Тридцать шесть стратагем

      Глава 6. Первые шаги              В среду после заката прошел урок астрономии, который вела худенькая профессор Аврора Синистра. Сам урок проходил на самом верху Астрономической башни, самой высокой в Хогвартсе.       Ученики достали переносные телескопы и под указанием профессора нашли в небе Луну, самый большой и приметный объект. Под конец урока Синистра задала несколько вопросов и Альтаир, отвечая, заслужил первые поощрительные баллы для Слизерина.       Блэки всегда интересовались звездами, а отец говорил, что по тому, куда, на землю или в небо, предпочитает смотреть человек, можно многое о нем сказать.       К огромному разочарованию друзей ЗоТИ оказался больше похожим на балаган. Вернее, таковым сделал предмет его преподаватель профессор Квиррел. Он постоянно ходил в фиолетовом тюрбане, и это было самое в нем интригующее. В остальном профессор оказался бледным, как поганка. Говорил он, заикаясь, все время путался и боялся любого лишнего шума или звука, а в его кабинете кругом висел чеснок и тяжелый дух пропитал все насквозь. Да и от самого профессора постоянно несло чесноком. Дафна Гринграсс сказала, что таким образом тот защищает себя от нападения вампира, которому «насолил» в прошлом. Альтаир в такое не поверил. Тем более, когда профессор проходил около их с Драко стола, он отчетливо чувствовал слегка сладковатый запах разлагающегося мяса.       – Не нравится мне, как он пахнет, – тихо заметил Блэк, когда профессор ушел к доске и не мог их слышать.       – Да? А что такое? – заинтересовался Малфой.       – Он словно заживо гниет, ты разве не чувствуешь?       – Да нет, вроде все нормально, – Малфой наморщил нос. – Не считая запаха чеснока, конечно. Он им словно с ног до головы обмазался.             А вот зельеварение полностью оправдало их надежды. В конце недели состоялось первое спаренное занятие. Для безопасности, так как в котлах часто проходили незапланированные реакции, кабинет помещался в подземелье Хогвартса, недалеко от комнат самого Снейпа. Там всегда было прохладно, зато при приготовлении на огне зелий температура повышалась и становилась комфортной. Сам кабинет оказался мрачноватым, а вдоль стен стояли различные ингредиенты и банки с какими-то неведомыми заспиртованными животными и их органами.       Снейп вел занятия строго, часто отпуская едкие уничижающие реплики, смысл которых понимали далеко не все.       Альтаир и Драко сели вместе, заняв одну из парт около стены. Отсюда открывался хороший вид на весь класс, а сами они находились в тени. Винс и Грег устроились за столом сзади, Забини и Нотт сбоку, в другом ряду, а девчонки заняли первые, ближе к профессору, места.       Вначале профессор произнес коротенькую речь. Он сообщил, что за многие годы своей преподавательской деятельности убедился лишь в одном – все они ленивые, туповатые и, в общем-то, никчемные лодыри. Учить их – лишь тратить впустую драгоценное время и ингредиенты, так как они не понимают элементарных вещей и очень редко включают мозг. Так он и сказал. Выражение очень понравилось Драко.       – Я просто уверен, вы не в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или неуловимую силу жидкостей, которые пробираются по венам и сосудам человека… Околдовывая и опутывая его разум, порабощая чувства… И мало кто из вас сможет научиться разливать по флаконам известность, варить триумф, или заставить отступить саму смерть. Впрочем, я искренне надеюсь, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которые обычно присутствуют на моих уроках.       После этих слов раздался тихий гул – ученики старались понять, что же они только что слышали. Драко Малфой незаметно показал Альтаиру большой палец.       