Тридцать шесть стратагем

      Глава 8. Зимние каникулы              За последние недели Альтаир отправил домой несколько писем. Он писал деду, отцу, матери, Сигнусу и Нарциссе Малфой. Бедолага Гермес безостановочно курсировал между Лондоном и Хогвартсом. Самым близким родичам он рассказывал про Нимфадору Тонкс, ее чудесный дар и то, как он его чувствует.       Мать вполне ожидаемо ответила достаточно резко, якобы он впустую тратит свое время. Отец говорил, что раньше, более сотни лет назад, в их роду рождались люди с аналогичными талантами, но способность по неизвестным причинам стала пропадать. Неожиданно большое письмо Альтаир получил от лорда Блэка. Дед задал множество вопросов, потребовал подробней рассказать о Тонкс и ее даре, и вообще, описать, как они познакомились, не упуская никаких деталей.       К тому времени Альтаир прекрасно знал, что дед никогда не говорит впустую и не делает ничего просто так. Но он никогда и не объясняет все досконально. Лорду нравилось, когда внук понимает намеки и сам ищет ответы. И поэтому вся эта переписка имела какой-то смысл, который ему все еще предстояло понять.       С самой же Тонкс он общаться вполне нормально. Даже слизеринцы не имели ничего против. Во-первых, Тонкс приходилась и ему и Драко родственницей, а во-вторых, с Пуффендуем, где она училась, у них давно сложились ровные отношения.       Альтаиру нравилась непосредственная, гордая, ранимая и умная кузина. С ней было интересно. И все чаще он начинал воспринимать ее как сестру, а не как дочку предательницы. Хотя, на самом деле он никогда так про нее и не думал. Да, он знал об ошибке Андромеды Блэк, но в его глазах эта ошибка не затрагивала ее дочь Нимфадору.       Наступило Рождество и каникулы. За неделю до праздника ученикам разрешили отправиться по домам. В Большом зале Хагрид поставил три огромные елки, профессор Флитвик украсил их наколдованными шарами и гирляндами, а на стены повесили ветки омелы и пихты. Пахло морозом, хвоей, горячим шоколадом и праздником.       И все же, несмотря на чудесную атмосферу, Блэку не хотел бы остаться здесь на две долгие холодные недели. Драко Малфой, Винс и Грег так же разделяли эту мысль.       Драко как-то выяснил, что Поттер остается в Хогвартсе и компанию ему составляет Уизли. Такую возможность кузен пропустить не мог, и частенько подкалывал их, говоря, что сочувствует тем бедолагам, которым некуда ехать и которые будут вынуждены мерзнуть в продуваемом насквозь замке.       Блэку не терпелось увидеться с родными, рассказать об учебе и поделиться впечатлениями. Тем более он очень сильно рассчитывал на разговор с Арктурусом – в письмах дед делал очень интересные намеки.       А больше всего он предвкушал, как представит Нимфадору родным и покажет ей весь дом, этаж за этажом, комнату за комнатой.       Дед официально разрешил пригласить Тонкс в особняк на Гриммо-12, и даже мать, с которой он похоже поговорил и что-то объяснил, несколько смягчилась и прислала письмо, в котором упомянула, что «подобный визит может оказаться полезным».              

