Тридцать шесть стратагем

      Глава 3. По дороге на север              В особняке на Гриммо-12 хватало странных и волшебных вещей. К примеру, стоящие около главного входа большие напольные часы обладали одной удивительной особенностью: они чувствовали, если приходившие в дом гости замышляли недоброе против Блэков. И тогда часы начинали шуметь, звенеть и «стрелять» металлическими деталями.        В качестве воспитательного примера родители рассказали Альтаиру о Сириусе. Часы резко реагировали на его дружков – особенно в последний год его учебы в Хогвартсе. И всё и всем было ясно. Сам же Сириус, сколько бы ему не говорили об этом, и о его приятелях, лишь злился и выкрикивал оскорбления, считая, что часы, как и весь дом, как и все Блэки просто сошли с ума и помешались на этой своей «чистоте крови».       Еще в Зале трофеев висит арбалет, который очень ловко помогал стрелку попасть куда надо. Там же находится копье, которое практически всегда после броска возвращалось обратно в руку.       В гостиной, на одной из полок лежала музыкальная шкатулка. Она могла сыграть совершенно любую мелодию. А еще она умела наигрывать тихие, добрые песни, которые будили фантазию и вызывали удивительные сны. Правда, шкатулка могла и навредить, усыпить или как-то воздействовать на память. Но все это относилось, опять-таки, к тем, кто замышлял недоброе в этом доме, или проявлял банальное неуважение к хозяевам.       В особняки имелось множество вещей, действия которых Альтаир или не понимал, или ему запрещали брать их в руки. Он вообще подозревал, что самые сильные и разрушительные артефакты где-то спрятаны.       Одно время его сильно интересовал меч, изображенный на семейном гербе Блэков. По скудным намекам Арктуруса Альтаир начал подозревать, что видит не просто рисунок вымышленной вещи. Нет, это реально существующий артефакт, но дед не подтверждал его домыслов, не рассеивал их, а лишь загадочно улыбался.       Разбираться во всём этом было жуть как интересно, но следовало дождаться совершеннолетия, когда ему наконец-то откроются некоторые семейные секреты. А пока же 31 августа родители подарили ему то, что можно было понять и с данной минуты считать своей собственностью.             Вальбурга вручила серьгу-кафф, которая крепился на хрящике уха. Кафф мог становиться невидимым и весьма неплохо защищал разум своего хозяина от постороннего прослушивания. От отца Альтаир получил кольцо, которое нагревалось и подавало хозяину сигнал, что еда или напитки отравлены. Кольцо надевалось на ту руку, которой волшебник обычно брал кружки или кубки.       Подарки не были чем-то необыкновенным. Все более-менее обеспеченные семьи комплектовали своих детей подобными вещами, ведь Хогвартс это школа волшебства, а волшебство не всегда доброе. Да и люди часто завидуют и иногда делают что-то плохое по любым, даже незначительным причинам.       Пригласив в свой кабинет, последний подарок преподнес Арктурус. Им оказалась книга-тетрадь в черном кожаном переплете с металлическими уголками, умеющая менять размер и обладающая бесконечным числом страниц. Вдобавок имелась возможность группировать страницы в разделы, подразделы и вообще, менять местами*.       На обложке был тисненный герб Блэков: рыцарский щит, разделенный шевроном черного цвета. В нижней части три черных ворона на белом поле. В верхней части «сильная рука» в латах, держащая меч острием вверх, на бардовом фоне. Сверху щита череп в обрамлении растительных узоров. И девиз «всегда чистый».       – Положи левую ладонь на первую страницу, – приказал Альтаиру лорд. – Хорошо. Книга приняла и запомнила нового хозяина, теперь никто другой без твоего ведома не сможет ее открыть.       – Она кажется такой древней! Сколько ей лет? – спросил мальчик.       – Ты можешь называть ее гримуаром, Альтаир. Раньше им владел я, потом твой отец, немного Сириус, но он быстро его выкинул, и он перешел к Регулусу. Гримуар помнит всех своих прежних хозяев и все то, что они записывали.       – Значит, я смогу все это увидеть?       – Теоретически, – остудил его порыв дед. – Для прочтения чужих записей нужно немало силы. А теперь слушай внимательно, – Арктурус рассказал, что школа не такое доброе и простое место, как думают многие. С директором Дамблдором нужно себя вести очень и очень осторожно, а с преподавателем трансфигурации Минервой Макгонагалл следовало быть тактичным и внимательным. Преподаватель Чар Флитвик наполовину гоблин, а с гоблинами, как всем известно, лучше следить за языком, ведь те торгуют информацией. Профессор Стебль, учитель Гербологии, не такая простая, как могла показаться на первый взгляд. Квиррелла, учителя ЗОТИ, лучше держать на расстоянии. Северусу Снейпу, профессору Зельеварения и декану Слизерина придется доверять – в разумных пределах, естественно, но в любом случае лучше его не провоцировать. При этом само собой понималось, что Альтаир будет учиться именно на Слизерине.       По словам деда в Хогвартсе все же имелись хорошие учителя, которым в известной мере можно верить. К примеру, преподаватель ухода за магическими существами Сильванус Кеттлберн, а также профессор Рун Батшеда Бабблинг. Вот только их занятия начинались с третьего курса, и пока Альтаир общаться с ними не мог. В конце дед упомянул учителя Астрономии Аврору Синистру, хорошего, компетентного человека, которая при случае может помочь советом.       Еще Арктурус напомнил несколько фамилий старшекурсников со Слизерина, являющихся родственниками. С ними ему желательно завести дружные долговременные отношения. С теми, с кем он и так знаком, эти отношения необходимо поддерживать и углублять. Лорд предупредил, что всё обговорено и старшекурсники поддержат на первых порах.       Мальчик хмыкнул. Со слов деда выходило, что его чуть ли не во враждебный лагерь запускают, где почти все норовят или обмануть или использовать.       – Не воспринимай мои слова так однозначно, – лорд Блэк заметил сомнения внука. – На месте сам во всём разберешься. Просто не забывай, что я тебе сказал. И вообще… – он внимательно посмотрел Альтаиру в глаза. – Запомни единственное, что действительно важно. Есть лишь мы, Блэки, а также наш род, наши друзья и союзники. Наши интересы и права превыше всего. Уважай себя и своих близких. Какими бы не были остальные маги, светлыми или черными, добрыми или злыми, это совершенно не важно. Важно лишь то, какие у них цели. Если они совпадают с нашими устремлениями – они союзники. Если они вредят нам, то они враги. Нам безразлично, в какие одежды они при этом одеты и кем себя считают, Пожирателями смерти или спасителями магического мира из ордена Феникса. Недаром на нашем гербе череп и цветы, смерть и жизнь. Никогда и никому не позволяй манипулировать собой и втягивать в непонятные игры. Учись быть кукловодом, а не куклой. Запомни навсегда – Блэки сами выбирают, где добро и где зло, с кем дружить или враждовать!       Первого сентября вся семья вместе с Арктурусом отправилась на вокзал Кингс-Кросс. Вышли через камин, прямо на платформу 9 3\4.       – В Хогвартс куда быстрее попасть через аппарацию, прыгнув в Хогсмид, он в десяти минутах от школы, и не тратить более восьми часов на дорогу в поезде, – пояснил отец. – Но у нас принято соблюдать традиции. Поездка на поезде очень важная веха в жизни любого ученика.       – Не верти головой и стой смирно, Альтаир, – Вальбурга слегка повысила голос. – Хогвартс-экспресс не являлся простым средством передвижения. Именно тут, в его вагонах и купе, магия плетет свой узор. Здесь происходят первые знакомства, рождаются предпосылки дальнейшей дружбы, любви или даже ненависти. Здесь сходятся судьбы и начинается будущее. Ты меня слышишь, вообще?       – Конечно, ма!       – Брось, Вальбурга, ему сейчас не до нотаций, – дед остановил готовую вспыхнуть мать.       