Анжелика и Пейрак не рифмуются никак

Однажды Анж в саду скучала — Здесь ни лесов, ни сеновала, Ни пастухов, ни Мелюзины — Лишь только мужа образина. А он-то тот ещё хитрец! Подумаешь, какой гордец! Ее прихода не дождётся, Пусть лучше сам к ней соберётся!.. Она по замку молча бродит, Дверь приоткрытую находит, А там Пейрак после обеда Ведёт приватную беседу. Сам в кресле, ноги на столе, Вино налито в хрустале, Пред ним чернявая девица — Холёная, как кобылица. О чувствах графу слезно хнычет И грудью прямо в ухо тычет. Четвёртый сайз, определенно, Анж смотрит на свои смущённо… «Люби меня, возьми скорей! — Доносится из-за дверей, — Как прежде, милый, накажи!» Вот срамота, кому скажи! Рвёт гостья платье на груди: «Жоффрей, скорей ко мне иди! Объездь меня, я так прошу, Разлуки нашей не сношу!» Ну что за слэнг, ну что за фразы — Понабираются ж заразы! К ней граф шагает широко, Ведро берет, вдруг… душ Шарко! И, вторя из ведра дождю, Бросает он: «Лямур пердю», Мадам водою поливает, Кармен вконец офигевает… «Да ты!.. Да я!.. — несутся крики, Испанка бьет копытом дико: — Я до тебя была невинна!.. Почти… ах, как же я наивна! Я оскорбленья не спущу, Тебя я, Жофа, не прощу!» Рукой ей машет граф устало: «Ругаться даме не пристало, Я просто остудил твой пыл — Умею укрощать кобыл». Кармен с коленей поднялась, Тряхнула гривой, разошлась: «Неужто любишь ты супругу? Вы не подходите друг другу! Она же бледная, как моль, Да там не сиськи, а фасоль!» У Анж затрясся правый глаз, Ух, как бы врезала сейчас, Дала бы ей и в хвост, и в гриву — Ведь нужно выйти негативу! Вот пальцы сжались в кулачок, Но тут в сознание толчок: «Ля, осади, ведь ты же дама, Не оберёшься после срама». Поджала губы от обиды, Шля негативные флюиды, Пейрака мысленно послАла И на Гаронну ускакала. Пусть «скачет» с этой, чертов всадник, Кобель, зараза, гад, лошадник! *** Струится в озере вода, В ней отражается звезда, Грустит на берегу графиня — В печали наша героиня. Бегут секунды и минутки, Проходят дни, за ними сутки, А Анж все без любви страдает: Никто «цветочек» не срывает. Тут и состариться недолго, Так не отдав супругу долга. Эх, не дождаться ей мужчины, Вон, на щеке уже морщины!!! Иль отпечаток от подушки? И вроде плешка на макушке… Так и останется девицей, Совсем старухой станет в тридцать: Обвиснет грудь, потухнет глаз, В утиль такую в самый раз… Полночи наша Анж вздыхала, Как вдруг гитару услыхала. Ах, неужели серенада! Ну хоть глазком взглянуть бы надо. Припудрим нос, подкрасим щеки И вырез сделаем глубоким, Приклеим мушку на губе, Вперед, на всех парах к судьбе! Не для утех! Лишь для разведки Подходит наша Анж к беседке. Там на скамье сидит фигура — Певец в костюме трубадура. Скрывает внешность свою маской, А голос так и мАнит лаской: «Бонжур, сударыня, садись, Моим талантом насладись». И Анж без лишних колебаний Готовит уши для признаний. Лапша уже на полверсты Цветы покрыла и кусты, А в воздухе царит лямур, И весь уже в лапше амур, И с каждым разом песня краше, По телу мчит табун мурашек, В мозгу желанье возрастает, Анж об объятии мечтает… И вот мужчина сел поближе, Склоняется к губам все ниже, Губ Анж касаются уста, Амур от шока «брык» с куста! И лезет палец за корсаж, А в рот язык — вот так пассаж! И шарит там неугомонно, Грудь тискает бесцеремонно, Своим дыханьем опаляет, Видать, что своё дело знает. А Анжелика так и млеет, Огонь страстей в ней пламенеет, Набух сосок и сохнет рот, Пугает чувств водоворот… «Алярм, алярм!» — кричит сознанье, Ты замужем! Уйми желанье!». В сомненьях мечется душа, Анж отстранилась, чуть дыша: «Ах, что ж я это, право-слово, Я для такого не готова! Я вас прошу, меня простите». «За что? О чем вы говорите?» — Певец на Анж глядит лукаво Глазами хитрого удава. Потупилась: «Ведь я не знала…», Слюну сглотнула, замолчала. «Что поцелуй настолько сладкий?» — Озвучил он свою догадку. Она смутилась, покраснела, Поправила наряд, отсела: «Вы глазки больше мне не стройте, Отдайте грудь и лучше спойте». Певец знакомо улыбнулся И как-то странно покачнулся, Как будто нА ногу хромой… «Не может быть, о Боже мой!», — Анж чуть с сиденья не упала! Тут и амбрэ она узнала: Вино, фиалки и табак… Да это ж ряженый Пейрак!!! Вскочила, платьем зашуршав, И в шоке выдохнула: «Граф?! Да как же это вы посмели?! Вы мною чуть не овладели! Готова вам вцепиться в глаз, Кончайте, я узнала вас! Ах, что за время, что за нравы?! Да завяжите вы ренгравы!». Пейрак ничуть не растерялся, Лишь белозубо рассмеялся: «Молю, меня вы пощадите И зрение мне сохраните. И так красавцем не слыву, Харизма держит на плаву». Тут Анж упёрла в боки ручки: «Со мной не выйдут эти штучки! В штаны харизму уберите И впредь ее там и держите! К чему весь этот маскарад И шутки уровня «детсад»?! Меня жестоко обманули, Спектакль здесь целый развернули, Хотели вы жену унизить? Вам удалось меня обидеть!» От возмущенья Анж трясётся — С таким супругом вмиг рехнётся! «Ну что вы, милочка, ни разу! — Граф светит даме чёрным глазом. — Жена родная, не психуй, Хотел сорвать лишь поцелуй. В восторге я от результата, Лишь страсть во всем здесь виновата! Меня клянете зря во лжи». Да, бабке в кедах расскажи! «Прошу, о шалости ни слова — Лапшу граф начал вешать снова, — Смеяться станут надо мною, Узнав, что я порой ночною С гитарой в проблеске луны В костюм рядился для жены, Тогда конец авторитету, И грош цена мне, как эстету!» Тут Анжелику попустило, Ведь вышло все довольно мило: Река, беседка среди туй, Гитара, песни, поцелуй, И полон нежности Пейрак… Анж бросила ему: «Дурак!» И, улыбаясь в тридцать два, Помчалась прочь, дыша едва. Смеясь, упала на простынку, А в голове стоит картинка: Ремни, наручники и плетки, Повязки, шарики, отвертки. И, возвышаясь посреди, Ей граф велит: «Ко мне иди!..» Проснулась дева вся в поту, Чувств ощущая полноту: «Да что же это мне приснилось? Ах, неужели я… влюбилась?..»