Прибрежье: глубина

Бретт встречал гостей в аэропорту. На нем была самая яркая из его дурацких футболок, поверх которой он натянул зеленую куртку с надписью "щенячий патруль", доставшуюся ему еще во время волонтерства в приюте для животных. От скуки он тренировался в сведении глаз на переносице, и так усердствовал в этом деле, что прибывающие туристы предпочитали обходить его стороной. – У тебя такой смешной брат, – хихикнул Адам. – Да, я уже привык, – Дин улыбнулся. – Думаю, это потому что в детстве я уронил его с кресла. Он налетел на Бретта, не давая ему привести глаза в норму и сфокусироваться. – Эхей, братишка! Вот кому мы багаж-то свалим! – Твою мать, Дин! Разве можно так пугать? – Бретт заморгал, инстинктивно вцепившись в сумку с камерой. – Можно. Кстати, мать, которую ты помянул, и твоя тоже, так что поосторожнее. – Привет, – вклинился Адам, протягивая руку. – Спасибо за приглашение! – Всегда пожалуйста, – Бретт стал шустро паковать багаж в старенькую машину. – Жить будете у меня или у родителей? Дин вдруг понял, что совершенно не подумал об этом, и теперь торопливо взвешивал плюсы и минусы каждого варианта. – У тебя, наверное. Там бардак, я знаю, но мама может закормить нас насмерть. – И это правильный выбор, братишка! – поддержал его Бретт. – Насколько я знаю, она это и собирается совершить. Дин снова сел сзади, чтобы позволить Адаму разглядывать окрестности, и тот на полную использовал эту возможность, тыча пальцами в разные стороны. Бретт едва успевал отвечать на его бесконечные "а что там?", "ой, это что?". Было чувство, что Дин вез беспокойного ребенка, и теперь сдал его на руки другому воспитателю. Мимо мелькали знакомые с детства улицы и районы, дома, магазины и парки. Дин вдруг понял, как сильно он устал от всего, что происходило в последнее время. Сейчас он чувствовал себя совершенно пустым. – Интересная у вас зима: как наше лето. Видишь, я даже одет примерно так же, – рассказывал Адам Бретту. – А в Лос-Анджелесе было очень жарко. Мы там два часа стояли, и если бы не кондиционеры, я бы расплавился насмерть. – Ну не. Не насмерть: уши наверняка остались бы, – серьезно ответил Бретт. – Это почему? – Адам схватился за свои уши, предчувствуя шутку. – Ушам не бывает жарко. Сам подумай: иногда они горят, но как бы изнутри. А так – не бывает. Голове жарко, шее, рукам и даже заднице – пожалуйста, чему угодно, а уши всегда молодцом! – Ой, и правда. Тогда да, уши бы остались. Дин снова начал задремывать, понимая, что часовые пояса у него совсем сбились, и он не распознает не только какой сейчас день, но и времени суток. Он видел, как деревья по краям дороги покрываются незнакомыми цветами, а дорога превращается в синеватую ленту, блестящую на солнце. Машина вдруг полетела, издавая звук самолета, а Бретт, одетый в форму бортпроводницы, склонился над ним и сказал: – Просыпайся, олух, обед проспишь! Дин заморгал и понял, что они приехали. Адам и Бретт уже разгружали вещи. – Ох, я и правда заснул! – Немудрено: больше суток в пути. Сейчас душ, перекус и спать! До полудня как раз немного в себя придете. Домик Бретта выглядел так же, как и год назад. Зомби-фикус на окне лишился еще части листьев, но плюмаж на макушке гордо топорщился, будто приветствуя гостей. Ни Дин, ни сам Бретт не знали, как зомби выживает: на их памяти его никто никогда не поливал. Перед домом стоял надувной детский бассейн, полный воды. Внутри плавали живая утка и пластиковый шлепанец на правую ногу. – Питомец? – спросил Адам. – Нет, он наказан за плохое поведение. А утка выздоравливает, скоро сможет летать, – Бретт схватил самый большой чемодан и поволок в дом. – Твой брат очень хороший человек, – Адам помог Дину выгрузить сумку с камерой и объективами. – У него доброе сердце и веселый нрав. – Да, ты прав. Еще мозгов бы ему чуть побольше, так просто мечта получится. Скучать в Окленде было некогда. Прогулка по городу (для Адама), обед у родителей, вечеринка по случаю приезда Дина с