Тридцать шесть стратагем

             Глава 7. Цербер, Дамблдор и квиддич              По Слизерину поползли интригующие слухи. Старшекурсники выяснили, что в коридоре, куда Дамблдор запретил заходить, содержится какая-то огромная смертоносная тварь.       Старосты пытались эти слухи как-то пресечь, но быстро поняли тщетность подобных усилий. Несмотря на риск, многие ребята мечтали самолично разобраться, что это за животное и как оно появилось в замке, так что было решено провести общее собрание. Слово взял староста с седьмого курса по имени Клод Стивенсон.       – В общем так, ребята, вот что вам следует знать – в запретном коридоре сидит настоящий трехголовый цербер размером с магловский грузовик. Если у вас есть хоть капля мозгов, то следует прислушаться к нашему совету и не лезть проверять правдивость этих слов.       – Кто? Цербер? – третьекурсник Дирк Ургхарт вытаращил глаза. Остальные поддержали его шокированным гулом. Узнать, что настолько опасная животина находится в замке, доводилось не каждый день.       – Надеюсь, вы шутите? – не поверил второкурсник Майлз Блетчли.       – Никаких шуток, – отрезала Джемма Фарли, резко взмахнув рукой. – Это правда.       – А зачем цербер в Хогвартсе? – успел спросить Блэк перед тем, как все загалдели. Он старательно делал вид, что не понимает, о чем разговор.       – Тихо, тихо, – принялся наводить порядок Стивенсон. Когда все немного успокоились, он повернулся к Блэку. – Мерлин знает, зачем Дамблдор притащил в Хог эту зверюгу, но нам удалось выяснить, что к этому делу приложил руку Хагрид.       – А профессор Снейп? – осторожно поинтересовалась Дафна. – Он в курсе?       – Да, – старосты переглянулись, и за всех ответил Берк. – Он в курсе.       – И что? – спросила девушка с четвертого курса.       – И ничего. Цербер зачем-то нужен Дамблдору.       – А если он кого-нибудь покусает или сожрет? – задал самый правильный вопрос Малфой, быстро переглянувшись с кузеном.       – Вам же сказали туда не соваться, – Джемма Фарли пожала плечами. По ее виду становилось понятным, что она и сама не знает, что делать с таким идиотским решением руководства Хогвартса.       – Значит, все в курсе, но никто ничего не делает, – задумчиво проговорил Блэк и посмотрел на Джемму. – Ведь профессор Снейп не запрещал сообщать об этом кому-то за пределами школы?       – Нет, не запрещал, – Джемма оглядел их всех, улыбнулась и еле заметно подмигнула. – Насколько я знаю, у некоторых из вас есть родственники в Попечительском Совете. Так ведь?       Поговорив еще немного, старосты позволили слизеринцам разойтись.       – Просто идиотизм какой-то, – возмутился Драко. Они сидели с Альтаиром в комнате и писали письма домой, сообщая о цербере. Малфой склонился над бумагой и высунув от усердия кончик языка, выводил своим красивым почерком строчку за строчкой. Идея написания разоблачающего письма привела его в полный восторг. Блэк же не любил ябедничать родителям, но иного решения в данной ситуации не существовало. Очевидно, что руководство школы притащило цербера с определенной целью. Очевидно и то, что всем плевать на возможные последствия. Сами ученики ничего сделать не могли, старосты лишь взяли с них обещание не посещать Адского пса, а Снейп многозначительно поднимал брови и хмурилось.       Все быстро поняли, что намечается какая-то интрига, Снейп в ней участвует, но скорее всего против своей воли. По каким-то причинам он вынужден хранить молчание и делать вид, что ничего не происходит.       Собственных силенок для решения вопроса слизеринцам не хватило, старосты на открытый конфликт пока решили не идти, следовательно, им оставалось одно – сообщить о цербере родителям, пусть подобное и не выглядело «по-мальчишески».       – И все же это было круто! Правда, Эйр? – неожиданно сказал кузен.       – Ага! – Блэк невольно улыбнулся. Сейчас, когда все закончилось хорошо, это определенно выглядело круто, и о таком приятно потрепаться. А вот когда все начиналось…       Все началось, когда они решили, что им просто необходимо выяснить, почему нельзя посещать коридор на третьем этаже. Некоторое время им потребовалось, чтобы составить нормальный план и в один из дней, сразу после ужина, они его осуществили.       Время было выбрано неслучайно. Никто из профессоров не сможет предположить, что они решатся все провернуть буквально на виду. Наоборот, люди думают, что для таких планов надо дождаться ночи, когда замок уснет. Да и Аргус Филч оказался достаточно прогнозируемым и его активность значительно возрастала именно после отбоя.       