Прибрежье: глубина

Адам согласился отпустить Дина только после троекратного уверения, что тот абсолютно трезв и легко дойдет до своего дома. Ночь снаружи была почти теплой: дождь прекратился, ветер улегся в траву, затянутое тучами небо казалось выше, чем вечером. Дин постоял у обрыва, вглядываясь в море, пока ночная прохлада не пробралась ему под куртку, но так ничего и не увидел. В домике у маяка горел свет, одинокое оконце казалось крошечной искрой на фоне темных скал. Там не спал Крэйг, который вдруг так быстро убежал с вечеринки, но Дин решил потерпеть до завтра с выяснением причин: сегодня он слишком устал. Дом встретил его теплой тишиной. Сил хватило только чтобы принять быстрый душ, а потом Дин упал в постель и почти сразу уснул. Ему снилась ночь, черная и горячая, с облачной гривой и мерцающими жадными звездами вместо глаз. Ночь сопела ему в ухо, мокро фыркала, запускала под одеяло нетерпеливые руки, вытягивая Дина из сладких пучин сна. – Я так скучал, – голосом Эйдана прошептала ночь, принимая, наконец, его облик. – От тебя рыбой пахнет, – улыбнулся Дин, слабо отбиваясь. – Это тюлени. Вообще я мылся, – обиделся Эйдан. – Ты что, мне не рад? – Рад конечно! Не проснулся еще... – Ну да, я так понял, у вас был сложный вечер. Руки Эйдана ласково гладили под одеялом живот и грудь Дина. – Не говори! У Адама очень колоритная родня. – Да он и сам... да. Тебя они не обижали, я надеюсь? Дин уже не в первый раз замечал, что после охоты Эйдан становится крайне активным и жадным до ласки. Это значило, что сегодня уснуть не выйдет. – Нет, не обижали. Иди ко мне под одеяло весь, хочу тебя трогать. – А я люблю тебя дразнить, – улыбнулся в темноте Эйдан. Он откинул одеяло прочь и стал целовать Дина в живот, пальцами выписывая на его коже невидимые узоры. Легкая щекотка, ласка и близость Эйдана заставляли расслабленно мурлыкать – примерно как Тыковку, когда ее чешут в районе затылка. Дин раскинулся в кровати, позволяя Эйдану играть с собой, и собрался просто получать удовольствие. – И люблю, когда ты такой! Остатки одежды и сна как-то разом покинули Дина, он лежал перед распаленным Эйданом совершенно беззащитный, и прекрасно понимал, что ему это нравится. Ласкающие руки были горячими, как и всегда, но сегодня они особенно торопились. Дин негромко застонал, когда ребро ладони прошлось по чувствительному участку бедра, и закусил губу, стоило только пальцам сомкнуться на его члене. Иногда Эйдан становился настоящим садистом, и сейчас, похоже, наступил тот самый момент: иначе как объяснить что он – обычно такой нетерпеливый и требовательный – вдруг стал дразнить Дина, гладить и доводить до крайности вместо того, чтобы как можно скорее завладеть им, пользуясь беззащитностью жертвы после внезапного нападения? Было так хорошо, что думать не хотелось. Дин толкался в ладонь Эйдана, улыбался в темноту и урчал, как большой сытый кот. Он кончил, так и не дождавшись привычного вторжения, а потому Эйдану пришлось брать его совсем расслабленным и послушным, перевернув лицом в подушки. Постель слишком сильно нагрелась и ритмично вздрагивала под уверенными толчками Эйдана, и Дину казалось, что они плывут в разогретом море среди белых волн, и что наслаждение продлится вечно. Он не помнил, как Эйдан кончил, и когда они заснули в ту ночь. Утро случилось поздним и пасмурным. Дин с трудом разлепил глаза, вглядываясь в полумрак спальни. Время завтрака он явно проспал, но даже это сейчас не имело значения. Первым делом Дин понял, что нос у него намертво заложен, а в