* * *

             Нимфадора Тонкс с нетерпением ожидала Рождества. Праздник неизменно дарил ей радость и новые впечатления, давая возможность отвлечься от проблем и прекрасно провести время. В нынешнем же году жизнь преподнесла ей еще один сюрприз – совершенно неожиданно Альтаир пригласил ее в гости, в Блэк-хаус.       Это было приятно и… страшно. Ведь там, в жутком особняке жили самые преданные и жестокие последователи Чистоты Крови, темнейшие и древнейшие Блэки. Там жили те, кого Тонкс побаивалась, те, про кого многие её друзья высказывались откровенно враждебно. А сама себя за годы учебы в школе Нимфадора привыкла ассоциировать не с Блэками, а с простыми, добрыми и светлыми волшебниками.       Некоторое время Тонкс колебалась. Ситуация выглядела пугающе, если быть откровенным. И чего Блэкам от нее понадобилось?       И все же она согласилась, Альтаир умел быть настойчивым. Он убедил ее, сказав, что говорил не только с родителями, но и с лордом Блэк. И никто не против ее визита.       Сначала она подумала поделиться новостью с друзьями. А потом, в последний момент, передумала. Пожалуй, все это преждевременно. Еще неизвестно, как пройдет встреча и не будет ли она жалеть о своем решении.       До Лондона они добрались на Хогвартс-экспрессе. Она ехала в купе с ровесниками, а Блэк отдельно, вместе со своими товарищами.       Она видела, как шумная и суетливая толпа первогодок-слизеринцев вывалилась из вагона. Все шутили, толкались, а от их дыхания поднимался пар. В тот вечер в Лондоне ощутимо похолодало, и перрон покрылся тонкой корочкой льда. Яркие фонари веселыми огоньками разгоняли вечернюю темноту.       Альтаир попрощался с друзьями, пообещав обмениваться письмами и отошел в сторонку, в тень между двумя опорами, поддерживающими крышу. Нимфадора рассталась с попутчиками, объяснив, что у нее есть дела и подошла к родственнику, поскользнувшись и чуть не упав на своих легких, на каблуке, туфлях.       – Это Кричер и Смок, – сказал ей Альтаир. Около него стояли два домовика. – Они переправят нас и наши вещи. Готова?       Девушка кивнула и в тот же миг молодой домовик по имени Смок подхватил ее за руку.       Говорить о том, что Блэк-хаус поразил ее, значит не сказать ничего. Она была буквально раздавлена. Богатство, мощь и суровая изысканность особняка просто размазали тонким блином все ее представления и ожидания. Никогда раньше она не думала, что Блэки, несмотря на известный многим достаток, могут позволить себе жить именно так. Но не это было самым главным. Все это великолепие терялось перед невообразимым, невероятным ощущением магии.       Каждая комната, дверь, ступеньки и кирпичик в доме были пропитаны магией. Она струилась, перетекала, наполняла, будила и звала. А еще почему-то пахло свежими, с мороза, созревшими и лопающимися от сока, апельсинами. Этот запах она запомнила на всю жизнь.       В первый момент, как только она почувствовала магический поток, ее волосы моментально наэлектризовались, а затем прическа приказала долго жить, непроизвольно изменив цвет на розовый. Со статическими щелчками волосы выпрямились во всю длину, словно колючки у дикобраза.       Альтаир представил ее своим родителям. Старый лорд, по-видимому, посчитал, что ему не к лицу выходить и остался в кабинете.       – Своеобразный эффект, – констатировал Орион, отмечая изменение в ее внешнем виде и невольно улыбаясь. Вот только его глаза не торопились радоваться, они смотрели на внучатую племянницу внимательно и вдумчиво.       – Пандора никогда не проявляла таких способностей, – заметила Вальбурга и еще раз неторопливо осмотрела девушку с ног до головы. Под этим взглядом Нимфадора почувствовала себе раздетой. – Мне кажется, в тебе есть что-то от деда Сигнуса. Я права, Орион?       – Безусловна, дорогая, так и есть.       – А еще девушка взяла что-то от Кассиопеи, это заметно в скулах и линии носа. А вот крови Розье* вовсе не чувствуется, – продолжала рассуждать Вальбурга.       – Возможно… Альтаир, проводи нашу гостью и покажи ее комнаты, – вмешался Орион, почувствовав, что ситуация становится неловкой.       