друзьями и соседями (это был сюрприз, устроенный Бреттом), прогулка по Окленду ночью, а на следующий день – выезд в деревню и на побережье. Адам восхищенно любовался красотами острова, а Дин удивлялся, что практически не замечал этого прежде, пока жил здесь. На побережье они задержались: добрая Мишель предложила переночевать у нее в загородном доме, едва услышала, что Адам прилетел специально чтобы посмотреть Новую Зеландию. Утром она взяла его на прогулку с собакой по берегу, и после Адам возбужденно рассказывал о невероятном восходе, который они застали на пляже. Потом начались приготовления к празднику, и Дин практически не видел своего спутника. Они встречались только мельком: один привозил одноразовую посуду с принтом из мопсов, а другой украшал загородный домик. Первый таскал ящики с бутылками, второй оформлял заказ на живые цветы и искусственные гирлянды. Дин видел, что Адаму действительно нравится здесь: он искренне восхищался природой, смеялся шуткам Бретта, и глаза его горели, как маленькие светлячки на празднике в далекой Ирландии. Да и Дин был рад вернуться в родной город: посидеть на кухне у мамы в ожидании свежеиспеченного кокосового печенья, вместе с отцом сходить в его новую студию, порисовать вдвоем. Друзья так тепло принимали его, а ветер – даже зимний – не заставлял глаза слезиться и не пробирал до костей. Все здесь шло хорошо и спокойно, теперь-то Дин понимал, что жизнь на островах киви действительно отличается в лучшую сторону. Только вот... Дин все равно смотрел в море. Тропическое и яркое, совсем не похожее на серые просторы севера, другое по запаху и звуку волн – но Дин постоянно ловил себя на мысли, что ждет, будто вот-вот над белыми гребнями покажется конская голова. Сейчас он был бы рад даже Люку с его мрачными прогнозами, даже маленькой Саре. Иногда Дин уходил на пляж и бродил там в одиночестве, бесконечно набирая номер телефона. – Абонент недоступен, – безразлично отвечали в трубке. – Привет, Эйдан, – говорил Дин, закрывая глаза. – У меня все хорошо. Ты знаешь, все даже отлично. Здесь здорово, и я надеюсь, что в следующий раз мы приедем сюда вместе. Нет, Адам не пытается, не беспокойся. Ему тоже нравится здесь, он говорит, что Новая Зеландия очень красивая, и напоминает ему Ирландию древности, какой она описана в сказках его деда. Передавай привет мистеру МакКою, кстати, и всем своим: деду, Люку, Крэйгу, Уилс и маленькой Саре. Скучаю по всем вам, очень. Что? О, да, конечно, Эйдан, этого я бы не забыл. Люблю тебя, очень сильно. Все еще люблю. – Абонент недоступен или отключен от сети, – вежливо старался механический голос в трубке. Дин сжимал телефон в руке и боролся с желанием запустить его в море. В одну из таких прогулок он встретил на берегу Джареда. – Ностальгируешь? – спросил тот. – Если надумаешь снова занять свою квартиру, предупреди: мы нынешним жильцам подыщем что-то другое, поможем. – Спасибо, но не сейчас. Я должен вернуться в Ирландию, там остались незаконченные дела. – Послушай, Дин. Это не мое дело, и я неловко себя чувствую, что сейчас лезу в это, но все заметили, как ты изменился. Вроде ходишь, улыбаешься как всегда – а на самом деле как через стекло. Будто тебя в воду опустили, а ты не можешь всплыть. Дин невольно улыбнулся точности, с которой Джаред описал его состояние: именно так он себя и чувствовал. – Спасибо тебе, друг. Думаю, я справлюсь, все снова будет хорошо. Мне просто нужно немного времени. В глубине души Дин догадывался, что ничего уже не будет, как прежде: уход Эйдана оставил огромную пробоину в груди, и, хотя ее не было видно, она мешала ходить, спать и даже дышать. Эту рану можно было скрыть, заложить тяжелыми камнями забот или скрыть под цветами волшебных сказок, но от этого она не становилась ни меньше, ни спокойнее. – Это из-за кого-то, кого ты встретил там, да? Поэтому ты приехал один, взяв соседа за компанию. – Да. Но это ничего, Джаред. Сам знаешь, случаются неудачные отношения. Это просто