Убедившись, что за ними не следят и вокруг спокойно, Блэк и Малфой проникли в коридор. Винс остался снаружи, около лестницы, так, чтобы видеть сразу три этажа. Грег занял позицию сверху, около развилки, через которую обычно ходил Филч – они, как могли, проанализировали маршрут его движения. Чаще всего, когда не случалось чего-то внештатного, завхоз двигался именно так, в то время как его кошка заходила с другой стороны.       В случае опасности Грег должен был уронить статую рыцаря, а Винс сбить картину. Грохот моментально отвлечет внимание и все побегут на звук. Отвлекающий маневр предложил Малфой, а Блэк придумал другой ход, чтобы всех окончательно запутать – Гойлу и Крэббу полагалось держать в руках книги и старательно делать вид, что читают. Забавно было представить, что подумают Филч или Макгонагалл, увидев Грега и Винса с учебниками, ведь учиться они ненавидели. Друзья полночи хохотали, так и эдак обсуждая такую картину.       Начальный этап плана сработал отлично. Друзья тихо проникли в коридор и добрались до большой запертой двери с мощными железными петлями. Время было дорого… Оглянувшись, Малфой приник ухом к массивным доскам, но так ничего и не услышал, несмотря на прекрасный слух. Блэк решил ничего не усложнять и предложил использовать отпирающее заклятие под названием Алохомора. Кузен был наготове и как только Блэк произнес заклятие и взмахнул палочкой, запустил туда святящийся огонек Люмоса.       То, что они увидели, их потрясло. А еще повезло, что они не шумели и все делали быстро. Люмос осветил огромного пса, который резко поднял все три головы и уставился на них с лютой ненавистью. В следующий миг он зарычал, а Блэк со всей силы навалился на дверь. Звук моментально прекратился – похоже на дверь наложили заглушающие чары.       Об этом они догадались уже в своей комнате, как и о том, что легко отделались. Пока же кузены находились едва ли не в ужасе. Винс, к которому они благополучно вернулись, сразу понял, что с ними что-то не то.       – Эй, все нормально? – спросил он. – Да на вас лиц нет!       – Нет, не нормально, – Блэк нервно сглотнул.       – Мерлиновы подштанники, это что вообще было? – звенящим шепотом, бледный как простынь, Драко прислонился к стене. На тихий свист Винса к ним спустился Грег и слизеринцы отошли в сторону. Когда кузены малость оклемались и рассказали, что видели, Гойл и Крэбб не сразу им поверили, а потом они стали прикидывать, что со всем этим делать. Блэк надумал обратиться за советом к Виолетте Булстроуд или Нимфадоре Тонкс, но не успел, все решили за них. Похоже, старосты и старшекурсники озаботились проблемой запретного коридора, выяснив, какую зверушку там содержит Дамблдор.       И вот сегодня на общем собрании все разрешилось. Друзьям потребовалось немало актерского мастерства, дабы не показать. что они уже видели цербера.       – И все ж приключение вышло что надо, – мечтательно протянул Драко, вспоминая произошедшее и явно наслаждаясь собственной смелостью.       – Теперь посмотрим, чем все закончится, – Альтаир дописал последнее слово, поставил точку и подождал, пока чернила высохнут, после чего убрал письмо в конверт. – Ну что, пошли?       Всем первым курсом после ужина они отправились в совятню.       – Лети, Гермес, – Альтаир погладил питомца и привязал к его лапе письмо. Играясь и высказывая привязанность, сова легонько ухватила его за палец, а потом с шумом расправила крылья.       Первым вылетел малфоевский Конунг, потом сова Дафны по имени Молния, следом Гермес, а за ним выпорхнули и прочие птицы.       – Может, мы поступаем и не совсем красиво, но зато правильно, – выразила общую мысль Дафна. И все с ней согласились.       Утром к Хогвартс прибыл Попечительский Совет в полном составе. Там насчитывалась дюжина волшебников, среди которых Альтаир с радостью заметил Люциуса Малфоя и деда Арктуруса. Дед вступил в Совет недавно, воспользовавшись правом Блэков, согласно которому за ними зарезервировано постоянное место. Об этом даже газеты писали. Возглавлял же Совет высокий, сухопарый с тяжелым взглядом Леонардо Спенсер-Мун, бывший Министр магии, чей возраст перевали за сотню лет. Еще один бывший Министр по имени Гектор Фоули, такой же внушительный, но еще более старый, исполнял обязанности заместителя председателя. На фоне подобных «реликтовых монстров», как выразилась Дафна, даже Арктурус Блэк смотрелся не самым страшным.       