Во время знакомства с учениками Снейп по каким-то неясным причинам акцентировал внимание на Поттере.       – О, да, – с едва уловимой усмешкой заметил он. – Гарри Поттер, наша новая знаменитость.       Слизеринцы засмеялись. Альтаир тоже улыбнулся, хотя его удивило молчание самого Поттера. Ведь тут можно, и скорее всего, нужно что-то ответить. Достойный ответ придумать не так уж и сложно.       Затем Снейп накинулся на Поттера и принялся расспрашивать о различных травах и ингредиентах. Ничего сложного он не требовал – все ответы были в учебнике по зельям за первый курс. Слизеринцы наслаждались показной экзекуцией и с удивлением посматривали в сторону Поттера – неужели тот даже не открыл книгу? Ну, хоть первые страницы… В самом начале там был ответ про безоар, противоядие от большинства ядов, о котором и спрашивал Снейп. Вон, даже маглорожденная Грейнджер всё тянет и тянет руку, по всей видимости, прекрасно зная ответ.       Наконец Снейп сжалился и позволил Поттеру сесть, правда, сняв несколько очков с Гриффиндора. Гарри с облегченным видом плюхнулся рядом с Роном Уизли.       – Твой крестный явно в восторге от Поттера, – заметил Альтаир.       – Ага, – Малфой улыбнулся. – И это меня радует!       – А почему он так к нему относится? Не знаешь?       – Без понятия, – Малфой отрицательно качнул головой. – Наверное, просто не любит гриффиндорцев.       На втором уроке Снейп предложил сварить первое в их жизни зелье излечения фурункулов. Ну, как первое… Для большинства слизеринцев это был далеко не первый опыт подобного рода.       Все работали в паре. На некоторое время в кабинете лишь слышалось сосредоточенное сопение, негромкие реплики и бульканье подогреваемого на огне котла.       – Измельчи змеиные зубы и приготовь иглы дикобраза, а я пока залью котел водой, отсыплю в него порошка и приготовлю слизней, – предложил Альтаир, выкладывая на стол учебник и приминая нужную страницу тяжелой склянкой с поваренной солью.       – Идет, – согласился Драко и принялся за работу.       Снейп неслышно ходил вдоль учеников и заглядывал в котлы из-за их спин. Под этим взглядом большинство чувствовали себя не в своей тарелке. Время от времени они сверялись с учебником и тщательно выполняли все, что там написано – никому из них не хотелось опозориться в самом начале.       Через некоторое время Драко перехватил инициативу и принялся доваривать зелье, время от времени помахивая волшебной палочкой и перемешивая его по часовой стрелке. Альтаир с ноткой зависти признался себе, что кузен в этом деле выглядит более уверенно.        Под конец урока Симус Финниган и Невилл Лонгботтом, словно подтверждая слова учителя о тупоголовых учениках, умудрились чудесным образом сварить такое зелье, которое расплавило котел и протекло на пол. При этом Невилла зацепило брызгами, и он получил незначительные ожоги.       Снейп разозлился не на шутку и от души отчитал Лонгботтома перед тем, как отправить его в больничную палату. Стало понятно, что зельеварение опасный предмет. Особенно, если не соблюдать технику безопасности.       – Снейп крут! – возбужденно говорил Драко после урока. – Ты знаешь, Эйр, даже если б он и не был моим крестным, я бы все равно записался на его факультет.       – Согласен, – Альтаир кивнул. Зельевар даже на первом уроке успел произвести на него просто-таки магическое впечатление. А уж после слов насчет магии котла, захотелось вообще всё бросить и учиться именно его предмету. Хотя, и отец не раз замечал, что тот, кто поймет, что такое зельеварение, останется верным ему до конца своих дней.       