нужно пережить. – Знаю конечно. Просто... необычно видеть тебя таким. Я бы сказал, что все до сих пор очень серьезно. – Ты прав, – вздохнул Дин. – Поэтому я и должен вернуться. Мне нужно закончить это каким-нибудь образом, иначе оно не даст мне спокойно жить. – Ох... что ж... если вдруг тебе захочется насосаться пива до соплей, подраться, поговорить или даже посмотреть слезливых фильмов – я готов составить компанию. Ты же знаешь об этом, да? – Спасибо. Уверен, на такие жертвы идти не придется. Разве что насчет пива, – улыбнулся Дин. – Так чего же мы ждем? – подмигнул Джаред. Он притащил из машины ящик баночного пива, и друзья уселись с ним на выпирающей из песка скале. Они смотрели на бесконечные волны, пили и говорили обо всем, что не успели обсудить за прошедший год. Как-то незаметно рядом нарисовались Бретт и Адам, а баночное пиво сменилось бутылочным. В начале сумерек невесть откуда взявшийся Эммет расставил вокруг факелы на длинных бамбуковых ногах, втыкая их прямо в песок, чтобы набегающие волны омывали подножия и уносили с собой в море отголоски искр. Бен пытался играть на тамтамах и уверял, что в самокрутке у него только чистейшие кактусы, никакой травы. В перерывах между музицированием он рассказывал, как отличать хорошее пиво от плохого по звуку пробки или ключа алюминиевой банки. Кто-то еще травил байки, кто-то учил Адама маорийскому пению, Джаред, обмотавшись пледом до самого носа, выкладывал из пустых бутылок и банок прямо на песке имя своей невесты. Дин полулежал на камне, кутаясь в клетчатое одеяло, и думал о том, что это самый странный мальчишник, на котором ему довелось побывать. Ближе к полуночи кого-то посетила идея запалить костер, и отделившаяся группа товарищей из тех, кому было пожарче, оперативно собрала по пляжу высушенных коряг и всякого мусора. Вскоре языки пламени уже взмывали в небо, отражаясь в волнах теплыми бликами. Дин не заметил, когда приехал Тим, но именно он притащил мясо и длинные палки, чтобы насаживать куски и жарить над огнем; теперь запах мог бы поднять голодных мертвецов в радиусе нескольких миль. Откуда-то взялись хлеб, острый кетчуп и овощи, в машинах вразнобой пели магнитолы, настроенные на разные волны. Пикник продолжался почти до утра, несмотря на прохладную погоду, расходиться начали только на рассвете. Бен устроился спать прямо на пляже, завернувшись в десяток пледов, Эммет и Тим, как самые трезвые, уехали на машине последнего, кто-то еще, кого Дин даже не запомнил, ушел пешком, через дюны. Адам дремал, положив голову на плечо Бретта, который сосредоточенно резался в тетрис на смартфоне. – Хорошо посидели, – сипло прошептал Джаред откуда-то снизу. Дин перегнулся через край скалы и увидел, что тот лежит на песке, глядя в светлеющее небо. – И полежали тоже неплохо, – хмыкнул он. Легкий хмель в голове звенел и тянулся липкими мыслями, ничего не хотелось делать – только торчать тут и смотреть на бесконечные волны. – Может, по домам? – обиженно взревел Бретт, судя по всему, проиграв телефону. – Может, – благодушно кивнул Дин. – Давайте, – сонно отозвался Адам. Они проспали почти до вечера, а песок из одежды, волос и ушей вымывали еще несколько дней. Торжество планировали проводить в загородном домике, вдали от трассы и городского шума. Любимые цветы Лисси оказались кустарником, густо покрытым цветками нежного желтовато-зеленого оттенка, и росли они тут повсюду, составляя живую изгородь и обрамление дорожки, ведущей к морю. Лучшего места для свадьбы нельзя было и представить, минус и подвох всего этого райского великолепия нашелся только один: отсутствие мобильной связи и интернета. Положение между двух высоких скал полностью блокировало все сигналы, Джаред уже облазил все вокруг и убедился в этом. Дин считал, что это даже хорошо, ведь никого не побеспокоят звонки и неприятные новости в такой важный момент. Ездить по серпантину и обратно приходилось по нескольку раз в день: привозили украшения, свечи, продукты с