В другой жизни

Сынгван чуть не упал в обморок, увидев Сокмина на следующий день. Если бы не сильные руки Хансоля, поймавшие его, то его восхитительное лицо наверняка встретилось бы с полом. Сынгван был счастлив увидеть снова своего старого друга, но это было так нереально, что тот снова стоял перед ним. Как и в тот день, когда он впервые увидел Хансоля с его застенчивой улыбкой на прекрасном лице. Сынгван был счастлив. Действительно был! В их отношениях с Хансолем всё было хорошо, и он был уверен, что любит его. Но что-то заставляло его чувствовать себя неловко в последние несколько дней. Его не покидало ощущение, что события в его жизни повторяются точь-в-точь как двести лет назад. Это действительно пугало его: насколько эти два временных промежутка были похожи друг на друга. Но тем не менее Сынгван решил не думать об этом и просто наслаждаться жизнью, проводя время с друзьями и Хансолем. В конце концов он не знал сколько на самом деле времени у них есть, поэтому он хотел насладиться каждым моментом с ним. Их друзья взволновано встретили Сокмина и были крайне удивлены, когда поняли кто он и что с ним произошло. Сынгван был счастлив, что Сунён снова может быть с Сокмином — за все эти годы он заслужил это. По крайней мере Сынгван точно знал, что произошло с человеком, которого он потерял, а Сунён — нет. Директор дал Сокмину разрешение присоединиться к другим студентам. Конечно ему надо было многое догнать по программе, но, так как это означало, что он сможет проводить время с Сунёном, — он был согласен выполнить что угодно. Несмотря на то, что в последнее время всё было хорошо, Сынгван быстро понял, что счастье не может быть вечным. Через месяц после того, как Джонхана заперли в «темнице», как её прозвали другие преподаватели, соглашение наконец дошло до университета. Директор отказался его подписывать, как и обещал, и отправил конверт обратно, думая, что на этом дело будет закрыто. Но всё было далеко не так. Они должны были предвидеть это. Люди были очень напуганы и просто хотели получить уверенность в том, что они будут в безопасности, если что-то случится. Но их предлагаемое решение переходило уже всевозможные границы: управлять силой Маджикусов было более чем не гуманно. Сынгван уже был свидетелем чего-то такого. А теперь, неделю спустя, директор получил ещё одно письмо. На этот раз оно гласило, что компания не видит другого выхода из ситуации, кроме как использовать все доступные методы. В письме не было указано прямо, но Сынгван знал, что это означает использование насилия. И ему определённо не нравилось, как это звучало. Сынгван был невероятно сильным вампиром, но он действительно презирал использование насилия в целях решения чего-либо: ему пришлось однажды воспользоваться своими способностями, и смотрите к чему его это привело. Директор объяснил студентам, что это не более чем слова на ветер и никакой угрозы нет, но Сынгван думал иначе. Как и всего его друзья. Преподаватели поняли, что дело приняло серьёзный оборот только тогда, когда директору поступил звонок от его коллеги из колледжа в черте города. Он рассказал ему, что компания неожиданно захватила их и взяла управление в свои руки. Студенты и преподаватели как можно скорее постарались покинуть территорию, но некоторые из них были пойманы, а большинство — пропало без вести. Директор понял, что реагировать уже слишком поздно, и теперь всё, что им остаётся — это ожидать нападения. Услышав это, Сынгван почувствовал, как Хансоль сжал его руку чуть сильнее, чем обычно. Если целью компании был контроль над Маджикусами в городе, это означало, что его семья может быть в опасности. Студентам было приказано не покидать школу, но Хансоля не оставляло чувство тревоги. Вся его семья была оборотнями, и он не мог не беспокоиться о них. И только тогда, когда ему удалось наконец связаться со своей мамой, которая сказала ему, что с ними всё в порядке и они остановились у их тёти за городом, — он смог расслабиться. И Сынгвану тоже стало от этого легче. После новостей о произошедшем в городе Сынчоль предложил им собрать группу Сопротивления, или как бы сказал Сынгван: Восстания.