горле першит. Винить в этом можно было только себя самого: кто же еще, разогретый после вечеринки, гулял в распахнутой куртке по росе, торчал на обрыве до посинения, а потом еще и не выпил лечебного чая на ночь? Со стоном поднявшись, Дин убедился, что и тело у него прилично ломит, а суставы ноют. – Просто прекрасно, – сказал он, и тут же закашлялся. В дверь заглянула косматая голова Эйдана. – Привет соням! Я уж думал, что не дождусь, ты все спал и спал. – Да, зря я вчера после ужина погулял, – Дин вяло улыбнулся. – Опять горло болит, и нос не дышит. – Хм, это значит... Постельный режим! – Эйдан просочился в спальню полностью и плюхнулся на кровать Дина. – Будешь лежать, а я – всячески тебя ублажать, идет? Давай, загадывай желания. – Эйдан, с тобой даже болеть спокойно не получается, – Дин негромко рассмеялся, оберегая горло. – Чая... лечебного. Пожалуйста! – Сию секунду. А ты лежи и не вставай, ясно? – В туалет ходить можно? – Можно, разрешаю. Только быстро, – Эйдан показал широкую улыбку и скрылся за дверью. Вскоре вместе с Дином в постели оказались ноутбук, горсть флешек, кабель питания, две лишние подушки и столик с чаем и сухариками. Это не считая самого Эйдана, развалившегося поперек. Дин редактировал фото. Скидывал с карт, удалял, кадрировал, корректировал, где необходимо. На экране были фото Эйдана, а живой оригинал лежал рядом, щекотался и говорил глупости. Это был долгий и ленивый день, полный разговоров ни о чем, дурацких шуточек и ласковых прикосновений. Дин еще не знал, как часто он будет вспоминать этот день. Уже стемнело, когда в окне спальни нарисовалась светлая лошадиная голова. – Ой, Уилс! – Эйдан подскочил. – Что-то случилось? – Не то чтобы прямо ужас, – медленно отозвалась голова. – Привет, Дин. Так вот, Эйд: у тебя там приборы сбесились и пищат, стрелка барометра танцует, а корректировочный на нуле. Мы пробовали тебе звонить, конечно... – Но я оставил телефон где-то там и не включил звук, – Эйдан мрачно покачал головой. – Прости. Дин, отпустишь меня? Я знаю, что обещал исполнять твои желания, но... – Но сейчас мое желание такое: иди скорее, смотри, что там у тебя поломалось, – перебил Дин. – Я еще немного посижу и лягу спать пораньше. – Точно? Ты не сердишься на меня? – Эйдан подобрался на четвереньках, чтобы удобнее было целоваться. – Конечно, – Дин чмокнул его в нос и махнул рукой. – Иди, пока я не передумал. – Спасибо. Но я вернусь, как только смогу, хорошо? Так и знай, Дин, я разберусь со своими игрушками и тут же назад. – Да, да, конечно. Уилс, как прошел ваш пикник? – Прекрасно, – отозвалась лошадь, – спасибо. Дину показалось, что она очень напряжена и взволнована. Неужели поломка приборов Эйдана настолько серьезна? Или просто приближается погодный апокалипсис, который грозит снести побережье к чертям? Он решил не приставать с расспросами сейчас, и Эйдан быстро собрался и убежал. – Жди меня, моя Джульетта, – пробасил он в окно снаружи. – Ждать тебя, мой Ромео, чтобы умереть в конце вдвоем? – пробормотал Дин. В окне уже ничего не было видно. Ночь прошла спокойно. После очередной порции чая Дин спал, как ребенок, глубоко и без сновидений. Никаких тревожащих образов не было, никаких посторонних звуков или таинственных гостей, и даже таинственных следов на ковре никто не оставлял... Утро пришло солнечное. Дин лежал в кровати и щурился, прислушиваясь. В доме было тихо и пусто, Эйдан еще не приходил. Горло болело меньше, нос дышал через раз – уже лучше. Дин встал, прошелся по дому, потягиваясь. Приготовил