Блэк и в самом деле мало что слышал, подстегиваемый нетерпением и азартом, а его внутренний карман жгло приглашение на учебу в Хогвартс. Когда месяц назад оно пришло, он долго держал его в руках, зачем-то смотрел на свет и даже нюхал. Все это походило на ожившую сказку, и в ту ночь он уснул лишь под утро. А сейчас ему начало казаться, что приглашение может потеряться, так что он вновь и вновь дотрагивался до небольшого плотного прямоугольника, проверяя его сохранность. Естественно, действовал он незаметно, родители и дед вряд ли бы одобрили подобный мандраж.       Невероятно красивый, выкрашенный в алый цвет Хогвартс-экспресс уже стоял около перрона, гремел прогреваемым котлом и с шумом выпускал ароматный, пахнувший углем дым. Дым мягкой пеленой обволакивал всех присутствующих и рассеивался под порывами легкого ветерка.       Паровоз издал первый, предупредительный гудок. Это значило, что до отправления осталось двадцать минут.       На платформе было людно. Блэки встретились с Малфоями и прошли к концу поезда, где было не так шумно. Там их уже ждали семьи Гойлов и Креббов, которые с немалым уважением поздоровались с лордом Блеком. После приветствий старшие принялись неспешно обмениваться впечатлениями, а дети отошли в сторонку.       – Это мой друг, Грегори Гойл, – сказал Винсент Крэбб, приходившийся Альтаиру родственником и которого он впервые увидел на похоронах деда Поллукса.       – Будем знакомы, Альтаир Блэк, – мальчик пожал крепкую руку нового знакомого. Гойл выглядел внушительно – высокий, как и сам Альтаир, но шире в плечах, коротко стриженный и немногословный.       – Грегори, – он кивнул Блэку.       – Расслабься, Альтаир свой! – Винсент Крэбб улыбнулся и с силой хлопнул Грега по плечу. Крэбб так же был высокий, но напоминал веселого и добродушного толстячка с пухлыми щеками и слегка замедленной реакцией. Казалось, его черные глаза смотрят на мир с немалым удивлением. Глядя на него, на ум сразу приходило выражение – кровь с молоком.       – Тогда можно звать меня Грегом, – Гойл кивнул.       Эльфы занесли вещи и клетки с птицами в вагон. Родители давали последние указания, в основном этим занимались женщины. Они, как и каждые матери в подобных ситуациях, испытывали и одновременно и гордость, и грусть. Как там все сложится? Мужчины выглядели более сдержанно и с мелочными советами не лезли.       Паровоз вновь дал предупредительный свисток, на сей раз выпустив какое-то невероятное количество дыма. Все стали прощаться.       Четыре мальчика зашли в вагон и заняли отдельное купе. Альтаир пристроил клетку с серой совой по имени Гермес недалеко от малфоевского филина Конунга.       В конце весны мать дала ему задание – прочитать книги по легендам и мифам Древней Греции, а также Скандинавии и кельтов. Он прочитал и кое-что оттуда почерпнул. Так появился Гермес, вестник Богов – Альтаиру нравилось, как это звучало.       Винс и Грег разместили своих сов над противоположным сиденьем и с шумом принялись устраиваться, в шутку толкаясь и пытаясь занять лучшее место у окна. Победил Гойл и в знак превосходства поднял вверх правую руку и напряг бицепс.       – Да уж, силушкой тебя не обидели, – заметил Альтаир.       – Он здоров, как бык, – хохотнул Малфой. – Не советую принимать его приглашение побороться на руках!       – Я просто большой! – вроде как смутился Грег.       – Ага! И пожрать не дурак! – подхватил Малфой и все четверо покатились со смеху.       Ехали весело, смеясь, болтая обо всем подряд и показывая простейшие заклинания. Когда проезжала тележка с едой, заказали немного сладостей и сок, апельсиновый и манговый. Последний Альтаир любил больше всех. Выпив и съев, что было возможно, Винсент и Грегори отправились в туалет, по привычке подталкивая друг друга. Друзья остались одни.       За окном проносились деревья и поросшие высокой травой луга. Железная дорога сделала внушительную дугу и ход снизился. Прилипнув к окну, Альтаир увидел впереди пыхтящий Хогвартс-экспресс. Дым поднимался над трубой, но порывами ветра его относило куда-то в сторону.       