Драконий цветок

      Лен отнёс Барри в гостиную и уложил на диван. Казалось, будто он просто решил уснуть. Когда первый шок прошел, и эмоции схлынули, осталось лишь осознание и вопросы, главным из которых был:               — То есть всё это время они лгали нам? — негромко произнес Циско, кажется, единственный, на кого возвращение Барри не произвело такого фурора.               — Скорее недоговаривали, — сказала Кара, убирая ладонь со лба Барри и поднимая взгляд. — Не так ли, Флэш?              Дракон, сложив крылья, вздохнул.              «Кара…»              «Она ведь права», — вступил в разговор Зум. Флокс перебралась с его плеча на подлокотник дивана, и теперь он стоял, выпрямившись в полный рост и скрестив руки на груди. — «Ты ведь знал обо всём».               — Знал и молчал, — продолжил Лен. Его ладонь всё ещё сжимала руку Барри, но это не помешало ему поднять взгляд на Флэша. — Всё это время, пока мы понятия не имели, что происходит. Вы вновь вели собственную игру…              «Потому что тебя это не касается, Снарт» — ответил Флэш, замирая на груди Барри.               — Не касается? Он — Мой Человек!              «И Мой Всадник, дальше что?! Мы оба заботимся и любим его, так что прекрати осуждать меня!»               — Осуждать?! О, я не осуждаю, я просто в бешенстве! — воскликнул Лен. Он перевёл дыхание. — Всё это время, все эти две недели, пока я места себе не находил, понятия не имея, что происходит, ты…               — Прекратите орать, — раздался сиплый шёпот, и все мгновенно замолчали, уставившись на Барри.              Тот глубоко вздохнул, а затем медленно открыл глаза. Его ресницы дрожали, а лицо было полно какой-то вселенской усталости.              Он попытался встать, но тут же упал, в последний момент подхваченный Леном. Тот помог ему сесть, задержав руки на плечах и щеке. Их взгляды встретились.               — Умеешь же ты навести переполох, Леонард, — прохрипел Барри, и надежды Лена со стоном осыпались, потому что это определённо был не Барри. — Можно воды?              Лена вышла, а затем вернулась с высоким стаканом. Лёд бился о стенки с лёгким звоном, и «Барри» чуть поморщился, делая первый глоток.               — Спасибо, — произнёс он уже куда более уверено, выпив около половины. Он передал чуть опустевший сосуд Лену, и тот убрал его на журнальный столик, на случай, если ещё понадобится.              Бартоломью, а Лен полагал, что сейчас это был Маккейб, откинулся назад, на секунду прикрывая глаза, а затем горько усмехнулся.               — Должно быть, у вас много вопросов.              «И тебе придётся на них ответить, хочешь ты того или нет», — ответил Зум, и Флэш метнул в него испепеляющий взгляд, что был благополучно проигнорирован.              Маккейб фыркнул.               — Тогда стоит начать с самого начала. Мне понадобится листочек, карандаш — желательно чёрный — и ваше молчание. Хотя бы пока я не закончу первую часть.              Присутствующие согласно кивнули. Лиза протянула ему блокнот и карандаш с ластиком, а затем села на пуфик. Циско устроился на полу, Лена и Кара уместились в одном кресле, Мик облокотился на дверной косяк, а Лен остался на диване рядом с Барри и драконами, что разместились здесь же. Комфортней всех явно ощущала себя Флокс. Она сидела на подлокотнике в обличье маленькой девочки и смотрела на Барри скорее заинтересованно, чем обеспокоено. Бартоломью Маккейб, заметив это, мягко улыбнулся и потрепал её по коротким красным волосам, после чего начал рассказ.               — Как вы знаете, мы перерождаемся уже в седьмой раз. Но то, что знают не все из вас — умирая, наше сознание расщепляется на две части. Большая часть переносится в артефакт — вещицу, которая имела при жизни большое значение, — Бартоломью указал на перстень на большом пальце, а затем потянул руку к шее и извлёк на свет лётный жетон. — Артефакт не выбирается случайно. Ненамеренно он пропитан нашей первоначальной магией, которую содержат эмоции. И поэтому частичка нашей сущности выбирает его как вместилище, цепляясь за последнюю возможность выжить. Но есть отпечаток — крохотная, едва ощутимая тень — который находится здесь, — Маккейб прикоснулся к виску. — На изнанке сознания. Сложно объяснить, что это за место, но если мыслить абстрактно…              Маккейб открыл блокнот на новой странице и, взяв карандаш, начал рисовать. Он нарисовал два идеальных круга: один побольше со спиралями и кляксами, а другой — с куда более тонкими стенками и полностью закрашенный. А затем соединил их так, что рисунок стал походить на очки. Но дужка на переносице была полой, с двойными стенками, словно подвесной мост. И в центре этого моста — шесть полых кружочков.              Маккейб положил рисунок на стол, чтобы всем было видно, а после перехватил карандаш и обратным концом стал указывать.               — Это то, как выглядело сознание Барри первоначально, ещё до встречи с Флэшем. Его мысли, страхи, воспоминания и опыт находятся здесь, — Маккейб ткнул ластиком в больший из кругов. Затем он переместил карандаш к чёрному кругу. — Здесь находятся вся тьма и боль, которую несёт с собой проклятье. Плохие воспоминания, боль потери, лишения, обиды, страдания. Всё копится здесь. И несмотря на то, что этот круг Барри больше и сильнее, они по-прежнему связаны между собой. И их общей частью является вот этот проход. Изнанка. Где и находимся мы, — Маккейб указал на кружочки в центре. — У обоих сторон есть к ней доступ, но из-за того, что здесь стенки тоньше, тьме проникать сюда куда проще. Но у Барри была сильная связь с матерью — Норой, моей девочкой, которая точно знала, что делать, — Маккейб вздохнул, и на лице Барри отразилась тень. — После её смерти, стенки сравнялись, а тьма, наоборот, обрела силу, готовая пробраться. Барри спас Флэш. Связь, образовавшаяся при их первом прикосновении, не утолщила стенки сознания, но создала барьер. Некий клапан, разделяющий коридоры, — «Барри» провёл жирную линию слева от маленьких кружочков. — Так же свою роль сыграли Кара и циркачи, заменившие Барри семью, — он провёл ещё одну линию, уже ближе к тёмному кругу. — Ну и, конечно, решающую роль сыграл Леонард. Связь, образовавшаяся между вами, была сильнее, чем что-либо. Именно благодаря ей стенки вокруг сознания уплотнились. Ты буквально защищал его своей любовью, — произнёс «Барри», заглянув Лену в глаза, и параллельно нарисовав ещё один круг вокруг тонких стенок. — Даже появление Барта не ухудшило ситуацию, хотя должно было. Когда Барри нашел перстень Джонса, который я оставил кентаврам, это место, — Маккейб ткнул в кружочки, а затем закрасил один из них, — стало действительным. И так как Барт был частью перерождений, это пространство стало принадлежать тьме. Но здесь всё ещё были барьеры, базировавшиеся на связи Барри с циркачами, Флэшем и Леонардом.               — Смерть Ронни стала первым ударом, породившим трещину. Ваше расставание на месяц ослабило барьер, что позволило тьме просочиться чуточку дальше. Но вы всё ещё были вместе и потом, когда всё наладилось, барьер восстановился. Но трещина осталась. Кто скажет, что заставило её расти?               — Смерть Эдди, — в один голос произнесли Кара и Флэш. «Барри» кивнул.               — Именно. Нападение на «Театр», смерть Клайда, Хартли и Джесси, бремя пророчества, шестиминутный Круциатус и последующая смерть Эдди Тоуна и Хантера Золомона значительно ослабила ту часть барьера, что держалась благодаря семье, — Маккейб подтёр линию, оставив лишь тонкую черту с небольшой брешью ближе к центру. — Теперь она держалась только на Каре, и этого было недостаточно. Тьма просочилась сквозь первую линию, — чёрные штрихи, проведённые сквозь брешь. — Но да, здесь всё ещё были вы двое. Хотя трещины шли. Флэш стал отдаляться от Барри, всё больше внимания уделяя беременному Зуму. Эта… недоговорённость, повисшая между ними, позволила тьме проникнуть сквозь второй барьер. Но, конечно, оставался третий — последний и самый крепкий барьер… который тоже пошел трещинами, но уже изнутри, со стороны Барри. Сомнения и боязнь потери делали своё дело. Позиции тьмы укрепило возвращение Флаувера. Капля в море, предшествующая последнему, решающему удару. Вот, что произошло, когда зелье Норы подействовало.              Маккейб взялся за ластик и начал стирать. При каждом исчезающем штрихе Лен чувствовал, как внутри всё сжимается, натягиваясь как струна.               — Мерлин всемогущий, — выдохнул Мик, и Лен смог лишь кивнуть.               — Стенки сознания не только лишились главной защиты, но и окончательно истончились. И тогда тьму больше ничего не сдерживало. Пусть Кара и Флэш создали новый барьер, вытащив Барри оттуда, это было не важно. Трое из шести были здесь, сама тьма была внутри, и она росла, распространяясь как паразит и выжигая Барри изнутри. То, что Флэш сломил твой внутренний барьер, и ты снова начал влюбляться в Барри, немного усилило позиции, позволяя сдерживать две трети тьмы. Но потом появилось пророчество норн, скрытие Флокс и, как вишенка на торте, я, — Маккейб горько усмехнулся, а затем вырвал листок из блокнота и положил на стол. — Но это то, что было до Норвегии. Как я и говорил ранее, во время уничтожения кристаллов произошел выброс огромного количества магической энергии, часть которой прошла сквозь Барри. И это — то, как выглядит его сознание сейчас.              В этот раз Маккейб нарисовал только один пустой круг с тонкими стенками и закрытый коридор, больше напоминающий пробку. А вокруг него ничего не было.               — Что это значит? — спросила Лиза. Флэш вздохнул.              «Что Барри исчез», — он ткнул кончиком хвоста в пустой круг. — «Ни воспоминаний, ни опыта, ничего. Пустота».               — Но ты же говорил…               — Мы полагаем, — чуть повысил голос Маккейб, и все тут же затихли. — Что Барри действительно умер в тот момент. Но так как это произошло за мгновение до разрушения проклятья…              «Его сознание успело расщепиться», — закончил за него Флэш. — «И последнюю магию Ревёрс отдал не на восстановление Барри в физическом плане…»              «А на запечатывание его души в теле», — осознал Зум.              Повисла оглушающая тишина, и Лен почувствовал, как лёгкие горят от недостатка кислорода. Он глубоко вдохнул, но этого было недостаточно — сердце билось так сильно, что грудная клетка начала болеть. Мозг закипал, пытаясь осознать и переварить всё сказанное, но тут Маккейб продолжил, загружая Лена новой информацией.               — Но, в таком случае, если предположить, что эта теория верна, то на изнанке должен был остаться призрачный отпечаток Барри. Такой же, как у Синнера и Джекмана. Но его не было. Поэтому никто из нас ничего не говорил. Всё это время мы искали хоть какую-то информацию, которая могла бы нам помочь. Потому что это было лишь предположение, неподтверждённое ничем — артефакта мы найти не можем, отпечатка нет — кроме последнего действия Ревёрса. Всё держалось на призрачной надежде, и мы все были на взводе, потому что… Мы не должны занимать сознание Барри. Если это продолжится слишком долго, то всё, что останется вам — убить тело, потому что он превратится в самого настоящего монстра.               — Но Барри ведь появился, — чуть дрожащим голосом произнёс Лен. — Он ведь был здесь.               — Да, — кивнул Маккейб. — Барри появился. Непонятно как, непонятно откуда, но он появился, и это просто замечательно, Леонард, правда. Но проблема в том, что он снова ушел. И мы понятия не имеем, где его искать.               — В темноте, конечно же, — уверенным голосом заявил Циско, и все повернулись к нему.              Маккейб приподнял бровь.               — С чего такие…               — Потому что это очевидно, — чуть взволнованным голосом произнёс Циско. Он подполз ближе к столику, взял в руки карандаш и повернул к себе блокнот. — Я не знаю, что теперь в вашем представлении это пространство, — Циско заштриховал поле за кругом. — Вряд ли это только тьма. Скорее всего, взрыв забрал её с собой. Но, я думаю, это всё ещё часть перерождений. Большая из них. Но вы всё ещё являетесь их частью, понимаете? — Циско с надеждой посмотрел на Маккейба, в ожидании понимающего «А-а-а!», но наткнулся лишь на непонимающе нахмуренные брови. Он вздохнул. — Ладно, продолжим. Я попробую доказать это обратным путём, — Циско нарисовал заштрихованный кружочек внутри пустого круга. — Это — Джонс. Он, как и вы, является маленькой частью всего вот этого. Да, сейчас он отделён от неё. Но в тот момент он был разозлён. Он был в зверской ярости, и это было чертовски страшно, на самом деле, особенно, когда он метнул нож, и Кара побежала… Но, в общем, это не главное. Важно то, что боль и ярость, которую он испытывал в тот момент, является основой вот этого пространства. И что если в момент, когда он метнул нож, его сознание, невольно, вошло в резонанс с изнанкой, образовав нечто вроде прохода? — он провёл две тоненькие линии, соединяющие точку в кругу и внешнее пространство. — И является ли это совпадением, что именно в этот момент появился Барри? А потом, когда сознание Джонса ушло на задний план, окончательно остыв и абстрагировавшись, он исчез? А может быть… — Циско стёр линию, восстановив круг, а затем поднял взгляд на «Барри». — Его просто утянуло обратно?              Повисла ошарашенная тишина, когда абсолютно каждый находившийся в комнате смотрел на рисунок Циско, пытаясь осознать, что вообще значил его рассказ. У Лена шли мурашки от одной лишь мысли о том, в насколько тёмном и мрачном месте мог быть Барри сейчас. Ещё страшнее становилось от осознания, что он мог провести там уже очень много времени, а это значит…               — Ты очень умный парень, Циско, ты знаешь это? — усмехнулся Мик, хлопнув Рамона по плечу. Тот смущённо улыбнулся, а Лен заметил тень, мелькнувшую на лице Зума.              «Его ведь действительно могло отнести туда», — заметил он, выразительно глядя на партнёра. — «Замок ведь напрямую связан со всем этим, он буквально является эпицентром… Чёрт, мы могли догадаться раньше».              «Да, но мы понятия не имеем, что это за пространство», — произнёс Флэш настороженным голосом. — «Мы не знаем, насколько глубоко его занесло… Вряд ли вообще там существует «глубина», как понятие».               — Но могут существовать подуровни, — произнесла Лена. Циско щёлкнул пальцами.               — Я не совсем понимаю, — нахмурился Маккейб. Лена присоединилась к Циско и, забрав у него карандаш, занесла над рисунком.               — Вы говорите, что это пространство — прямая связь с перерождениями, так?               — Да.               — Но вы ведь и есть перерождения. И что если это пространство расположено не хаотично, а вот так, — Лена нарисовала вокруг круга Барри ещё один, потом ещё, постепенно увеличивая радиус, пока кругов не стало семь.               — Как вековые кольца в дереве.               — Именно! Каждое из них представляет собой отдельное перерождение.              «И что же в них заключено?» — нахмурился Зум. Лена пожала плечами.               — Я не знаю.               — А что если круг — локация? — вдруг предположила Кара. Она подсела ближе. — Несколько мест, важных, в которые при жизни ты возвращался вновь и вновь. Барри часто говорит, что ему снится одно и то же место.               — Например, лагерь, дом во Франции и дом в Лондоне? — нахмурился Маккейб. Кажется, он уже начал понимать, к чему ведёт Кара.              Дэнверс кивнула.               — Да, вроде того. И что если «вспомнить перерождение» обозначает заполнить локации воспоминаниями, людьми, опытом.               — Которые как раз таки и отсутствуют сейчас здесь, — подхватила Лена, ткнув карандашом в большой круг. — И это значит…               — Что воспоминания Барри является ядром, от которого начинается отсчёт, — закончил Циско. — То есть это…               — Локация Маккейба, — кивнула Лена, делая запись. — Дальше идёт Барт, а затем — Флаувер.               — Но его локация неполная, потому что Барри упоминал, что нашел лишь часть фотографии, так что…               — Дальше идут пустые локации Синнера и Джекмана, кем бы они не были. И потом…               — Луарийский, — закончила Кара. — Куда Барри и вынесло после взрыва, потому что, готова поспорить, замок обязан быть частью локации.               — Вы, детишки, грёбанные гении, вы знаете это? — усмехнулся Маккейб, и Кара с Циско смущённо улыбнулись, в то время как Лена просто кивнула.              Лен, всё ещё чувствуя волнение и мурашки, что бегали по коже табунами, спросил:               — Но как Барри смог выйти благодаря Джонсу? Если он в локации Луарийского…               — Значит, он может перемещаться, — просто ответил Циско. — Скорее всего, его отпечаток… Что вообще представляет собой отпечаток?               — Сложно сказать. Какие-то мелочи, которые делают тебя тобой. Я не знаю.               — Ну, видимо, Лен или какая-то его часть…              «Я ставлю все свои деньги на глаза», — вклинился Флэш. Зум вздохнул.              «У тебя нет денег, дорогой».              «Поэтому и ставлю», — усмехнулся Флэш, и Зум закатил глаза.               — Не важно, — продолжила Кара. — Барри помнит Лена, какую-то его часть — я тоже ставлю на глаза, конечно, но оставим это на выбор Барри.              «В любом случае», — перебил её Зум. — «Барри сейчас, скорее всего, на локации Джонса. И если мы найдём его там и вернём назад…»               — То, когда мы найдём артефакт Барри, он вернётся, — закончил Маккейб. Зум согласно кивнул.              «Вопрос лишь в том, как нам попасть на эти подуровни», — сказал Флэш. — «Я пытался сделать это, но… Ты просто натыкаешься на невидимую стену. Там пустота и выхода…»               — Ну, это логично, учитывая, что ты — часть этой локации, — произнесла Кара. — Ты не пройдёшь туда, Флэш. Только не сейчас, когда вашей связи с Барри не существует.              «Но тогда получается, что единственный, кто может помочь Барри — Снарт!» — негодующе воскликнул Флэш. Он повернул голову к нему. — «Ты знаешь, как это сделать?!»               — Я не…              «Что и требовалось доказать».              «Я могу провести его», — вдруг подала голос Флокс, и все синхронно повернули головы к ней. Негодование Флэша тут же сменилось обеспокоенностью.              «Цветочек», — вздохнул он.              «Это не так просто, милая», — осторожно заметил Зум, приседая рядом с девочкой. — «Я понимаю, тебе хочется помочь…»              «Я могу помочь, пап. Это ведь должен быть Леонард. Только он сможет, потому что их буквально тянет друг к другу. Я просто выступлю проводником».              «Ты не можешь просто…» — вздохнул Зум, но тут Флокс коснулась ладошкой его руки. На круглом личике была уверенность.              «Помнишь, ты говорил, как вытащил папу после взрыва? Тот прыжок в темноту?» — Зум замер, а затем неуверенно кивнул. Флэш нахмурился. — «Ты сказал, что не знаешь, как это получилось. Что ты просто очень и очень сильно хотел спасти его. Потому что у тебя просто не было выбора, кроме как нырнуть туда и вернуть его. Потому что ты не мог потерять его, потому что любил слишком сильно».              «Да», — кивнул Зум. — «Я не мог».              «Но и Лен не может. Он хочет спасти Барри больше всех в этой комнате, и сейчас у него есть такая возможность. Как вы можете лишать его этого только потому, что слишком боитесь?» — спросила она, переведя взгляд с Зума на Флэша и обратно. — «Я понимаю, что вы любите меня и очень сильно беспокоитесь… Но здесь не будет ничего опасного. Я просто пущу Лена в сознание Барри, потому что… Это должна быть я. Он не знал меня при жизни, и я с лёгкостью пройду сквозь барьер. Но я буду здесь всё это время. Я уверена, там нет ничего опасного. Он просто… Заблудился. И мы должны вернуть его домой».              Флокс замолчала, глядя на родителей с мягкой улыбкой. Зум и Флэш переглянулись. Невооруженным взглядом было видно, насколько они обеспокоены, и как сомнение вперемешку с волнением отражается на их лице. Казалось, они ведут немой диалог, взвешивая все за и против.              «Наши души вместе, не так ли?» — приподнял бровь Зум. Флэш вздохнул и усмехнулся как-то грустно.              «Чёртов предсказатель», — он вздохнул. — «Хорошо, ладно, я согласен. Уверен, цветочек, ты знаешь, что делаешь».              «Конечно».              «Но, Снарт…» — одновременно произнесли Зум и Флэш, и Лиза с Миком рассмеялись, а Лен тяжко вздохнул.               — Я понял.              «Нет, не понял», — покачал головой Зум. Он посмотрел ему в глаза. — «Ослушаешься Флокс — и мы надерём тебе зад».              «И если всё окажется напрасным, то мы тоже надерём тебе зад», — подхватил Флэш. — «Так что будь паинькой, сгреби в охапку всю свою силу вечной любви и верни этого придурка домой. Хорошо?»               — Обещаю, — кивнул Лен. — Если что-то пойдёт не так, то я позволю надрать мне зад.              «А вот это уже попахивает кинками», — произнёс Флэш. Он чихнул. — «О. Ну что ж, приступим».              Бартоломью Макейб, до этого сидевший довольно тихо, тяжко вздохнул, привлекая к себе внимание. Лен приподнял бровь.               — Тебя ведь это устраивает? — уточнил он. Маккейб вновь вздохнул.               — Чтобы ко мне в голову влезли? Не совсем.               — Почему? — поинтересовалась Кара. Маккейб поднял взгляд на неё.               — Всё ли из своего прошлого ты готова так открыто показать, Кара? — Дэнверс закусила губу, и «Барри» кивнул. — Вот и я о том же. Просто… Постарайтесь не заходить слишком далеко, хорошо? Я прожил долгую жизнь, уверен, вы найдёте лазейку.              Последние несколько фраз были обращены к Флокс. Та замерла, нахмурив бровки, а затем кивнула, выглядя чуточку озабоченной.              «Я постараюсь», — кивнула она. — «Но… он поймёт, если мы всё же увидим это. И не будет осуждать».               — Дело не в осуждении, малышка, — вздохнул «Барри». — Дело в боли, о которой я не хочу вспоминать, и воспоминаниях, которые я не хочу ворошить. Просто постарайся, хорошо?              Флокс кивнула, а Лен задумался о том, что, быть может, не всё было так просто, и цена жизни после смерти Его Человека могла быть слишком высока.              Он бросил быстрый взгляд на драконов. Те выглядели озабоченными, но Флэш, в отличие от партнёра, явно понимал, о чём говорит Маккейб. И от этого ужасающегося понимания, застывшего в золотых глазах, по коже бежали мурашки.              Флокс перебралась с подлокотника на сам диван, усаживаясь между Леном и Барри. Снарт нахмурился.               — Что мне нужно делать?              «Взять его за руку, а потом закрыть глаза. Не думай ни о чём. Иначе ничего не получится».               — Как долго это займёт? — спросила Лиза, звуча несколько взволнованно. Флокс пожала плечами.              «Я не знаю. Барри может быть достаточно глубоко. Да и к тому же…» — она бросила озабоченный взгляд на Зума. Тот вздохнул.              «Прыжок в чужое сознание — утомителен. В прошлый раз я отключился на несколько дней. Конечно, я был ранен и вымотан, но я был подготовлен к этому. Вполне возможно, что Снарта вырубит на несколько дней. И я не говорю про Барри».               — Звучит невероятно заманчиво, — фыркнул «Барри». — Быть запертым с Джонсом… прямо как в старые добрые времена, — он повернулся к Лену. — Ты готов?               — Да, — кивнул Снарт, не до конца уверенный в собственной правоте. Он понятия не имел, что ему предстоит, но точно знал: он сделает всё, что угодно, лишь бы вернуть Барри домой.              Он вытянул руку и коснулся ладонью ладони «Барри». Тот едва ощутимо вздрогнул и напрягся, а затем осторожно, практически боязно, переплёл их пальцы. Их взгляды встретились, и на секунду, казалось, возникло понимание. Лен сжал мягкую ладонь, а затем закрыл глаза, глубоко погружаясь в себя.              Он оказался в темноте. Здесь не было абсолютно ничего — тёмная пустота, заполненная тяжёлой тишиной. Под ложечкой засосало, но он по-прежнему был в сознании. Слышал скрип половиц и чувствовал тёплую ладонь в руке. Невольно он сжал её сильнее, в страхе цепляясь за нечто, удерживающее его в реальном мире.              «Сосредоточься на Барри», — голос Флокс разнёсся по темноте эхом, и Лен шумно вздохнул.              Он представил себе Барри. Его каштановые растрёпанные волосы, бледную кожу, покрытую родинками, большие глаза с пышным ореолом. Словно наяву он увидел, как Барри морщит нос, улыбаясь ему мягкой, чуть сонной улыбкой, и плотнее кутаясь в светло-голубой свитер, некогда принадлежавший ему.              А затем всё поплыло, и темнота стала исчезать, сменяясь куда более живыми красками.              И в следующую секунду Лен обнаружил себя, сидящего на диване в гостиной. Он нахмурился.               — Не получилось?              «Наоборот», — ответила Флокс, и Лен увидел маленькую девочку, приютившуюся рядом. — «Мы в локации Барри. Он очень любит это место».              Приглядевшись, Лен понял, что Флокс права. Они действительно не были в реальной гостиной — здесь всё было слишком пустынным и нелюдимым. Будто всё содержимое вытащили, оставив лишь оболочку.              Он заметил книгу, лежавшую на журнальном столике, а рядом с ней — какао в дурацкой кружке в виде оленя, щедро присыпанное маршмеллоу. Лен нахмурился, а затем вытянул руку, беря книгу. Это оказалась «Автостопом по Галактике». Тот самый сборник, который читал ему Барри. Но была маленькая деталь, не дававшая ему покоя…               — Эта книга сейчас у меня, — негромко сказал он, поворачиваясь к Флокс. — Её не должно быть здесь.              «Локации представляют собой воспоминания», — напомнила она, а затем исправила саму себя. — «То есть их место действия. Только непонятно, как…»              Тут со стороны кухни послышался звон, и они одновременно вскочили. Сердце Лена забилось сильнее, а Флокс схватила его за руку. Её ладошка была совсем крохотной, а коготки впивались в плоть Лена, но тот не обращал на это никакого внимания, слишком погружённый в страх перед неизвестным.               — Scarlet, я не променяю кофе на сок из листьев, который ты так страстно любишь, — раздался его собственный голос с кухни, и сквозь проход Лен увидел тень самого себя. В фартуке и очках, готовящего что-то.              Сердце забилось с ужасной быстротой, и затем на смену ужасу пришло осознание.               — Я помню тебя, — пробормотал он, наблюдая за собой, смеющимся над какой-то шуткой.              Лен не помнил, что конкретно там было, но помнил, что это был Барри, и не то чтобы он сказал что-то невероятно смешное, но его рассмешило то, как мило и забавно выглядел Барри, когда злился, пытаясь доказать правоту.              А затем вдруг он померк и растворился, оставив лишь эхо смеха, звучавшего в воздухе.              «Барри был здесь», — прошептала Флокс. — «Он встретил его».               — Но почему не остался?              «Не знаю. Нужно идти».              Она потянула его за руку, и Лен поддался, потому что чувствовал — так правильно. Он всеми силами сдерживал себя от того, чтобы развернуться и вновь увидеть его, но…              Они очутились в прихожей. Лен заметил парку, висевшую рядом с ярко-красной курткой. Он нахмурился. Ему вдруг показалось, что он уже где-то видел эту вещь, но никак не мог вспомнить. Снарт вытянул руку…              Стоило пальцам коснуться поверхности красной ткани, как Лена тут же ослепил ярко-белый свет, а в следующую секунду он обнаружил себя в комнате. Это была спальня с кремовыми обоями и плотно задёрнутыми шторами, из-за чего создавался сумрак. Красная куртка лежала на полу возле тумбочки и рюкзака. Лен взглянул на заинтересованную Флокс.              «Локации связаны?» — предположила она. — «Если одна и та же вещь была в двух местах одновременно…»               — То она приведёт нас через неё, — закончил фразу Лен. Он взглянул на куртку. — Нужно найти что-то от Маккейба, и тогда мы попадём к нему.              «Думаешь, здесь что-то есть?» — спросила Флокс. Она оглянулась. — «Где мы вообще? Я не знаю этого места».               — Это, — Лен нахмурился. Шестерёнки в его голове закрутились, и он, охнув, почувствовал, как в груди становится тяжело. — Это квартира в Лондоне. Мы были здесь перед…              Продолжать он не стал, но это и не нужно было. Флокс поняла его без слов, и затем Лен почувствовал, как тяжесть медленно растворяется, прекращая давить на него. Он слабо улыбнулся малышке.              Они вышли из комнаты. Дверь в зал была приоткрыта, и Лен почувствовал запах свежих вафель и кофе, отчего воспоминания, словно рой назойливых мух, полезли в голову. Он на мгновение замер, а затем раздался крик, от которого по коже побежали мурашки:               — Не стоит оправдывать свою жестокость защитой меня.              Лен вздрогнул. Ему с трудом удалось узнать свой голос — настолько искажен болью он был. Ком в горле вырос, словно шарик в воде, и Лен почувствовал срывающийся с горла хрип, когда в голове всплыло отчаянное лицо Барри и его:              «Я помню тебя».              Флокс резко взмахнула свободной рукой, и дверь захлопнулась, обдав Лена порывом холодного воздуха. Он едва мог дышать, чувствуя, как колени дрожат, а ноги начинает жечь.               — Он запомнил это… — пробормотал он, чувствуя стискивающие грудь цепи, что с силой впивались в рёбра, оставляя синяки. — Он запомнил это…              «Плохие воспоминания, к сожалению, запоминаются куда лучше. Но люди — существа, что стремятся к примирению. И, быть может, Барри покинул это место именно потому, что не хотел запоминать тебя таким, понимаешь?»              Она подняла на него большие глаза и улыбнулась — печально, но в то же время ободряюще.              «Ты — хороший человек. Очень хороший человек, с которым случилось много плохого. И он знает это».               — Спасибо, — прошептал Лен, улыбнувшись девочке. Та улыбнулась ему в ответ, а затем потянула вперёд по коридору, огибая гостиную.              Только зайдя сюда, Лен почувствовал едкий запах грязи и серы, от которого невольно морщился нос, и хотелось зажать ладонью рот, лишь бы не вдыхать столь отвратительный аромат. Оглядевшись, он понял, что являлось его источником — тёмное пятно на полу, что булькало и двигалось, медленно разрастаясь с каждой минутой.              Флокс нахмурилась.              «Это очень нехорошо».               — Это…              «Темнота», — кивнула девочка. — «О которой говорил Барти. Слишком много плохого содержит в себе эта локация», — Флокс покачала головой. — «Не смей прикасаться к ней».              Лен кивнул. Ему было противно смотреть на эту дрянь, но ещё противней становилось от осознания того факта, что она не ушла. И что она по-прежнему была в голове Барри.              «Она исчезнет, когда связи восстановятся», — заверила его Флокс. — «Уж папа об этом позаботится. И да, кстати. Маккейб ведь был художником, не так ли?».              Лен поднял взгляд. Здесь в коридоре практически не было места, но стены всё же были украшены. Фотографиями, постерами, но, что самое главное, картинами, которые висели прямо здесь. Их было несколько штук, но лишь одна привлекла внимание Лена.              Закрытые бутоны белых роз в снегу. И на раме аккуратным женским почерком было выведено: «И сердце, что любви не знает, на веки вечные в зиму погружено».               — Это оно, — сказал Лен, указав на полотно. Флокс, переведя взгляд, согласно кивнула.              «Вероятно».              Он подхватил её на руки, прижав к себе, а затем, обогнув пятно на полу, пошел к картине. Когда ладонь коснулась надписи, всё вокруг вновь залилось светом, Флокс сильнее прижалась к нему, и Лен понял, что они не ошиблись.              Их вынесло на крыльцо дома. Прямо отсюда открывался вид на прекрасный цветущий сад, воздух был тёплый, пропитанный ароматами садовых плодов и цветов. Флокс у него на руках глубоко вздохнула, а затем дёрнула за рубашку, указывая куда-то рукой.              Лен проследил за ней взглядом. В нескольких метрах от них в саду сидел Маккейб. Он был примерно того же возраста, что Лен его помнил. Одетый в свободную синюю рубашку на голое тело и шорты, он сидел за мольбертом и рисовал ту самую картину, что висела в прихожей. Его щетина была перепачкана в краске, а на табуретке рядом красовалась целая гора окурков, аккуратно сложенная на блюдце.               — Пап! — раздалось за спиной Лена, и тот вздрогнул, резко оборачиваясь.              На крыльце появилась девушка. На вид ей было около семнадцати — медно-рыжие волосы были собраны в хвост, а белая футболка на бретельках была заправлена в джинсовые шорты, затянутые толстым кожаным ремнём. У неё были ореховые глаза с золотыми крапинками и искрой, что сияла на самом их дне. Лен моментально понял, кто это.               — Ужин готов, пап! — громко произнесла Нора Маккейб, и в саду Бартоломью кивнул.               — Я сейчас приду, Лютик, — ответил он, и Нора закатила глаза в столь знакомой манере, что Лен едва удержался от сдавленного «ох».              Она сошла с крыльца, громко шлёпая подошвами сланец по дорожке, и Лен, недолго думая, отправился за ней, придерживая Флокс на руках.              Нора подошла ближе к отцу и остановилась, ласково касаясь его плеча.               — Ты работаешь весь день, пап. Тебе нужно отдохнуть.               — Не хорошо бросать работу незавершённой, — ответил Маккейб, выводя белой краской очертания бутона. Нора вздохнула. — К тому же, здесь осталось совсем чуть-чуть. Подправить вот здесь и…              Маккейб поднял руку, отчего рукав рубашки сполз вниз, и Лен напрягся всем телом, ошарашенно уставившись на открывшуюся кожу. Такая же бледная и тонкая, она была покрыта десятками белоснежных шрамов разной длины и толщины, и среди них затерялось несколько более свежих, ещё покрытых кровавой коркой.              Лен заметил, как Нора побледнела и напряглась, а затем её лицо стало серьёзным.               — Ты обещал больше не делать этого, — произнесла она напряжённым тоном. Маккейб нахмурился, не сразу понимая, о чём она говорит, а затем на лице его отразилось осознание, быстро сменившееся забитостью. — Мама говорила, что ты покончил с этим, пап. Мы же договаривались! — она бессильно взмахнула руками, и на лице её отразилась боль понимания. Она сжала его плечо. — Вчера ведь было…               — Двадцать лет, — ответил Маккейб негромким шёпотом. Затем он горько усмехнулся, сильнее натягивая края рубашки. — Мне просто хотелось… почувствовать себя живым. Прости, Лютик.              «Не надо, Леонард», — пробормотала Флокс, но, прежде чем она успела его остановить, Лен вытянул руку, прикасаясь к белым полоскам шрамов.              Их вновь ослепило, а затем ударило в лицо холодным воздухом, пропитанным ароматом крови, что мерзко оседал во рту. Лен распахнул глаза. Они оказались в светлом и просторном помещении, полном картин, мольбертов и остальных принадлежностей, необходимых художнику.              Один из мольбертов стоял по центру. На полотне была изображена женщина, Фрея — как мгновенно узнал её Лен — в короне из цветов. Но затем взгляд его скользнул ниже, и сердце упало, разорвавшись от страха на тысячи кусочков.               — Мерлин! — воскликнул он, бросаясь вперёд.              Бартоломью Маккейб распростёртый лежал на полу. Вокруг него прорастали тёмно-красные цветы, и всё сильнее распространялась лужа крови, что брала начало из изрезанного правого предплечья.               — Нет, нет, нет! — воскликнул Лен, падая на колени. На вид ему было около тридцати, его глаза были закрыты, а кожа — бледной, практически прозрачной. — Этого не может быть!              «Его спасут», — произнесла Флокс, и Лен повернул голову, натыкаясь на хмурый взгляд девочки. — «У него около пятидесяти шрамов по всему телу. И две попытки самоубийства. Это то, что он не хотел показывать».               — Но почему он…              «Я не знаю, Леонард. Но нам стоит убраться отсюда как можно скорее. Барри здесь точно нет, а Маккейбу вспоминать об этом не стоит».              Лену стоило больших усилий кивнуть. Он в ужасе смотрел на лужу крови, зарастающую цветами, и по спине шёл холод, когда он вспоминал, как Барри делал то же самое. Он ведь не мог знать об этом только потому…              «Лезвие», — вдруг произнесла Флокс, дёрнув его за штанину. Лен нахмурился, не понимая, о чём она. — «Это ведь… кортик, кажется?»              Лен повернул голову и, наконец, понял, о чём она. Здесь же на полу, измазанное в крови, действительно лежало лезвие. Короткое, с чёрной узорчатой рукояткой и камнем на ней, оно до ужаса напоминала Свартбальд, но всё же…               — Это кортик, — кивнул Лен, и шестерёнки в голове у него закрутились, когда он понял, о чём хочет сказать Флокс. — Пиратский кортик.              Девочка кивнула. Она взяла его за руку, а потом коснулась ладошкой рукоятки. Бросив последний взгляд на побелевшее лицо, Лен услышал за спиной шаги и крик, а затем его ослепило.              Их вынесло в каюту, где был плохой свет и пахло порохом, а ещё — выпивкой и морем, отчего в носу чесалось. Лен выпрямился, поднимаясь на ноги и прижимая к себе малышку, будто желая обезопасить её.              Барт Джонс мерил шагами комнату. Кортик висел у него за поясом с другой стороны от сабли. Искажённое шрамом лицо было задумчиво, а единственная бровь — нахмурена.               — Мне не нравится, что ты делаешь, — произнёс он низким прокуренным голосом.               — Почему нет? — спросила девушка, сидевшая на столе. И Лен вздрогнул, узнав в ней Лизу. Её волосы были собраны в хвост, она была облачена в мужскую одежду и сапоги. Она была похожа, но в то же время — совершенно отличалась от его Лизы. — Ты считаешь, что я некрасива?               — Я считаю, что девушки краше тебя нет, звёздочка, но ты — моя дочь. И я вполне доволен подобной связью.               — Нам необязательно быть ими. Просто притворяться. Ради меня?               — Нет, Элайза. Это слишком. Ты знаешь, что меня не интересуют женщины.               — Но твой голубоглазый парень вряд ли о чём-то узнает, — пожала плечами Лиза.              И, прежде чем Лен смог произнести хоть слово, заискрилась фиолетовая молния, и он оказался на улице, окружённый людьми. Он выразительно взглянул на Флокс.              «Не думаю, что подслушивание разговоров нам что-то даст», — пожала плечами она, а затем вдруг указала вперёд. — «Смотри!»              Лен проследил за её взглядом. Посреди мостовой, совершенно игнорируемое людьми, распространялось чёрное пятно, над которым повисло эхо. Подойдя ближе, Лен вдруг осознал, что слышит самого себя.               — Барри, прошу, останься со мной!              У Лена расширились глаза от удивления.               — Это случилось здесь. Его вынесло отсюда или…              «Да, мы определённо на нужном уровне», — согласно кивнула Флокс. Она подняла на него взгляд. — «Попробуй… почувствовать его».               — Я не знаю как, — ответил Лен, чувствуя себя несколько уязвимо. — Обычно это делает Барри, а мои попытки…              «Но мы буквально в его сознании, Леонард. Он не может не откликнуться».              Лен вздохнул, чувствуя правоту в словах девочки. Его волнение от того, насколько близко был Барри, пугало, но, в конце концов, Лен смог справиться с ним.              «Я здесь», — мысленно произнёс он, представляя, будто говорит это Барри. — «Scarlet, я здесь. Я заберу тебя отсюда. Где ты?»              Сначала ничего не происходило. Лен пытался снова и снова и ничего не менялось… Пока Снарт не почувствовал запах цветов и солёной карамели, что слабым шлейфом донёсся до носа. В голове возник образ сгоревшего дома, и, сам не понимая, что делает, он рванул вперёд.              Лен бежал, не заботясь о встречных прохожих, что проходили мимо него. Его будто силой тянуло вперёд, и он подчинялся, позволяя вести себя и чувствуя нарастающий родной запах.              «Ты мне нужен. Я рядом, я здесь, Барри».              Он взбежал вверх по улице, протискиваясь вдоль узких домов, пока ноги не привели его на площадь. Она была на удивление пустынна, но то, что привлекло внимание, дав понять, что Лен идёт в правильном направлении — обгоревший дом, некогда представлявший собой богатое имение, от которого так и несло карамелью.              Он отворил забор и прошел внутрь, стараясь не сильно пугаться хрустящих под ногами досок. Сердце стучало как бешеное, дышать было практически невозможно, но он бежал, одержимый страхом не успеть.              В доме было темно. Пожар, что произошел, по всей видимости, несколько лет назад, поглотил и очернил практически всё помещение, оставив лишь жалкий каркас и стены, покрытые толстым слоем пепла и пыли. Мебель была разрушена, кое-где виднелись дыры, а на полу были горы мусора, которые Лен успешно огибал.              — Scarlet! — громко крикнул он в пустоту дома. — Барри! Барри, где ты?              Обежав весь первый этаж, Лен рванул к лестнице. Он прыгал через ступеньки, даже не думая, что те могут обвалиться под его весом. Он настолько боялся не успеть, что это горящее чувство отметало все другие.               — Барри! — вновь крикнул он.              Где-то впереди раздался шорох, и Лен направился туда, чувствуя усиливающийся запах цветов. Дышать становилось легче, а когда он распахнул парадную дверь, всё внутри облегчённо вздохнуло.              Сгорбившаяся фигура сидела посреди опустевшего зала, обхватив колени руками и спрятав лицо. Он был блеклым, практически прозрачным, но всё же Лен чувствовал, что он — реален. Видел эту тёплую ауру вокруг и тоненькую нить блекло-алого цвета, что тянулась к нему.              На дрожащих ногах он преодолел разделяющее их расстояние, а затем присел, осторожно касаясь плеча.              — Scarlet? — окликнул Лен, до конца не веря в происходящее.              Барри вздрогнул. Медленно и дрожа, он поднял голову, взглянув на него своими большими и полными слёз глазами, в которых отражалось недоверие.               — Ты… — прошептал он, и голос был похож на шелест листьев в поле. — Ты реален?               — Да, — кивнул Лен, чувствуя, как по щекам текут слёзы, а облегчение накатывает волной. — Да, Барри, это я. Я здесь. С тобой. Я реален, я пришел за тобой. Нам нужно вернуться домой.               — Я помню тебя, — пробормотал Барри. — Я…               — Вереск, — прошептал Лен, касаясь лица Барри руками. — Вереск, Барри.              Ореховые глаза расширились и на бледном лице отразилось осознание.               — Ленни?              Лен кивнул, не в силах ответить из-за подступающих слёз. Барри задрожал, а потом прижался к нему, обхватив грудь руками. И когда Лен почувствовал, как нос заполняется запахом карамели, всё вокруг потеряло значение.       