Как-то незаметно прошла первая неделя, затем пролетели выходные. Девятого сентября Альтаир отметил двенадцать лет. Из дома прислали целую гору всякой всячины, явно довольные тем, что он поступил на Слизерин. Отец подарил книгу, мать красивый, в слизеринских цветах, галстук, а дед старый манускрипт, описывающий различные заклинания, связанные главным образом с трансфигурацией. Остальные родственники также не остались в долгу, совы продолжали лететь одна за другой, а Блэк немного растерялся. В том плане, что ему стало как-то неудобно показывать перед другими такой достаток и такое внимание.       Лучший друг вручил красивую серебряную чернильницу с рунической цепочкой, чтобы жидкость внутри никогда не засыхала и не проливалась. Заметив, что подарок понравился, Малфой надулся и был явно доволен собой. Винс и Грег подарили несколько хороших перьев. Подарками отметились и девочки с первого курса, которых явно надоумил Драко.       Сам Блэк обратился к Виолетте Булстроуд, дал ей несколько галеонов и попросил принести из Хогсмида чего-нибудь вкусное.       – Красивая девушка всегда найдет выход из ситуации, запомни, кузен, пригодится, когда начнешь за кем-нибудь ухаживать, – Виолетта быстренько подрядила на это дело кого-то из своих воздыхателей, да так, что те еще и довольными остались, притащив в замок огромную корзину различных сладостей.       Она пригодилась вечером, когда Блэк собрал в гостиной всех слизеринцев и пригласил к столу пить чай.       Было весело и шумно. Старшекурсники воспользовались поводом и явно приложились к вину и огневиски. Остальные ограничились чаем, кофе и соком.       Альтаир сидел во главе стола и наслаждался праздником и своим положением. Откровенно говоря, ему нравилось, что он самый старший на курсе, что ему двенадцать лет и старшекурсники явно его выделяют.       К ним даже профессор Снейп заглянул. Правда он весьма отчетливо понимал, что его общество тяготит учеников, и ограничившись стандартно-нейтральным «поздравляю вас, Блэк», внимательно осмотрел всех подопечных и ретировался.       Слизеринцы уважали своего декана, но после его ухода стало как-то веселей. Маркус Флинт до того разошелся, что отозвал Альтаира в сторонку и предложил «опрокинуть» стаканчик. Пятикурсник Перегрин Дерек достал гитару и затянул романтическую балладу. Девушки, делая вид, что им не так уж и интересно, окружили парня со всех сторон. Влюбленные парочки прятались по темным углам и им не было дела до других. Уютно потрескивали дрова в камине, а чистый, красивый голос Дерека выводил строку за строкой. Вечер явно удался.       Немного освоившись, Альтаир и Драко начали посвящать свободное время исследованию замка. В Хогвартсе было какое-то невероятное количество башен, классов, переходов, коридоров, залов, портретов, статуй и различных таинственных комнат.       Одних лестниц оказалось сто сорок четыре штуки, и они доставляли немало проблем, время от времени перемещаясь и изменяя свое положение. Пришлось быстро выучить график их движения, чтобы не оказалось так, что ты идешь, куда-то опаздываешь, а тут, раз, и лестница стоит не так, как ты думал, и надо искать другой путь.       Драко пришла в голову неплохая идея и он своим точным, красивым почерком нарисовал, этаж за этажом план всего Хога, в который они еще долгое время вносили новые поправки и обнаруженные интересные места.       Иногда к ним присоединялись Винс и Грег, но особым любопытством друзья не страдали.       Двенадцатого сентября мадам Роланда Трюк учила их летать на метлах. Урок снова проходил с гриффиндорцами.       День выдался солнечным. Легкий ветерок колыхал траву на поле для квиддича, делая похожим его на зеленое море. Вдали поднималась мощные деревья, показывая начало Запретного леса. Птицы чирикали вовсю, радуясь теплу и солнцу.       