У тебя сильные крылья

Гера притащил целую гору апельсинов, начистил, раскидал шкурки по всей комнате, и теперь квартира пропахла цитрусом. — У тебя аллергии нет? — спросил Белов Леля, который сидел на диване, прижав колени к груди, и во все глаза пялился на рассевшегося на полу синеволосого пацана, тянущего коньяк из бутылки через розовую трубочку. Лель отрицательно мотнул головой. Белов, проходя, ободряюще потрепал его по волосам, сел рядом с Герой и поставил на пол два стакана. Потом отобрал у друга бутылку, сунул ему в рот притащенную им же булку, вытащил трубочку из узкого горла и плеснул алкоголь в стаканы. Они чокнулись. Глаза у Геры были подведены чем-то красным — то ли карандашом, то ли тенями — неровно-смазано и заметно. — Перекрасился, — сказал Белов, разглядывая синие патлы. Вообще-то, за свой «холодный блонд» Гера отстегивал нехилое бабло и задрачивался с уходом. Если оставался ночевать, вечно ныл потом, что Белов моет голову каким-то дерьмом. Как они вообще спелись? После той первой драки «предъяви за внешний вид», после которой они и познакомились, Белов Гере его внешку прощал. Да и предъявлять снова было чревато: свое миленькое личико Гера покоцать не боялся. Это Белов драться учился на улице, Геру натаскивали вполне профессионально. Батя там старался дать всестороннее, так сказать, образование. — Да чет душа захотела, — Гера опрокинул в себя стакан и протянул за добавкой. — Красиво. Гера заулыбался, дожевал булку, снова выпил залпом. — Денег на клуб у меня нет, — сразу предупредил Белов, зная к чему все идет. — У меня есть. Ты же пойдешь, да? — Конечно, — Белов поднялся с пола, прихватив с собой бутылку. — Будем гопников на твои красивые глазки ловить. — Ловись, рыбка большая, ловись, маленькая, — Гера кровожадно хмыкнул. — Лялечка, есть чего пожрать в этом доме? Белов переоделся из домашнего в парадно-выходное, но удобное, нашел в вещах поддельные водительские права, по которым пускали в некоторые увеселительные заведения, и на кухне обнаружил Геру с подогретой пиццей в руках. — Объедаешь нас. — С тебя не убудет. — С меня-то не убудет, а ты на Леля посмотри. Кожа до кости. Гера действительно посмотрел, прям ощупал взглядом, и Белов почувствовал, что злится. — Глаза оставишь, — буркнул он, схватил друга за плечо и потащил из кухни. — Лель, я тебя в ресторан свожу, покормлю, как человека, — крикнул Гера уже из коридора. — А этого вот не возьмем, с ним стыдно выходить в приличное общество. Лель шел за ними и продолжал недоуменно лупать глазами. Белов дождался, пока Гера зашнурует свои баснословно дорогие кеды, и вытолкал его из квартиры. Глянул на Леля извинительно. — Прости, что оставляю одного. Я постараюсь недолго, но, скорее всего, это затянется. Ложись без меня, ладно? Лель кивнул. Неприятности они действительно нашли. Это было несложно, если знаешь, где искать, а уж в этом они разбирались. Правда, с размером неприятностей не рассчитали. Белов-то и обычно не рассчитывал, в отличие от Геры, который никогда не терял голову и мог по этой голове другу настучать, когда следовало. Но в этот раз его вело похлеще Белова, у которого злая ярость плескалась в крови, разбавленная алкоголем и обостренная нервяком последних недель, а перед глазами стояли кровавые шоры. От попадания в больничку их спас вой полицейских мигалок. Толпа пьяных мужиков рассеялась. Белов схватил Геру за руку и потащил прочь. В полиции оказаться не хотелось — герин батя после такого упечет сыночку на месяц под домашний арест, а за Беловым так и вообще некому приехать, разбирайся потом с опекой. В клуб возвращаться не стали. Гера, в общем-то, тоже брел рядом достаточно потухший. Это с пару часов назад его трепало на танцполе, где он подцепил какую-то барышню, которую потом зажимал в туалете. А потом подцепили уже их — собственно, за крашеные глаза Геры. К утру они набрели на детскую площадку в спальном дворе, забрались на качели, и Белов спросил: — Че она хоть сказала? — Да ничего, — Гера пожал плечами. — Мы на вечеринке были, разошлись. Когда я ее нашел, она с бывшим трахалась. Чего тут разговаривать? — Пьяная была? — Не особо. Геру не от каждых отношений так размазывало. Но после некрасивого развода родителей