Как только Блэк стал рассказывать про черепа в трофейном зале, дверь открылась и в купе заглянула высокая стройная старшекурсница с гербом Пуффендуя на мантии. Черная, с канареечно-желтыми вставками мантия замечательно подчеркивала ее вполне сформировавшуюся фигуру. Самыми поразительными оказались её яркие фиолетовые волосы, а на губах играла легкая, чуть смущенная улыбка.       – Альтаир Блэк, Драко Малфой, – ребята встали и представились. Альтаир улыбнулся в ответ, девушка с первого взгляда вызвала его симпатию. И он моментально почувствовал с ней магическую связь, даже на сердце стало как-то теплей. Она была такая милая и непосредственная!       – А я Дора Тонкс!       И в этот момент все полетело черти-куда.       – Предательница Крови! – обычно сдержанный, думающий о том, что, когда и кому сказать, Драко Малфой с презрением выплюнул страшные слова.       Девушка вспыхнула, ее волосы моментально стали розовыми, она закрыла глаза ладонями и выбежала из купе.       – Эй, осторожней, – буркнул кто-то в коридоре. Топот ног затих, а Драко побледнел, поняв, что напортачил.       Словно взрыв сверхновой, в душе Альтаира пробудилась ярость. И гнев. Страшное в своей силе, древнее, неуправляемое чувство вспыхнуло и стало рваться наружу. В голове злыми молоточками застучал пульс, и он схватился за ручку двери.        Кровь и буйство застили глаза розовой пеленой, напор был чудовищно силен. Альтаир успел испугаться, когда его личность словно куда-то потащили. Мысли, одна за другой, пропадали, думать становилось все сложнее. Он сам себе казался маленькой щепкой, которую могучий ураган подхватил и потащил к краю, туда, где кончался контроль над собственными поступками и возможность рассуждать здраво.       Альтаир с трудом, сквозь сжатые зубы, втянул в себя воздух. Нельзя, нельзя поддаваться этому порыву! Поддашься раз, потом никогда не сможешь удерживать в себе эту неистовую силу. И на последних волевых усилиях, уже улетающий прочь под действием этого урагана, он ухватился кончиками пальцами за край разумности и вменяемости. Лишь бы удержаться…       Он не знал, почему так сильно среагировал на данный эпизод и почему так близко все принял к сердцу, но с этим он разберется позже. Пока же надо просто остаться человеком, остаться собой.       Альтаир видел, как друг смотрит на него и в его глазах плещется страх. А самому Блэку совсем не хотелось видеть такое в глазах родича и друга.       – Я не хотел такого говорить, – Малфой разжал сухие губы. Все бравада и вся уверенность слетела с него, как по осени с деревьев слетает листва. Сейчас он испугался до дрожи. – Прошу прошения.       – Не у меня ты должен его просить, – Альтаир говорил медленно и очень осторожно. Древняя ярость медленно и неохотно отступала, уползая куда-то в неведомые глубины души.       – Я и перед Тонкс готов извиниться, – выпалил Малфой.       – Ну, так пошли, – как же он был зол в тот момент. И на себя, и на Драко, и на Тонкс, их общую кузину, что невовремя и ни к месту заскочила к ним в купе. Конечно, он узнал девушку, ведь ее мать Андромеда вышла замуж за маглорожденного Тонкса. Андромеда приходилась родной сестрой Беллатрикс и Нарциссе, а им, соответственно, тетушкой. Для Блэков, как и для Малфоев, подобный мезальянс выглядел неприемлемым, так что ее изгнали из семьи. Хорошо хоть Винс и Грег отсутствовали и не видели семейной драмы.       Друзья прошли несколько вагонов, разыскивая девушку и все это время Альтаир думал, почему он столь резко отреагировал? То, что с ним произошло, он знал и по разговорам с родителями, и по личному опыту. «Буйство Блэков» – так называлось данное состояние. Его учили контролировать его и быть к нему готовым.       