Тридцать шесть стратагем

      Глава 4. Поттер и распределение              – Драко, ты уверен, что нам удастся подружиться с Поттером? – спросил Винс, пока они шли по вагону. Некоторые считали его недалеким увальнем, он и впрямь звезд с неба не хватал, но и не был откровенным дураком, просто не любил много разговаривать, а если уж брался за дело, то чаще всего доводил его до конца.       – Долго думал, Винс? – подколол Грегори.       – Драко выдал стоящую идею, – одобрил Блэк. – Поттеры старинный род, где ему учиться, если не на Слизерине? То, что его папаша вместе с моим братцем Сириусом поступили на Гриффиндор, ничего не значит.       – Все совершают ошибки, – глубокомысленно добавил Малфой. – Главное уметь их признавать. И дружить с теми, кто способен оценить и достойно поддержать.       – Если все получится, то у нас будет просто чумовая банда, – рассмеялся Альтаир.       – Хогвартс вздрогнет! – восторженно добавил Винс.       – Он вздрогнет, если ты не перестанешь так много есть, – уточнил Грег и все вновь засмеялись.       Им пришлось проверить несколько вагонов, прежде чем они нашли купе Поттера. Всем очень сильно хотелось посмотреть на Гарри и побыстрее познакомиться с ним.       – Не помешаем? – Альтаир постучался, открыл дверь после разрешения и вместе с Драко вошел в купе. Винс и Грег остались в коридоре, свободного места здесь оказалось не так уж и много. – Всем привет!       В купе напротив друг друга находились два мальчишки, пол между ними и диваны оказались забросаны фантиками от конфет и сладостей. Альтаир сразу узнал одного из них – худощавого, маленького, в нелепых очках. Именно с ним разговаривал Драко в магазине мадам Малкин. В голове промелькнул минувший разговор и Блэк подумал о том, что та странная встреча может все испортить.       – Привет, – поздоровался очкарик, но как-то вяло, без особой радости. Второй мальчишка до их прихода широко улыбался, но улыбка как-то быстро померкла. Чумазый, взъерошенный и рыжий, он казался странно знакомым. Блэк напрягся и вспомнил. Родители говорили про этот род – Уизли, старая кровь, ставшие Предателями. Его двоюродная бабка Цедрела вышла замуж за одного из них.       – Не поверишь, но мы по всему поезду искали знаменитого Гарри Поттера, – Малфой широко улыбнулся, но и он опознал Уизли и совсем не обрадовался встречи. – Все только про тебя и говорят. Ты Гарри Поттер, верно?       – Верно, – кивнул мальчик, чей голос не выражал радости от знакомства. Рыжий Уизли вообще насупился и выглядел откровенно враждебно, наклонил голову и смотрел из-под бровей. Он словно заранее решил, что новые друзья им не нужны.       – Это Грегори Гойл и Винсент Крэбб, – представил друзей Блэк. – А я Альтаир Блэк. Жаль, что я не успел представиться там, в магазине. Не обижайся.       – Ну, я так же не сказал тогда своего имени, – Поттер неожиданно, еле заметно улыбнулся. – Так что все нормально.       – А я Драко Малфой, – немного запоздало представился кузен.       Рыжий при этих словах хихикнул и язвительно усмехнулся. А еще он понял, что его задвигают в сторону и это ему явно не понравилось. Вообще-то, такое открытое пренебрежение воспринималось в старых семьях как оскорбление.       – Моё имя кажется тебе смешным? – Малфой по привычке начал растягивать слова, показывая таким образом пренебрежение и намекая другим, что про них думает. – А я тебя знаю. Если видишь рыжего, веснушчатого и глупого мальчика, будь уверен, что он Уизли.       – Ты бы лучше помолчал, – Альтаир повернулся к Уизли, заметив, что тот хочет что-то ответить. – Нам до тебя и дела нет, понял?       – Не стоит здесь важничать, – храбро начал Уизли.       – Да? А то что? – заинтересовался Блэк, но на сей раз рыжий не выдержал его взгляда, промолчал и отвел глаза в сторону.       – Гарри, может, ты еще не знаешь, но в Хогвартсе будут учиться разные люди. Есть те, с кем дружить не очень-то умно. Мы, если захочешь, с радостью примем тебя, – в голосе Малфоя звучала убежденность в собственных словах и надежда, что Поттер не окажется дураком. Он даже руку протянул во второй раз, решив забыть про то, что месяц назад аналогичное предложение уже проигнорировали.       Не успели еще затихнуть последние слова, как Блэк понял, что он сделал что-то не то… Не так надо было говорить и не так себя вести.       – Спасибо, но я думаю, что сам могу разобраться, с кем мне дружить или нет, – Поттер немного побледнел, но говорил смело и с вызовом, как будто Драко успел сделать ему что-то плохое.       На лице Малфоя появились розовые пятна, ему не нравилось, когда говорили «нет».        – Странно подобное слышать, – несмотря на обиду за кузена и пробуждающийся гнев, Блэк дал парню еще один шанс. – Поттеры раньше дружили с Блэками. Твой отец и мой брат…       – Только хорошим это не закончилось, – мстительно перебил Уизли.       У Альтаира заиграли желваки, но он даже не повернулся к рыжему и пристально смотрел лишь на Поттера. А тот помедлил, глубоко вздохнул, словно собираясь прыгать в холодную воду, мотнул головой и произнес одно единственное, короткое:       – Нет.       Альтаир воспринял отказ так, словно ему плюнули прямо в лицо. Парень вел себя как последний идиот, не понимая элементарных вещей. Отвергая такое приглашение, ты автоматически сообщаешь, что считаешь собеседника недостойным своей дружбы. По сути, говоришь, что он враг. Да и дружить ни Драко, ни он сам не заставляли. С их стороны это жест доброй воли, приглашение к дружбе, которую ты потом можешь элементарно и не поддерживать.       И если парень сам, добровольно повел себя именно так, показывая, что Драко, да и Альтаир заодно, ему не ровня, и вообще, враги, то он вполне заслужил соответствующего отношения.       – Зря ты так все поворачиваешь, Поттер, – Альтаир специально назвал его по фамилии. – У тебя отвратительные манеры. Вижу, ты уже успел набраться гнусных привычек. Думаешь, они тебя красят? С кем поведешься, с тем и наберёшься. Слышал такое?       – Общение с такими, как Уизли, никому не пойдет на пользу, – поддержал Драко. – Предатели Крови всех вокруг заражают своим предательством. И тупоумием.       Гейл и Крэбб подвинулись чуть ближе. Судя по всему, дело приближалось к драке, и они на всякий случай приготовились.       – Что ты сказал? – спросил Уизли звенящим голосом. – Пожирательский последыш!       – Что слышал, рыжий, – Альтаир усмехнулся. – Если тебе не понятно, о чем мы говорим, то можешь спросить у своей мамы. Когда-то она принадлежала к очень благородному роду и должна разбираться в таких вещах.       В этот момент Уизли не выдержал и прыгнул вперёд, сцепившись с Альтаиром – тот стоял чуть впереди. Пыхтя, они принялись бороться и почти сразу стало ясно, что рыжий силушкой не обижен.       Драко вклинился между ними, стараясь растащить в стороны, а Грег шагнул вперед, надвинулся на Поттера, заставляя того отступить назад и плюхнуться задом на сиденье. Грег был в два раза больше Поттера и, похоже, во столько же раз сильнее. Поттер сразу это понял и сел смирно, не предпринимая попыток, вредных для здоровья. Вот только глаза его выражали ненависть и желание ударить. Он немного расслабился, когда понял, что друга никто не бьет, и их с Блэком просто растащили в стороны.       Напоследок Альтаир толкнул Уизли на Поттера. Покрасневший рыжий зло засопел, но вновь в драку не кинулся.       В купе повисло напряженное молчание. Блэк ощупал мантию, похоже Уизли что-то там порвал. Драко переводил взгляд с него на Поттера и обратно. Винс и Грег всем видом показывали, что не прочь продолжить и вступиться за своих.       – Ну, вы и ссыкуны, – криво усмехнулся Уизли. – Вы бы сюда еще вдесятером заявились!       Несмотря на неприязнь, которую Альтаир почувствова к Уизли, его слова были правдивы. У него от сказанного даже уши покраснели. Ему бы никогда не хотелось, чтобы другие говорили, что он победил с помощью численного превосходства. Но они-то сюда шли не драться, а знакомиться!       