Тонкс смутилась. Альтаир лишь улыбнулся и повел показывать ванну и выделенную ей собственную комнату, где она могла привести себя в порядок и немного освоиться.       Здесь, оставшись наедине, имея возможность все обдумать, Тонкс еще раз почувствовало уникальность этого дома. И еще раз, уже более полно, ощутила магию.       Мощный, невыразимо прекрасный поток постоянно струился в воздухе и что-то шептал. Как метаморф она обладала сильной чувствительностью, и интуитивно понимала многое из того, что было недоступно другим. Вот и эту магию она чувствовала, как родную, очень близкую, древнюю, временами суровую, не склонную к сантиментам и легкомыслию. Странно, что она так думала о неодушевленном явлении. А еще она понимала, что где-то в сердце зародился отклик, неуверенный и лишь пробуждающийся. Да вот только магия не спешила признавать ее своей. Она не давалась в руки, и ускользала, словно вода сквозь пальцы. Незаметная, но тем не менее ощутимая преграда мешала с ней слиться.       А потом было официальное знакомство с лордом Блэком и последовавший за ним ужин. И как она все это пережила?       Вначале она мечтали лишь об одном – просто не опозориться. Все эти фарфоровые сервизы, хрустальные бокалы, хрустящие скатерти, свечи в начищенных канделябрах, огромный стол, чопорные прислуживающие домовики нагоняли на нее страх. Все выглядело невероятно торжественно и официально. Хорошо хоть, она вовремя вспомнила материнские уроки по этикету.       Старшие Блэки, особенно Вальбурга, хоть и пугали временами до жути, оказались не такими страшными чернокнижниками, как она думала раньше и как о них рассказывали. С изумлением она поняла, что они даже умели смеяться, когда Альтаир рассказал несколько забавных моментов из школьной жизни.       Неожиданно застолье затянулось. Орион даже спросил, как поживает ее мать. И хотя все понимали, что сами вопросы задаются лишь из приличия, ей все равно было приятно.       К собственному удивлению, Тонкс провела в этом доме целую неделю из своих рождественских каникул. Первые дни Альтаир просто знакомил ее с особняком, показывал разные уголки и объяснял их историю.       Тонкс не могла поверить, что здание настолько огромно. Альтаир сказал, что Блэк-хаус имеет четыре этаж над землей и еще один под ней, выступая полноценным особняком, способным выдержать нападение и осаду. Здесь даже бассейн имелся и маленький парк!       Каждый день она и Альтаир отправлялись гулять по магловскому Лондону. Тонкс радовалась, что хотя бы в этом она может чем-то удивить своего кузена – они договорились называть друг друга «кузен» и «кузина» вместо «племянница» и «дядя», кем и являлись на самом деле.        Блэк мало знал про магловскую жизнь, более того, его сбивали с толку самые простые действия, такие, как проход в метро, переход улицы через зебру, остановка такси, а уж всякие светофоры, эскалаторы и кассовые аппараты в магазинах производили на него неизгладимое впечатление. Юный Блэк испытывал культурный шок, но сильнее всего его поразил кинотеатр. Это надо было просто видеть!       Тонкс, дружески подшучивая, с удовольствием показывала ему красоты Лондона, магазины, любимые кафе, аттракционы, музеи и галереи.       Домой она хотела уехать перед Рождеством, решив встретить его с родителями. Альтаир попросил остаться и на сам праздник, сказав, что это важно.       Она осталась. Да вот только Блэки не знали Рождества, а отмечали Йоль, день зимнего солнцестояния. В своём зале они славили новое, рождающееся солнце и зажигали огонь. И дарили дары солнцу, стихиям и магии. Неважно, что конкретно дарить, главное от чистого сердца. И если дары принимались, это было хорошим знаком.       Всё оказалось для Тонкс полнейшей неожиданностью. Отец никогда не разговаривал с ней на такие темы, а мать упоминала, но не очень часто. А все те даты, что они отмечали дома или в Хогвартсе, были магловскими праздниками и не несли глубокого смысла – лишь веселье и радость. Тем более, для проведения обряда в особняк прибыли ее дед Сигнус и бабка Друэлла, она вообще их впервые увидела.       – Дорогая, я очень рада наконец-то с тобой познакомиться, – сообщила Друэлла, обнимая и целуя в щеку. Наверное, потому и поцеловала, что раньше, в девичестве, была Розье, а не Блэк.       – И я, мисс Друэлла, рада, – от волнения Нимфадора едва не пискнула.       – Ну, какая я тебе мисс? Я твоя родная бабушка, так и называй, – довольная Друэлла еще раз ее поцеловала, а дед Сигнус крепко прижал к груди. Нимфадора сама не верила своему счастью.       Блэки на Йоль жертвовали природе и стихиям яблоки, пироги, еловые и сосновые ветви. Девушка с замирающим сердцем положила на алтарь переданное Альтаиром большое румяное яблоко и кусок рисового пирога. Несколько мгновений ничего не происходила. Невидимые силы словно раздумывали, принимать или отказаться от дара? У Тонкс даже пульс участился.       А потом дары охватила легкая синеватая дымка и они пропали. Силы не отказались от подношения. А значит, и от той, кто их преподнесла, не отказались.       Блэки оказались весьма любезны и приказали Смоку переправить ее домой ближе к полуночи. По тому, как ее провожали, она поняла, что двери этого дома для нее теперь приоткрылись. Нет, они не распахнулись на всю ширину, но дальнейшее зависело лишь от нее. Перед сном долго рассказывала матери о том, как ее встретили Блэки. Отец так и не вышел, он сильно выпил и храпел в отдельной комнате.       Утром сова доставила подарок Альтаира – кольцо, определяющее магические примеси в еде и напитках. В письме он очень осторожно, Тонкс даже не сразу поняла, намекнул, что в ее ауре чувствуются посторонние энергии и посоветовал попить очищающие зелья.       Сначала Нимфадора была шокирована и не поверила, что Блэки говорят правду. Ей казалось, что их предположение – хитрая ложь. Она даже запустила кольцом в стену.       Гнев прошел быстро. И Тонкс стала думать…       Различные любовные зелья, позволяющие влиять на другого человека снадобья и средства не были чем-то необычным в Хогвартсе. Здесь собрались будущие маги, которых учили готовить такие вещи, но до сего дня Тонкс их никогда не использовала, а по вере в других людей думала, что и ей ничего не грозит. Теперь она пересмотрела свою позицию, никто не давал ей соответствующих гарантий, так что, когда злость прошла, она подобрала кольцо с пола и надела его на палец.       Родители были в курсе, к кому она отправилась в гости, но не знали деталей, так что утром Нимфадора еще раз повторила рассказ про то, как провела последнюю неделю. Реакция у них была разная.       Отец, все чаще за последние годы прикладывающийся к бутылке, выглядел раздраженным. Его вообще злили люди, которые были другими – богаче, умнее, интересней. Он не одобрял их образ жизни, увлечений и привычек. А еще больше не одобрял связей и возможностей Блэков. Кажется, он так и не простил им, что они не взяли его в свою семью. И ему не очень-то понравилось, как дочь провела это время.       – От таких встреч толку не жди, – сказал он, покосившись на Андромеду.       – Нимфадора уже достаточно взрослая и может сама принять решение, – заметила мама. После таких слов родители снова поругались. Тонкс лишь вздохнула. Она любила их обоих, но вот поведения отца не понимала. Он вел себя так, словно ревновал дочь к ее родственникам и не хотел, чтобы она с ними общалась.       Нимфадора прекрасно знала историю собственной матери. Уже несколько лет атмосфера в их доме не внушала радости. Мама и папа ругались все чаще. Первоначальная любовь, та, что заставила умную и невероятно способную девушку по имени Андромеда Блэк позабыть многие важные вещи и совершить предательство собственной семьи, начала куда-то пропадать. Место любви заняла рутина, за которой последовало раздражение друг на друга и злость.       Эдвард Тонк казался умным красавцем в школьные годы, но со временем все чаще стал напоминать вполне заурядного и ничем не примечательного мага. У него имелся минимум амбиций и весьма простенькие интересы. Разница между ними была слишком велика. Начитанная любознательная Андромеда имела такие увлечения, которые ее муж просто не понимал. А все то, чем он сам интересовался, выглядело недалеким и временами даже пошловатым.       