Реквием падающей звезды

Уходящие лучи красного солнца сопровождали автобус, что ехал в другую часть города. От пляжа он проехал около десяти минут и Сал не мог нормально сидеть. Он волновался за Трэвиса. Даже если блондин сейчас встретится с матерью, то как он попадёт домой? А если мать скажет, что не намерена возвращаться? Где тогда будет ночевать Трэвис? Фишер сглотнул, и смотрел в окно. Ещё не поздно было попросить водителя остановиться, ещё не поздно было добежать до остановки, где они с Фелпсом виделись последний раз. Но столько было вопросов в голове! А что, если Трэвиса там уже нет? Что тогда делать Фишеру? Голова начинала болеть от собственных мыслей, подступал жар. Наконец, решившись, Сал уже хотел дотянуться до кнопки «стоп», чтобы дать водителю понять, что нужно срочно остановиться. Но за плечо его схватила Эшли, — Что ты собираешься делать? — спросила девушка, не скрывая удивление. Сал не знал, что ответить. Как им объяснить то, что он не может оставить там Трэвиса? — Салли, Трэвис сам знал, что ему делать. Не беспокойся так, уверен, он найдёт какую-нибудь гостиницу и переночует там. — Вмешался Ларри, явно пребывая на стороне Эшли. — Нет... Я не могу... — Тихо сказал Фишер, закрывая глаза. Они выезжали на трассу, и с каждой минутой шанс добежать до остановки, за Трэвисом, пропадал. Сал открыл глаза: солнце почти село, небо окрасилось в оттенки фиолетового. Наступали сумерки, и звёзды уже были более яркими. Фишер спокойно вздохнул, улыбнулся. На это Ларри и Эшли переглянулись, делая выводы, что Сал принял их позицию. Но это было не так. Фишер снова резко потянулся к кнопке, и на этот раз нажал на неё. Водитель автобуса вздрогнул от показавшегося сигнала на панели, он стал тормозить. Сал выскользнул к дверям автобуса и каждое мгновение растянулось в вечность. — Сал! — вскрикнула Эшли, — Что ты творишь!? Ларри смотрел на друга, он не мог понять, почему Фишер так цепляется за Трэвиса. Двери автобуса стали медленно открываться и Сал посмотрел на друзей, улыбнулся, и достаточно громко произнёс: — Потому что я люблю его! Носитель протеза чувствовал, как кровь хлынула к щекам. Протез защищал его от таких эмоций, ведь Сал, как-никак, не хотел, чтобы другие люди видели, как он краснеет. Эшли вздрогнула, Ларри удивился такому высказыванию своего друга. Но не успели они оба что-то сказать, как Сал выбежал на улицу и устремился к остановке, где они с Трэвисом расстались. Двери автобуса хлопнули, и водитель поехал дальше.       Трэвис уже подходил к своей матери, репетируя речь в голове. Но он прекрасно понимал, что как только она заметит его, он, от волнения, забудет абсолютно всё. Он старался улыбнуться, но не мог. Лидия стояла около пикапа, смотрела на небо и удивлялась его ночным оттенкам. Это было немного странно и приятно — чувствовать себя свободной после стольких лет «заточения» в собственной квартире. Рядом с ней стоял незнакомый для Трэвиса мужчина, Джеймс Гаррен. Подойдя ближе к взрослым, блондин наконец произнес: — Мам..? — это прозвучало так странно, будто Трэвис сам не понимал: а его ли это мать? Может, он просто ошибся? И подросток не знал, что из этого хуже всего. Хотелось убежать, но в тоже время и поговорить с ней. — Трэвис? — Блондинка обернулась на подростка. Увидев сомнения на лице шерифа, она продолжила: — Джеймс, это мой сын. Гаррен кивнул и отошёл от них, сказав, что, мол, «вам нужно поговорить вдвоём». Трэвис не знал, с чего начать. В голове крутилось столько мыслей! Он вздохнул, настроившись на свою речь, но его опередила Лидия. — Что ты здесь делаешь? — спросила женщина. — Был с друзьями на пляже. В-вернее, с друзьями моего... э-э, не важно. — Одёрнул он вовремя себя. — А что ты здесь делаешь? Женщина крутила в руках прядь своих светлых волос. Она не знала, как сказать сыну о том, что возвращаться она не намерена. Возникла