чай, неторопливо занялся яичницей на завтрак. С улицы послышались звуки подъехавшего автомобиля, хлопнула дверца. – Ричард, – догадался Дин, доставая из холодильника еще два яйца. – Доброе утро! Удобно ли уже приходить к тебе в гости, Дин? – спросил дядюшка, возникая на пороге. – Вполне, заходи. Яичницу будешь? – Не откажусь, – Ричард говорил как всегда вежливо, но при этом просто сиял от радости. Дин вылил на сковородку яйца, посолил и посыпал сверху тертым сыром. – У тебя такой вид, будто завтра Рождество, а тебе семь лет. – Ох, Дин, шутки у тебя, – Ричард рассмеялся. – Просто хорошее настроение. Разве это преступление? – Вовсе нет. Что же послужило причиной твоего позитива прямо с утра? По тому, как стремительно Ричард залился краской, Дин понял, что произошло нечто совершенно особенное, но говорить об этом дядюшка не решается. – Ну… сложно сформулировать. Просто так… получилось. – Хорошо. Мне нравится, когда ты веселый. Тарелка с яичницей встала на стол перед Ричардом, и тот коротко вздрогнул, возвращаясь из мира грез. – Дин, ты не собираешься уезжать в ближайшее время? – Я? Нет, не планировал ничего подобного. Ты чего-то хотел? – Да, хотел попросить тебя об услуге. Это совсем не сложно, уверяю тебя! – Ричард заметно волновался, и, чтобы отвлечься, нарезал яичницу на мелкие кусочки. – В чем дело-то? Заинтриговал. Дин сел рядом и взялся за свою порцию. – Мне нужно уехать на несколько дней… меня пригласили для обмена опытом в Шотландию, – у Ричарда покраснели даже брови, – и я хотел бы попросить тебя заходить к леди Мариан. – К кому? – Дин подавился яичницей. – Это мой попугай, нимфа. Я не могу взять ее с собой, это слишком большой стресс, поэтому хотел попросить тебя заходить к ней. Надо каждый день кормить, давать воды, немного разговаривать, чтобы она не скучала… Ричард с надеждой посмотрел на Дина, пока тот быстро сложил в уме счастливого дядюшку, приезд Грэма и поездку в Шотландию «по обмену опытом». – Конечно, никаких проблем! Я понятия не имел, что у тебя есть попугай, но в Окленде мне приходилось иметь дело с несколькими птичками моих друзей, так что, думаю, я справлюсь. – О, спасибо, огромное спасибо тебе! Я все покажу и подпишу: корм, добавки, дозировку. – Не волнуйся так, у нас есть интернет и телефон, мы в любой момент можем связаться. Я позвоню, если возникнут вопросы. – Конечно. Я не подумал об этом. Никогда не оставлял ее одну, поэтому нервничаю. – Да, с животными всегда так. Я бы тоже переживал. Они посидели еще немного, а потом Ричард откланялся: его ждали загадочные неотложные дела. Дин проводил его и с тоской посмотрел на маяк. Похоже, поломка у Эйдана была серьезная, иначе он уже гарцевал бы перед домом. Не имело никакого смысла беспокоить его сейчас, и Дин занялся домашними делами. Он перемыл посуду, спустился в подвал, чтобы проверить воду и отопление, где сделал себе заметку – к осени пополнить запас брикетов для топки. После настал черед стирки, а когда Дин выбрался из этого процесса, оказалось, что погода портится. Солнца уже не было, небо затянули густые облака, поднялся сильный ветер. На маяке было все так же тихо. Дин устроился в гостиной с ноутбуком, но работать не хотелось, и он смотрел фильмы до самой темноты, выбирая комедии посмешнее, чтобы не слышать голоса своего беспокойства. Эйдан не появился до самого вечера. Его телефон не отвечал, сообщения не доходили. Дин уже понимал, что случилось что-то серьезное, но зайти решил завтра. Он успокаивал себя, что, возможно, Эйдану пришлось отправиться в Дублин или