***

             Лен очнулся в собственной кровати и тут же вскочил, до конца не понимая, как здесь оказался. Он всё ещё чувствовал тепло тела Барри, и его мягкий запах приятно щекотал нос, оставляя в животе тёплое чувство облегчённости. Но теперь он был один, чувствуя, как холодный ветер пробирается в комнату сквозь приоткрытое окно.              Он бросил взгляд на часы. Было десять утра, и Лен нахмурился, невольно задумавшись, сколько он спал. Приказав себе успокоиться, он решил спуститься и найти кого-то, кто сможет объяснить ему происходящее.              В гостиной оказались практически все постоянные проживающие. Циско и Сара завтракали, пока Мик с Рипом разговаривали о чём-то с Зумом. Заметив его, все пятеро охнули.               — Проснулся, наконец, — фыркнул Мик, хотя Лен отчётливо видел облегчение на его лице.               — Как долго я спал?               — Трое суток, — ответила Сара, обнимая его. Лен подавился воздухом.              «Это нормально», — заверил Зум. — «Вы потратили на поиски около двух часов, и это огромная мозговая активность, так что всё нормально».               — Но у нас ведь всё получилось?               — Смотря что ты подразумеваешь под «получилось», — ответил Циско. На непонимающий взгляд Лена он пояснил: — Вы нашли Барри. Флокс вернула вас обоих в собственные сознания. Но проблема в том, что вернулся только след Барри.               — Да, — согласно кивнул Рип. — Если я правильно понял ваши объяснения, то теперь необходимо найти артефакт Барри, чтобы тот смог вернуться в сознание. Но до тех пор его сознанием владеют Джонс, Маккейб, Флаувер и Луарийский. И, если честно, я понятия не имею, что будет потом, когда вы завершите начатое.              Лен тяжко вздохнул, обхватив голову руками, в ответ получив сочувственное похлопывание по плечу от Сары. Он так надеялся, что всё закончится. Что он сможет видеть Барри хотя бы урывками, что он сможет чувствовать его тепло, и что…              Со стороны прихожей донёсся хлопок двери, затем шуршание и голоса. Зум, ранее пребывавший в совершенно расслабленном состоянии, вдруг выпрямился и вздохнул.              «Они вернулись», — сказал он, и не то чтобы это объясняло хоть что-то.               — Погодите, — раздался звонкий голос, и Лен напрягся всем телом, узнавая его. — Он очнулся. Я чувствую эту сварливую задницу, он очнулся.               — Стоит сказать, — практически шепотом произнёс Циско. — Что Маккейб и Джонс были не очень довольны, когда очнулись. Особенно Джонс. Это связано с тем, что вы увидели что-то не то, и…              Лен вздохнул, а потом, развернувшись, направился в гостиную. Барт был там вместе с Флэшем и Карой, и выглядел он несколько паршиво. Заметив Лена, он расплылся в ухмылке, больше напоминающей оскал.               — Ну привет, Спящая Красавица, — промурлыкал он, усаживаясь на кресло и скрещивая руки на груди, смотря на Лена с неким вызовом в глазах. — Что ж, Снарт, у меня вопрос. Тебе способность наводить хаос генетически передалась или ты курсы проходил?               — Я вернул его, Джонс, — холодно произнёс Лен. Джонс кивнул.               — О, несомненно. Но параллельно с этим ты отбросил меня чёрт знает куда, а потом отправился туда, куда мы настоятельно просили не ходить, тем самым выведя Маккейба из равновесия настолько, что Флэшу приходилось находиться с ним в ванной, пока тот чистил зубы, и не подпускать к кухне, а всё это угадай почему?               — Это вышло случайно.               — Да, как и то, что вас выкинуло именно в том моменте моей жизни, который я старательно игнорировал, не показывая даже Барри. Так я повторю свой вопрос: курсы или генетика?               — Учитывая, что твоя дочь — его предок, — заметил Рип. — То, скорее всего, генетика.               — О, так мы ещё и родственники! — усмехнулся Барт, а затем чуть поморщился. Лен и Кара нахмурились.               — Тебе же сказали, никаких резких движений.               — Где вы были? — уточнил Лен.              «В больнице», — ответил Флэш. — «Ничего серьёзного, просто обычная диагностика. Он жаловался на боль в спине».               — Метание ножей не проходит бесследно, если практики не было около двух веков, — фыркнул Джонс, а затем поднял взгляд на Лена. — Мне стоит извиниться.               — Вероятно, — кивнул Лен, не ожидавший такой резкой смены тона.               — Но я этого делать не буду, — закончил фразу Джонс, и несколько человек фыркнули. — Потому что мы бы не пришли к тому, что есть, без этого. Но мне стоит сказать, что я впечатлён.               — Это больше походит на злость, — заметил Лен. Барт кивнул.               — О, несомненно я зол. Но впечатлён больше.               — И что послужило причиной?               — Многое, — коротко ответил Барт, затем издал смешок. — Если я буду достаточно пьян — расскажу. Но пока могу сказать лишь, что у тебя действительно получилось. И что, несмотря на то, что я не могу нормально бутерброд себе сделать, мы подумали, что тебе действительно стоит помочь нам. Если ты всё ещё хочешь, конечно же.              Лен замер, во все глаза глядя на Барта. Бывший пират был абсолютно серьёзен в этот момент, и Лен больше не чувствовал той едкости и презрения, что были здесь буквально минуту назад. И потому он кивнул.               — Конечно. Что угодно.               — Первое правило, — Барт ткнул в него пальцем, — не разбрасывайся обещаниями, которые выполнить не можешь. Второе правило: не проси того, чего мы дать не можем. Да, ты молодец, вернул Барри, но только в качестве отпечатка. Теперь он на изнанке, но он такая же тень, как Синнер и Джекман. И есть лишь одна возможность поговорить с ним…               — С помощью артефакта, — закончил за него Лен. Он кивнул, скрещивая руки на груди. — Я знаю.               — Отлично. Спасибо Рип, что просветил, — Джонс кивнул стоящему за спиной Снарта Хантеру, и тот негромко пробурчал «пожалуйста». Барт фыркнул, а потом перевёл взгляд на Лена. — И, наконец, третье правило: не перечить. У нас есть план, перекраивать который мы не собираемся, пока он сам не пойдёт под откос. Если ты хочешь помогать, то твоя задача — следовать ему. Понятно?               — Да, — неуверенно кивнул Снарт.               — Хорошо. Итак, теперь, после того, как ты спас Барри из темноты, нашей основной задачей является добыча артефактов. У нас есть четыре артефакта из семи: перстень, жетон, фотография и корона.               — Корона? — переспросил Рип. — Настоящая корона принца?               — Да.               — Она же… это ведь… Ей же цены нет! — воскликнул Рип.               — Возможно, — кивнул Барт. — Как и обручальному кольцу принца.               — Обручальному кольцу? — переспросила Кара. — Но у тебя же… Этого не может быть!               — Может, — кивнул Барт, а потом поднял правую ладонь, на большом пальце которой был перстень, вверх. — Фрея трансфигурировала его. В качестве напоминания, что не только мы в это втянуты. Как иронично, что оно попало именно ко мне.              «Поэтому ты забрал его тогда?» — поинтересовался Флэш. — «Стянул с трупа?»               — Явно не из-за симпатии, — горько усмехнулся Барт, но затем махнул рукой. — Но сейчас не об этом. Мы знаем, где находятся два из трёх артефактов.               — Синнер и Джекман? — предположила Сара. Барт покачал головой.               — Синнер и Барри.              У присутствующих глаза на лоб полезли от удивления.               — Барри?! — переспросили одновременно Лен, Кара и Циско. Барт кивнул.               — То есть, это всё может закончиться в любой момент… — начала было Кара, но Барт поднял руку вверх.               — Нет. В этом и проблема, что это не может закончиться в любой момент. Прежде чем пускать в сознание Барри, нам нужно как бы очистить его. И чтобы сделать это, необходимо найти и уничтожить артефакты. Так что помните о третьем правиле и слушайте.              Лен негодовал. Его расстраивало то, что Барт опять недоговаривал и практически лгал, но теперь он был готов примириться с этим. У них был план. Лен был в этом уверен.               — Сейчас нам необходимо сосредоточиться на поиске последнего артефакта. Мы точно знаем, что он где-то в Италии. Он представляет собой зарисовку на камне. Маккейб уже находил её, и он вернул камень на место. Проблема в том, что мы не помним, где находится это место. Вот с его поисками нам и может понадобиться ваша помощь.               — Хорошо, — кивнул Лен, сцепляя руки в замок. — Известно ли что-то ещё, кроме Италии?               — Или о самом Джекмане, — поддакнул Рип. — Если он был волшебником, я могу поискать в архивах.               — Он был, — кивнул Барт, поочерёдно переводя взгляд с Лена на Рипа. — Бартоломью Джекман был вторым перерождением. И нет, не делай такое лицо, Снарт. То, что говорил Тоун тогда, лишь его точка зрения.              «То есть… Леонард не использовал Бартоломью как личную проститутку?» — уточнил Зум, и Джонс кивнул.               — Это были лишь слухи и домыслы. Джекманы не были богатыми. Родители погибли, когда близнецы были подростками. К слову, второе перерождение — единственное, когда помимо трёх братьев в семье был ещё один ребёнок. И это была Элайза, к слову. Близнецов передали в приют, откуда они сбежали, присоединившись к некому подобию бродячего цирка. Выживали только за счёт подачек. В одном из городов уже более взрослый Бартоломью встретил Леонарда. Он был художником, ему нужен был натурщик, а Бартоломью нужны были деньги. Всё покатилось как снежный ком и привело к тому, что, в конце концов, Леонард забрал их из цирка. Джекман не любил об этом говорить, но, как я понял, они даже не были вместе. Но слухи были. Постепенно они добрались до братьев, которые были известными людьми. Они были обеспокоены. Забрали Элайзу, но Бартоломью не захотел уходить. Эобарда это взбесило. Он надумал себе всякого, и, в конечном итоге, это привело к тому, что случился пожар. Стоит ли говорить, что оба они умерли в нём?              Барт замолчал, скрещивая руки на груди, а Лен почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Сложно было передать, какое облегчение он испытывал от осознания того, что никогда не использовал Барри. Но другая сторона истории была лишь на тон светлее, и Лен не был до конца уверен, что хотел знать об этом.               — Это звучит неимоверно жутко, — произнесла Сара, и Лен молча кивнул.               — Может быть нам удастся найти его через Эобарда и Хантера, — предложил Рип. Барт заинтересованно взглянул на него. — Записей о влиятельных людях должно сохраниться куда больше. Вряд ли мы сможем найти самого Бартоломью, но место сгоревшей студии — вероятно.               — Как долго это займёт? — уточнил Барт. Рип взглянул на часы.               — Если удастся получить доступ к архивам сегодня, то…               — Мы можем отправляться прямо сейчас?               — Да, — кивнул Рип.               — Тогда пошли, — Барт поднялся с дивана и, зацепив рукой джинсовку, накинул её на себя. Он бросил взгляд на Лена, а затем подмигнул Саре. — Не ревнуй.       