Все эти мелочи казались незначительными и ничего не значащими. Казались давно, почти двадцать лет назад, когда они лишь познакомились. Вот только семейная жизнь не состоит из одной романтики и возвышенных чувств. Это еще быт, рутина, терпение и возможность объективно узнать человека.       Мать призналась ей, что совершила, похоже, самую страшную ошибку в своей жизни. Тот совет, что дал ей, еще ученице Слизерина, директор Дамблдор – не расстраивать и не бросать так крепко любящего ее парня, оказался очень плохим. Уж слишком из разных миров происходила она и Тонкс. И все чаще в душу матери начинали закрадываться сомнения о правильности тех поступков, что она совершила.       Раньше молодость, чувства и страсть позволяли закрывать глаза на многие вещи. Да и сама она была безрассудной, глупой и, как и все Блэки, упрямой. Но сейчас… Близость между ними происходили все реже. Вероятней всего, Тонкс нашел любовницу на стороне, да еще и основательно к бутылке начал прикладываться, попутно распуская руки.       Нимфадора жалела мать. Она помнила ее гордой, независимой и красивой, как снежная королева. Она была недоступной и манящей, как дальняя галактика, в честь которой получила свое имя. Так она выглядела раньше.       Сейчас все чаще дочь видела другую Андромеду – расстроенную, уставшую и слегка опустившуюся. Тем более мать сама говорила, как низко пала. Она, когда-то Блэк, представитель древнего рода, позволяет в отношении себя такое. Где былая гордость, где твердость, сила и целеустремленность? Все пошло прахом…       – Так почему Блэки пригласили тебя к себе? – еще раз спросила ее мать, высокая, статная шатенка с темными глазами, одетая в простую шерстяную кофту, юбку до пола и мягкие тапочки.       Они сидели на небольшой кухне, за круглым столиком и как раз заканчивали ланч. Отца не было, он ушел по своим делам и сейчас, без него, они наконец-то почувствовали себя спокойно.       Неяркое зимнее солнце светило сквозь стекла, а на плите очень уютно ворчал закипающий чайник. Их ждало кофе с миндальными кексами, и все казалось прекрасным.       – Мамуль, я правда не знаю, – Нимфадора положила ладошку на ее руку. – А ты что думаешь?       – Блэки просто так ничего не делают, – Андромеда покачала головой, а девушка заметила, что мать говорит о своей семье как о чем-то, что осталось в прошлом и к чему она сама более не имеет никакого отношения.       – Думаю, все произошло по инициативе Альтаира.       – Расскажи мне еще про этого мальчика.       И Нимфадора принялась рассказывать. Мать слушала ее внимательно, не перебивая, что-то обдумывая.       – Я уверена, что это он постарался, а лорд Блэк его поддержал. Так к чему они ведут, мама?       Мама задумалась и некоторое время просто молчала, смотря в окно. Наконец она вздохнула.       – Конечно, я не пророчица Кассандра, но думаю, двух мнений здесь быть не может – Блэки увидели возможность вернуть тебя в семью и сейчас прощупывают почву.       – Ты шутишь, мама? – у Нимфадоры вновь непроизвольно изменился цвет волос.       – Вовсе нет. Послушай, несмотря на то, что все думают о Блэках, как о страшных монстрах, все совсем не так. Они способны на поступок, причем на невероятно сильный поступок. К примеру, восемьдесят лет назад Финеас пожертвовал своей магией, чтобы у его младшего брата Сигнуса смог родиться сильный наследник. Так появился Поллукс, твой прадед, который умер полтора года назад.       – Вернуть меня в семью… – Нимфадора задумчиво посмотрела в чашку с кофейной гущей на дне. Их учили читать будущее по ней, но сейчас она ничего не увидела. – Бесплатный сыр лишь в мышеловке. Что я буду обязана сделать?       – Послушай меня, дочь. Ты же видишь, что у Блэков сейчас дела обстоят не лучшим образом? Когда-то мы были достаточно многочисленные, а что сейчас? Сириус не в счет, и у них всего один наследник. Старики не собираются сдаваться, но их время не бесконечно. Орион утратил амбиции и добровольно отошел от дел. Вальбурга полна энергии, но использует ее не по делу, не там и не так, как нужно. Вот и все, что осталось от былой силы. Естественно, они озаботились этим вопросом. А кто бы ни озаботился? Кому интересно наблюдать, как твоя семья медленно умирает?       – Так что я буду обязана сделать, если ты права?       – Что? О, не подумай, никаких кровавых жертв и мистических вакханалий. Конечно, тебе придется пройти первичный обряд Возвращения. Если он пройдет успешно, то ты должна соответствовать девушкам нашего рода, – при этих словах мама невесело улыбнулась. – Это значит быть послушной старшим, совершать правильные поступки, общаться с людьми своего круга, участвовать в общих обрядах и выйти замуж за того, кто устроит старших Блэков. Естественно, ты поменяешь нынешнюю фамилию, а возможно и имя – если захочешь. Вот, считай и все. Много это или мало? Решай сама! – мама допила кофе.       Нимфадора задумалась. Кажется, что-то начинало проясняться.       – Ты же знаешь, я никогда не была послушной.       – Дорогая, это не новость, – мать невольно рассмеялась. – Блэки никогда не были послушными! Ни один, ни в одном поколении Блэк не мог таким похвастаться. Послушание следует искать в других семьях. Всегда находились проблемы. Да хоть меня вспомни… – мама наполнила чайник свежей водой. – Не против попить чая, пирожных еще много.       – Не против, – Нимфадора встала и быстро сполоснула чашки. – И все равно эти обязанности мне не очень-то по сердцу. Как я понимаю, ты в моем возрасте думала также?       – Я имею в виду послушание несколько иного рода. Тебе простят очень многое, если ты будешь послушной в главном, в том, что действительно важно.       – Ну, хоть это хорошо. А что будет, если я откажусь?       – Знаешь, похоже, я совершила большую ошибку, – Андромеда обвела рукой небольшую и небогатую кухню, намекая на свое нынешнее положение. – И все чаще думаю, что жизнь могла бы повернуться совсем иначе. Вот и ты подумай, ведь умные люди учатся на чужих, а не на своих ошибках.                     

* * *

      За две недели Альтаир успел соскучиться по друзьям. Ему нравилось надежное молчание Грега, медлительная наивность Винса, веселая любознательность, неугомонность и преданность Драко. Он вообще не мог себе представить, как бы жил без кузена.       Тем более, каникулы прошли классно. Мало того, что он сумел познакомить Тонкс с родными и вызвал их интерес, так в награду ему позволили несколько раз выбраться в магловский Лондон. И он столько нового узнал от кузины, что и сам не верил! Вдобавок, Сигнус и Друэлла подарили ему запонки, благодаря за Нимфадору, а крестная Нарцисса, которой была небезразлична судьба Андромеды и ее дочери, прислала письмо с похвалой, какой он молодец.       Все было хорошо, а после встречи с друзьями на вокзале Кинг-Кросс стало еще лучше. Поезд гремел колесами и лязгал вагонами, возя их все дальше на север. За окном лежали пустынные пейзажи, занесенные снегом, с изредка пролетающей птицей.       Начался новый семестр. Учиться было легко. Можно сказать, учеба практически не требовала напряжения или особого внимания. Лишь написание домашних работ по тому или иному предмету занимало немало личного времени.       Впрочем, Альтаир не расслаблялся. Слова деда, отца и матери не позволяли ему относиться к учебе спустя рукава. Он был наследником самого уважаемого рода. А значит, должен стать лучшим учеником курса. И это даже не обсуждалось.       Несколько раз они пересекались с Золотым Трио, так прозвали трех гриффиндорцев, которые стали друзьями и постоянно были вместе. Трио состояло из Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Поначалу шутливый, детский конфликт начинал принимать все более серьезные формы.       – Во, опять слизни нарисовались, – обычно говорил Рон Уизли при их появлении и делал такое лицо, словно его тошнит. Он любил называть их слизнями, намекая, на холодные подземелья с мокрыми стенами. Уизли почему-то считал, что именно так выглядит их гостиная, спальни и ведущие туда коридоры. А еще он обзывал их змеями и предателями. Правда, проделывал он такие номера не в одиночку, а когда чувствовал за спиной дружескую поддержку факультета.       Ни Драко, ни сам Альтаир не могли промолчать. Более того, они и сами частенько начинали первыми.       Впрочем, ни разу за все это время Блэк не позволил себе грубого слова в отношении Грейнджер. Ему казалось как-то неправильным унижать девочку. Она могла быть кем угодно, из какой угодно семьи, но она не была парнем. Тем более, отец не раз повторял, что настоящий мужчина никогда не станет обижать девушку, и что так делают либо слабаки, либо неудачники.       Ни тем, ни другими ему быть не хотелось. Да и сам он понимал, что так поступать неправильно.                   В один из вечеров Драко отправился на тренировку по квиддичу. Маркус Флинт неоднократно говорил, что рассчитывает на Малфоя в следующем году и кузен явно проникся. Он и Блэка с собой зазывал, но тот отказался, ему хотелось побыстрее разделаться с заданием по трансфигурации. Макгонагалл потребовала написать работу на два фута, а это было не такое уж и быстрое дело.       Драко, забрав с собой Грега и Винса, отправился на стадион, а Блэк пришел в библиотеку и засел за книги. Здесь было спокойно и уютно, обстановка напоминала родной дом.       Около входной двери осталась сидеть библиотекарь мадам Пинс. Она весьма ответственно относилась к своим обязанностям, все книги хранились в образцовом порядке, а тишина была неотъемлемой составляющей данного места.       Блэк обложился книгами и быстро писал, сверяясь с раскрытой книгой. Дело продвигалось к концу. Альтаир уже строил планы, что наконец-то займется семейным гримуаром. Книга-тетрадь в кожаном мрачном переплете, та самая, что подарил ему дед перед поступлением в Хогвартс, интриговала и внушала острое желание разгадать ее секрет.       В гримуаре он мог писать, что угодно, зашифровывая собственные записи, и с этим проблем не возникало. Проблемы были с другим – артефакт не торопился открывать свои секреты, показывать запись Регулуса или кого-то другого. А узнать про старшего брата ему хотелось.       Похоже, в настоящий момент ему не хватало сил или он чего-то не понимал. Дома, на каникулах, он вроде бы решился спросить совета у взрослых, но потом сообразил, что это им не понравится – все ждут, что он сам сможет найти правильный ответ.       Неожиданно из-за стеллажей вышла Гермиона Грейнджер с несколькими книгами в руках.       – О, привет, – она улыбнулась. – Не возражаешь, если я сяду рядом?       Он отрицательно мотнул головой, но она восприняла его неправильно, решив, что он и в самом деле не возражает. А в следующее мгновение уже было поздно, Грейнджер положила учебники за стол и села напротив.       Блэк искоса посмотрел на нее. После каникул им с Драко собственных книг хватало не всегда, и они все чаще посещали библиотеку. И почти всегда натыкались здесь на Грейнджер. Иногда с ней присутствовали Уизли и Поттер, которые просто валяли дурака и старались, чтобы побыстрее прошло время. В такие моменты занятия откладывались, уступая место взаимным издевкам и подначкам, а мадам Пинс их просто выгоняла.       Вначале Альтаир думал, что Трио просто выполняет домашнее здание, но со временем начал понимать, что не все так просто. Гриффиндорцы явно что-то искали. И это не имело отношения к учебе.       Настойчивей всего выглядела Грейнджер, перебирая книгу за книгой, Поттер и Уизли ей лишь помогали. Обычно их хватало минут на двадцать-тридцать, после они начинали зевать и мучиться.       Блэку временами было любопытно, чем же они занимаются на самом деле? Было абсолютно ясно, что лишь Грейнджер находит такое занятие интересным и полезным. Вот она и искала что-то, в то время, когда Рон и Гарри трепались в основном о квиддиче, полетах на метлах и каком-то таинственном волшебнике. Причем они старательно и очень неуклюже замолкали при его появлении.       