неловкая пауза. Тишина прожигала изнутри. — Я... Я хотела уехать, Джеймс, — она показала рукой на мужчину, — Работает шерифом и готов помочь мне. Я хотела начать всё заново, с чистого листа. Трэвис чувствовал, что злость внутри него накипает. И то была злость даже не на мать, а на самого себя. Он вспоминал все моменты с ней и почувствовал себя настоящим лицемером и эгоистом. — Ты хотела оставить меня с ним? — Напомнил Трэвис о своём отце. — Ты хотела, чтобы он убил меня? Он же может, ты знаешь. Ты оставила меня одного, ты думала, что... — Я думала, что ты будешь счастлив без меня! — Сказала Лидия. На них косо посмотрел Джеймс. — Все будут счастливы, если я исчезну! Я разрушаю всё, абсолютно всё... Джеймс хотел подойти и успокоить Лидию, у которой вот-вот началась бы истерика. Но он остановился, услышав, как тон её сына изменился. — Мы оба могли начать всё сначала. — Тихо, с долей грусти произнёс Трэвис. — И ещё не поздно, мам. Тебе незачем бежать. Женщина удивлённо посмотрела на него. — Трэвис... — Она хотела что-то сказать, но никак не могла. — Ты знаешь, о чем думает падающая звезда? Подросток посмотрел на неё, явно никогда об этом не слышав. Женщина продолжила, — Есть легенда, что когда звезда падает, в космосе играет реквием. Реквием сопровождает её последний полёт, её последние мысли и желания. Реквием не даёт ей погибнуть в полной тишине. — Женщина сделала паузу. — Реквием играет настолько громко, что заглушает траурные мысли этой самой звезды. — Трэвис хотел вмешаться, что-то сказать, опровергнуть, но Лидия не дала ему этого сделать. После ещё одной паузы, она продолжила. — И люди схожи с падающими звёздами. Ты не замечал? Наши мысли скрыты разговорами, наши улыбки скрывают грусть. Наш реквием — это череда меняющихся событий, это другие люди и города. И иногда спасение — это начать всё заново. Когда Лидия закончила, она посмотрела на сына. Трэвис стоял в полном шоке, не знал, что ему стоит сейчас сказать. Он не слышал раньше эту легенду, но теперь, кажется, понял состояние матери. Она была в отчаянии, пыталась держаться за последнюю надежду. И Трэвис понимал её, его спасением — стал Салли, а его матери — побег. — Ты не вернёшься обратно? — Поникший в собственных мыслях, сказал блондин. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Открой глаза, это возможно, только если меня не будет рядом. Гаррен подошёл к ним, он посмотрел на Трэвиса и хотел что-то сказать Лидии, но не мог. Слова застряли в горле. — Лидия, — Джеймс посмотрел на женщину. — Уже холодает, садись в машину. Блондинка кивнула, и ещё раз посмотрев на сына, всё же села в машину и от усталости закрыла глаза. Гаррен подошёл к подростку, ему не приходилось работать или успокаивать людей младше восемнадцати, а потому, он даже не знал, что сейчас следует сказать. Но собственный опыт подсказывал ему, наталкивал нужную речь. Мужчина вспомнил, как потерял свою жену и как его успокаивал собственный отец. — Твоей матери сейчас не просто. — Он вздохнул. — Автобусы уже не ходят, тебе есть, куда идти? — Трэвис молчал. Ему сейчас меньше всего хотелось говорить с каким-то взрослым мужчиной. — Я понимаю тебя. Трэвис, верно? Здесь рядом есть мотель, можешь переночевать там. Тебя подбросить? — Не надо. — отрезал подросток. Море шумело, тёмные волны бились о песчаный берег. Джеймс смотрел на блондина, ему было его жалко. Хотелось поддержать, но он понимал — от этого будет только хуже. — Знаешь, ещё не всё потеряно. Она любит тебя, просто запуталась. Ступай в мотель, я поговорю с Лидией. На этом их разговор закончился, Джеймс сел в машину, а Трэвис хотел немного побыть в одиночестве, поэтому пошёл к берегу моря. Лидия и Гаррен уехали, и блондинка смотрела на сына, чувствовав вину.       