Ага, как же, быть готовым. Сегодня он испытал ярость не впервой, но все равно оказался не готов, хорошо хоть, удержался. Впервой это было так сильно и пугающе. Те вспышки гнева и ярости, что случались раньше не выглядели такими всепоглощающими. Сейчас все было куда серьезнее. И ему стало немного страшно… За себя и за свои действия, которым он не отдавал отчета. Сейчас отпустило, он устоял, но что будет в другой раз? И почему столь резкая реакция на слова Драко, ведь тот лишь озвучил правду, пусть и горькую?        Нимфадору, так полностью звучало имя кузины, найти удалось в тамбуре последнего вагона. Судя по покрасневшим глазам, она не смогла удержаться от слез.       – Валите, откуда пришли! – выпалила девушка, но Альтаир не смутился и не собирался отступать так просто.       – Нам надо поговорить, – он легонько дотронулся до ее руки. – Пожалуйста, дай нам пять минут!       – С чего бы? – она воинственно уперла руки в боки.       – С того, что ты наша кузина и небезразлична нам.       – Ага, кузина, – она хмыкнула. – Я увидела, кем на самом деле вы меня считаете.       – Все вышло спонтанно и глупо, – наконец и Драко подключился. – Дай нам объясниться, пожалуйста.       – Ладно, черт с вами, – решила Тонкс после затянувшегося молчания.       – Прости нас, меня и Драко. Прости меня за то, что не успел помешать, а Малфоя за то, что так сказал. Мы сожалеем, правда сожалеем, Нимфадора!       – Эйр не лжет, и я тоже сожалею о сказанном, – Малфой вздохнул и покаялся. – Прости, я не понимаю, что на меня нашло!       – Не знаю, думаете легко будет забыть такое? – всем видом Нимфадора показывала, что сразу она их не простит. Особенно Малфоя. И это было правильно, Блэк сам себе признался, что он бы точно не простил не за день, и не за два.       – Не легко, ясное дело, но мы полны раскаяния, скорби и вселенской тоски. И я не шучу, Нимфадора, – он так и знал, что шутку она воспримет правильно, как мостик к будущим отношениям.       – Допустим, я остыла не до конца, но так уж и быть, ваши извинения принимаю. А теперь проваливайте, я хочу побыть одна.       – Уверена? Тебя же здесь кто хочет обидит!       – Блэк, я тебя сейчас точно прокляну, меня мама учила, – вот теперь Тонкс улыбнулась по-настоящему. – Вы сопливые первогодки, а я в нынешнем году выпускаюсь. Это мне положено вас оберегать, понял?       – Понял, кузина и нижайше прошу разрешение удалиться, – Блэк поклонился.       – И я прошу, всеужастнейшая волшебница, – Драко всегда мог улавливал изменения обстановки за секунды.       – Валите уже, – разрешила Нимфадора.       Они попрощались и вернулись в свое купе. Альтаир расслабился, понимая, что все сделал правильно. Правда, теперь Драко надулся и некоторое время всем своим видом показывал обиду. Ему явно не понравилось, что Альтаир фактически решил за них обоих, не нравилось, что его отодвинули на вторые позиции, и вообще, не устраивало, как все повернулось.       Некоторое время он куксился, демонстративно смотря в окно и все же потом оттаял.       – Ладно, забыли, – он вздохнул. – Ты мой кузен, ты же Блэк, так что обижаться я на тебя долго не могу, хотя и сам не знаю, почему.       – Потому что я добрый и хороший, – просветил Альтаир.       – Хороший? Добрый? – Драко поперхнулся. – Да со страху что ты сорвешься я в тот момент чуть под диван не залез. И окно едва не выбило, его лишь защитные чары удержали.       – Согласен, перемкнуло меня знатно, впредь постараюсь держать себя в руках, – пообещал Блэк, довольный, что их дружба не пострадала.       Минут через двадцать, когда вернулись товарищи, Малфой выбраться в коридор и наверняка пошел в туалет. Вернулся он на удивление быстро, на его лице не осталось и намека на то, что час назад что-то произошло. Теперь его захватила новая, судя по очумелому виду, совершенно потрясающая идея. Он оглядел своих друзей и выпалил.       – С нами в поезде едет Гарри Поттер. Круто, да? Пошли, найдем его и познакомимся! Что если удастся переманить его на Слизерин, а?                     

