Прибрежье: глубина

Адама и его дедушки не было несколько минут. Потом они появились (как показалось Дину – весьма довольные), и мистер МакКой сел за стол рядом с Ричардом, а именинник побежал на кухню. – Пирог так благоухает, что я скоро захлебнусь слюной, – негромко пробормотал мистер Фриман. Дин вежливо кивнул и улыбнулся, заметив при этом составленные в ряд у стены запасные табуретки. Стопка чистых тарелок пряталась за дверцей буфета, и было понятно, что в этом доме рады принять даже незваных гостей. – Простите что так долго пришлось ждать! – Адам влетел в столовую с гигантским блюдом в руках. – Баранья нога капризничала и никак не хотела запекаться. – Алиса, это Окорок, – вслух подумал Дин. – Наш окорок в отличие от того никуда не денется, – рассмеялся Адам, устанавливая блюдо в центр стола. Здоровенная, еще шкварчащая нога в окружении печеных картофеля и моркови казалась совершенно королевским блюдом. Дин вдруг понял, что просто зверски голоден, да и остальные гости не отставали: через несколько минут большие тарелки из обливной глины были полны угощения, а в кружки будто само собой налилось ароматное домашнее вино. Печеная баранина таяла во рту, но насладиться ее вкусом никто не успел: в дверь постучали. – Я открою! – радостно подпрыгнул Адам. Дин подозревал, кто там окажется, но делал вид, что не при делах: старательно жевал кусок морковки и кивал в ответ на реплики соседа. Услышав знакомый голос из холла, он удивился: это пришел вовсе не Крэйг. – Приветствую всю компанию, – тяжелые шаги родственника из Шотландии замерли прямо за спиной у Дина, и сразу же увесистая лапища дружески похлопала его по плечу. – Ну что, надзорный, дела как? – Отлично, спасибо, – Дин едва не подавился от ударов, но это были мелочи. Король-медведь, а в миру Грэм МакТавиш, уселся между Ричардом и мистером Калленом. Дин заметил, что дорогой дядюшка покраснел и заулыбался. В дверь снова постучали, и Адам, не успев съесть ни кусочка, снова помчался открывать. На этот раз гость был тише, но ничуть не менее заметен: в столовую вошел высокий старик с цепким и хищным взглядом, и Дин без подсказки понял, что этот тоже является не последним представителем волшебной братии: уж больно горделивой была его осанка. – Мистер Ли, – отрекомендовал его Адам, – мой двоюродный дядюшка с севера. – Можно просто Кристофер, – поклонился старик, явив подобие улыбки, при одном взгляде на которую становилось понятно: "просто" не стоит. Стремительным шагом новый гость подошел к столу и занял свободное место рядом с Дином. Тот едва подавил вздох: он надеялся на Крэйга, и теперь все больше понимал его сомнения и беспокойство по поводу этой вечеринки. Дав себе обещание быть осторожным и пить поменьше, Дин немного успокоился. Снаружи начинало темнеть, Адам зажег фонарики снаружи и внутри. Тонкие язычки синего и оранжевого пламени лениво лизали дрова в большом камине, свет делал обстановку еще более волшебной. – Мистер О'Горман, надзорный, – густой голос мистера Ли раздался прямо над ухом Дина. – Я весьма рад нашей встрече. Ладонь у старика была сухая и крепкая, Дину показалось, что он пожал руку каменному изваянию. – Я тоже очень рад познакомиться еще с одним представителем семьи моего дорогого друга. В наше время это большая редкость – такие вот семейные вечера. – Согласен. Однако есть еще места, где ценят традиции. Вы совсем недолго на этой должности, но я уже наслышан о некотором... инциденте с вашим участием. Это впечатляет. – Благодарю, – вежливо улыбнулся Дин, прислушиваясь, не идет ли Крэйг. Вечеринка стремительно теряла свою привлекательность. – Я хотел бы подробнее услышать от вас, как от непосредственного участника, все детали этого происшествия, если позволите. Разумеется, не сейчас, – темный взгляд старика, казалось, пронзал Дину голову не хуже рентгена. – Хм... конечно, пожалуйста, только я-то как раз мало что могу