Не считай Блэк, что подслушивать ниже его достоинства, он бы с легкостью мог узнать все их планы – Трио обычно не слишком сильно заморачивалось этой проблемой и вообще, вело себя на редкость беспечно.       – Что пишешь? – спросила Грейнджер.       – Эссе по трансфигурации, – неохотно признался Блэк. – А ты?       – Просто читаю, – девочка попыталась отделаться общими словами.       – Брось, – Блэк отчетливо понял, что сейчас, в отсутствие Драко, Поттера и Уизли, у него появился шанс немного выяснить их увлечения. – Книги, что ты взяла, не относятся к школьной программе.       – А если я просто люблю читать все подряд? – она так просто сдаваться не собиралась.       – Не думаю, – он продолжил игру. – Похоже, ты ищешь что-то такое, что для тебя не только интересно, но и важно, – и добавил, как можно безразличней. – Впрочем, наверняка ты не имеешь права рассказывать всех деталей. Да и не мое это дело.       Блэк перевел взгляд на собственное эссе и демонстративно углубился в чтение, выискивая ошибки. Он сделал все, что нужно и закинул удочку. Интересно, она клюнет?       Опустив голову, он не видел, что делает девочка, но почему-то понимал, что в ней происходит борьба. Он продолжал читать, дав ей время созреть.       – На самом деле, я искала упоминания об одном человеке, – неожиданно сказала Грейнджер. Блэк постарался не улыбнуться.       – Ясно, – он сделал вид, что ему и это не интересно. – Небось, какой-то волшебник? – и снова уткнулся в эссе.       – Не просто волшебник, – спустя некоторое время ответила девочка. Было ясно, что его безразличие ее немного задело, одновременно придав смелости. – Может, ты сможешь помочь?       – Помочь?       – Только если пообещаешь сохранить все в секрете.       – Не вижу смысла накладывать на себя какие-то обязательства, –Блэк пожал плечами. – Это ведь у тебя проблемы, не у меня.       – Ну, ладно… – она все еще колебалась, а потом решилась. – Может ты что-то слышал про Николя Фламеля?       – Конечно, слышал. А зачем он тебе?       – Прости, но на этот вопрос я ответить не могу. Ну, так что ты про него знаешь?       Блэк подумал, что если он окажет услугу, то это будет неплохо. Девочка будет считать себя обязанным и это может пригодиться. Тем более, вопрос не являлся каким-то секретным или личным.       – В общем, это старый и знаменитый маг, который родился в четырнадцатом веке во Франции. Люди считают, что именно он первый создал Философский Камень. В книгах пишут, что он работал с Дамблдором, – Блэк откинулся на спинку стула. В его семье полагалось более-менее знать биографии всех сильных магов. При желании он мог бы рассказать куда больше.       – Точно! – девочка не удержалась и радостно вскрикнула. – Все сходится!       – Я тебе помог?       – Еще бы! Огромное спасибо!       – Не за что, сочтемся, – Блэк хитро улыбнулся.       Грейнджер выглядела воодушевленной. Она почесала нос, явно соображая о чем-то. Альтаир ей не мешал. Он дочитал эссе, удовлетворенно вздохнул и начал собирать книги.       В этот момент послышались приглушенные голоса и из-за стеллажа с книгами вышли близняшки Патил. Они синхронно сбились с шага и остановились, переводя шокированные взгляды с Блэка на Грейнджер и обратно.       – Я могу вам чем-то помочь, леди? – Блэк улыбнулся, выпрямился, развернул плечи и приподнял подбородок, постаравшись выглядеть невозмутимо.       – Нет, мы сами, – ответила одна из близняшек. Они отошли в сторону, шушукаясь и хихикая. Напоследок девочки одновременно оглянулись, кинули на них еще один взгляд и ушли.       «Будут проблемы» – отчетливо понял Блэк и развернулся к Грейнджер. Девочка сидела молча, непонятно с чего покраснев, и старательно смотрела вниз, на свои записи.       – Можешь не переживать, о Фламеле и про то, что ты о нем спрашивала, я своим друзьям рассказывать не стану, – пообещал Блэк. Он развернулся и пошел сдавать книги.       – Спасибо, – донеслось ему вослед.                     кровь Розье* – родной дед Нимфадоры Сигнус Блэк, (младший брат Вальбурги) женился на Друэлле Розье.