***

Джонхан был взаперти около месяца, несмотря на это он не жалел о своём решении. Он так и не сказал своему боссу никакой информации о Маджикусах и чувствовал себя менее несчастно, думая об этом. По крайней мере он не был полностью предателем. Тем не менее, он никак не мог забыть полное разочарования лицо Джошуа, которое каждый день снова и снова всплывало в его памяти. Джонхан чувствовал себя невероятно виноватым, и единственное, чего ему действительно хотелось — поговорить с ангелом. Но тот за целый месяц не посетил его ни разу. Честно говоря, Джонхан не мог винить его. Он солгал Джошуа, и худшая часть заключалась в том, что Юн действительно думал, что у него есть шанс с этим ангелом. У них было много общих интересов, и Джонхан никогда не встречал никого, кто был хоть капельку также красив и заботлив. Он мог смотреть на Джошуа буквально целыми днями. Он мог бы, но, вероятно, ослеп от его ослепительности. И худшая часть заключалась в том, что Джонхан на самом деле в какой-то момент почувствовал, что, возможно, Джошуа ему нравится… Однако, всякая надежда уже давно потухла в нём. Внезапно кто-то отпер дверь в комнату Джонхана, и когда она открылась, Юн потерял дар речи, поняв кто вошёл к нему. Это был никто иной как Джошуа. Несколько мгновений ни один из них не говорил ни слова. Джонхан заметил, что Джошуа выглядел неважно, может быть даже хуже, чем он сам, если такое вообще было возможно. Его обычное сияние казалось бледным, а его крылья не были такими пушистыми, какими были месяц назад. Даже его глаза, казалось, потеряли свой блеск. Джонхан почти закричал от осознания, что это он виноват в том, что его любимый человек выглядел так несчастно, и где-то в глубине души он желал, чтобы они никогда не встречались. — Тебе письмо, — наконец сухо сказал Джошуа, протягивая конверт Джонхану. Тот осторожно взял его из хрупких рук Джошуа и без интереса взглянул на отправителя. Письмо было от его босса. Комната снова погрузилась в угнетающую тишину, а затем Джошуа наконец задал давно висящий в воздухе вопрос: — Почему? — с надеждой в глазах он посмотрел на Джонхана, а затем его лицо снова стало печальным. Юну потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и ответить на вопрос. Не из-за того что он этого не хотел, а потому что он не знал как сказать всё Джошуа так, чтобы это не звучало как жалкое оправдание. — Я не знал, над чем они работали, а если бы знал, то никогда не согласился бы на это, — попытался объяснить он, избегая взглядом Джошуа. — Я в курсе, — сказал тот, заставив Джонхана оторвать взгляд от пола и встретиться с холодными и пустыми глазами. — Я имею в виду почему ты не сказал мне? Я бы мог тебе помочь, Джонхан, — произнес он, и в уголках его глаз заблестели злые слёзы. И единственное, что захотелось сделать Джонхану — это обнять ангела и стереть эти слёзы с его щёк, но он понимал, что не имеет никакого права. Поэтому он просто остался сидеть на полу, снизу вверх глядя на Джошуа и снова и снова терзая себя вопросом, что он должен ему сказать. — Потому что мне было страшно, — наконец произнес он. Джошуа хмыкнул и отвернулся от Джонхана, упираясь взглядом в стену рядом. — Мы могли бы пройти через это вместе, — печально сказал он. — Почему ты не позволил мне помочь тебе? У Джонхана не было слов. Он правда не знал, что ответить. Конечно, Джошуа мог бы помочь ему, если бы он с самого начала был с ним честен. Но почему же Юн был так глуп? — Я действительно думал, что ты особенный, — пробормотал ангел почти не слышно, однако Джонхан всё прекрасно услышал и поднял на него полный тоски взгляд. Что же он наделал? — Я должен вернуться в аудиторию, — не дожидаясь ответа Джонхана, спокойно произнес Джошуа, и слёз уже не было в его глазах когда он подошёл к двери. Прежде чем он закрыл её за собой, Джонхан успел сказать ему: — Если это ещё важно, ты по прежнему особенный для меня. Джошуа ничего не ответил, но на мгновенье замер на пороге, а затем, тяжело вздохнув, хлопнул дверью. Джонхан снова остался один в своей «темнице» с конвертом в руках. Открыв его, он пробежался глазами по тому, что писал его босс: «Джонхан. С огромным сожалением должен сообщить, что Вы отстранены от работы, поскольку Вы не смогли справиться со своими обязанностями. Другой человек уже назначен на Вашу должность, и мы надеемся, что Вы поймёте и примите наше решение. Технологический центр Мансэ.» Джонхан смял письмо и бросил его в мусорку. Мимо. Он упал на свою кровать и уставился в потолок. «Как вовремя, однако».