рассказать: в самом начале меня уронили в море, я потерял сознание и пришел в себя, когда все уже закончилось. – О, не беспокойтесь: именно эта часть эпизода меня абсолютно не интересует. Дин смотрел на тарелку соседа и видел там кровь, вытекающую из едва тронутого огнем мяса. У себя же он не мог заметить ничего подобного. Картофель, морковь, хорошо пропеченое мясо с корочкой... Руки мистера Ли уверенно орудовали ножом и вилкой, разделывая кусочки. Дин обратил внимание на его ногти, крепкие, желтоватые, слишком длинные – похожие скорее на птичьи когти. – Дин, что же ты не пьешь? Вино не нравится? – голос Адама словно вывел его из транса. – А... нет, нет, конечно – вино отличное. Просто я принимаю лекарства от мистера Каллена и немного опасаюсь мешать с алкоголем, – встрепенулся Дин, отводя взгляд от пугающего соседа. – Да, Дин, лучше соблюдать меру, – поддержал его лекарь, услышав свое имя с противоположной стороны стола. – Целебные травы могут действовать слабее от разных веществ, и алкоголь – одно из них. – Так значит, вам нездоровится? – живо заинтересовался мистер Ли. – Могу ли я узнать причину? – Обычная простуда, – улыбнулся Дин. – Ничего особенного. – Серьезно? Только простуда? Хм, очень любопытно. Вы не выглядите болезненным человеком. – Думаю, дело в климате. Я не привык к постоянному ветру и дождю через день, ведь почти всю жизнь провел в Новой Зеландии, где погода гораздо лучше. – Полагаете, дело в этом? – Конечно. Более тяжелое заболевание не проходило бы от травяного чая и тепла. Дин уже не реагировал на очередной стук в дверь. У Адама оказалось слишком много родственников, и это мог подойти любой из них. Взгляд мистера Ли ощутимо изучал Дина, но стоило посмотреть на него в ответ, выяснялось, что смотрит он совсем в другую сторону. Возгласы из холла привлекли внимание многих. Адам вернулся в столовую явно удивленный, но довольный. Он прижимал к груди сверток из коричневой бумаги. – Проходи пожалуйста, – сказал он новому гостю. Не будь под боком острого локтя соседа, Дин бы рассмеялся в голос. Крэйг в своей красной водолазке выглядел донельзя смущенным, и едва не по стеночке протиснулся в помещение. – Добрый вечер. Местные кивнули в ответ, мистер Каллен помахал вилкой, Ричард улыбнулся. Дин не уловил момента, когда его сосед поднялся с места. Старик нахмурился, его глаза сверкали, вилка в руках превратилась в грозное оружие. – Это еще что такое? Как ты смеешь являться в этот дом, отвратительное отродье? Крэйг прижался было к стене, переступая на месте, но потом посмотрел на Дина и сжал кулаки. – А я сосед. Живу тут неподалеку, зашел поздравить приятеля. Нечего обзываться, дяденька, я вот вас что-то не припоминаю. – Кристофер, он не сделает ничего дурного, – забеспокоился мистер МакКой. – Они смирные. – Смирные? Что я слышу, Сильвестр! Вы знаетесь с этими? Впускаете в свой дом, приглашаете за стол? Это неслыханно, я не могу найти слов, чтобы выразить степень моего негодования! – Кристофер, умоляю тебя, сядь. Все под контролем, ничего не произойдет, – было видно, что дедушке Адама очень неловко перед гостями. Ричард комкал салфетку, мистер Каллен угощал Тыковку мелко нарезанным мясом, рыбаки и фермер очень старательно ели. – А меня ты послушаешь? – сказал МакТавиш, хмуро глядя на старика. – Сядь и не шуми. Парень не опасен. – Твоей власти здесь нет, Грэм! Я не могу сесть за один стол с этим... С этим. С чужаком. Уйдет он или уйду я – такое мое условие! Крэйг почесал голову, подмигнул Дину. – Ну, я вообще только пришел. Могу я хотя бы выпить за здоровье именинника? Мистер Каллен выдвинул свободный табурет. – Давай, иди к нам, Крэйг. Ты же не против Тыквы? – Значит, вот как. Хорошо. Тогда я... Никто не узнал, что хотел сказать мистер Ли, так внезапно обозлившийся на Крэйга, потому что в столовую вплыл Адам с огромным пирогом на блюде. – Никто никуда не уйдет, – улыбнулся он