большим сроком годности, пледы и подушки, сменные носки, халаты, полотенца. Многие гости хотели остаться на пару дней, и для них арендовали номера в мотеле наверху. Джаред старался предусмотреть все. Лисси выглядела очень счастливой, хотя они и без всякой свадьбы много лет жили вместе с женихом. Дин понятия не имел, хорошо ли прошел девичник, но отчего-то был уверен, что все происходило совсем не так хаотично, как у них. Он заехал чтобы забрать какие-то вещи Лисси, и попал на последнюю примерку ее платья. – Не помешал? Джареда со мной нет, невеста может не бояться. – Ах, Дин, чего тут бояться, – вздохнула Лисси, улыбаясь. – Куда страшнее дети с шоколадом. – О, Дин, здравствуй! – Мишель вышла из соседней комнаты с венком невесты в руках. – Как твой приятель, нравится ему у нас? – Да, завидует даже. Говорит, здесь зима как дома лето, курорт! – Ну нет, Мишель, он все еще слишком торчит, – вмешалась Лисси, осмотрев венок. – Ничего он не торчит, – взвилась за стенкой Ферн. Через секунду она показалась в дверях с ворохом обрезанных листьев, веточек и цветов, обрезанных с первоначального варианта венка. – Ну взгляни сама, – Лисси надела украшение на голову и повернулась. – Он все еще слишком разлапистый. – Тебе нужно было заказать терновый венец в таком случае, – Ферн уперла руки в бока и встала в угрожающую позу. – Лисси, мне кажется, уже хорошо смотрится, – осторожно присоединилась Мишель. – Правда же, Дин? – Отличный венок, Лисси, в чем проблема? – поддакнул он. – Проблема в том, что даже на тебе он будет смотреться лучше! Невеста встала из-за зеркального столика, сняла с головы венок и напялила на Дина. Он рассмеялся и взглянул на свое отражение. В тот же момент дыхание перехватило, в груди что-то сжалось, а тяжелая глыба, лежавшая там с самой весны, ухнула вниз. – Что случилось, Дин? – тихо спросила Мишель. – Тебе плохо? – Ферн копалась в сумочке. – У меня с собой есть аптечка... – Н-нет, все нормально, – ответил Дин, обалдело глядя на свое бледное лицо в отражении. – Подумал, что это примета плохая. Он вернул венок Лисси, отломив один бутончик, чтобы изменить украшение. – Теперь все в порядке. Что я должен забрать? Унося две коробки с вещами, Дин слышал, как девушки снова обсуждают венок. Лисси была решительно настроена сочетаться браком, имея минимум цветов в волосах. Неприятное ощущение все еще давало о себе знать тупой ноющей болью где-то в глубине, словно Дин сдвинул давно лежавший на дне камень, и ил никак не может зарастить его след. Что-то произошло с Эйданом? Что-то плохое? Он попробовал набрать его номер, но тот предсказуемо был отключен. Что еще можно сделать? Вернувшись в дом Бретта, Дин поделился своими опасениями с Адамом. – Да, возможно ты чувствуешь то, что происходит с ним. Наверное, Эйдан злится, что ты уехал всерьез, не возвращаешься, – сказал тот, задумчиво почесывая нос. – Это не было похоже на гнев, – возразил Дин, вспоминая. – Скорее на... горе. Ужасное горе, понимаешь? И если у меня это был только отголосок, то у него просто страшно представить. Он сел на диван и задумался, но вдруг резко вскочил. – Как я сразу не подумал? Что если с кем-то из его семьи случилась беда? – М-м-м... Не думаю, – Адам пожевал губами. – Скорее всего, он тоскует по тебе. – Что? Дин заморгал обоими глазами невпопад. То, что говорил Адам, было так удивительно, ведь он всегда отрицал серьезность их отношений для Эйдана. – Ну, я все думал по поводу уздечки. Не может быть, чтобы он порвал ее так просто. Здесь непременно есть какой-то подвох. – И ты говоришь мне об этом только сейчас?! Адам, я тебя убью!!! Если ты прав, то мне срочно надо домой! – Так, не шуми! Вот именно поэтому и не говорил: это только предположения. Я не слишком разбираюсь в морских конях, знаешь ли. Ты же не можешь испортить праздник своим друзьям, верно? Я думал поделиться с тобой своими мыслями после свадьбы, чтобы ты был свободен от всех дел... – Но если Эйдану там плохо? Если он умирает? – Дин