***

Тем же вечером Сынгван встретился со своими друзьями и несколькими другими студентами в комнате Сынчоля и Джихуна. Старший позвал их всех, чтобы поговорить о том, что они должны быть готовы к моменту, когда люди решат напасть. Основной момент заключался в том, чтобы избежать захвата контроля над Маджикусами… Но сказать было проще чем сделать. Большая часть его стратегии заключалась в том, чтобы противостоять атаке и спутать людям все планы. Они не собирались навредить им, просто хотели держать их подальше от университета и других студентов. Когда они все обсуждали различные тактики боя, один из новеньких, Сюмин, произнес: — Знаешь, мы всегда можем просто связать их, — сказал он с самым самоуверенным лицом, которое Сынгван когда-либо видел. Когда все повернулись и в замешательстве посмотрели на него, он пояснил: — Чен действительно неплох в этом, — и тот в ответ захихикал, прижимаясь к нему и пряча своё смущённое лицо. — Вон! — резко сказал Сунён, указывая на дверь. Несмотря на серьёзное выражение на его лице, он едва сдерживал свой смех, потому что Сокмин смотрел на него, игриво двигая бровями. — У нас есть несовершеннолетние, — добавил Сынчоль, указывая на Чана, и тот перевёл на старшего взгляд. — В любом случае вернёмся к теме, — кашлянул Джихун, чтобы привлечь к себе внимание. Но смысл разговора едва ли долетал до ушей Сынгвана. Он был слишком обеспокоен тем, что может случиться и как. Если бы не поглаживающая его всё это время рука Хансоля, он был уверен, что уже сошёл бы с ума. Боже, как же он был благодарен ему за всё.

***

После того как все ушли, Сынчоль упал на свою кровать, и Джихун за это одарил его хмурым взглядом. — Хочешь присоединиться? — самодовольно спросил оборотень, с ухмылкой глядя на младшего в ответ, но тот просто вздохнул и отвернулся к своей постели. Сынчоль театрально захныкал и делал это до тех пор, пока Джихун не повернулся к нему снова. — Что? — недовольно спросил тот, глядя на старшего, как на самого капризного ребёнка, которого он когда-либо видел. — Обними меня, — произнёс Сынчоль, широко распахивая руки. Джихун закатил глаза, но всё равно подошёл к нему и позволил утянуть себя в объятия. Какое-то время они просто лежали в тишине на кровати, и единственным звуком, который заполнял комнату — было их синхронное дыхание, а потом Сынчоль нарушил это молчание робким вопросом: — Тебе страшно? Джихун в изумлении посмотрел на него, но Сынчоль выглядел спокойным. — Почему я должен, если у меня есть ты? — спросил он, смущаясь собственных слов. Обычно он избегал таких неловких моментов, но Сынчоль просто задел в нём что-то, что заставило его вести себя так. Сияющая улыбка расплылась на губах Сынчоля, когда он мягко поцеловал Джихуна в лоб. Тот тихо вздохнул, а затем комната снова погрузилась в тишину. Джихун не был напуган, но он не мог перестать беспокоиться. Не за себя, за Сынчоля. Оборотень был лучшим, что когда-либо случалось с Джихуном, и он скорее бы умер, чем жил без него. Он чувствовал себя в безопасности и любимым, когда был рядом с Сынчолем, и никто никогда делал Джихуна более живым, чем он. Конечно, он сам порой бывал занудой, но таков был Джихун. Они отлично дополняли друг друга как никто другой. И Джихун был просто немного напуган тем, что Сынчоль может пострадать в предстоящей битве. Их друзья заключили соглашение, что они не будут переступать черту, и всего лишь попытаются остановить людей насколько это будет возможно, не прибегая к силе. У них была другая задача. Им не нужна была напрасно пролитая кровь или ещё одна война, вошедшая в историю. Среди них в конце концов не было Сын Бэк Юна, который бы внезапно возник перед ними и спас их всех — им предстояло постоять за себя самостоятельно. Джихун решил не думать об этом сейчас. Единственное, что он хотел в этот момент — это сосредоточиться на волосах Сынчоля, что падали на лицо, делая его похожим на ангела. Джихун некоторое время смотрел на спящее лицо оборотня, пока сам не провалился в сон, сжимая рукой рубашку Сынчоля, не желая отпускать того ни на секунду.