Ученики как раз заканчивали завтрак, когда строй волшебников вошел в Большой зал. Люциус Малфой, самый молодой из них, держался позади стариков. Сопровождал их Аргус Филч, выглядевший оторопевшим и почтительным донельзя.       Маги прошли вдоль столов и приблизились к преподавателям. Дамблдор с улыбкой поднялся навстречу, но вряд ли он был так уж доволен.       – Какая приятная встреча, – шепнул Драко.       Ученики навострили уши, пытаясь уловить, о чем идет разговор, но все безрезультатно, Гектор Фоули взмахнул палочкой и легко отсек все звуки. Никто ничего не услышал, зато увидели результат – спустя несколько минут члены Попечительского Совета отправились в запретный коридор. Вместе с ними пошли чем-то недовольный Дамблдор, Макгонагалл, Снейп, Флитвик и Квиррелл.       Расследование не заняло много времени. Все подтвердилось, и уже через полчаса в Хогвартс прибыла специальная команда из Аврората и несколько министерских чиновников во главе с Амелией Боунс.       Адского Пса каким-то образом усыпили, связали, вытащили из его временного жилища и куда-то отправили. А у самого директора состоялся крупный и неприятный разговор. Судя по решительным лицам Спенсер-Муна и Фоули, авторитет Дамблдору не особо помог, он услышал о себе много нового и интересного.       Факультеты в полном составе спустились в холл, провожая прибывших магов. Воспользовавшись свободным моментом, дед подошел к Альтаиру, внимательно оглядел, похлопал по плечу и наклонившись к уху негромко сказал:       – Не сомневайся, вы все правильно сделали.       – Спасибо, дедушка! – Альтаир просиял. Похоже, старый лорд сразу понял все те моральные сомнения, что обуревали внука. Его слова словно сняли с плеч неприятную ношу.        Следующие дни выдались спокойными, словно школа отходила от последствий. Ученики только и делали, что обсуждали Адского Пса и то, кто, а главное, зачем поместил его в коридоре. Родители прислали Альтаиру и Драко письма, выражая одобрение их поведению.       В конце первого месяца Макгонагалл на своем уроке обходила класс и заметила необычный учебник у Альтаира.       – Что это у вас, Блэк? – строго спросила она, глядя поверх очков.       – Учебник, профессор!       – Я вижу! Почему он не такой, как у всех?       Урок снова происходил с гриффендорцами и они заинтересовались. Свои, слизеринцы, видели и даже листали книги Блэка – не только эту, но и другие.       – Потому что он старый, тысяча восемьсот пятидесятого года выпуска, – охотно, с ноткой гордости, пояснил Альтаир.       – У нас по программе совсем другие учебники, более новые и куда актуальней! – Макгонагалл начала закипать.       – Извините, профессор, но это не так, – возразил Альтаир. – Я посмотрел учебники других учеников. Их единственное отличие в том, что они в два раза тоньше, так как за минувшее время количество изучаемых заклинаний сократили.       При этих словах Гермиона Грейнджер неожиданно заинтересовалась и стала с большим любопытством поглядывать на книгу Блэка. Конечно, она даже внешне отличалась – вместо новых, тоненьких учебников на парте перед Альтаиром лежал старинный мрачный фолиант.       – И все же я бы советовала вам купить учебники, как и у всех, – Макгонагалл продолжала давить и язвительно добавила. – Уверена, такая покупка для Блэков не станет большой проблемой.       – Я поговорю с родителями, – Альтаир слегка покраснел, реагируя на провокацию. Декан Гриффиндора едва не вывела его из себя. Впрочем, он знал, что ничего не изменится, родители не станут менять книги.       – Надеюсь на это, – Макгонагалл поджала губы.       – Не думаю, что она теперь от тебя отстанет, Эйр, – заметил Драко, когда профессор отошла к своему столу. – Теперь тебе крышка! Ха-ха.       – Ладно, не хорони меня раньше времени. Прорвемся!       После урока к Альтаиру подошла Грейнджер. Это было неожиданно и особой радости ему не доставило. Тем более он перехватил весьма красноречивые взгляды большей части слизеринцев.       – Извини, можно посмотреть на твои книги? – девочка выглядела немного смущенной и одновременно заинтересованной.       Грейнджер была достаточно высокой, с густыми каштановыми волосами, карими глазами и передними зубами слишком большого размера. Блэк уже узнал, что ей недавно исполнилось двенадцать лет, и она самая старшая, после него самого, на первом курсе.       