даже дальше за какими-то деталями или инструментами, и он мог воспользоваться морем для скорости. Мысль немного помогала, но где-то на окраине сознания все равно клубились вопросы. Есть же существа, которых боятся морские кони. Есть хищные феи и рыбы с человеческими лицами, есть ужасные обитатели глубин, имен которых не произносят... Дин забрался в постель, но сон не шел к нему. Ворочаясь с боку на бок, он слушал, как бьются о скалы неспокойные волны, пока автоматический механизм маяка просвечивает их лучом в положенный срок. Утром Дин не чувствовал себя ни отдохнувшим, ни спокойным. Телефон Эйдана молчал, но кроме того мертвыми были остальные номера: Дин набирал Уилс и Крэйга, Люка, мистера МакКеллена и даже Сару. Тут дело было явно не в деталях, нужно было идти на маяк. Впопыхах выпив травяной чай, Дин накинул ветровку и выскочил за дверь. – Ой! Адам, пришедший в гости с большой корзиной, явно не ожидал столкновения с хозяином дома прямо в дверях. – Доброе утро. Что-то случилось, Дин? – Да, наверное. Позавчера на маяке произошла поломка, Эйдан весь день не появлялся. Телефоны у них у всех молчат, и я волнуюсь. Хотел проверить, не нужна ли помощь. – Помощь? – Адам, казалось, удивился. – А чем ты можешь им помочь? – Не знаю. Может, это поможет не им, а мне? Я беспокоюсь. – Тогда я схожу с тобой, можно? На всякий случай. – Конечно, спасибо. Идем? Адам оставил корзинку на кухне у Дина, и они вместе отправились по каменистой тропке в сторону маяка. Снаружи было ветрено, но довольно тепло. Длинные и узкие гряды облаков быстро неслись по небу, то показывая, то обратно скрывая солнце. – Хороший ветер, – сказал Адам, улыбаясь. – Чем же он хорош? – Мы называем такой ветер чистым, потому что он дует не с моря, а в него: все плохое и ненужное скрывается в пучине. Дин понимал, что Адам пытается приободрить его, сказать что-то хорошее, но от этих слов ему стало еще тревожнее. Маяк встретил их гнетущей тишиной. Занавески на окнах были задернуты, а там, где их не было, стояли прислоненные к стеклам листы картона. Жилые домики оказались заперты, на двери маяка висел внушительный замок. – Они уехали куда-то? – растерянно произнес Дин, оглядываясь. – Наверное. Ничего удивительного, они часто так делают, – ответил Адам. – Часто? Но почему ничего не сказали мне? Эйдан предупредил бы... – Но ведь не предупредил. Идем домой, ветер крепчает. – Просто так уйти? Адам, я чувствую, что что-то произошло. – Наверняка, но что мы сделать можем? Предлагаешь влезть в домик или на маяк взберемся? – Нет, оставлю записку, – Дин достал из кармана куртки записную книжку. Он хотел бы написать многое, выразить свою тревогу, сказать, что скучает, но Адам ждал, нетерпеливо переминаясь на месте, и Дин написал просто: "Эйдан, пожалуйста, свяжись со мной так скоро, как сможешь это сделать. Дин". Воткнув записку в щель двери у самой ручки, и подергав ее для порядка, он вздохнул и отправился назад. По пути домой Дин смотрел в море, надеясь увидеть там плывущих коней; Адам тихо шел рядом, но его улыбка ощущалась даже через спину. Они вернулись в дом в молчании. – У меня овсяное печенье с брусникой, – сообщил Адам, хлопоча на кухне. – Ты будешь чай или кофе? Может, горячий шоколад? – Да все равно, Адам, лишь бы горячее. С утра всегда хочется, – вздохнул Дин. Ему на самом деле не хотелось ничего, потому что горло то и дело сжималось нервным спазмом от волнения. В результате Дин не заметил, что и сколько он съел, напряженно вспоминая, кто мог представлять опасность для морских лошадей, что