Блэк еще и на себя был зол, в основном за то, что допустил физический контакт и не успел схватиться за палочку. В этот момент он заметил, как на спинку сиденья выбралась мерзкая плешивая крыса и запищала. Не раздумывая, на инстинктах, пытаясь отыграться и реабилитироваться, он выхватил палочку в тот самый момент, как крыса прыгнула вперёд.       Резким, отработанным движением Альтаир расчертил узор.       – Флиппендо!       Все произошло быстро: писк грызуна, магическая команда, крыса отлетает назад, с мягким звуком ударяется о стекло, а затем сползает вниз, переваливаясь через подоконник и падает на пол. Спустя миг крыса пришла в себя и юркнула под сиденье.       – Короста! – Рыжий сделал запоздалую попытку защитить питомца.       – Сидеть, – крикнул Драко.       В купе повисла тишина.       – С ними всё ясно, – Альтаир убрал палочку в чехол и повернулся на пятках. – Пошли отсюда, парни.       В свое купе друзья вернулись злыми и недовольными. Все четверо чувствовали себя не в своей тарелке.       – Мерлиновы подштанники, если бы не этот предатель, то все бы вышло иначе, – наконец резюмировал Малфой. – Отец говорил, что Уизли нам сильно подосрали в прошлом, и я прям чую, что и в будущем они не раз такое повторят.       – Мне одно неясно, когда это Уизли успел с Поттером дружбу свести так быстро? – заметил Альтаир. – Шустрый какой!       – Кто шустрый? Он ничего не успел сделать, лишь с Блэком сцепился, да и всё! – как всегда, Винс был в своем репертуаре. Он и вправду слегка подтормаживал.       – Хм, Винс, а ты глазастый, похоже, – иронично заметил Малфой, когда смех затих. Сейчас он вновь возобновился. – Почему Поттер вел себя так нелепо, в чем причина? Мы не сделали ему ничего плохого. Пролитой крови между нашими семьями нет.       В голове Альтаира промелькнули мысли о том, что Сириус был лучшим другом отца Поттера. И крестным, о чём сообщил семейный гобелен. Такие отношения так просто не забываются.       – Может он винит Сириуса в предательстве и смерти отца? – продолжил рассуждать Драко. – Ты про это ничего не знаешь?       – Откуда? – Блэк покачал головой. – Сириус не очень-то делился с родителями, а потом и вовсе из дома ушел и что там произошло на самом деле, никому не известно. А те грязные слухи, что ходят вокруг его имени, мне не нравятся. Хотя, это мысль! Ну, в том смысле, что Поттер явно предубежден против нас.       – Может он в газетах что прочитал? Или книгах? – осторожно намекнул Грег. – В «Истории» много про это написано.       – Во-во, дело-то громкое было, – добавил Винс.       – В предательство Сириуса я не верю, – раздраженно ответил Альтаир. В его голосе послышалось предостережение. – Кем бы ни был мой брат, но предать он не мог. Блэки не предают! Тем более – крестный!       – Хорошо, не заводись, – кивнул Драко. – Мы все поняли, и мы на твоей стороне.       – Мать и отец в один голос говорят, что в той истории много непонятного, – с неохотой признался Блэк. – А Сириус уперся, ни о чем не хочет говорить и не желает ничего рассказывать.       – Может, когда Поттер остынет, попробовать еще раз поговорить с ним и всё объяснить? – предложил добродушный Винс. Он, похоже, уже забыл о недавнем эпизоде и зла ни на кого не держал. На Поттера, во всяком случае, точно.       – Не уверен. Этот гаденыш начинает мне не нравиться, – кровожадно ощерился Малфой. – Да и дружок его…       – Да, компашка у них собралась что надо. Предлагаю подождать пару недель. Посмотрим, что к чему, – с презрением процедил Блэк. – Тем более, сегодня вечером распределение. Куда его отправят? И как он себя поведет на факультете? Думаю, нам стоить выждать, как все обернется.       – Кажется, я понял, в чем проблема, – неожиданно оживился Малфой.       – Ну? – поторопил Грег, который еще не знал, что иной раз Драко любит, чтобы его упрашивали.       – Наша проблема лишь в том, что не мы первые встретились с Поттером, а Уизли. Будь иначе, то он бы примкнул к нам, он бы очумел с наших рассказов о Слизерине.       – И не поспоришь, – констатировал Блэк.       Часа через три поезд прибыл на станцию назначения Хогсмид. Все вышли из вагонов. К тому времени опустились сырые сумерки. Небо заволокли тучи, сверху падали крупные капли, грозящие обернуться полноценным ливнем. Было темно, а редкие фонари, горевшие вдоль перрона, не рассеивали сумрак, а делали мир еще темнее. Одноэтажное, сложенное из серых камней здание вокзала нагоняло тоску.       Стоял невероятный шум – ученики разговаривали, галдели, шушукались и не знали, куда идти.       – Первогодки, сюда! – заорал Хагрид в начале перрона, размахивая фонарем и требуя, чтобы подошли к нему.       Вблизи великан казался пузатым и рослым, чуть ли не в восемь футов вышиной. На нем был грубый кожаный плащ, мешковатые брюки и тяжелые, заляпанные грязью, ботинки. Размахивая фонарем в руке, он прошелся вдоль строя новичков туда и обратно. Альтаир, у которого всегда был хороший нюх, уловил смесь запахов – лесник пах потом, дымом из очага, псиной и перегаром.       – Похоже, он уже крепко поддал, отмечая первого сентября, – Альтаир наклонился к Драко.       – За Поттера пьет, переживает, – друг усмехнулся.       На Поттера и Уизли они демонстративно не обращали внимания. Все четверо встали на противоположном конце их импровизированного строя.       Великан обрадовался Поттеру, как самому лучшему друга на свете. Он даже приобнял его и потрепал по голове. Гарри просиял.       – Ты видел? – тихо спросил Малфой. – Понял?       – Они, похоже, друзья. Ты о том, что из этого следует? – откликнулся Альтаир.       – Угу.        Не подумав пересчитать остальных и особо не беспокоясь, что кто-то может отстать, Хагрид повел новичков к воде и принялся наблюдать, как они рассаживаются по лодкам.       Каждая лодка вмешала по четыре человека, так что друзьям места как раз хватило. По команде великана импровизированная флотилия отчалила от каменистого берега и поплыла к величественному, стоящему на скале Хогвартсу.       На воде оказалось еще темнее, чем на перроне, лишь впереди призывно сверкали многочисленные огоньки в окнах замка. Все притихли. Вода еле слышно накатывала на борта лодок. Громко плеснулась здоровая рыба.       Первогодки проплыли каменную арку и выбрались на причал где-то внутри замка. Хагрид повел их наверх, освещая путь фонарем, пока не передал с рук на руки высокой строгой женщине. Как они узнали впоследствии, это была учитель трансфигурации профессор Минерва Макгонагалл.       Женщина была худой и с таким строгим выражением на лице, что все сразу поняли, что ее лучше не злить. На ней была надета высокая шляпа и темная, до пола мантия, из-под которой выглядывали мысы острых туфель.       Макгонагалл провела их в небольшой зал и оставила, сказав подождать несколько минут. Едва она вышла, чуть не вспыхнула драка. Уизли не понравилось язвительная фраза Малфоя о странном запахе, и он попытался наброситься на него с кулаками. На этот раз его удержали свои – сам Гарри и какая-то девочка.       В зал залетели несколько привидений, но никого особо не напугали, а наоборот, принялись зазывать на свои факультеты. Больше всех усердствовал Толстый Монах, который мечтал увидеть учеников на Пуффендуе.       Возвратившаяся Макгонагалл строго оглядела их всех и провела в Большой зал. Альтаир и Драко, вместе с Грегом и Винсом оказались в хвосте толпы и с любопытством осматривались по сторонам, пока звук их шагов по каменным плитам разносился среди всеобщей тишины.       В зале стояло четыре длинных стола для каждого из факультетов. Сейчас за ними находилось множество учеников, с любопытством рассматривающих новичков. У дальней стенки, перпендикулярно к остальным, на помосте возвышался учительский стол. Под потолком, рассеивая темень, согревая и попутно даря прекрасное настроение, висели толстые свечи. Их пламя отбрасывало причудливые тени на стены, узкие витражные окна и на лица всех присутствующих.       