***

В последнее время Джун особенно сильно беспокоился о Минхао. Сам он был сильным и самоуверенным вампиром, в то время как Су же был маленьким хрупким эльфом. Поэтому Джун вопреки всему хотел уберечь Минхао от всего, что могло быть опасным для него. И не то, что бы тот жаловался на это: ему нравилось, что Джун заботился о нём так сильно. И хотя он был уверен в том, что сможет защитить того, кого любит, Джун не мог перестать беспокоиться. Когда они сидели на улице в теньке дерева, Джун внезапно спросил: — Хао, я достаточно хорош для тебя? Тот повернулся к нему и смущённо посмотрел на него в ответ. — Конечно, Джуни, что за вопрос? — робко спросил он, недоумевая от того, почему его любимый внезапно задаёт такие вопросы, — Мне просто кажется, что я недостаточно силён, чтобы защитить тебя. Что мне делать, если с тобой что-то случится, Хао? — Джун поднял голову, смотря на небо сквозь листву над ними, и на его лицо упал яркий луч закатного солнца. — Ничего со мной не случится, потому что ты сильный и независимый вампир, которому не нужно быть таким серьёзным. Просто выпей немного крови и ты почувствуешь себя лучше, — он достал из своей сумки мешочек, передавая его Джуну, и тот улыбнулся забирая его. Минхао был прав, Джуну не следовало так много волноваться и просто стоило позволить всему идти своим чередом. Минхао будет в порядке и он тоже. На протяжении долгих-долгих лет Джун видел множество войн и сражений, но он никогда раньше не участвовал в них сам... А еще он был счастлив, что ему наконец удалось сблизиться с эльфом. Он проваливал одну попытку за другой весь их первый курс, и это не было похоже на то, что эльф когда-либо сдастся. Но однажды ситуация внезапно изменилась, и Джун смог узнать о Минхао больше. Он стал замечать, что тот всегда касается своих ушей, когда задумчив или не понимает что-то. Или как он разговаривает с животными в свободное время, спрашивая их чем они занимаются и хорошо ли себя чувствуют. Джун не мог перестать думать о нём с тех пор, как увидел его светлую кожу и светлую макушку, и он был бесконечно счастлив тому, что теперь он мог сидеть рядом с Хао, прижимая его к себе, касаясь щекой его волос. Минхао размеренно дышал в руках Джуна, и тот понимал, что младший вот-вот заснёт. И без предупреждения, Джун как невесту подхватил Хао на руки, сильнее сжимая его в своих объятиях, и тот, в шоке распахнув глаза, вцепился пальцами в ворот его рубашки. Он ничего не успел сказать, посколько Джун поднял его и понёс в его комнату. И он ничего не сказал, даже когда ловил удивлённые взгляды других студентов, мимо которых они шли. И даже когда тот положил его в кровать и острожно поцеловал в щёку. И хитрая ухмылка расползлась на губах Джуна. Минхао только закатил глаза, но потом всё же улыбнулся. — Спокойной ночи, Хао, думай обо мне в своих снах, — подмигнув ему, сказал Джун и направился к двери. — Мечтай-мечтай, Джуни, — ответил Минхао, усмехнувшись про себя. Больше Джуну ничего другого и не оставалось.