Слизеринцы перешучивались и гадали, чему же их могут научить. То, что их постоянно ставили с гриффиндорцами, уже начинало напрягать. Не умеющие думать, взрывные, эмоциональные, львы обожали делиться с окружающим собственным мнением. И что самое главное – считали себя самыми умными и правильными, а свою позицию единственно верной.       – Как же они достали, – хмыкнул Малфой, когда к полю приблизилась толпа возбужденно галдящих гриффиндорцев. Остальные слизеринцы слитным гулом поддержали Драко.       – Ну, что уставились? – вперёд выступил рыжий Рон Уизли. Он дружил исключительно с Гарри Поттером, и теперь стал считать себя невероятно крутым, словно сам факт такой дружбы поднимал его на недосягаемую высоту.       – Засохни, Уизел, – резко отрубил Альтаир, который никак не мог понять, почему Поттер связался с этим ничтожеством. Сам Гарри, хоть и не хватал звезд с неба, выглядел более-менее адекватным парнем.       – Сам засохни, – выкрикнул Рыжий.       Начинающийся конфликт пресекла подошедшая мадам Трюк – женщина с грубым голосом, короткими серыми волосами и желтыми глазами. Она говорила быстро, двигаясь при этом резко и порывисто.       – Так, ученики, слушайте меня очень внимательно. Сейчас вы начнете осваивать метлы. Как вы знаете, мы, волшебники, используем их для полетов, перемещений в нужные места, а еще для игры в квиддич, – упоминание о любимой игре многих заинтересовало. Даже Драко стал слушать ее более внимательно, надеясь узнать что-то новое.       – Ну и чушь, – Драко разочаровался невероятно быстро. Мадам Трюк говорила такие избитые, понятные всем вещи, что слушать ее надоело буквально через минуту.       Наконец преподаватель заставила всех встать около лежащих на земле метел. Сами метлы, старые, потертые и наверняка тихоходные, явно нуждались в замене.       Мадам Трюк начала объяснять, как подать команду, чтобы метла прыгнула в руку.       Альтаир и Драко, как и большая часть слизеринцев выполнили то, что от них требовалось. Проблемы возникли лишь у Милисенты и Пэнси, да и они достаточно быстро исправились. Трюк кинула на них всего один взгляд и отвернулась к гриффиндорцам. Ни у кого из них не получилось заставить метлу подняться с земли. И это львы? Скорее, овцы – по рядам слизеринцев прошла очередная волна веселья.       Рон Уизли покраснел, безуспешно пытаясь заставить метлу выполнять его команды.       Когда все, хоть и кое-как, но справились с заданием, мадам Трюк объяснила, как правильно держать руки на метле и как на нее садиться. Самоуверенный вид Драко не оставил ее равнодушной, и она подошла к слизеринцам.       – Кто вас учил такому хвату? Так нелепо и очень неудобно, – она заставила Драко перехватить ручку метлы по-другому.       – Я летаю не первый год, – попытался оправдаться Малфой.       – Нет, так не годится!       В рядах гриффендорцев послышался довольный смех. Уизли заржал и стал толкать Поттера в плечо, предлагая присоединиться к веселью.       – И ты туда же, – мадам Трюк подошла к Альтаиру и силой начала перекладывать его руки. – Опять тот же неправильный хват, посмотрите на это! – смех среди львов усилился. – Вас что, какая-то бездарность учила так метлу держать?       – Да, миссис Трюк, – скрывая торжество, Альтаир посмотрел ей прямо в глаза. – Вы абсолютно правы, мы учились вместе. И бездарность, которая нас учила – чемпион мира по квиддичу, месье Анри Байоном, охотник сборной Франции. Он показал нам этот хват и все приёмы.       – Кхм… – Трюк покраснела как свекла. Показалось, что она даже стала меньше ростом и сдулась, словно шарик, из которого выпустили воздух. Гриффиндорцы резко замолчали. Особенно приятно было наблюдать за Поттером и Уизли, те изумленно таращили глаза и открывали рты.       Не выдержав, Дафна Ггринграсс прыснула в кулачок. Паркинсон поддержала ее спустя несколько секунд, а затем и весь Слизерин откровенно засмеялся.       – Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – услышали они негромкую реплику Забини.       А потом всё пошло наперекосяк. Раздосадованная своим промахом и выбитая из колеи Трюк явно сделала что-то не то, сказав, что по ее свистку все должны попробовать взлететь.       С точки зрения Альтаира подобное выглядело как-то неправильно. Без страховки, не умея останавливаться в воздухе, не зная, как перекладывать тело, делать виражи, банально останавливаться и спускаться на землю, для новичков все это могло закончиться плачевно. Месье Байоном учил их иначе.       Среди гриффиндорцев находился невысокий круглолицый мальчик по имени Невилл Лонгботтом, происходившей из старинной уважаемой семьи. Он был родственником Блэка, а дед писал, чтобы он к нему присмотрелся и по возможности поближе познакомился. Об этом просила и его бабка Августа, да и сам Альтаир не считал это плохой идеей несмотря на то, что они учились на разных факультетах.       Невилл как-то неуверенно оседлал метлу, а в следующий момент он с испуганным криком резко взмыл в воздух.       Мадам Трюк начала что-то кричать, что выглядело весьма наивно – вряд ли испуганный, с перекосившимся лицом Невилл слышал ее, а тем более мог понять. Похоже, он просто впал в ступор.       Помедлив самую малость, Блэк оседлал метлу и свечкой взлетел вверх, рассчитывая, что успеет схватить Невилла. Следом за ним в воздух поднялся и Драко.       Правда, помочь они не успели. Побледневший как простыня Невилл болтался в воздухе и не знал, что делать, а его метла поднималась все выше. Выбрав из двух зол меньшее и поняв, что метлу ему не укротить, Лонгботтом перевалился вбок и полетел вниз, на свидание с землей.       Гриффиндорец рухнул на мягкий дёрн. Ему повезло, что он не успел набрать по-настоящему большой высоты, но руке он все же повредил, может и вывихнул. Мадам Трюк подбежала к нему, быстро осмотрела, а затем, крикнув, чтобы никто не смел летать, потащила пострадавшего в больничное крыло.       Альтаир слез на землю, с задумчивым видом провожая взглядом метлу Лонгботтома, которая спокойно дрейфовала в сторону Запретного леса.       – Видел? – он толкнул Малфоя.       – Ага. Странно, почему она не опускается?       – Вот и я о том же, – Альтаир замолчал. Метла никогда не летала сама по себе. Это же не бладжер, в конце концов.       Потом он подошел к месту падения и начал внимательно осматривать траву. Через минуты он нашел, что и искал – небольшой хрустальный шарик, так называемую «напоминалку», которая помогала не забыть важные вещи. Она сверкнула на солнце, когда выпала из кармана Лонгботтома.       Альтаир решил передать ее Невиллу. Это будет хорошим предлогом поближе познакомиться с ним и заодно узнать, как он себя чувствует после падения. Он подкинул ее, поймал и спрятал в карман.       – Лучше отдай её мне, Блэк, – негромко сказал Поттер.       Почему-то все его услышали и повернулись в их сторону. Стало очень тихо. Легкий ветерок прошелся по поляне. Первокурсники замолчали, оценивающе оглядывая стоявших друг напротив друга мальчиков.       – Думаю, что и сам смогу передать ее Лонгботтому, – спокойно улыбнулся Альтаир.       – Он с Гриффиндора!       – Ну и что? – Альтаир с безразличным видом пожал плечами. – Он мой дальний родственник. Понятно?       – Дай сюда! – неожиданно заорал Гарри.       Альтаир выхватил палочку. Все замерли. Гарри сделал шаг назад. По его лицу было видно, что он вспомнил случай в купе, и то, что Блэк умеет колдовать. Рисковать ему явно не хотелось.       – Попробуй забрать ее, Поттер, – Альтаиру неожиданно захотелось позлить гриффиндорца. С каждым днем он начинал все больше и больше привлекать к себе внимание и все чаще вызывать раздражение. – Или боишься? – он поднял руку с «напоминалкой» вверх. Гарри отнимать ее не решился, да и его дружок Уизли не торопился прийти на помощь, так что Альтаир кинул ее Малфою.       Драко легко, словно свитч, схватил ее в воздухе, усмехнулся, оседлал метлу и с радостным криком взмыл в воздух. И плевать ему было на указание мадам Трюк.       – Отними ее, Поттер, – подзадорил он сверху.       Гарри опомнился, схватил метлу и взлетел следом. Малфоя, судя по всему, он опасался не так сильно.       – Нет, – крикнула Грейнджер. – Стой, Гарри!       Слизеринцы засмеялись, Грег засвистел, но и гриффиндорцы засвистели и заорали, поддерживая своего.       Малфой и Поттер некоторое время кружились вокруг друг друга, причем гриффиндорец все время что-то кричал. Наконец Малфою надоело веселье, он кинул «напоминалку» далеко в сторону, а сам спикировал вниз.       Ну, а дальше с точки зрения абсолютно всех слизеринцев Поттер повел себя как безрассудный идиот. Вместо того, чтобы спокойно опуститься на землю и подобрать «напоминалку», которая могла выдержать и удар о камни, он заложил крутой вираж и стремительно набирая скорость, понесся вперед, нацелившись поймать ее в воздухе.       – Как красиво! И глупо, – успеха заметить Дафна.       Около самой земли Поттер схватил «напоминалку», но на метле не удержался и покатился кубарем. Малфой побелел как полотно.       – Гарри Поттер! – услышали они громкий крик и обернулись. К месту происшествия со всех ног бежала Минерва Макгонагалл. Ребята расступились и профессор, как буря, пронеслась к смелому, но не очень умному гриффиндорцу.       Поттер поднялся на ноги. На его лице блуждала немного идиотская улыбка, а в скинутой вверх руке он держал, словно самую важную вещь на свете, «напоминалку» Лонгботтома.       Макгонагалл схватила его за руку и выговаривая на ходу, потащила в Хогвартс.       – Ты видел? – спросил у ошарашенного Альтаира Малфой.       – Угу… Ребята, Поттер нормальный? – Альтаир повернулся к гриффиндорцам. – Что и кому он хотел показать? Или у вас все такие?       – Зато он спас «напоминалку» Невилла, – с гордым видом напомнил Рон.       – Рон, включи мозг! – хохотнул Малфой.       – Уизли, ты чего, дурачок? – Блэк посмотрел на него, как на больного. – Ее даже об камни непросто разбить. Да и Драко кинул ее туда, где трава погуще. Никто не хотел портить вещь Невилла! Вы разве ничего не поняли?       – Думаешь, ты здесь самый умный, Блэк?       – Не раздувайся, словно индюк, Уизли, – осек Малфой. – Ты и так на него похож.       Уизли засопел. Даже сейчас, без Поттера и Лонгботтома, львов было больше, но без поддержки Гарри Рон не чувствовал себя таким смелым. А его товарищи что-то не торопились прийти на помощь.       Гриффиндоры замолчали. Да и что тут можно сказать?       – Слушайте, как думаете, что Макгонагалл сделает нашему отмороженному герою? – громко спросил Малфой у слизеринцев, когда они возвращались в школу.       – Выгонит! – с мечтательным выражением протянула Паркинсон. Впрочем, по ее виду становилось ясно, что она и сама не верит в такую перспективу.       – Не, навряд-ли, – хмыкнул Забини.       – Может еще и наградит, – предположила Дафна.       – За что? – Малфой так искренне удивился, что даже остановился.       – За проявленный героизм, – тактично ответила Дафна и улыбнулась.       – С неё станется, – согласилась Булстроуд.       – Знаете, что я понял? – спросил Альтаир, когда они уже заходили в двери школу. – Гриффиндор не факультет, а диагноз.       Секунда молчания, и взрыв смеха. Выражение понравилось и его запомнили.       На следующее утро подтвердились самые невероятные предположения. С Поттером ничего не случилось. Более того, его вообще взяли ловцом в команду факультета по квиддичу.       – Не, вы это видели? – глядя на такое безобразие Малфой не мог успокоиться несколько дней. – Вы кого-нибудь еще встречали в этой школе, кого бы так тянули? И главное, на каком он факультете! Им-то все можно! И куда Снейп смотрит?       А потом все увидели, как шестеро сов принесли в Большой зал и бросили Поттеру продолговатый сверток. Гарри развернул его и на свет показалась новенькая, сверкающая лаком гоночная метла модели «Нимбус 2000», считающейся весьма дорогой.       – Это уже ни в какие ворота не лезет, – кипятился Драко в гостиной Слизерина. Сам Блэк не испытывал восторга ни от ситуации, ни от Поттера с Уизли, но кузен почему-то воспринимал все куда болезненней. – Эйр, кто-то же подарил этому недоноску классную метлу? Это вообще как?       – Он обошел сразу два правила, – заметил Нотт, подливая масла в огонь. – Первогодкам нельзя вступать в сборную факультета по квиддичу и нам запрещено иметь на первом курсе собственную метлу.       – Гриффиндорцам закон не писан, – угрюмо согласился Альтаир. – Что хотят, то и делают!       В тот вечер в гостиной Слизерина было шумно. Все обсуждали невероятные послабления, которые с молчаливого одобрения Дамблдора и поддержки Макгонагалл раз за разом доставались их любимому, который они сами и закончили, факультету.       

* * *

      После случая в поезде, когда Малфой обозвал ее предательницей крови, прошел уже месяц, но Нимфадора Тонкс так до конца его и не забыла, несмотря на более чем убедительные извинения кузенов. Пожалуй, Альтаира она все же простила, но с Драко так не получилось.       Тогда, узнав, что два ее кузена прямо сейчас едут вместе с ней в поезде, она бросила все и отправилась на их поиски. Как же она мечтала познакомиться с ними, обнять и сделать частью своей семьи. Естественно, мать говорила и о Блэке, и о Драко, но вскользь и не советовала начинать общение. Она не поверила и обожглась, не в первый, и скорее всего, не последний, раз.       Несмотря на компанейский характер и хороших людей, что окружали ее эти годы, Тонкс не чувствовала себя до конца счастливой. Жизнь шла, но она словно просто плыла по ней, куда течение выведет.       Особых целей и идей, несмотря на ум и неплохие способности, она перед собой не ставила. И вообще, жизнь сама подскажет, что делать.       И все же временами Нимфадора чувствовала странное одиночество. Несмотря на дружную атмосферу Пуффендуя и покровительство директора школы, ей казалось, что она могла бы быть частью чего-то большого и действительно важного.       Нестабильность ее метаморфических форм, невозможность контроля их длительное время, эмоциональные срывы и непроизвольные изменения подтверждали ее смутные опасения. Непроизвольная эмоциональная трансфигурация вообще добавляла ей немало проблем, выступая постоянным источником головной боли. Тем более, магия плохо откликалась и слушалась. Обладая удивительными талантами и возможностями, девушка понимала, что не может их толком проявить.       Конечно, она стала искать ответы. И достаточно быстро их нашла. Всё оказалось одновременно просто и страшно. Её мать Андромеда Блэк вышла замуж за маглорожденного мага Эдварда Тонкса. Это было нарушением Кодекса Блэков, Андромеду отсекли от рода и признали Предательницей Крови.       И как бы не убеждали саму Нимфадору авторитетные люди, что это всего лишь грязная, уничижительная кличка, сама девушка твердо знала, что она не возникла на пустом месте. За таким прозвищем скрывалось предательство матери по отношению к семье, и как следствие, неизбежный откат, выражающийся в потере части магических сил и невозможность работать с энергией эффективно и без потерь.       