они так срочно собрались и исчезли. – Чем ты хочешь заняться сейчас? – спросил Адам, старательно пряча радостную улыбку. – Я... я поеду в Дублин. Мне надо кое-что найти, чего нет здесь. Но я вернусь к вечеру, не волнуйся, – поспешил он добавить, увидев, как вытягивается лицо Адама. – Ладно, заходи, если заскучаешь. Я тогда пойду? – Да, хорошо. Адам, спасибо тебе большое за все. За компанию, за вкусности... – Ну что ты, Дин, это такие мелочи! – рассмеялся Адам, стоя в дверях. – Удачи тебе в Дублине. Оставшись один, Дин собрал посуду и оставил ее в раковине: заниматься хозяйством не хотелось. Он стал одеваться, то и дело натыкаясь на вещи Эйдана, словно тот все еще был здесь. Что же произошло? Они не собирались сниматься с места, Дин знал бы об этом. Или нет? Все же, он только человек, век которого ничтожно короток, если смотреть глазами морского коня. Размышляя так, Дин собирался в поездку. Он понятия не имел, что хочет найти в Дублине, но сидеть на месте было нельзя. Погода сегодня не капризничала, и он добрался до города довольно быстро. В библиотеке нашлись интересные материалы, которых Дин прежде не встречал в сети; в букинистических магазинах поначалу не везло, но в четвертом или пятом любезный продавец посоветовал антикварную лавку, где были книги с легендами. Едва не заблудившись в улицах, Дин вышел к темной и пыльной витрине, за грязным стеклом которой с трудом угадывались портьеры с выцветшими гербами, шкатулки и потемневшие от времени кубки. Хозяин лавки очень удивился, но нашел по просьбе Дина книгу с легендами о морских обитателях. Стоила она дорого, даже слишком дорого, однако Дин решил, что дело того стоит – в крайнем случае, ее можно будет продать, если станет не нужна. Он устроил себе поздний обед в городе и отправился в обратный путь. Телефон Эйдана все еще молчал. Дин вернулся незадолго до сумерек, и убедился, что погода снова портится: надвигался тяжелый дождевой фронт. Дома было темно и как-то слишком пусто. Выгрузив покупки, Дин осмотрелся и понял, что в его отсутствие кто-то был здесь, и забрал все вещи Эйдана. Не осталось ни одежды, ни бритвы в ванной, ни даже любимого им геля для душа с запахом жвачки. Ноутбук Дина тоже стоял совсем не так, как тот его оставил, а внутри не осталось фотографий жителей маяка и переписки с Эйданом. С фотографиями вышло глупо: Дин не хранил их на жестком диске, но все остальное… Это было обидно и непонятно. Что-то произошло, что заставило Эйдана собрать вещи и устраниться из его жизни, но что? Чувствуя себя разоренным и пустым, Дин постарался поймать внутри свою связь с Эйданом, которая обычно не особенно его слушалась, позволяя ощутить только отголоски действий, но в этот раз было хуже, чем всегда. Что-то тяжелое мешало, загораживая обзор, и все попытки Дина ничего не давали, кроме дополнительной усталости. Снаружи пошел дождь, который быстро превратился в ливень. Дин слушал, как он стучит по камням и земле, как мягко шуршит в море, вплетаясь в бесконечный ритм волн. Ему было плохо и холодно, а еще очень страшно. Эйдан не мог уйти просто так, с ним что-то случилось. Дин сидел на диване, так и не включив нигде свет, и, погрузившись в свои мысли, не сразу заметил, как входная дверь распахнулась. Просто звук ливня стал ближе, потом запахло морем, мокрой травой и сигаретным дымом. Темный силуэт возник прямо перед лицом неожиданно, как вспышка молнии наоборот. Эйдан стоял над ним, мокрый, мрачный, пряча руки в карманах и бесконечно хмурясь. – Надо поговорить, – глухо произнес он.