безмятежно. – Ведь это мой праздник. Впереди еще пирог, сладкое. Сядьте, дядюшка, не нужно так шуметь. Старик несколько раз открыл и закрыл рот, так и не вымолвив ни слова, а потом медленно, словно через силу, подошел к своему месту и сел. – Как вам будет угодно. Адам одарил его ласковой улыбкой и положил на тарелку первый кусок пирога. – Угощайтесь, дядюшка. Все свое, местное. Крэйг сел напротив, все еще опасливо косясь на буйного старика. Мистер МакКой украдкой показал Адаму большой палец. Дин не знал, что тут сейчас произошло, но был уверен, что это какое-то волшебство. Адам сделал что-то, и злой гость успокоился. А Крэйг настолько не хочет оставлять Дина здесь, что пришел и остался, несмотря на уйму отрицательных моментов. Что творится? Мистер Ли ел пирог, не поднимая при этом глаз. Лицо его выражало отнюдь не дружелюбие. Дин незаметно заглянул в его тарелку, но не увидел больше ничего странного: обычная мясная начинка, тесто, столовые приборы держат обычные старческие руки. Показалось? – Очень вкусно, – промычал Крэйг с набитым ртом. – Шедевр! Дин невольно улыбнулся тому, как старательно келпи ведет себя хорошо и пытается быть милым. Выходка странного старика не выбила Крэйга из колеи, или же он хорошо владел собой. – Мне кажется, я больше никогда в жизни не захочу есть, – со стоном произнес мистер Фриман, отодвигаясь от стола. – Не торопитесь, дорогие гости, впереди еще десерт, – хихикнул Адам. Вскоре все уже едва могли шевелиться, наполненные пирогом, мясом и овощами. Вино мягко обволакивало их мысли, беседа завязалась сама собой. Дин лениво прислушивался к разговорам, но не спешил принимать участие. Он одинаково мало понимал как в рыбной ловле, так и в посадке картофеля и стрижке овец, поэтому просто расслаблялся. Мистер Ли больше не приставал к нему с расспросами – да и вообще теперь ничем не интересовался, только сидел с очень прямой спиной. Старик сверлил взглядом Крэйга, и Дин только диву давался, как тот еще не воспламенился и не упал замертво. – Не поможешь собрать посуду, Дин? Мне неловко тебя просить, но раз ты не участвуешь в разговоре... – негромкий голос Адама вывел его из задумчивости. – Конечно, с удовольствием. Самое оно немного растрястись после еды. Дин собрал тарелки в высокую стопку и понес их на кухню. Прежде он ни разу не заходил внутрь, только видел часть обстановки в проеме двери, но сюрпризов не ждал. Как выяснилось, зря. Кухня оказалась длинным узким помещением со стенами из дикого камня. Вдоль длинной стены напротив тянулась столешница с мойкой и многочисленными ящиками, торцевую стену справа полностью занимал деревянный стеллаж с разными кастрюльками и сковородками, а слева был смонтирован самый настоящий очаг, в котором виднелся исполинских размеров котел. – Ничего себе, какая красота! – Дин поставил тарелки у мойки и кивнул в сторону очага. – Адам, он работает? – Конечно работает, вот сегодня ты ел окорок и овощи, приготовленные в том самом котле. – Он старинный? Темный бок слабо поблескивал в полутьме, так и зазывая потрогать. Дин уже протянул руку, но Адам остановил его. – Да, конечно – полагаю, ему лет триста. Еще горячий, осторожно! Слушай, Дин, спросить тебя хотел: ты где такую чудесную книжку нашел? Он включил воду и принялся мыть посуду, повернувшись спиной. На плите начинал шуметь большой начищенный до блеска чайник. Дин видел, что Адам очень напряжен и ждет ответа. – В Дублине купил, в антикварной лавке. Занятная вещица, оформлена красиво – вот я и взял. Тебе понравилась? – Да, очень! Она, похоже, очень старая. Рукописные книги вообще нечасто попадаются вот так, жаль, что в ней ничего не разберешь, – голос Адама снова стал высоким и немного дрожал. Ясно было, что он проверяет, знает ли Дин о содержании книги, понимает ли, что это за вещь. В чем-то Крэйг был прав. – Да, жаль. Я подумал, может, это какой-то шифр? Раньше алхимики писали свои заметки