Драко, который все слышал, скривился, но промолчал, выходя из класса. Дело его не касалось. За минувшее время Альтаир успел приучить своих, что сам разбирается с личными вопросами.       – Почему бы и нет, – Альтаир решил вспомнить про этикет и вообще, посмотреть, что из этого выйдет. Он внимательно осмотрел девочку с ног до головы – с начала учебного года прошло достаточно времени, чтобы запомнить не только имена остальных, но и разобраться в их способностях. На уроках Грейнджер всегда лезла вперед со своим желанием оказаться на первом месте. Через Райвенкло и Падму Патил слизеринцы знали, что ее сестра-близняшка Парвати, учащаяся на Гриффиндоре, проживала в одной комнате с Гермионой и жаловалась, что та днем и ночью учит всех как надо жить. На взгляд Альтаира, это смотрелось забавно, Грейнджер могла похвастаться немалым высокомерием, но словно не осознавала своих недостатков. – Иди сюда.       Блэк присел за парту и поманил девочку. Она села рядом с ним очень близко, по-простому, и он, подавив раздражение, отодвинулся.       Гермиона ничего не заметила и принялась с энтузиазмом листать книгу. Было видно, что к книгам она относится с уважением, что понравилось Блэку. Пожалуй, это был единственный плюс в этой девчонки. Во всем остальном Грейнджер не вызывала ничего, кроме снисходительной насмешки – она обожала делиться советами, на уроках большую часть времени сидела с вытянутой рукой, стремясь ответить абсолютно на все вопросы, что задавал учитель, и вообще, постоянно напрягала всех своими поучениями.       Забавно, но никто из старших на ее собственном факультете так с ней и не поговорил по этому поводу. На Слизерине такое поведение точно бы не осталось незамеченным.       – Тебя на факультете ругать не станут? – спросил Блэк, задавая проверочный вопрос.       – За что? – простодушно удивилась Гермиона. На секунду она отвлеклась, посмотрела ему в глаза, заученным движением поправила выбившуюся прядь и снова уткнулась в страницу.       – За то, что общаешься со слизеринцем, – объяснил Блэк элементарную вещь.       – Глупости. И чушь. Пусть только попробуют, – девочка ответила решительно, но было видно, что она немного задумалась.       Альтаир понимал, в чем тут дело. Несмотря на то, что она обладала неплохим потенциалом, Грейнджер происходила из простой магловской семьи, и явно не в курсе большей части магических раскладов.       – Ну-ну, – неопределенно протянул Блэк. Похоже, она ничего не знает в отношении традиций и «внутренней кухни». Она вообще хоть что-то знает? Он не собирался ничего ей объяснять и делиться знаниями, как тут все непросто. Дети маглов приходили в школу, ничего не видели и не понимали, и даже не думали, что у многих вещей есть второе, а часто и третье дно.       – Хороший учебник, – заметила девочка после минуты молчания.       – Угу, – невежливо заметил Блэк. К этому моменту беседа ему уже наскучила, он пожалел, что вообще позволил ей начаться. Спохватившись, что перед ним все же девочка и грубым быть ему не с руки, добавил. – Хочу тебя спросить, почему ты попала не на Райвенкло? На мой взгляд, тебе там самое место.       – Вообще-то и Шляпа такое предлагала, – Грейнджер задумалась. – Но я выбрала Гриффиндор.       «Ну и зря, – неожиданно для самого себя подумал Альтаир. – Будь она вороном, все было бы куда проще».       Решив, что проявил достаточно вежливости и такта, Блэк украдкой зевнул, забрал свою книгу и не прощаясь, пошел к выходу.       – Там столько всего интересного, – отвязаться от Грейнджер так просто не получилось, она пошла за ним, словно привязанная. – В наших учебниках и половины от этого нет. Ты правильно профессору Макгонагалл объяснил. Может, дашь почитать свой учебник?       – Нет, учебник я тебе не дам, – ее непосредственность польстила ему, и он неожиданно добавил. – Мой дед говорит, что раньше в школе давали более серьезные знания.       – Да? А почему сейчас стало иначе?       – А чтобы те, кто поглупей, не чувствовали себя такими пустоголовым, – честно признался Блэк и даже заулыбался, когда увидел, как она захлопала глазами. – Мне пора. Я пошел.       На обеде Пэнси Паркинсон придвинулась к Булстроуд и зашептала, но так, что все услышали.       – Мили, наш Блэк нашел себе подружку. Мало того, что она гриффиндорка, так еще и грязнокровка.       Сказано это было нарочито небрежно, но многие заинтересовались.       – А ты-то с чего всполошилась? – удивленно заметил Малфой. Было видно, что он в чем-то согласен с Пэнси, но из солидарности поддерживает друга. – Тебя это не касается.       – Мы на Слизерине, у нас всех все касается, – живо возразила Паркинсон.       – Станешь старостой и тогда получишь право решать за других, – отрывисто бросил Блэк. Его взбесило, что ему задавали такие вопросы. Он глубоко вздохнул. – Еще есть желающие мне что-то предъявить?       Альтаир осмотрел стол. Пэнси держала его взгляд несколько секунд, но не выдержала и опустила глаза в тарелку.       – Это твое шоу, наслаждайся Блэк! – Забини усмехнулись и поднял руки, показывая, что не собирается вмешиваться. Нотт сразу же к нему присоединился. Драко, Винс и Грег всем видом выразили лояльность Блэку. Мили промолчала, у нее никогда не хватало сил, чтобы начинать открытый конфликт, а Дафна лишь подняла бровь, убедилась, что жест заметили и вернулась к еде. Второкурсники, с которыми они сидели по соседству и которые вроде как прислушивались к беседе, так же не стали отпускать никаких реплик.       Блэк не чувствовал себя таким уверенным и невозмутимым, как старался показать. Он еще раз оглядел притихших первокурсников и неожиданно понял, что победил. Это была маленькая, но победа.       – После обеда у нас гербология, – минуты через две как ни в чем не бывало заметила Дафна. Похоже, минувшая ситуация ее лишь позабавила. – Кто знает, что мы на этот раз будем изучать?       Слова Гринграсс заставили окончательно позабыть о возникшем за столом напряжении. Слизеринцы принялись есть и разговаривать, как ни в чем небывало.              

* * *

      Попечительский Совет задал Дамблдору немало неприятных вопросов, касающихся цербера и всего прочего. Прибывшие маги не переходили некой черты, но сам их тон и настырность говорили о многом.       Если бы директор не подстраховался, все могло бы закончиться куда хуже. А так он оправдался тем, что Адский Пес нужен старшим курсам на занятиях по уходу за магическими существами, и не имеет никакой возможности выбраться из помещения.       Правда, возникли серьезные сомнения по поводу целесообразности держать столь опасную зверюгу, так что цербера пришлось убрать. И все же Дамблдор сумел защититься без особых потерь, его авторитет не пострадал, хотя некоторые маги и смотрели на него весьма красноречиво.       К сожалению, появились определенные проблемы, касаемые будущего, да и планы в отношении Гарри Поттера пришлось подкорректировать.       Достаточно быстро Дамблдор выяснил, что инициатива сообщить о цербере в Попечительский Совет исходила именно со Слизерина. Как и всегда, Снейп недоглядел за своими питомцами, он слишком много им позволял. Гриффиндорцы никогда бы не подумали о таком. Они вообще воспринимали учебу все как одно большое и увлекательное приключение.       Дамблдор отвлекся от размышлений, когда в дверь постучали.       – Разрешите, сэр?       – Заходи, – Дамблдор демонстративно нахмурился и не стал употреблять своё знаменитое «мой мальчик». Пусть молокосос поймет, что им недовольны. – Присаживайся.       – С вашего разрешения, я лучше постою, – мальчишка выглядел смущенным, но в глазах играли независимые бунтарские искорки. Оправдываясь, он добавил. – Мы и так целый урок сидели.       – Хорошо, стой, – Директор разрешил подобную вольность. – Альтаир, ты знаешь, по какому поводу я тебя вызвал?       На самом деле директора не особо интересовал ответ слизеринца. Не так давно он решил, что было бы совсем нелишним посмотреть на Блэка вблизи, оценить его ум и потенциал в спокойной, неторопливой обстановке. И тут, как по заказу, Минерва доложила о незначительном нарушении дисциплины со стороны Блэка. Собственно, это даже и не нарушение, а так, вольность, но зато повод нашелся.       – Извините, сэр, но не знаю. Я ничего не нарушал.       – Неужели? – Дамблдор иронично поднял бровь. Как же его раздражают эти слизеринцы! Они постоянно дерзят, ведут себя неуважительно, бунтуют. Насколько же проще с другими факультетами, особенно с гриффиндорцами, которые вообще смотрят ему в рот и ловят каждое слово. – Это по поводу твоих учебников.       – А что с ними не так, сэр?       – Профессор Макгонагалл сообщила, что они у тебя другие, дорогие и старинные, не такие, как у всех. Она сделала тебе замечание, но ты не изволил на него отреагировать.       – Разве это плохо? – Блэк изобразил недоумение.       – Конечно! Ведь так ты подаешь плохой пример. Ты выбиваешься из общего ряда, показывая, что у твоих родителей много денег. Из-за тебя ученики будут думать, что некоторым позволено больше, чем им. Они будут чувствовать себя обделенными, обиженными и бедными. Разве это не ясно?       – Но я ничего не нарушал, – возразил Блэк и в глазах его зажегся бунтарский огонек. – В Уставе Хогвартса сказано, что нельзя использовать лишь те книги или учебники, которые запрещены. А учебники от 1850 года не запрещены, они лишь заменены на новые.       – Хм, ты читал Устав Школы? Откуда он у тебя? – еще одна шпилька в его сторону. Это просто невыносимо. Устав находился в свободном доступе, но Дамблдор приказал убрать все доступные книги в самую дальнюю секцию библиотеки, не желая, чтобы ученики знали свои права и обязанности. Так было проще, да и ряд проблем отпадал сам собой.       – Устав есть у нас в Блэк-хаусе.       – Допустим, но почему бы тебе просто не послушать мой добрый совет? – директор не первый раз потянулся к разуму ребенка и не первый раз его ощутимо «тряхнуло». Мальчишка защищен сильным артефактом и похоже, никогда его не снимает. Такое позволялось, но разве правильно скрывать мысли от руководства школы и снова, лишний раз подчеркивать свою исключительность?       – Извините сэр, но по этим учебникам учился мой отец, дед, и прадед. И даже прапрадед – Финеас Блэк, директор школы, – Альтаир кивнул на портрет своего предка, который внимательно прислушивался к беседе. –Такова наша семейная традиция. А так я как я несовершеннолетний, я не могу ее менять. Если вы обратитесь с подобным требованием к моему отцу, или Арктурусу, лорду Блэку, и если они мне прикажут, то я с радостью выполню вашу просьбу.       Дамблдор смотрел на мальчика и не находил слов от такой наглости. Дерзкий щенок весьма ловко укрылся за своим родом и традициями.       – Это можно сделать через портрет моего предка, – Альтаир отвесил поклон Финеасу. – Думаю, он не откажется передать вашу просьбу лорду Блэк.       В кабинете повисло молчание. Альтаир хоть и побледнел, но стоял с гордым и независимым видом. Портреты прежних директоров притихли и с любопытством ждали развития ситуации.       – Хорошо, пока можешь идти, – Дамблдор еще раз попытался ментально прощупать ребенка и снова не смог увидеть ничего важного. Правда, некоторые эмоции уловить все же удалось. Как директор и предполагал, мальчик не чувствовал к нему особого уважения. Дамблдор махнул рукой, и желая, чтобы последнее слово осталось за ним, добавил. – Я скоро приму решение.       Младший Блэк кивнул и вышел из кабинета. Глядя ему вслед, Дамблдор задумчиво пробарабанил пальцами по столу. Похоже, парень обладает сильным характером. Наверняка, чем старше он будет, тем больше проблем сможет доставить как лично ему, так и всей школе.       – Не понимаю, чему вы улыбаетесь, – Дамблдор перевел взгляд на портрет Финеаса Блэка. Это был один из немногих портретов, который позволял себе не соглашаться с Великим Светлым волшебником, и даже иногда спорить.       – Вы не перестаете меня удивлять, Дамблдор, – Финеас в раме отвесил ему насмешливый полупоклон. – Куда вы ведете школу? Неужели вы действительно хотите, чтобы все ученики стали стадом послушных баранов, которые безропотно ловят каждое слово пастуха и не пытаются думать самостоятельно?       – Вы, Блэки, всегда создаете проблемы на ровном месте. И себе, и окружающим. Вы всегда хотите казаться умнее, лучше, богаче, – проворчал директор и язвительно добавил. – Может мне стоить напомнить про вашего потомка, Регулуса, старшего брата этого мальчика? Помните? Он тоже отличался бунтарским духом, любил дерзить и учился, насколько я помню, по этим же учебникам. И к чему все привело?       – Спасибо за напоминание, – в голосе Блэка послышалась злость. Он оперся руками на край рамы, и казалось, готов прыгнуть в комнату. – Тогда я тоже вам напомню про другого своего потомка, Сириуса. Он учился на Гриффиндоре по правильным книжкам, относился к вам, как к отцу, слушал каждое ваше слово, ел с ваших рук… А потом его отвергла семья, и он попал в Азкабан. Его все бросили и забыли. И даже вы, председатель Визенгамота, не торопитесь протянуть ему руку помощи. Почему бы не поговорить о нём?       – Довольно, – Дамблдор раздраженно взмахнул рукой, замораживая портрет. Не хватало еще выслушивать нотации от слепка давно умершего человека. К тому же Блэка, от которых, как всем известно, одни проблемы!                     