Он впервые чувствовал себя так плохо, так одиноко и так ужасно. Подросток смотрел на море, было темно и прохладно. Кто-то рядом гулял с собакой и странно смотрел на блондина. Трэвис не понимал, что ему нужно сейчас делать. Не понимал, а нужно ли вообще что-либо делать? Он только что потерял мать, дом (ведь туда, пока там его отец, он точно не вернётся!), потерял всё, чем дорожил. Подросток буквально остался ни с чем. Хотелось уйти в море и просто не вернуться. Он так хотел раствориться в тёмных волнах, исчезнуть куда-нибудь! Хотя бы просто на время. Трэвис хотел уснуть и проснуться через лет пять, когда всё точно было бы нормально. Он не знал, куда ему идти. В мотель? И зачем? Спать он всё равно не хотел, мысли мешали. Фелпс закрыл лицо руками. Желание закричать усиливалось, но подросток держал себя в руках. — Трэвис! — Знакомый голос заставил его обернуться. Сал бежал к нему, запыхаясь. Прошло около двадцати минут, как они разделились. Трэвис натянул улыбку и Фишер понял, что только что блондин потерял мать. Сал остановился около него. — Эй, эй! На улице холодно, почему ты сидишь здесь? — Фишер старался избегать вопросов о семье Фелпса, надеялся, что подросток сам сейчас всё расскажет. Трэвис встал, и, проигнорировав вопрос Сала, произнёс: — Мне не удалось вернуть её. Она уехала. Фишер никогда не знал, как стоит поддерживать людей в таких ситуациях. Он не мог подобрать слова, чтобы не ранить Трэвиса ещё больше. Когда такое происходит, люди походят на хрупкий хрусталь, который вот-вот может расколоться и вдребезги уничтожиться. Поэтому, вместо лишних слов, Сал лишь обнял его. Так крепко, что чувство одиночества, до этого поглотившее Трэвиса, внезапно ушло. Было так тепло, несмотря на холодный ветер. — Что дальше? — Произнёс Фелпс. — Иногда одной попытки мало, — Сказал Фишер. — Тебе стоит поговорить с ней ещё раз. Но автобусы уже не ходят, и мы не можем вернуться. Фелпс посмотрел на море. — Прости за неудобства. — Протянул Трэвис. — Мы можем переночевать в мотеле, он здесь неподалёку. Сал кивнул.       В машине было тихо. Джеймс не включил радио, что и насторожило Лидию. Пусть её и начинали раздражать эти старые джаз и кантри, сейчас без них стало невыносимо. Она смотрела в окно и не понимала, куда они едут. Лидия редко была в этой части города. — Знаешь, — Тихо начал Джеймс. — Когда Роза, моя жена, умерла, я не хотел в это верить. Время для меня стало иллюзией, я терял смысл жизни. Я не мог заставить себя снять обручальное кольцо и всегда ходил с ним. Где-то в глубине души я надеялся, что Роза жива. Так продолжалось около года. Я потерял работу, чуть не лишился дома. Соседи говорили, что я сошёл с ума. Поэтому они позвонили моему отцу и попросили его приехать. — Лидия посмотрела на него, ожидая продолжения истории. Возникла тишина и Джеймс увидел, как она заинтересована узнать, что же произошло дальше. Поэтому он улыбнулся. — Когда приехал мой отец, вместо приветствия он сказал: «Она умерла, Джеймс. Роза мертва уже два года». И он повторял это, заставив меня рыдать и принять жестокую правду. В знак памяти до этого времени я продолжал носить обручальное кольцо. Нашёл работу шерифа, переехал. И сейчас я благодарен Розе за всё. Лидия молчала. От этой истории остался осадок на душе, её прожигала совесть и где-то в глубине, она хотела вернуться и ещё раз поговорить с сыном. — Грустная история. Мне жаль, что так вышло. — Сказала Фелпс. — Поэтому увидев, что ты добровольно уходишь от сына, мне становится не по себе. — Он сделал паузу. — Роза умерла, оставив меня одного, а ты уехала, оставив его одного. Ты чувствуешь разницу, Лидия? Женщина закрыла лицо руками, было так больно внутри. Она хотела вернуть всё назад, увидеть Трэвиса, покончить с отношениями с мужем. Она хотела говорить с Джеймсом, который подарил ей крылья и надежду, с помощью которых она сбежала. — Джеймс, мы можем... Женщина не договорила, Гаррен оборвал её речь: — Не беспокойся, мы едем в мотель.