* * *

      Драко считал себя очень умным и хитрым мальчиком. Недаром Малфои всегда славились тем, что умеют вывернуться из трудностей и извлекать выгоду в любой ситуации. А уж когда давным-давно отец рассказал, что в его жилах течет кровь и Малфоев, и Блэков, двух самых могущественных и старых родов, то это было как бальзам на его сердце.       Отец говорил, что ум и хитрость Малфоев, соединенная с силой, упорством и энергией Блэков способны сделать его самым влиятельным волшебником своего поколения. Или даже больше. Надо лишь стараться и трудиться. И тогда он будет как Локи, Древний Бог, который как нельзя лучше соответствует всему их роду.       И Драко трудился. Его кузен и друг Альтаир Блэк задрал планку прямо в космос, к звездам, в честь которых его назвали, но Малфой не собирался сдаваться. Не желая ударить в грязь лицом, не желая быть вторым, он пахал, как проклятый. Он читал, учился, тренировался и буквально лез из шкуры.       Блэк был хорош, чертовски хорош. Его возможности и потенциал иной раз просто поражали Драко. Скрипя зубами, он признавался себе, что друг во многом лучше и что его приходилось постоянно догонять. Это одновременно задевало и мотивировало. Ведь оставаться на вторых ролях чертовски унизительно. Тем более для Малфоя.       Единственное, в чем Драко уверенно превосходил Альтаира, так в полетах на метле и во всем, что связано с квиддичем. В этом он был абсолютно точно уверен, но Блэк, странным делом, относился к такому с изрядной долей прохладцы, словно подобное мало его интересовало. Нет, ну вы скажите, где еще можно найти человека, который не обожает квиддич?       Этим летом крестный Северус Снейп принял приглашение Люциуса и практически два месяца прожил в Малфой-маноре. Крестный часто отсутствовал, куда-то путешествовал с отцом, но практически каждый вечер возвращался ночевать. И он находил время для Драко, занимаясь с ним три раза в неделю зельеварением.       Северус Снейп был строг, едок в словах и никогда особо не щадил чувств своих учеников. Конечно, он любил Драко, но никогда не позволял ему лишние вольности, и вообще, не церемонился. Учиться у него было не просто, но очень увлекательно. Шутка ли – самый молодой мастер зельевар за последние сто лет! Отец и дед Абраксас не раз отмечали его удивительные, можно сказать интуитивные и врожденные способности.       За эти два месяца крестный хорошо подтянул его по Зельеварению. Драко улыбался и предвкушал, как сможет удивить друга, а также остальных учеников на этом предмете в Хогвартсе. Это будет его триумф!       Тем не менее, Драко всегда полагал, что Малфои более хитрые, чем Блэки, изобретательные и коварные. И что именно он сможет стать «заводилой» в их компании и на Слизерине, куда они все неизбежно попадут.       Так Драко думал, и так он мечтал. До сего дня…       Когда он обозвал Тонкс предательницей крови, то в тот же момент понял. что сделал что-то страшное. Не потому, что обидит кузину, а потому, как отреагировал кузен. Еще не успев закончить фразу, он перехватил его взгляд и похолодел. Мочевой пузырь сжало как тисками, в желудке появился ледяной ком, а во рту пересохло. Время взвизгнуло высокой нотой и застыло. Оглушительная тишина заполнила купе.       В глазах Блэка стремительно, как лесной пожар, загоралась ярость. Его лицо осунулось, черты обозначились резче и тоньше. Пространство между ними зазвенело от напряжения магии. Тревожно заухали птицы в клетках.        Блэк со свистом втянул воздух сквозь зубы. Ярость в его глазах была готова выплеснуться и захлестнуть все купе, весь вагон и весь поезд. В купе потемнело. Древняя, клубящаяся сила начала проявляться в углах. Мигнула люстра. Воздух стал холодным и разреженным. Никогда в жизни он так не боялся!       Он слышал, чему стал свидетелем. «Ярость или буйство Блэков», вот как это называлось. Неуправляемое, древнее и очень опасное состояние, оно давало удивительные силы, хоть он и знал, что именно в нем Блэки делали то, о чем в последствие чаще всего жалели.       Конечно, он знал его – ведь и сам наполовину был Блэком, но знать и видеть две разные вещи. Перед ним была незамутненная ярость чистокровного Блэка, прямого наследника и великого мага. И эта мощь зависла над ним, как вал гигантской волны, готовый обрушиться, унести и растерзать в клочья. И тогда он окончательно и бесповоротно понял, что никогда ему не быть первым. Вернее, понял он после того, как они нашли Нимфадору Тонкс и принесли ей свои извинения. Драко не чувствовал особого раскаяния, но сделал то, что потребовал друг, а потом они вернулись в купе и он обиделся. Не из-за принуждения, нет. Это пустяк, он бы нашел способ отыграться, а по причине осознания, что с этого дня он теперь второй.       Самое странное ждало его впереди, когда он с удивлением понял, что готов принять подобное положение дел, готов отойти за спину друга и признать того лидером.