* * *

             Наступил Хэллоуин. Старые семьи отмечали его под другим названием – Самайн. Да и повод для веселья был совсем иной. Но разве что-либо можно сказать всем этим выскочкам, которые уже стали как маглы и отмечали именно их, а не свои исконные праздники? Они даже не понимали того, что торжества привязаны к астрономическим событиям, положениям планет и Солнца!       Хогвартс преобразился, став еще более красивым и нарядным. Домовики зажгли множество новых свечей, а часть учеников переоделась в различные костюмы, изображая вампиров, ведьм, троллей, баньши и прочую нечисть.       В самый разгар праздничного ужина, когда все веселились, хохотали и с аппетитом поглощали различные яства, в Большой зал забежал профессор Квиррелл, и заикающимся от волнения голосом принялся кричать, что в подземелье хозяйничает тролль.       – Ученики, всем проследовать в свои гостиные. Старосты вас проводят, – профессор Дамблдор живо поднялся на ноги, а его голос загремел на весь зал.       Квиррелл упал в обморок от пережитого испуга, потеряв последние остатки авторитета, что у него еще имелись. Было немыслимо наблюдать, как преподаватель ЗоТИ, в чьей компетенции как раз и находятся эти самые тролли, так постыдно испугался.       Слизеринцы с презрением смотрели на начавшего подавать признаки жизни Квиррелла. Первыми зал покинули пуффендуйцы – они всегда и во всем были самыми послушные. Следом Перси Уизли вывел гриффиндорцев, за ними отправился Равенкло.       – Извините, профессор, – к Дамблдору обратился староста Стивенсон. Похоже, в данной суматохе он один из немногих не потерял голову и способности здраво рассуждать. – С вашего разрешения я бы хотел, что бы наш факультет остался здесь, под защитой преподавателей, ведь гостиная Слизерина как раз и находится в подземелье, там же, где и тролль.       – Разумно, – согласился Дамблдор.       Началась суета. Преподаватели бегали, уходили и приходили в Большой зал. Флитвик проводил свой курс, удостоверился, что с ним все хорошо и вернулся защищать остальных. Слизеринцы сбились в одну группу, запихнув первые, вторые и третьи курсы в центр, и принялись делиться догадками.       Макгонагалл, Снейп и окончательно оклемавшийся Квиррелл покинули зал. Через полчаса всем было разрешено отправиться в гостиную. Как сказал директор, тролля удалось нейтрализовать.       Каково же было удивление, когда утром Дамблдор объявил новости. Тролля победили, но не профессора, а Поттер, Грейнджер и Уизли. И за это Гриффиндору начислялись баллы. Немного, но главное сам факт!       – Нет, ты слышал? – Драко расстроился не на шутку и сейчас расхаживал по гостиной, бешено жестикулируя – хваленая малфоевская выдержка на этот раз уже не сработала. – Поверить не могу, им еще и баллы дали. Вот же гадство!       – Мне не верится, что они, втроем, сумели победить тролля, – недоверчиво заметил Блэк. – Он же прекрасно защищен от магии! Что-то тут нечисто.       – Точно, – подтвердила Дафна. – И главное, кто его победил? Уизли? Так он и простейшего заклинания не знает. Грейнджер? Она узнала про магию два месяца назад. Поттер? Он выскочка и ничем, кроме своей метлы, не интересуется.       Слизерин выглядел недовольным и подозрительным. Никто не верил, что три первокурсника способны на такую победу. Попахивало очередным «очковтирательством».       Старосты Слизерина отправились к Снейпу. Всем хотелось выяснить, почему декан ничего не делает и позволяет Дамблдору начислять своим любимчикам «левые» баллы. Как и обычно, выяснить ничего не удалось.       В начале ноября начался турнир Хогвартса по квиддичу. Сезон открывал матч Слизерин – Гриффиндор, и ажиотаж он вызывал немалый. Все же, как ни крути, между собой играли самые принципиальные и титулованные соперники.       Денек выдался хоть и ветреным, но солнечным. Ночью слегка подморозило, но сейчас температура ощутимо поднялась, и успевший появиться на траве иней растаял без следа. Пахло приближающийся зимой.       Поле для квиддича по периметру ограничивали высокие башни-трибуны, с которых было очень удобно наблюдать за происходящим. На солнце весело сверкали знамена и вымпелы Слизерина и Гриффиндора. Шум стоял оглушительный.       