглянуть в глаза Сунёна. И ему тоже очень хотелось прикоснуться к нему. — Я искал то место, где ты был, все эти двести лет. И я наконец понял как контролировать время. И остановил его. Сунён тихо слушал его, понимающе кивая, он не хотел прерывать его, так как желал знать всё. — Мне бесконечно жаль, что я оставил тебя одного. Я могу только представить как ты, должно быть, чувствовал себя, — сказал Сокмин, и слёзы заблестели в уголках его глаз. — Тебе должно быть жаль, я искал тебя на протяжении двухсот лет, и сейчас ты мне говоришь, что у меня не было ни единого шанса найти тебя! — воскликнул Сунён, изо всех сил пытаясь сдержать собственные слёзы. Сокмин согласно кивнул и сказал: — Я понимаю, если ты злишься на меня. Это было глупо с моей стороны связываться с тем, чего я не понимал. Но теперь я здесь, и больше никуда не уйду, — он ласково погладил руку Сунёна, наслаждаясь мягкостью его кожи. — Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь меня простить? — спросил Ли, с надеждой смотря в глаза напротив. Сунён согласно кивнул, и слёзы наконец покатились по его щекам. Сокмин нежно вытер их своими пальцами. — Конечно я смогу простить тебя, идиот! Я так сильно скучал по тебе, — всхлипнул он. Ли потянул его на себя и крепко обнял. — Всё в порядке. Я здесь, — успокаивающе прошептал он, поглаживая его по спине. И его собственные слёзы покатились по щекам. Прошло так много времени с тех пор, как Сунён обнимал Сокмина в последний раз, и он уже почти забыл каково это. Его руки были такими же сильными, какими были всегда. И он услышал ровное биение его сердца, когда прижался к его груди. А затем он позволил этому чувству заполнить его целиком. Сунён посмотрел на возлюбленного сквозь слёзы, а затем потянул к себе за воротник и глубоко поцеловал. Они оба так долго мечтали об этом. — Я что-то прерываю? — кашлянул Чан, приоткрывая дверь. Не получив ответа от своего соседа и от того, кого тот целует, Чан решил оставить их в покое, сообщив, что он будет у Мингю и Минхао. Сунён даже не заметил младшего. Всё что было в его мыслях — это прикосновение мягких губ Сокмина к его собственным. Боже, как он ждал этого момента.