Пожалуй, Большой зал был одним из самых запоминающихся и известных мест школы. Красивый сам по себе, величественный, он кроме всего прочего отличался тем, что здесь с помощью Распределительной Шляпы новичков сортировали по факультетам.       А вот и она, Шляпа… Профессор Макгонагалл поставила перед учительским столом грубый табурет и положила на нее старую, обветшалую шляпу. Та оживилась, пришла в себя и начала петь простенькую песню о том, как рада всех видеть.       По окончании концерта профессор принялась вызывать учеников по фамилии, они выходили вперед, садились на стул, а Макгонагалл надевала на голову Шляпу. Спустя некоторое время следовал громогласный вердикт, где в течение ближайших лет будет учиться новичок.       Первую вызвали Аббот Ханну. Следом за ней, вторым – Альтаира.       – Блэк, Альтаир, – голос профессора Макгонагалл звучал преувеличенно бесстрастно. А вот другие отреагировали на имя более живо.       Слизеринцы заинтересовались. С их стола послышались радостные возгласы и приветливые выкрики. Правда, звучали они достаточно сдержанно. Блэков там явно знали, но после Сириуса, который попал на другой факультет, ученики не торопились ликовать раньше времени.       Гриффиндорцы настороженно замолчали. Остальные два факультета просто наблюдали. Некоторые вообще ничего не поняли. Фамилия как фамилия. С чего ажиотаж-то?       Макгонагалл бросила быстрый взгляд на Снейпа – декан Слизерина сохранял вполне спокойный, и как обычно, несколько отстраненный вид. Для него это явно не новость.       Флитвик казался задумчивым, словно что-то прикидывая в уме. Стебель не придала новичку особенного значения. Её больше волновали собственные растения и успеваемость учеников, чем то, какие они по статусу, и к какой фамилии принадлежат. Хагрид вообще не обращал внимания на распределение, его интересовал лишь Поттер, а пока до него далеко, он просто посматривал по сторонам, не выделяя никого из учеников. Правда Септима Вектор, профессор нуменорологии, переглянулась со своей подругой и учителем древних рун Батшедой Бабблинг. Да и Сильванус Кеттлбер, профессор ухода за магическими существами, вроде как заинтересовался.       Остальные преподаватели никак на новичка не отреагировали, но Дамблдор сиял всезнающей и всепонимающей улыбкой. Он встретил взгляд Минервы и еле заметно подмигнул. Всё будет хорошо, как это неизменно и было последние пятьдесят лет в Хогвартсе. Макгонагалл расслабилась и спокойно вздохнула.       Альтаир вышел вперед и сел на стул. Шляпа мягко опустилась на волосы.       – Здравствуй, Блэк! – тихий голос звучал прямо в голове.       – Здравствуй, Старая Шляпа, – Альтаир замолчал.       – Я слушаю.       – Э-э… А что я должен сказать?       – Назови факультет, на котором желаешь учиться.       – Разве я могу выбирать?       – Древнее право древнего рода. Итак?        – Ясно. Слизерин, – теперь ему стало понятно, каким же образом Сириус оказался на Гриффиндоре. Всё оказалось так просто!       – Конечно, я так и думала, – шляпа набрала воздуха и громко, на весь зал крикнула. – Слизерин!       Довольный Блэк направился за свой стол. Его моментально окружили, радостно похлопывая по спине и пожимая руку. Слизеринцы были рады. Они всегда рады своим, благородным и проверенным.       Потом к ним присоединились и другие новички – Милисента Булстроуд, Грегори Гойл, Дафна Гринграсс, Винсент Крэбб, Драко Малфой, Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон и Блэйз Забини.       Альтаир видел, как Шляпа распределила Поттера на Гриффиндор. Факультет встретил его таким радостным шумом и свистом, что эхо долго гуляло под потолком. В самом конце туда же отправился и Рон Уизли. Мальчишки сразу сели вместе, сдвинулись и принялись что-то обсуждать.              