Все без исключения пошли на этот матч. Слизеринцы заняли две соседние башни и расселись, предвкушая захватывающее зрелище. Альтаир сидел рядом с Драко, по бокам расположились Винс и Грег, а девочки сидели чуть ниже, в переднем ряду. Блейз с Ноттом временами щекотали Пэнси или Мили с помощью магии. Все заливались смехом, когда девочки оборачивались и никак не могли определить виновного.       К Гринграсс с такими шалостями никто не лез. Девочка, хоть никогда и не стремилась к первым ролям, могла посмотреть так красноречиво, что все сразу вспоминали, что она истинная леди. А над леди, как понятно, шутить не полагалось. Кажется, Пэнси подобное положение дел неимоверно бесило.       Матч судила мадам Трюк. У гриффиндорцев в этом году появился новый ловец, первокурсник Гарри Поттер. Остальные факультеты ворчали, кто слабо, кто посильнее, что львам закон не писан и для них всюду поблажки.       Кто-то из гриффиндорцев не поленился и нарисовал огромный плакат, на котором было написано «Поттера в президенты».       Сама игра вышла интересной. Мелкий и юркий Поттер оказался на редкость классным бесстрашным ловцов, который словно родился в воздухе. Ученики вообще не могли поверить, что еще два месяца назад он даже не слышал про метлу и не держал ее в руках. Это было невероятно.       Настроение омрачал и диктор Джордан Ли, полукровка-гриффиндорец, который откровенно болел за своих и постоянно проходился насчет слизеринцев. Макгонагалл сидела рядом и вроде как должна была его одергивать в такие моменты. Впрочем, как Альтаир узнал от старших, еще во время своей учебы на Гриффиндоре Минерва участвовала в матче против Слизерина. Против нее сыграли грубо, она выпала с метлы, ударилась об землю и провалялась больше недели в больнице. Прошло много лет, но детская обида не забылась и особой любви к змеям она не испытывала.       Вот и сейчас декан Гриффиндора вмешивалась лишь в самых крайних случаях, когда Джордан совсем уж берега путал.       С трибун Слизерина в сторону комментатора неслись ругательства. Ли и в ус не дул.       Сам Гарри явно красовался, выделывая умопомрачительные маневры и закладывая сумасшедшие виражи. Ловец Слизерина Терри Хиггс, наоборот, явно был не в ударе, и играл откровенно слабо. С каждой минутой матч становился все боле грубым. Капитан Маркус Флинт ударил плечом загонщика львов и сбросил того на землю, а Люциан Боул отбил бладжер прямо в грудь чужому охотнику. Красные не остались в долгу и ответили серией жестких приемов на грани фола. Страсти накалялись. Все чаще игроки позволили себе материться и орать. Преподаватели делали вид, что ничего не слышат.       Поттер чувствовал себя прекрасно и явно поймал свой звездный час. Правда, потом с трибун стало видно, что у него что-то случилось с метлой. Она начала «чудить» и один раз Гарри чуть с нее не грохнулся, но удержался, повиснув на одной руке, а потом забрался обратно и продолжил летать.       В конце концов Поттер воспользовался своим шансом и схватил снитч. Правда сделал это совсем необычным образом и во многом случайно – поймал мяч раскрытым ртом и едва его не проглотил.       Слизерин разом разочарованно вздохнул. Послышался недовольный свист.       – Задницей тоже можно ловить, – привстав и сложив ладони лодочкой крикнул Дирк Ургхарт. Слизеринцы захохотали.       – А знаешь, Драко, мы ведь с тобой идиоты! – задумчиво констатировал Альтаир, когда они всем факультетом возвращались в Хогвартс.       – С чего бы?       – Это ведь мы во всем виноваты.       – Да в чем? – Малфой все еще ничего не понимал. – Говори уже, хватит тянуть кота за хвост.       – В том, что наши матч проиграли.       – Поясни! – Малфой заинтересовался.       – Не будь у львов такого классного, – при этих словах многие недовольно сморщились, – они бы не победили. А как Поттера взяли в команду? Из-за меня и тебя. Я поднял напоминалку Лонгботтома, а Поттер решил повыеживаться. Я кинул напоминалку тебе, ты вскочил на метлу, он погнался за тобой, а потом грохнулся на землю. И все на глазах Макгонагалл. Не будь нас, Поттер не проявил бы себя и не стал бы ловцом. Теперь понял, почему мы виноваты?       – Да ну тебя к Мерлину, – разочарованно протянул Драко. – Эйр, и почему ты так часто любишь тоску нагонять?       В тот вечер на Слизерине царило уныние. Все, кто выбрался в гостиную, молча сидели по углам, читали книги, играли в шахматы или неохотно обменивались односложными репликами. Говорить совершенно не хотелось, а вид понурых и морально раздавленных игроков нагонял еще большую тоску.