Следующей ночью... ты опять у меня?..

— Чеснок куда, говоришь? И сколько? — в третий раз переспросил Тоха, размахивая чеснокодавкой. От его бурной жестикуляции и ста миллионов одних и тех же вопросов у Филиппа уже начинала болеть голова. Но, уставший питаться пельменями, макаронами или гречкой в исполнении Антона, он твёрдо решил научить соседа нормальной стряпне, поэтому сдаваться в его планы не входило. Закатив глаза и нервно потеребив серебряное колечко в ухе, Фил терпеливо пояснил: — Пару зубчиков. Выдави их сразу в сковородку со свёклой, после — перемешай. Убавь плиту до пятёрки и накрой крышкой. — И откуда ты столько знаешь о готовке?! — то ли удивился, то ли восхитился Антон и принялся выполнять порученное. — Я старший ребёнок, — пожал плечами Фил. — Родители очень много работали, сестрёнок нужно было кормить. Да и мне нравилось это дело. Бабка моя была поварихой, от неё осталась куча книжек с рецептами — по ним я и учился. — Девкой тебе надо было родиться, девкой! — Что за тупые стереотипы, боже?! Антон ожидаемо не ответил, впрочем, Фил на это особо и не рассчитывал. Водилась за Тохой эта тупая привычка — непременно озвучивать все свои умные и не очень мысли. Поначалу Филипп злился на соседа за каждое подобное высказывание, но, прожив с ним около года, понял, что горбатого могила исправит, и перестал реагировать на всю его ересь. — Готово, — похвалился Антон, закрывая сковороду крышкой. — Помочь тебе? — Картошку почисть, — кивнув на раковину, распорядился Фил. — А серьёзно, Филь, почему у тебя парня нет? — Это что, очередная какая-то подъёбка? Типа, раз у меня зачётная задница и я вкусно готовлю, то меня должны с руками оторвать?.. — Нет, задница твоя тут не при чём. И готовка тоже. Я просто интересуюсь… чисто по-дружески. У нас же есть в институте другие гомики. Лёха с экономического, Эдька с юриспруденции… — По-твоему, это именно так и работает? — желчно поинтересовался Фил, проглотив обидное «гомики». — Ты так девушек заводишь? О, баба идёт, а не трахнуть ли мне её?! — Ну, типа того, — бесхитростно признался Тоха. — Вижу симпотную девушку, знакомлюсь, подкатываю… — Ключевое слово — «симпотную», — кивнул Филипп. — Вот и мне нужен кто-то, кто будет в моём вкусе. — Ну, Эдька симпатичный… — Тох, ты меня иногда пугаешь… — Не, я не в том смысле! Я… а-а-а, забей! Хватит картошки? Фил оторвался от отделения куриного мяса от костей и отправился инспектировать работу своего помощника. Картошка была почищена так, будто её хотели за что-то наказать, лишив кожуры с особой жестокостью, но он не стал озвучивать эту мысль — лишь велел помыть клубни как следует. Может, у Антона не всё получалось с первого раза, но старательности ему было не занимать. И он не был против учиться, чему Фил бесконечно радовался. Его до сих пор передёргивало, стоило вспомнить, чем Тоха питался до того, как они съехались. Самым популярным блюдом в его квартире были отварные макароны, перемешанные с какими-нибудь консервами, чаще рыбными. Иногда он варил пельмени или сосиски, преимущественно в чайнике, поскольку кастрюля в его хозяйстве была лишь одна и мыть её он очень не любил. В особо праздничных случаях Антон жарил себе яичницу, если так можно было назвать яйца, разбитые над сковородой, а через две минуты переложенные в тарелку. В общем, покупку кастрюль и нового чайника, а также Тохины попытки научиться готовить нормальную, человеческую еду, Фил считал своими личными победами на кухонном фронте и бесконечно ими гордился. — И кто же в твоём вкусе? — как ни в чём не бывало, вернулся к прерванной теме Антон. — Ты, — ляпнул Филипп ещё до того, как успел обдумать ответ, и сразу же попытался исправить положение: — Внешне, я имею ввиду. Антон кивнул, якобы принимая это, но по его смеющимся глазам было очевидно — не верит, ни на грош. Почувствовав, как на щеках неровными пятнами проступает стыдливый румянец, Фил с удвоенной силой принялся за разделку курицы. — То есть темноволосый, выше тебя и с тату на лопатке? — дурашливо продолжил интересоваться Тоха, усиленно выколупывая из картошки глазки. — То есть со спортивным телосложением и серыми глазами. А к татуировкам я вообще равнодушен, — усмехнулся Фил, с аппетитом обсасывая куриную косточку. — Эй, ты курицу для супа отделять должен, а не есть! — возмутился Антон, но опять вернулся к прошлой теме: — А если б я был гомиком… то есть геем, чтоб ты со мной сделал? — На свидание бы пригласил, — улыбнулся Фил, не в силах противостоять его обаянию. — Я-то думал… — разочарованно протянул Тоха. — Но спать я