***

~~~~~~ Мингю не хотел этого признавать, но ему было немного страшно. Он был ужасно неуклюжим созданием, и малейшая ошибка могла вызвать массу проблем, не только для него самого, но и для его друзей. Мысли его настолько пугали, что он совершенно забыл о том, что Вону тоже находился в комнате. — Мингю? — позвал его Вону, заметив его встревоженный вид. Мингю, вырванный из собственных мыслей голосом Вону, поднял удивлённый взгляд с пола на него. — Ты в порядке? — снова спросил тот. Мингю кивнул. Он не хотел беспокоить кого-то своими проблемами, но в конце концов это был Вону, и он мог рассказать ему обо всём. Так что он отрицательно мотнул головой. Вону отложил в сторону свою книгу и серьёзно посмотрел на Мингю, спрашивая: — Хочешь об этом поговорить? Мингю снова кивнул, а затем глубоко вздохнул: — Что, если я облажаюсь, Вону? Тот смущённо посмотрел на него, а затем ободряюще сказал: — Не беспокойся об этом, вероятно мы все окажемся под давлением и будем напуганы, не переживай об этом, у тебя есть много друзей, готовых прийти к тебе на помощь, — заверил его он, а затем тихо добавил. — У тебя есть я. И если бы Мингю не обладал удивительным слухом, он бы не расслышал этих прекрасных слов, слетевших с губ Вону. Но он услышал и широко улыбнулся, обнажая свои зубы. Мингю действительно нравился Вону. С самого начала он знал, что тот для него особенный. При первой встречи Мингю чуть не ударил Вону книгой, когда споткнулся около него, но тот уклонился от неё в последнюю секунду. И из-за того, как Вону отреагировал, Мингю знал, что тот не может быть плохим человеком, несмотря на то насколько мрачно он выглядел. Вону просто сказал ему быть более острожным в дальнейшем и не бить незнакомых людей. И с этими словами он ушёл, и с тех пор Мингю чувствовал себя с Вону как преследующий его маленький потерянный щеночек. Не задумываясь о том, что делает, Мингю встал и сел на кровати рядом с Вону, он обвил его руками, прижимаясь, а затем сказал: — Спасибо, Вону, я могу на тебя положиться, — пряча улыбку в его плече. Вону не мог пошевелиться в крепких объятиях Мингю, но всё равно ответил ему: — Что бы ты ни делал, я обещаю, что буду рядом. И Мингю мог поклясться, что почувствовал как тот поцеловал его в макушку, но решил ничего не говорить об этом. Ему просто хотелось быть рядом с Вону. Хотя бы немножко, хотя бы пока у него есть такая возможность.

***

Чан действительно был счастлив, что у него были такие замечательные друзья. Конечно они были шумными и безрассудными большую часть времени, но он бы соврал, если бы сказал, что он сам не является частью всего этого. Ему нравилось, что у него есть так много людей, на которых он может положиться не только в вопросах университета, но и в любых других вещах, которые вызывали у него трудности. Но теперь, когда вся эта ситуация повисла над их головами, Чан не был уверен в своих способностях и что будет полезен в этой битве. Он не был уверен к кому ему стоит пойти. Он любил своих хёнов, но когда дело доходило до советов в уверенности в себе, он понятия не имел с кем поговорить. Ни один из них не был телепатом, и, вероятно, им было трудно видеть вещи с его точки зрения. Поэтому Чан решил сделать то, что ему казалось лучше всего — записать свои мысли. Это было что-то, что Сынчоль посоветовал ему делать, когда он чувствовал себя разочарованным или не мог правильно отреагировать в каких-то ситуациях. И это действительно помогало. Записав свою проблему и видя её в другом свете, он мог разобраться с ней гораздо быстрее, чем раньше, даже когда он был дома. Вону сказал ему, что говорить о своих чувствах важно. Несмотря на то, что это может быть неловким для парня в его возрасте, это будет здорово для него. Чан мог понять, что имел в виду старший. В общем, у него были довольно умные и мудрые хёны, но не все и не всегда. Он никогда не забудет того момента, когда Мингю убедил его телепортироваться в дерево, говоря, что это будет выглядеть круто. Только для того, чтобы естественно потерпеть неудачу, неверно оценив высоту дерева и падая прямо на землю. Это разумеется подарило ему путёвку к медсестре и бубнёж от Джихуна и их преподавателя Мистера Юна. Чан всё ещё не мог принять, что Джонхан, их милый преподаватель истории, был тайным шпионом злой корпорации. Которая практически хотела иметь власть во всём мире. Это всё никак не укладывалось в его голове. Джонхан даже дал Чану прозвище — Дино. Видимо, стоит вам сказать, что вам нравятся динозавры, это обеспечит вам кличку на всю жизнь. А ещё Джонхан часто называл его своим ребёнком. И он действительно ненавидел это. Но учитель так сильно полюбил его, что начал постоянно шутить, спрашивая Чана: «Чани, чей ты ребёночек?», — и настаивал на том, чтобы тот отвечал ему: «Ребёночек Джонхани». Всё это выглядело неловко и странно, поскольку Юн оставался для него преподавателем, но Чан не возражал. Ему нравилось быть особенным, так что он просто позволял этому быть. И вот теперь Чан сидел в своей комнате, записывая свои переживания в тетрадь, когда внезапная мысль пронзила его. Что, если Джонхан действительно не был плохим человеком? Что если ему просто не повезло и его ввели в заблуждение? Чан принял эту мысль как правду и продолжил свою запись. Он был уверен, что всё будет в порядке. Ему просто стоит расслабиться и не забывать, что он не одинок и никогда больше не будет.