да и их брака тема измен его задевала особо. Белову хотелось, чтобы Гере было с кем поговорить об этом, кроме него. Потому что не с ним было об этом говорить. — Мерзко, что так получилось, — только и сказал он, разглядывая урну на другом конце площадки. — Мерзко. В квартиру он вернулся один. Гера сказал, что у него завтра репетитор, вообще-то, и умотал домой на такси. Белов по навигатору добрался до ближайшего метро, еще минут пятнадцать ждал первого поезда и через час был дома. Посмотрел на спящего в гостиной Леля, ушел в душ, смыл с себя пот с грязью, шипя от того, как вода жжет ссадины. О том, что отец маме изменяет, он узнал лет в двенадцать. Тот к жене относился уважительно, поэтому прятал любовниц тщательно и не палился, а вот мелкого пиздюка за полноценного человека не считал. С тех пор Белов имел дополнительные карманные, ведь «информация — это деньги». К пятнадцати до Белова дошло, что мама, скорее всего, не настолько уж и не в курсе, как думает отец. Так же не в курсе, как Катя. Когда он снова вошел в гостиную, Лель проснулся. Сонно заморгал, завозился, отодвигаясь к стене. Белов забрался к нему под одеяло, сгреб в объятья — Лель был расслабленный, нежный в его руках, теплый, пах сладко. Уставшее от бессонной ночи, алкоголя, драки тело чувствовалось неподъемно-тяжелым. Глаза слипались. — Лель, — позвал он, легко поглаживая пальцами кожу на пояснице. — Завтра придется перебираться к тебе. Ты ведь там сможешь… один? Лель кивнул. — Честно-честно, феечка? — Белов чуть отодвинулся, и Лель поднял голову, заглядывая в лицо. — Давай ты честно-честно. Пожалуйста. Лель снова кивнул. — Спасибо. За завтраком Лель протянул Белову блокнот. «Лель», — было выведено вверху красивым почерком. «Да», — ниже. И еще ниже: «Я был маленький еще, когда мои родители развелись. У них быстро появились другие семьи, другие дети. Они пытались, правда, я жил на два дома, но это было сложно. И… дедушка был хороший, любил меня очень, баловал. Это было хорошо, что они меня ему отдали. Дедушка тоже любил музыку — моя бабушка играла на арфе, но я ее совсем не помню. Меня отдали в музыкальную школу — на духовые инструменты и пение…» Пение. Лель сидел напротив, поджав губы. «Дедушка умер, когда мне было тринадцать. Родители решили, что я уже взрослый, смогу какое-то время пожить один. Нужно было заниматься похоронами, документами, наследством. У отца ребенок заболел, мама снова была беременна. Они сказали, что в их квартирах пока нет места. Мне нужно пару дней пожить одному, потом они меня заберут. Они меня не забрали. Приехали, когда узнали, что дедушка на меня дарственную оформил и квартира теперь моя. Я плохо помню те дни, если честно. Помню, что было тихо. Очень тихо. Я лежал по ночам и вслушивался в эту тишину, надеясь услышать дедушкин храп. Его шаги — он был старенький, плохо уже спал, часто вставал по ночам. Разговаривал с бабушкиной фотографией. Они ненадолго меня оставили. На неделю-две. Но когда они приехали, я уже не разговаривал. Отец сказал, что квартиру нужно продать. Что я смогу жить с ними. Мама — она на имущество деда прав не имела — что ее нужно сдавать, пока я несовершеннолетний. Они там о чем-то договорились, и меня отправили в интернат. Я там и жил до этого лета. На выпускном уже мама предлагала продать квартиру. Я отказался. Она разозлилась». — После интерната ты вернулся туда? Один? Кивок. — Как ты оказался на той платформе? Это же другой конец города. «У меня была встреча». — Она плохо прошла? «Нет». — Это не после нее ты кинулся под поезд? «Нет. То есть, после, но не из-за нее. Я давно решил». — То есть, это было не глупое импульсивное решение? «Глупое». Белов прикрыл глаза. Злость и безысходность, тупая беспомощность — он когда-нибудь избавится от этого чувства. Он избавится от этого чувства, если вычеркнет Леля из своей жизни. — И что это была за встреча? «Меня приглашали играть в группу». — Ты ведь любишь музыку? «Да». Музыкальная группа. Это ведь может помочь, да? Это музыка и это друзья. Друзья Лелю точно не помешают. Если однажды Лель сможет справляться без него, сам Белов сможет вернуться к первоначальному плану. Катя, юриспруденция, стабильность. — Почему бы тебе не попробовать? Сможет же?