с помощью кода, чтобы посторонние не могли прочесть, и я подумал, что это нечто в том же духе. Если не подделка для туристов, конечно, – Дин взялся за полотенце и стал вытирать чистые тарелки. Из столовой послышались звуки песни, потянуло трубочным дымком. – Нет, не похоже на подделку. Очень хорошая книга, я как раз мечтал о такой, – Адам повернулся и широко улыбнулся Дину. – Здорово, что она попалась именно тебе, и ты захотел подарить ее мне, а не… не кому-то еще. – Я очень рад, что тебе нравится! У меня было мало времени для выбора подарка. – Неужели ты успел съездить в Дублин? – Конечно же нет, Адам. Я купил ее довольно давно, и хотел отвезти в Окленд, родителям. Но лучше я выберу для них что-то менее старинное и странное, а то мало ли, что таможне не понравится. Дин старался говорить беззаботно и легко, но ему все равно было неловко: он чувствовал, что Адам доверяет ему, и от этого обманывать было гадко. – Значит, мне очень повезло. В голове у Дина немного шумело от домашнего вина, оранжевый свет на кухне мерцал и ложился неровными пятнами на стены и пол. Глаза Адама вдруг показались глубокими и загадочными, как маленькие окна в неведомый мир, где над ночными холмами летают сонмы светлячков, а в небе сияют две луны разом… – Сказку! Сказку хотим! – послышались голоса из столовой. – О, Дин, пойдем скорее, – обрадовался Адам, быстро сморгнув и прогнав наваждение. – Дедушка будет сказки рассказывать, они у него знаешь какие интересные? Так, бросай полотенце, бери вон ту корзинку с печеньем и дальше на столе блюдо с булочками. Оно должно прямо на корзинку встать. Да, отлично! Сам именинник подхватил закипевший чайник и побежал к гостям. В комнате пахло ароматным дымом и свечами. Кошка доктора Каллена сидела на окне, и ее силуэт казался вырезанным из тонкой жести. Грэм и Ричард негромко разговаривали о чем-то, причем Ричард посмеивался, то и дело прикрывая рот ладонью. Остальные гости перемещались вместе с табуретками и подушечками, чтобы устроиться поближе к мистеру МакКою, который уже занял свое любимое кресло у камина. Крэйг уселся на подоконник рядом с Тыковкой и помахал Дину. – Дай печеньку, – хитро сказал он. Адам уже доставал чашки и блюдца на всех, расставляя их на столе. Мистер Ли все еще был мрачнее тучи, и сидел чуть в стороне от остальных, сверкая глазами. – Ох, надо подумать… какую из сказок я не рассказывал дольше остальных? – произнес дедушка Адама, почесывая подбородок. – Деда, давай что-нибудь волшебное! – попросил внук. – Хм, волшебное, говоришь. Ладно, слушайте: случилось это в давние времена… Дин снова заметил это, и теперь ошибки быть не могло. Когда мистер МакКой начинал рассказывать, в нем словно что-то менялось. Голос становился мягким, завлекающим, и вся атмосфера вокруг вмиг менялась. Появлялось детское чувство интереса, восторга – герои сказок вырастали перед мысленным взором как живые, словно Дин сам когда-то присутствовал при тех событиях, или смотрел такое кино в детстве. – …жила на берегу моря одна хорошая девушка. Была она хороша собой и весела нравом, без устали работала в поле и по дому, ткала, пряла, готовила еду и носила воду – словом, не сыскать лучше невесты во всем королевстве. Имя вот только позабылось уже – ну да и ладно. Многие юноши и мужчины просили ее руки, но ни один не пришелся ей по сердцу, пока однажды не приехал в те края богатый землевладелец. Был он молод, умен и щедр: помогал беднякам, кормил сирот бесплатно. Увидел он девушку и влюбился в нее без памяти, да и она им загорелась. Скоро свадьбу справили, вся округа желала им счастья и процветания. Девушка теперь жила в большом доме и могла бы командовать слугами, но вместо того все по привычке сама делала. Счастливо жили они до самой зимы, а там молодая жена заболела и слегла. Травы и настои помогали ей ненадолго, но потом снова становилось ей хуже: три дня лежит пластом – потом