***

Сокмин заметил что-то странное, вернувшись в настоящее время. Многое конечно изменилось, но он никак не ожидал встретить реинкарнацию Чон Харлоу Юнга в этом времени. Однако было понятно, что это он, как ясный день, когда он просто обнимал со спины Сынгвана, положив свою голову на его плечо. Сначала Сокмин обсудил это с Сунёном, который сказал, что тоже был потрясён, увидев впервые этого парня. Он мог только представить как чувствовал себя Сынгван. Наверное, так же как и он сам, когда он снова нашёл Сунёна. Ему потребовалось две сотни лет, чтобы вернуться к нему. К человеку, которого он любил. Было либо слишком поздно, либо слишком рано, чтобы можно было остановить время. Он оставался в каждом промежутке лишь на пару дней, а потом против своей воли перемещался дальше. Сокмину понравились новые друзья Сунёна. Они были очень дружелюбными, и он наслаждался их компанией. За время его путешествий он не постарел, и возможно это было связано как-то с тем, что его тело замерло во времени. У него не было никаких намерений изучать это. Он был просто благодарен наконец вернуться к Сунёну, по которому очень сильно скучал. Он много раз встречал Сунёна в своём незапланированном путешествии. Но никогда это время не было подходящим. В конце концов Сокмин потерял счёт сколько раз он видел его. Хотя был один раз, который запомнился ему больше, чем другие. Это было, когда его перебросило в далёкое будущее. Люди тогда имели контроль над Маджикусами. Они преуспели в их плане, и все магические существа передвигались по улицам словно роботы. Оборотни больше не могли трансформироваться, поскольку постоянно подвергались сильным запахам и резким звукам. Вампиры больше не могли использовать свои способности, так как их чипы содержали в себе серебро. И многое-многое другое, что могло контролировать магических существ, используя их недостатки и слабые стороны, не позволяя им свободно перемещаться и владеть собой. Сокмина испугало то, что он увидел. Но больше всего его испугало то, что Сунён был совершенно один. Он проследил за Сунёном до дома, видя, что он совершенно один и никого нет рядом с ним. Сынгвана нигде не было видно, и Сокмин ожидал худшего. Увидев вампира, совершенно потерянного в этом холодном и суровом мире, Сокмин понял, что должен был любыми силами найти путь назад к Сунёну и помешать этому случиться. Он старался усерднее, чем когда-либо за всю свою жизнь. И когда наконец он попал в нужное время, он не мог перестать радоваться — это означало, что он уже немного изменил будущее. И теперь, когда он сидел и смотрел на Сунёна, который заканчивал свой урок танцев, он не мог перестать улыбаться. Он был так рад, что снова может проводить с Квоном время. И он готов был сделать всё возможное, чтобы убедиться, что Сунён больше никогда не будет один. Он хотел изменить будущее, которое он увидел. И ему повезло, что он нашёл нужную точку во времени, чтобы успеть сделать всё это. Он сам пообещал себе это. И это было обещание, которое он намеревался исполнить.

