Анжелика и Пейрак не рифмуются никак

Так стала наша Анж графиней, Семейной жизни героиней. На ней хозяйство и уют, Гнездо с Пейраком вместе вьют. В альков супруг к ней не являлся, Не трогать пальцем ведь поклялся. Мадам на радостях теперь — Отстал шрамированный зверь! Ночует каждый в своей спальне — Граф на диете сексуальной. Для Анж не жизнь, а прям малина: Цветут фиалки, апельсины, Пейрак балУет каждый день — Подарки, в вазочке сирень, Наряды, пуфы, украшенья, Вскользь крепких рук прикосновенья, Даёт советы ей по моде — Что с чем носить, к какой погоде. На туфли тоже безлимит — Какая баба устоит! Скажу для полноты рисунка: У дам бежит от графа слюнка! Все в рот глядят, на месте тая, В кровать к нему попасть мечтая. Но он кремЕнь! Не поддаётся. Там поострит, здесь улыбнётся, Одной кольцо, второй ракушка, А третьей комплимент на Ушко. Но дальше флирта он — ни-ни! Супруге верен, извини! Нет места афродизиакам И возбуждающим пыл злакам. Долой масла, виагру, мази И беспорядочные связи!.. Хотелку завязав узлом, Пейрак жену берет умом. Гостят ученые у графа: Рисуют схему батискафа И за вином в пылу азарта Клянут теории Декарта. В дискуссии Анж вникнуть хочет, Не зря ж она Тулузу топчет! У героини знаний масса: В монастыре ж четыре класса! «Земля — то шар на черепахе, — Блистает Анж умом с размахом, — А атанОр — цыплёнка дом, Он вместе там сидит с яйцом». Гость в шоке, граф с ним тоже вместе, Стоят, как статуи, на месте. Скрестили взгляды с Бернулли И на немецкий перешли. Понять мужчин графиня тщится — В себе не даст им усомнится! «Иш хайсе Анж… Ком си, ком са… Алхимия — одна попса, А философия — докУка, Вот математика — наука! Все эти корни, интегралы, Круги, квадраты и овалы, — Несёт Анж ереси поток, Скребя рукою котелок, — От логарифмов просто таю, Как умножать на ноль, я знаю, А аммиак — так чисто бомба!» — Произнесла она с апломбом. Пейрак в восторге прослезился: Ах, как удачно он женился! Ну прям мечта, а не жена, Таким умом награждена — Журчат мозги, как ручеёк! Ну все, труба, наш граф потёк… «Не знал, что к сердцу путь у вас Найдёт про физику рассказ», — Граф улыбается игриво, А Анж супругу вторит живо: «Готова слушать вас часами, Хоть непонятно мне местами, Но в ваших посидев кругах, Я прям умнею на глазах!..» К Пейраку Анж уже прониклась, Со шрамами немного свыклась. Вполне спокойна к хромоте, Не так и страшен… в темноте: Свет потушить, глаза зажмурить, Мейкапом чуть подштукатурить… «Ну нет! Рассудка не утрачу! — Назад включила передачу. — Колдун он, бабник и охальник! Не дам, хоть тычь мне в нос паяльник!» И снова здрасте, Анж на стрёме, А граф в очередном обломе. *** Бежали дни, а там — недели, Пейрак почти что на пределе: Жена полгода не даёт, Не просит, первой не идёт. Он ей и розы, и подарки, Но все, как мертвому припарки — Шарахается Анж урода. Черт, не работает метОда! В камин отправились страницы — Рисунки, графики, таблицы, Граф бросил новое полено На том советов от Шаплена. И, словно блики перламутра, Огнём объята Кама Сутра. Конец разгромного этапа — Фиаско мастера пикапа… Граф поумерил свой напор, Теперь, включив режим «игнор», С женой любезен, но не боле, Либидо топит в алкоголе — Медок, баньюльс и арманьяк С сигарой хлещет наш Пейрак. Пустеют бочки и графины — Алкоголизм из-за гордыни. «Ну что за горная коза!» — Клянёт жену он за глаза. Так и живут наши супруги, Мечтая втайне друг о друге… *** Но вот, подобно таракану, Архиепископ к ним нагрянул, Решил внезапно припереться И к Анж в доверие втереться. Таращит светлые глазищи, Сканируя масштаб жилища. Серьезен лик и взгляд суров, Анж прожигает до трусов… Вдруг говорит он ей надменно: «Вас жду в приходе непременно, Во вторник в три в исповедальне, Грехи по списку персонально! Гляжу, попали под влиянье, Спасёт вас только покаянье! От мужа лучше отрекитесь И в лоно церкви возвратитесь!». Вот это прыть, ну и сноровка! Прям как в ИГИЛ идёт вербовка. Но Анж так просто не подмажешь, Не дура, хоть на вид не скажешь. Подвохи попой чует сразу — Там чакра есть в районе таза. «Не нужно мне нравоучений. Мой муж учёный, физик, гений!». Не знал наш гость, на что нарвался, Когда болтать намеревался. Ты лучше это дело брось!!! Все, поздно, дядька, понеслось… Сегодня наша Анж в ударе: Ведет рассказ о скипидаре И про экзистенциализм, Про Дарвина и про расизм. О мулах и литературе, Селитре и табулатУре. Ещё про двигатель немножко, Ну и про Фрейда на дорожку — Епископа нашпиговала Всем, что когда-либо слыхала. У гостя глаз уже на лбу, Срывает в голове резьбу, Не выдержать мозгам напор, Одно спасение — топор. Остановите, люди, пытку! Заткните эту сибаритку! Вот вдруг открылась дверь в обитель, И к ним вошёл Пейрак — спаситель! «Как вас супруга развлекала? Надеюсь, все же не молчала. Неправда ль ум у ней пытлив?» Епископ был ни мертв, ни жив. Чуть удалось ему привстать: «Смотрю, супруга вам под стать: Святой водой вас сбрызнуть надо». «Боюсь, тогда избегнем ада», — Наш граф в лицо смеётся гостю И к выходу толкает тростью. «Пейрак, вы истинный безбожник!» «Я лишь у разума заложник», — Жоффрей епископу пеняет И напряженье нагоняет: — «Скажу я вам, хоть вы церковник: Ваш бог моей красы виновник. Меня совсем ещё младенцем В село отдали иждивенцем. Туда послали лейтенантов — Охотников на протестантов — Те без опросов и разборов Нарисовали мне узоров, Чтоб прям от страсти млели дамы, Лишь бросив взгляд на эти шрамы, А после кинули в окошко, Спружинил прямо на картошку, — Скривил лицо Пейрак в оскале, — Красавцем слыл во всем квартале!» Епископ трижды покрестился И от греха подальше смылся. Вода святая не поможет, Проблему здесь исправить сможет Азота жидкого три бочки — Жечь! До последнего клочочка! Анж в изумленьи заморгала, Всех этих ужасов не знала, «Страдал, бедняга, с малолетства», — Нашла в супруге травму детства, Вконец ослабив оборону… За пафос я прошу пардону. И понимает головой: Такой муж нужен ей самой! Сидит, робея и потея, Так поцелуя просит шея! Ладонью горло потирает, На ласку графу намекает. С вниманием глядит мужчина: Что за кокетство бабуина? Он чмокнул в ухо наугад, Анж вся в экстазе: «Класс! Отпад!» Тут им бы взять да примириться И в поцелуе страстном слиться, Но Анн решила по-другому, Отдав страданью годовому, Героев мучила нещадно, Весь том без секса — как досадно! Интима не было у них, На этом кончим грустный стих…