вспомнил свой страшный сон и по спине забегали стаи ледяных мурашек. – Ох, уверяю тебя, морские кони очень выносливы. Единственное, что их гарантированно убивает, так это отсутствие морской воды, а Эйдану нужно очень постараться, чтобы спрятаться от моря в Ирландии. – Ты меня не успокоил, – хмуро сказал Дин. – Жаль. Но свадьба уже завтра, так что подожди хотя бы до завтрашнего вечера. Если захочешь, мы вернемся сюда и попробуем связаться с домом, чтобы выяснить, что там у них происходит. Идет? – Почему нельзя сейчас? – Потому что ты сорвешься и испортишь праздник своим друзьям, – устало повторил Адам. – Всего один день, Дин. Потерпи. Я клянусь тебе, за один день твой Эйдан не умрет. Никогда еще Дин не был так на него зол. Он понимал, что Адам говорит не все, что знает, и знал с самого начала. Хотелось взять принца фей в руки и трясти, пока он не расскажет все или не согласится связаться с домом немедленно, но Дин понимал, что это бесполезно. – Хорошо. Завтра вечером мы вернемся, и ты позвонишь домой. Разговаривать с Адамом больше не хотелось, хотя он явно чувствовал это и старался быть общительнее, чем всегда. Перед сном, улучив минутку, Дин набрал Ричарда, но тот ничем его не успокоил, хотя и тревоги не подтвердил. – Нет, от Эйдана никаких вестей. На маяке все еще живет Карл со своей собакой. Почему ты волнуешься, что-то случилось? Да Дин и сам не мог это объяснить. Только ощущения и разговор с Адамом – больше у него ничего не было. Встали рано, и тут же кинулись грузить продукты и торт, которые на рассвете притащил Бретт. Дин паковал свежие цветы, когда услышал, что в доме звонит телефон. – Да, доброе утро. Хм, он сейчас занят, сегодня же свадьба. Что передать? – вежливый голос Адама затих на удивленной ноте. – Что там? Спрашивали меня? Эйдан? – спросил Дин, вбегая в дом. – Почему ты меня не позвал? – Спрашивали тебя, но не Эйдан, – спокойно отозвался Адам. – Кто-то из девочек, я не запомнил пока их голоса. Кажется, Ферн. Вчерашняя тревога поднялась снова, хотя Дин понимал, что ничего не может предъявить Адаму, просто безотчетно злился на него. – Вернемся со свадьбы, и я попрошу деда все выяснить. Дин, я обещаю! Только до вечера подождать, – тот, похоже, чувствовал его нервозность. С тяжелым сердцем Дин ехал на свадьбу. Он был почти уверен, что что-то происходит, что-то плохое, что ему надо спешить - но куда бежать? Кому звонить? Где искать Эйдана, которого он так хочет спасти от неведомой беды? Дин считал минуты, складывал их в часы. Лисси оставила вчерашний венок, в кружево на ее платье тоже были вплетены цветы. А если сейчас уходит время, необходимое для его жизни? Торт для новобрачных с фигурками мопсов. Адам поймал букет невесты и вручил его Бретту. Здесь не ловит связь – а вдруг он звонил? – Дин, расслабься немного. Никто не умер, – виновато прошептал Адам, подсовывая бокал с шампанским. – Скоро поедем, да? Дин рассеянно кивнул, глотая напиток. Он попытался взять себя в руки и веселиться со всеми, но в голове по-прежнему крутились дурные мысли. Как только позволили приличия, они с Адамом откланялись, многословно желая счастья и еще больше детей и мопсов. Уже наверху, на стоянке, их догнал Бретт. – Я с вами! Адам, словно чувствуя настрой Дина, гнал машину на пределе разрешенной скорости. Они прибыли домой к ночи. Бретт не понимал, отчего такая спешка, и переводил взгляд с одного на другого, опасаясь спрашивать. – Звони! Адам, скорее звони! – крикнул Дин, отворяя дверь дома и вбегая внутрь. Пока тот набирал номер, сам он достал свой мобильный телефон, ничего особенного не ожидая. 84. Восемьдесят четыре попытки вызова от Эйдана. Пока Дин был на этой чертовой свадьбе, Эйдан звонил ему восемьдесят четыре раза. Он тут же нажал обратный звонок, но услышал в ответ привычное «Абонент отключен». Кто-то с силой забарабанил в дверь, Адам торопливо здоровался с дедом. Бретт, оказавшийся к двери ближе всех, отворил. – Привет, вам кого? На пороге стояла Уилс.