один день на ногах бегает. По весне стало солнышко пригревать, и жене полегчало, ушла из ее груди тяжесть. Стала она вставать, работу любимую делать потихоньку. Муж ее отправился по делам в дальние владения на какое-то время, а как вернулся, чуть дара речи не лишился: расцвела жена его, как прежде, здоровая да румяная к нему бежит, шею обнимает. Так весну и лето прожили, хорошо было. Овцы дали большой приплод, шерсти нагуляли втрое против прежнего, урожаи на полях собирать не успевали. Жена с мужем счастливы, друг на друга любуются, да только чуть тучи и ветер – так покашливает она, нет-нет да за грудь возьмется. Пришла осень, растаяли остатки тепла, и словно здоровье у жены кто украл – теперь уже пять дней лежит, подняться не может, будто что тяжелое у ней на груди лежит. Муж в любви своей отовсюду лекарей звал, большие деньги им платил, но ни один не мог вылечить его супругу. По семь дней стала она лежать, потом по десять. Исхудала, глаза запали – тень только от красоты ее да здоровья остались. Целыми днями она только и просила, чтобы муж от нее не отходил никуда, с нею чтобы был. Ждал он весны с надеждой, но не вышло в этот раз, как тогда. Вроде на солнце жене полегче, садиться начинает, есть просит. А на другой день опять лежит, синяя вся. Снова муж кинулся врачевателей искать, да только не осталось уже никого, кто не приходил бы в его дом: одна старуха древняя откликнулась. Пришла, ковыляя едва-едва, недовольно на мужа посмотрела, из комнаты его выгнала. Сидела она у жены всю ночь, и наутро та села сама и каши попросила, хотя до того только воды пила немного. Велела старуха ее кормить хорошо и никакому мужчине, даже мужу, в спальню к жене не входить, даже если она сама звать и умолять станет. Две ночи держался муж, хотя звала его любимая так, что сердце разрывалось. На третье утро сама она встала с постели, дверь тяжелую открыла и прибежала к нему, на шею бросилась. Плачет она, умоляет не оставлять ее одну, а муж и рад ей, и в то же время про старухины слова помнит и страшно ему. Потом решил он, что раз жена сама к нему пришла, то запрет уже не действует, ведь про то разговора не было. Лег он с ней, а наутро только тело ее осталось, холодное и посиневшее. Закричал муж, заплакал, приказал найти ему ту старуху. Пришла она, посмотрела, рукой махнула: не хочет ничего говорить. Муж ей и денег предлагал, и оружием грозил, потом на колени встал, умолял. Сжалилась старуха: «Ты сам во всем виноват. Думаешь, если живешь как человек, то и стал человеком? Я-то вижу, кто ты такой, морской ты житель, глаза у тебя как вода. Нельзя таким с людьми жить, чахнут они от вас. Вот если бы жена твоя поумнее была – то переждала бы семь ночей и забыла тебя, ушла бы дальше жить, здоровая, детишек бы родила человеку хорошему. А она привязалась сильно, видишь как. Сама пришла, сама тебе тепло свое отдала, все до капельки. Теперь в море ей самое место». Ушла старуха прочь, а несчастный муж взял на руки тело жены и ушел с нею в море, на ходу оплакивая ее и свою судьбу. Скрылся он в глубине, и больше его никто не видел. Хозяйство его пришло в упадок, и вскоре все уже забыли о том, что произошло. Мистер МакКой замолк, и ненадолго в доме стало очень тихо. Слышался вой ветра снаружи, шуршало что-то в каминной трубе. Дин поежился и посмотрел в окно. Далекий луч маяка выписывал круги по воде, но волн отсюда было не разглядеть. – Грустная сказка, – сказал Адам. – Да, пожалуй. Надо было выбрать другую. – Ох, мне, кажется, пора, – хрипло сказал Крэйг, поднимаясь. – Спасибо за приглашение, ужин был замечательный. Он выскочил за дверь, ни на кого не глядя, но Дину показалось, что вид у него очень взволнованный. Прислушавшись к своим ощущениям, он успокоил себя: Эйдан сейчас спокойно плыл в море, волны гладили его бока, внутри была сытость. Скоро, скоро он будет дома! От предчувствия встречи у Дина тепло сжималось сердце.