теперь всё равно аккуратней буду… — Боишься, что трахну тебя во сне? От нелепости предположения обоих парней согнуло от хохота. Фил даже забыл, что до этого чувствовал себя несколько смущённым, теперь он мог расценивать этот разговор лишь сквозь призму юмора. — Не переживай. Я не люблю быть сверху, — ехидно улыбнулся он. — Во-о-от! — наставительно протянул Тоха и продолжил тоном кота Матроскина: — Это всё потому, что у тебя бабы нормальной не было! Научился бы нормально трахаться и не пришлось бы жопу подставлять! — Я не сказал, что не умею. Я сказал «не люблю». И у тебя свекла горит, перемешай и добавь водички. Антон запыхтел над сковородой, всем своим видом демонстрируя, что тема ещё не закрыта. Фил же злился на самого себя — ведь вроде бы только что всё было нормально! Ан нет, гадкий Тоха сумел-таки вывести его из равновесия. Так, кипя внутри себя от возмущения и надеясь, что Антон всё же отстанет, он принялся за резку картошки. — Что дальше делать? — невинно поинтересовался тот, помешивая бульон. — Перекладывай в кастрюлю картошку или порежь капусту, что тебе больше нравится? — Ни то, ни другое, — без тени улыбки признался Тоха, глядя Филу в глаза. — Я бы лучше кино пошёл смотреть. — Вот съеду я, и ты точно гастрит себе заработаешь! — ворчливо заметил Филипп, приступая к резке капусты. — Говоришь, как моя покойная бабка. Она нас с младшим братом всё детство стращала этим дурацким гастритом. Причём, никто из нас не знал, что это такое, а у других взрослых мы стеснялись спрашивать. Короче, гастрит для нас был кем-то вроде Бабайки. Засмеявшийся было Фил вдруг ойкнул, дёрнулся, отложил нож и поднял на уровень глаз кровоточащий палец. Вот она — расплата за невнимательность! — тут как тут. Меньше надо на соседа пялиться и байки его слушать, тогда и производственных травм не будет. Антон на боевое ранение отреагировал с небольшим запозданием: сначала смотрел в другую сторону, потом не сразу заметил кровь. Зато когда наконец заметил, не растерялся — мигом схватил кончик раненого пальца губами. — Ты что делаешь?! — возмущённо зашипел Фил, отдёргивая от его рта руку. — Вампир грёбаный! Перекись тащи! И пластырь! — Я всегда так делаю, чтоб кровь остановить, — пожал плечами Тоха и отправился в ванную, за аптечкой. Конечно же, Фил тоже так поступал, когда резался или царапался обо что-то до крови. Но одно дело, когда сам делаешь что-то подобное, и совсем другое — когда такие фортели откалывает сосед-натурал, который тебе вроде как нравится. Надо признаться, выглядело это довольно сексуально, а ощущалось — и того лучше. Настолько лучше, что Фил до сих пор дыхание выровнять не мог. — Вот, принёс, давай обработаю, — снова потянулся к нему Антон, теперь уже руками. — Я инвалид что ли, по-твоему? Борщ помешай лучше! — Я могу капусту дорезать… — Давай, — кивнул Фил, которому теперь хотелось поскорее закончить с уроками кулинарии и спрятаться от соседа в своей комнате. — Фи-и-иль?.. — спустя какое-то время позвал Антон. — Что? — устало поинтересовался Филипп, закончив наклеивать пластырь и убирая за собой окровавленные ватки. — А ты… хочешь сказать, ты прям… кайфуешь, когда тебя… ну, это самое?.. Прям реально? Фил рассеянно уставился на соседа, не в силах сразу понять, о чём тот говорит. Вспомнив же тему их предыдущей беседы и осознав суть вопроса, он многозначительно ему улыбнулся, ни слова не говоря. Вероятно, Антон понял и без слов, поскольку тему вновь переключил на борщ. Выяснив, в какой последовательности добавлять ингредиенты и сколько времени ждать до полного приготовления, он заботливо предложил: — Может, отдыхать пойдёшь? Бледный ты какой-то. — Не боись, смерть от потери трёх капель крови мне не грозит, — усмехнулся Фил, хотя воспользоваться предложением был и не прочь. — Да при чём тут?.. Ты же с ночи пришёл, сколько ты поспал? Часа три?.. Филипп был вынужден согласиться с доводами Антона и, налив стакан молока, отправился к себе. Но затормозил на пороге, услышав очередное предложение щедрого соседа: — Слушай, сколько у тебя уже никого не было? Если я тебе действительно нравлюсь, то я могу погуглить про анальный секс и это… того… по-дружески там, помочь?.. Пока у меня всё равно девушки нет. — Дурак, — тяжело вздохнув, покачал головой Фил, стараясь ничем не выдать всей своей обиды и разочарования. — Я же сказал, ты мне только внешне нравишься. Мутить с таким дураком я бы ни за что не стал. И спать — тоже. С этими словами Филипп закрыл за собой дверь своей комнаты, отчаянно надеясь, что в ближайшее время они с Антоном не увидятся.