Подобное не очень-то радовало Нимфадору. Она понимала, что могла бы обладать куда-большим, а вынуждена довольствоваться магическими крохами.       Ну, и вторая причина – это её имя, которое ей дал отец. Сколько же надо думать и главное, чем думать, чтобы дать собственной дочери такое имя? Нимфадора! Пфф... Словно глупая корова в коровнике. Как же красиво и даже величественно на этом фоне звучали имена ее матери и других женщин из рода Блэк!       Она всегда закипала, когда слышала собственное имя и старалась всеми силами сделать так, что друзья и знакомые называли ее Дора или Тонкс.       Все эти факты не способствовали душевной гармонии и хорошим отношениям с семьей.       Слава Мерлину, у Нимфадоры нашлись друзья, те, кто ее не бросил, и помог справиться с тяжелым грузом. Особенно удивительно и приятно было то, что сам директор Хогвартса профессор Дамблдор принял участие в ее судьбе. Начиная с пятого курса, директор практически каждый месяц приглашал ее к себе в кабинет, угощал сладостями и поил чаем. И конечно, давал мудрые советы. После таких посещений жить на некоторое время становилось легче и проще, а о неприятностях она словно забывала.       Именно Дамблдор посоветовал ей поступать в Аврорат министерства магии. Ведь нет ничего более почетного, чем бороться против Тьмы! Так он сказал, и какое-то время она действительно гордилась оказанным доверием.       Тем не менее, даже беседы и чаепития с мудрым директором не могли до конца развеять всех сомнений. Проходила неделя-другая, и они возвращались. На седьмом курсе все стало еще хуже. и постепенно Нимфадора начала догадываться, в чем же дело.       После распределения, когда Блэка и Малфоя отправили на Слизерин, она почти месяц видела их только в Большом зале. Даже таких встреч и взглядов издалека хватило, чтобы понять, как ее тянет к Альтаиру.       Она была достаточно взрослой и кое-что понимала. Девушка целовалась с парнями, недолго встречалась с одним старшекурсником и даже позволяла ему немного распускать руки. Но это было увлечения, не больше.       К Альтаиру она не чувствовала влечения, как к парню. Во-первых, он был слишком мелким, а во-вторых, и это было главным, Тонкс воспринимала его иначе, словно близкого и понимающего брата, способного выслушать, понять, подсказать и защитить. Она смутно осознавала его силу, силу Блэков, которой он был едва ли не переполнен. Тонкс поняла, это то, о чем она думала последние годы, то чего ей интуитивно не хватало. Это был тот поток, который она воспринимала как родной и близкий, пусть и недоступный. Ее неудержимо тянуло в его сторону. Она словно хотела пить, и Блэк мог утолить ее жажду. Альтаир выражал все то, о чем она смутно мечтала, рассуждая о магии и своей будущей жизни. И этот зов был настолько силен, что она физически не могла его игнорировать.       Пара раз она якобы случайно встречалась с ним в коридорах, классах и Большом зале. Здесь слово, там вопрос, она и сама не заметила, как они стали общаться.       Неожиданно оказалось, что Блэк может быть добрым, отзывчивым и внимательным. Он расспрашивал ее о сотне различных вещей: про учебу, интересные случаи и прочитанные книги, как обстоят дела у нее в семье, как поживает тетя Андромеда, хотя про отца Теда ни разу даже и не заикнулся,        Несколько раз он приглашал её на прогулку. Нимфадора чувствовала необходимость таких беседах, она ощущала себя кораблем, что возвращается в родную гавань. Как-то незаметно они начали затрагивать и более серьезные темы, касающиеся личной жизни и планов на будущее.       Смешно, конечно, какие серьезные мысли у первокурсника? Странно, но Тонкс не воспринимала его мальчишкой, который младше более чем на пять лет.       Эти беседы были важны. А еще она поняла, что жизнь начала меняться.