* * *

             Великий светлый волшебник, обладатель множества титулов и наград с доброй отеческой улыбкой посматривал на своих учеников. Окружающим казалось, что он самый счастливый человек в этом зале.       В душе Дамблдора разливался неповторимый коктейль из раздражения, злости и нехороших предчувствий. И всему виной юный Блэк.       Директор узнал о Блэке два месяца назад, в тот момент, когда Минерва принесла выписку из Книги Доступа со списком новичков, теми, кому необходимо выслать приглашение на учебу.       В тот момент Дамблдор отметил, что его заместитель расстроена, но не стал ничего спрашивать. Он положил список на стол и с радостью стал зачитывать фамилии, предвкушая имя Гарри Поттера. Радость закончилась быстро, так как в самом начале взгляд наткнулся на Альтаира Ориона Блэка.       «Проклятье, и откуда он только взялся? – размышлял тогда директор. – Блэки буйные и своевольные. Управляться с ними приходится с особой осторожностью! И когда казалось, что проблем с этой темной семейкой больше не возникнет, вот, посмотрите, новый Блэк, черт его дери… Откуда он вообще взялся? Из какой ветви своего рода? Из старшей или младшей? И что вообще от него ждать?».       И дело не в том, что сам Дамблдор как-то ненавидел или презирал появившегося из ниоткуда мальчишку. Все было одновременно проще и сложнее. По мнению мага, Блэки и все прочие старые семьи одним фактом своего присутствия создавали другим проблемы. Они не хотели и не желали перестраиваться, меняться, замечать того, что жизнь не стоит на месте и теперь уже никогда не будет так, как прежде. А еще они раздражали тем, что всегда имели на все свое мнение и не торопились соглашаться с очевидными вещами. Говоря совсем уж откровенно, ими было тяжело управлять и манипулировать.       В тот день директор крепко расстроился, хотя по своей привычке и не подал вида. Его неприятно поразило, что он узнал о новом Блэке так поздно. Все указывало на то, что мальчишку все это время скрывали. Но куда смотрели друзья и помощники? Почему он узнал об этом в последний момент?        «Ясное дело, появление Поттера, Малфоя, Гринграсс и других сильных детишек создало новый причинно-следственный узор. Вероятностные узлы начинают завязываться, образуя предпосылки для будущих событий и связей. Сейчас сама Судьба начинает выписывать и формировать будущую реальность. Так и должно происходить. Вокруг Избранного всё проявляется в максимальной и наиболее яркой форме…»       Вот только появление Блэка явилось полной неожиданностью. Во-первых, Дамблдор до того дня даже предположить не мог, что у черного рода еще есть наследник. Все эти годы он вполне основательно думал, что с Блэками покончено, юная поросль подчищена, а все остальные доживают свой век, отошли от дел и уже не представляют серьезной опасности. Поллукс умер, Арктурус, Орион и Сигнус не вылезают из своих домов, Сириус сидит в самой надежной тюрьме, Регулус погиб, а женщины активности не проявляют. Блэки перестали вмешиваться в его замыслы, их семейка наконец-то затихла и успокоилась. Так он думал.       Теперь планы следовало корректировать. И весьма серьезно. Блэки – это величина. Учитывать их присутствие, активность и возможности всего лишь обычное здравомыслии, которое помогает жить долго и счастливо.       Сам мальчишка пока еще не опасен, но вот его родные будут неизбежно интересоваться, как ему здесь учиться, чем он живет, и вообще, начнут совать нос не в свои дела.       «Чей он сын? – размышлял Дамблдор. – Кто-то выжил из младших Блэков? Приехал с континента? Или это неизвестный ребенок Сириуса? Или Регулуса?».       Со временем директор узнал всё, что требовалось. Сопляк оказался не абы кто, а поздним ребенком Ориона и Вальбурги. И соответственно, прямым наследником. Его непременно будут оберегать, так что действовать следовало очень осторожно. Тем более глава Блэков лорд Арктурус в свое время, пока не отошел от дел, был влиятельнейшим магом Британии и кавалером Ордена Мерлина в придачу. Дамблдор не думал, что тот успел растерять все свои силы и связи, а значит стоит предусмотреть, что тот будет помогать своему внуку.       Дамблдор вздохнул. Что ж, ему не привыкать. Время есть, надо только всего неспешно обдумать и включить новую величину в то прекрасное уравнение, что он писал все эти годы.       Возможно, ситуацию получится повернуть к своей выгоде, как произошло с Сириусом. Директор даже заулыбался от приятных воспоминаний. Сириуса удалось так ловко направлять, так умело манипулировать, что, ничего не понимая, тот долгие годы «ел с рук» мудрого мага. Правда о существовании Сириуса он узнал заранее, успел подготовиться, свести его с Поттером и направить по нужному руслу. Он сумел подтолкнуть смелого и способного, но поверхностного и горячего мальчика к Гриффиндору. И это послужило первым камнем, основой фундамента для всего того, что произошло позже.       С Регулусом не вышло так, как он планировал. Сообразив, что их втягивают в непонятную и опасную игру, Блэки предприняли ответные меры. Да, от него они уберегли своего ненаглядного сыночка, но от Воландеморта – нет.       Ничего. У него есть Уизли и Поттеры, а они не подведут. Джеймс всегда верно и бездумно ему служил, не догадываясь о своей истинной роли. Послужит и Гарри, никуда не денется. А через Гарри он и на Блэка найдет управу. Тем более, тот наверняка будет дружить с Малфоем и попадет на Слизерин, который его стараниями все больше начинает напоминать всеобщее пугало. И какая, собственно разница, скольких ребят выставлять в плохом свете? Одного или двух?       Конечно, такому магу, как он, не с руки воевать с детьми, пусть даже они из древних родов. И он не воевал с ними – он дискредитировал саму идею о чистоте крови и о магических дарах, и о том, что они собой представляли. Он выступал против всех этих нелепых традиций, зловещих ритуалов и заклятий.       Такие мысли насчет неожиданного новичка появились у директора два месяца назад. Оставшееся до наступления нового учебного года время он не потратил впустую. Узнал всё, что нужно знать про Блэка. Изменил, подкорректировал планы. Расставил акценты. По возможности, предусмотрел неожиданности и незапланированные события…       Сейчас, глядя на юного Блэка, Дамблдора вновь посетило забытое чувство раздражения. Именно это он чувствовал, глядя на представителей древних семейств. На тех, кто не верил во всеобщее благо и хотел идти своей дорогой.       Дамблдор вздохнул, успокаиваясь и вновь настраиваясь на всепонимание и любовь. Это было даже интересно – решать такие задачи. И за эти два месяца он уже придумал, как все обернуть к пользе. Неспешно, основательно и вдумчиво!       Дождавшись, когда Гарри Поттера, как и было задумано, распределили на Гриффиндор, директор удовлетворенно вздохнул и расслабился. Всё хорошо, а его ум способен решать и не такие задачи.       А пока же стоит уделить больше внимания свиным ребрышкам.