***

Сынгван смотрел на расслабленное лицо Хансоля. Как он ни старался, он не мог найти ни единого отличия от Юнга. Всё было точно таким же. Но тем не менее, Хансоль отличался от Юнга. Он всё же был Хансолем, как бы ни выглядел. И Сынгван был рад этому. Это была очередная бессонная ночь, и мысли снова захватили Бу. Ему действительно не нравилось то, что события всё больше и больше были похоже на Восстание двухсотлетней давности. Он находил всё это слишком знакомым. И это вызывало чувство беспокойства в его груди, точно такое же, которое он почувствовал, проснувшись в ранее утро в день казни Юнга. Завтра была суббота, и Сынгван получил записку от Сунёна с Сокмином о том, что те хотели поговорить с ним. Супер. Если эти двое задумали что-то, их было уже не остановить. Сынгван тихо выскользнул из комнаты, чтобы не разбудить Хансоля, и направился в танцевальный зал. — Йоу, Сынгван, — поприветствовал его Сокмин, ослепительно улыбаясь. Сынгван поморщился от этих слов, но всё же поприветствовал его в ответ: — Дружище, я знаю, что ты только что вернулся в настоящее и всё такое, но, пожалуйста, не говори больше «Йоу». Это устарело ещё в 2010, — осуждающе сказал он, на что Сокмин только рассмеялся. — Итак, каковы последние сплетни? — спросил Сынгван, надув губы, так как его друзья обняли его. От этого Сокмин рассмеялся сильнее, поддерживаемый заливистым хохотом Сунёна. Сынгван подождал, когда они прекратят, и окинул их серьёзным взглядом. — Итак, я думаю ты заметил, что Хансоль имеет поразительное сходство с Юнгом, — начал Сокмин, и Бу нерешительно кивнул. — И мне было интересно, не думал ли ты когда-нибудь о реинкарнации? — спросил он. Сынгван в замешательстве посмотрел на него, ожидая продолжения. — На самом деле, это довольно забавно, — снова начал Сокмин, теребя свою рубашку. — Когда я путешествовал во времени, у меня было много возможностей изучить магию. И я обнаружил, что душа периодически перевоплощается с тем же лицом, которое у неё было в прошлой жизни, — пояснил Сокмин Сынгвану, что в недоумении стоял, разинув рот. Если это на самом деле так, это могло иметь смысл для Сынгвана. Это бы объяснило очень многое, и дало Бу надежду, что он не окончательно сошёл с ума. — Что ты знаешь об этом? — в надежде спросил Сынгван. — Если он окажется реинкарнацией Юнга, то я смогу вернуть ему его воспоминания, — ответил Сокмин, следя за реакцией Сынгвана. Сынгван стоял с широко распахнутыми глазами и переводил взгляд то на Сокмина, то на Сунёна. Он не знал, что ему делать: у него была возможность вернуть Юнга, человека которого он потерял. Но если он сделает это, то, возможно, потеряет Хансоля, а этого ему совсем не хотелось. Хотите верьте, хотите нет, но он был счастлив тому, что у него было сейчас. В конце концов он больше не был Сын Бэк Юном. Так зачем же Хансолю становиться Юнгом? Сынгван не успел ничего сказать, так как знакомый голос за его спиной произнёс: — Я бы хотел попробовать. Хансоль стоял в дверях. Увидев смущённое лицо Сынгвана, он продолжил. — Я просто пошёл за тобой. Ты не такой незаметный, как тебе кажется, Бу, — ухмыльнулся он. Сынгван рассмеялся, скрещивая руки на груди: он старался быть очень осторожным. — И возвращаясь к тому, что ты только что сказал, я хотел бы, чтобы ты это сделал, Сокмин, — снова заговорил Хансоль. — Верни мне его воспоминания. Сделай это, — пояснил он, подходя к остальным. Сынгван в недоумении уставился на него. — Хансоль, что ты делаешь? — спросил он, озадаченный этим заявлением. Хансоль с любовью посмотрел на него и ответил: — Я хочу знать, почему ты всё время смотришь на эту фотографию, когда думаешь, что я не вижу. Я хочу знать о всех вещах, что заставляют тебя быть грустным. И я хочу знать о тебе всё, поэтому я стараюсь сделать это, — объяснил он, взяв ладони Сынгвана в свои. Сынгван не стал возражать, поскольку Хансоль выглядел уверенным в своём решении. Сынгван был испуган тем, что он в последний раз видит Хансоля. Хансоля, которого ему довелось узнать за последние несколько месяцев. Хансоля, которого он полюбил. Но это было то, чего хотел сам Чхве. И он не мог идти против его воли. Сокмин кивнул в знак согласия и жестом подозвал оборотня к себе. Хансоль отпустил руки Сынгвана, но тот неосознанно потянулся к нему снова. Хансоль остановился перед Сокмином и тот, прикоснувшись руками к его голове, тихо произнёс: — Дорога воспоминаний. Голубое сияние окутало голову Хансоля, и его заполнили мысли, образы и воспоминания о человеке, который выглядел как он, но не был им, и о юноше, который выглядел как Сынгван, но не был им на сто процентов. Последнее, что Хансоль уловил - плачущее лицо Сынгвана, смотрящего на него сверху вниз. А потом всё погрузилось во тьму.