***

             До конца дня ни от одного из них не было вестей. Лена это несколько напрягало, и порой они с Сарой перебрасывались озабоченными взглядами, пытаясь выразить беспокойство и сочувствие одновременно.              Ужин они готовили вдвоём и практически в тишине, но всё же в какой-то момент Сара нарушила тишину, убрав прядь волос за ухо.               — Ты не думаешь возвращаться? — спросила она, шинкуя помидоры для соуса. — Уверена, Оливер уже остыл.               — Я… я не знаю, — вздохнул Лен, сливая воду из кастрюли с пастой. — То есть, надо бы, конечно, но я хочу разобраться с этой чехардой для начала. Не думаю, что осталось слишком долго.               — Не думаешь или надеешься?               — Я мало что решаю в данной ситуации, — произнёс Лен, раскладывая пасту по тарелкам. — Хотя, мне кажется, что они оттаяли… Немного.               — Может быть, — согласно кивнула Лэнс.              С помощью Сары и подоспевшего Мика они разделили ужин на порции и стали сервировать стол. Когда всё было готово, и большинство жильцов расселось за столом, камин зашипел, и из него друг за другом появились Барт и Рип.               — Никогда не любил камины, — пробурчал Бар… Маккейб, стряхивая с плеч пепел. — Наидурнейшее средство передвижения.               — По сравнению с драконом-то, конечно, — фыркнул Рип.               — Вы нашли это место? — привлекла внимание Сара. Рип кивнул.               — О да. Надеюсь, никто не против уикенда в Италии?               — Уикенд в Италии? — переспросила Лена. — Я что-то пропустила?               — Бартоломью Джекман жил там, — пояснил Маккейб. — В крохотном городишке Террачина. Он на берегу моря, так что мы подумали, что было бы неплохо отправиться туда на выходные.               — И вам лучше согласиться, потому что мы уже забронировали жильё, — фыркнул Рип, приобнимая жену. Та усмехнулась.               — Отдых в Италии? Чёрт, умеете же вы заманивать.               — У нас будет возможность попасть в Рим? — уточнила Кара. — Всегда мечтала увидеть Колизей!               — И модные дома! — поддакнула Лена.               — И пиццу! — воскликнул Циско, и все рассмеялись.               — Тогда решено, — заявил Рип. — Завтра утром отправляемся. О, это что, паста?               — Да, — кивнул Лен. — В домашнем соусе. Мясо было сделано отдельно… на всякий случай.               — Спасибо, — кивнул Маккейб. В руках он держал какие-то бумаги, и, очевидно, ему было несколько неловко.              Лен нахмурился.               — Всё нормально?               — Да — кивнул Маккейб. — Я просто… Почему ты не сказала?              Последняя часть фразы на удивление была обращена к Саре. Та приподняла бровь.               — Ты о чём?               — Об апелляции по делу Алленов, — спокойно произнёс Маккейб, и Кара поперхнулась, а Лен во все глаза уставился на подругу.               — Сара?               — Откуда ты знаешь?               — Мы застали сову, — пояснил Рип, накладывая себе салат. Он поднял взгляд на жену. — Её приняли на рассмотрение. Понятия не имею, как тебе это удалось, но да, они возрождают дело.               — Ты хочешь… — нахмурилась Кара. Она, наконец, отдышалась, но лицо её всё ещё было красным. — Чтобы с Генри сняли обвинения? И освободили?               — Если всё пройдёт хорошо, то выплатили бы пару миллионов компенсации, — ответила Лэнс. Взмахом палочки она притянула к себе документы и бегло пробежалась по строчкам. Затем подняла взгляд на Барри. — Я подумала, что это будет честно. Что теперь, когда мы знаем всю правду, и после всего того, что Барри сделал для нас…               — Генри не заслуживал этого, — негромко произнёс Маккейб. — Я никогда не знал его, но… Я видел воспоминания Барри и… Если бы он знал об этом… — он вздохнул. — Я очень плох в общении, но… Спасибо, Сара. Это очень важно.              Лэнс вдруг улыбнулась, а затем, отложив документы, распростёрла руки.               — Иди сюда, старый ворчун.              Маккейб фыркнул, но всё же подошел. Их объятье вышло каким-то неловким и очень медленным, но Лен увидел облегчение, отразившееся на лице Барри. Сара фыркнула, а затем потрепала его по волосам.               — Давай ужинать. Иначе тебе не достанется рисового пуддинга.       

***

             В Италии было жарко. Этого следовало ожидать — юг, как никак, но Лен всё равно оказался застигнутым врасплох. Лето в Лондоне никогда не было жарким — только тёплым, и он совершенно не привык к назойливому солнцу, что так сильно липло к коже, и поту, что литрами сходил с него.              Они заселились в домики, рассчитанные на пять человек каждый, практически у самого пляжа. Лену пришлось переодеться в шорты и майку, оголившую намазанные солнцезащитным кремом плечи. И когда они почти были готовы приступить к собранию, на котором бы разделялись обязанности, на пороге их домика показался Барт.              На нём были шорты и рубашка с длинным рукавом, отросшие волосы были собраны в крохотный хвостик, а на носу висели тёмные очки.               — Ты запаришься в рубашке, — заметил Мик. Барт на это лишь молча пожал плечами, закидывая рюкзак на плечо. Он поднял взгляд на Лена.               — Ты готов?               — У нас тут как бы собрание, — заметила Сара. — Назначаем роли и всё такое.               — Окей. Я назначаю Леонарда своим сопровождающим, в обязанности которого входит не дать мне убить прихожан Церкви Смерти, в процессе добывания артефакта своей прошлой жизни, — произнёс Барт. — Надеюсь, обойдёмся без торжественного посвящения. Или вы забыли, ради чего мы здесь? — он взглянул на присутствующих поверх тёмных стёкол и остановил взгляд на Лене.               — Я иду, — ответил он. Лен схватил кошелёк и палочку, а затем, ловко застегнув ремешок на сандалиях, поспешил за Джонсом.              Тот быстро покинул территорию пляжа и направился вверх по улице, ничуть не притормаживая. Его волосы покачивались в такт шагам и со стороны это выглядело до невозможного забавно.               — Что это за прихожане Церкви смерти?               — Chiesadel Purgatorio, — произнёс Барт чуть нараспев. — Место, куда мы направляемся. Дословно переводится как Церковь Чистилища, но, учитывая, что основана она благодаря Братству Хорошей Смерти, я сказал так.               — Братство Хорошей Смерти? — переспросил Лен. Он немного беспокоился насчёт того, что может показаться назойливым, и что разозлит Барта, но тот был необычайно спокоен.               — Да. На самом деле всё не так плохо, как звучит. Монахи братства помогали беднякам хоронить своих родственников. Ну и были немного помешаны на смерти, так что церковь… необычная. Её построили в восемнадцатом веке — спустя два века после смерти Джекмана.               — И ты знаешь, где она находится?               — Да. Мы отмечали на карте.               — И она у тебя с собой? — уточнил Лен. Барт скептически взглянул на него из-под стёкол очков.               — Я — лучший пират Викторианской эпохи, Снарт. У меня картографическая память.              Лен возражать не стал, а Барт в ответ на это лишь фыркнул. Они пошли вверх по крутой дороге. Лен заприметил супермаркет и предложил зайти купить воды, но Барт лишь махнул рукой. Он был сосредоточен и напряжен, и хоть Джонс был в солнцезащитных очках, Лен чувствовал, что он вглядывается в улицы и прохожих, будто остерегаясь.               — Всё нормально? — уточнил Снарт. Барт в ответ на это лишь кивнул.               — Да. Мы почти пришли.              Террачина была старым городом с мостовыми и невысокими красными зданиями, узкими улочками и детьми, что носились туда-сюда. Они явно забрели в какой-то старый район — впереди виднелись несколько башен и колоколов церквей.              Но Барт не обращал на это внимания. Он прошёл вперёд, а затем замер практически в центре улицы, поджидая Лена. Когда тот подошел ближе, он тоже понял, что они пришли.              Это здание значительно отличалось от остальных. Оно было белым и очень старым — краска шелушилась, в некоторых местах кирпич обвалился, но это придавало месту ещё большей жути. К церкви вела длинная лестница, а на фасаде, там, где обычно изображают кресты или иконы, располагался скелет и надпись, служившая ореолом.               — Сегодня тебе, завтра — мне, — произнёс Барт, снимая очки. Он был бледен и взволнован, но явно не желал этого показывать.              Лен приподнял бровь.               — Ты знаешь итальянский?               — В книжке прочитал, — фыркнул Джонс, а затем вздохнул, с силой цепляясь за лямку рюкзака. — Хорошо, что сегодня двери открыты. Ну что ж, старик, твой час пришел. Только не нервничай. В прошлый раз мы от твоей истерики часа три отходили.              И, прежде чем Лен успел уточнить, что конкретно задумал Барт, тот шумно выдохнул. Глаза его закатились, лицо побледнело, а в следующую секунду он сделал шаг вперёд, теряя равновесие. Лен успел подхватить его, и мягкая ладонь с неимоверной силой впилась в его предплечье.               — Маккейб? — окликнул он, и «Барри» кивнул. — Ты в порядке?               — Да, — чуть сипло ответил Маккейб. Он поднял голову и охнул. — Мы уже здесь.               — Да. Ты знаешь, где он находится? Камень?               — Конечно, — ответил Маккейб. Он сжал губы. — Пойдём.              И он, наконец отпустив руку Лена, направился вверх по лестнице. Снарт поспешил за ним.              Пройдя сквозь ворота, они вошли в церковь. Она была пустынной и жуткой. Внутри помещение оказалось абсолютно круглым, оформленным в светло-голубых тонах с каменными скелетами и фресками, изображающими такие же скелеты. Здесь было двое прихожан и пастор, если можно было его так назвать. Атмосфера, царившая в церкви, вызывала неприятные ощущения.              Маккейб, практически ничего не смущаясь, внимательно разглядывал стены церкви, будто пытаясь что-то найти. Его брови были нахмурены, а глаза — прищурены.              Наконец, он, видимо, заметил что-то, потому что резко сменил направление, подойдя к правой стене. Маккейб остановился рядом с очередным скелетом из камня. Лен отчётливо видел трещины в районе его пятки, но никак не мог понять, чем это могло помочь.               — Отвлеки их, — шепотом произнёс Маккейб.              Лен повиновался. Он незаметно достал палочку и лёгким взмахом наложил на присутствующих Конфундус. Двое прихожан и пастор вдруг мгновенно занялись своими делами, а Лен услышал за спиной скрип. Это продолжалось несколько мгновений, а потом «Барри» вздохнул.               — Достаточно.              Лен опустил палочку. Трое выдохнули, выглядя несколько сбитыми с толку. Лен повернулся к Маккейбу, намереваясь спросить, получилось ли, как тот схватил его за руку и потащил к выходу. Снарт заметил, что он прижимал что-то к груди, но лицо его было настолько бледным, что Лен не решился спрашивать.              Они вышли на улицу, а затем «Барри» потащил его вверх, прочь от церкви и прихожан. Они зашли в какой-то переулок, и только после этого Маккейб замедлился.              Когда он остановился, прижавшись спиной к каменному фасаду здания, лицо его передёрнулось, и он шумно вздохнул, на мгновение закрывая, а затем тут же распахивая глаза.               — Чёрт, старик, ну просил же, — хрипло простонал Барт. Лен сжал его плечо.               — Барт…               — Дай мне минуту, Леонард, — натянуто произнёс Джонс. Он не стал отталкивать его или рычать. Нет, он ответил Лену настолько спокойно, насколько это было возможно, и потому Снарт отступил, в десятый раз задаваясь вопросом, что изменилось между ними.              Эту минуту они молчали. Барт медленно дышал, закрыв глаза. Его лицо было по-прежнему бледным, и он с силой сжимал что-то у себя в руке, прижимая к груди. Лен понимал, что это артефакт, и его раздирало от любопытства, но он покорно ждал, доверяя бывшему пирату.              Тот заговорил ровно спустя минуту.               — Спасибо, — произнёс он, открыв глаза. Лен кивнул, а затем опустил взгляд на камень.               — Это…               — Это он, — кивнул Джонс.              Он раскрыл ладонь. Внутри действительно оказался камень идеально круглой формы. На нём на удивление хорошо сохранился яркий рисунок двух гармонирующих цветков. Айтуан и Вереск, служивший ему ореолом. Лену даже показалось, что цветы испускают свечение, но спросить об этом он не успел — Барт убрал камень в рюкзак.               — Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Лен, вновь касаясь плеча Джонса. Ему казалось, что тот вот-вот упадёт в обморок.               — У меня кружится голова, — вздохнул тот. — Но так бывает каждый раз, когда мы слишком резко меняемся. Это пройдёт, — он поднял взгляд на Лена. — Пошли?              Снарт кивнул. Они двинулись вперёд и, пройдя сквозь арку, которой кончалась улочка, вышли на небольшую площадь. Здесь была церковь с невысокой башней, но в этот раз она, кажется, была совершенно обычной. Пара молодожёнов фотографировалась на её фоне.              Лен заприметил небольшой магазинчик и, приглядевшись, понял, что это кафе-мороженое. В голове у него что-то щёлкнуло.               — Сладкое должно помочь, — сказал он, поворачиваясь к Барту. — Ты любишь мороженое?               — Я… — Джонс издал негромкий смешок. — Я никогда его не пробовал, если честно.              Брови Лена полезли вверх.               — Барри обожает мороженое. Как так получилось…               — Не успел попробовать за скромную пиратскую жизнь, — пожал плечами Барт. — А у Маккейба диабет. Так что было не до сладостей.               — Тогда нужно срочно исправить эту ситуацию.              Барт в ответ лишь фыркнул, но всё же позволил взять себя за руку и отвести в магазинчик. Он долго ходил между рядами, тщательно рассматривая прилавок, пока не остановил выбор на трёх шариках: манговом, банановом и каком-то чёрным. В качестве посыпки он выбрал радужные звёздочки, а затем вышел на улицу, явно довольный как слон.              Они сели за один из столиков. Барт ел мороженое медленно, смакуя удовольствие, и сердце Лена каждый раз замирало, когда он видел гусиные лапки, появляющиеся в уголках глаз. Сам он практически не ел, предпочитая наблюдать и думать, вновь и вновь возвращаясь к вопросам, что вертелись в голове битый час.              Барт поднял взгляд, а затем усмехнулся.               — Ну, спрашивай.              Лен приподнял бровь.               — Да ладно, не делай такое лицо. Я слышу, как вопросы роются в твоей голове. Уши закладывает от этого шума. Спрашивай, давай.               — Где Флэш? — начал с самого простого и не значимого вопроса Лен. — Я думал, они полетят с нами.               — О, нет, — покачал головой Барт. — Они отправились за третьим артефактом. Давно семья не проводила время вместе, так что… Перейдём к настоящим вопросам.              Лен вздохнул. Он чувствовал себя неловко, потому что его действительно волновала и интересовала эта тема, но всё же он понимал, что, увидев те события, выбил их обоих из равновесия, и потому чувствовал вину, что недовольной сущностью сидела в груди.               — Я… — Лен вздохнул. — Я должен извиниться. Те локации, в которых нас выкинуло, действительно были случайными, но я не хотел…               — Расслабься, Леонард, — выдохнул Джонс. — Правда. Ты в этом не виноват.               — Но ты ведь… Вы оба напряжены по этому поводу.               — Может быть. Но дело ведь не в тебе.               — Да, но… Что произошло? — Барт вздохнул. — Рип говорил, что вы с Элайзой были семьёй. И ты защищал её, любил её… Я не понимаю.               — Здесь нечего понимать, — коротко ответил Барт. Он отложил ложечку и вздохнул, сцепив пальцы в замок. — Элайза всегда была очень умной девочкой. Я считал её дочерью и любил её, действительно любил. Но у меня были власть. Звание лучшего пирата Викторианской эпохи не получается просто так. Меня боялись и уважали, и ей хотелось того же. Всегда были слухи о том, что мы любовники, но лишь в определённый момент она начала подливать масла в огонь, — Барт вздохнул. — Я был в ярости, когда узнал. Она была моей дочерью, единственным близким человеком… Единственной, кто знал обо всём этом. Но после того случая мне стало казаться, что у меня нет никого. И хоть, насколько я знаю, она добилась многого сама после моей смерти, и я горжусь ей, на самом деле, но… Осадок всё равно остался. Хотя, глядя на Лизу и на Флокс, я всё чаще ловлю себя на том, что скучаю по ней. Очень и очень сильно, — он поднял взгляд на Лена. — Поэтому я так стараюсь… найти выход. Я плохой человек, и я не знаю, что меня ждёт: Ад или покой, но… Если есть хоть одна возможность увидеть её, настоящую её снова — я буду бороться до конца.               — Ты увидишь её, — уверено произнёс Лен. Барт кивнул, а затем усмехнулся.               — Но ты об этом не узнаешь, — он поднялся, а затем выбросил опустевшие коробочки в ближайшую урну. И повернулся к Лену. — Это было вкусно. Спасибо. Я бы поцеловал тебя, но не хочу, чтобы Барри ревновал, — он подхватил рюкзак, закидывая его на плечо и надел очки. Лен усмехнулся. — Пойдём. Готов поспорить, Сара заставит нас готовить.               — О, не сомневайся, — с улыбкой ответил Лен, чувствуя расползающееся в груди тепло.       

***

             Вечером, когда солнце давно уже зашло за горизонт, а небо покрылось звёздами, они вышли на пляж и развели костёр, устроившись вокруг него полукругом. Барт всё так же был в длинной рубашке, но в этот раз он расстегнул её, оголив татуировку. Лен всё чаще ловил себя на том, что заглядывается на знакомый узор, и невольно уши его краснели, когда Барт перехватывал этот взгляд и улыбался.              Они зажарили мясо и маршмеллоу, специально для Барта приготовив S’mores*. Тот десертом остался доволен, но всё же, когда Лен проходил мимо, негромко произнёс, что мороженое было лучше. Снарт не смог сдержать улыбки, но всё же чувствуя лёгкую вину перед Барри.              В какой-то момент, вскоре после того, как бутылка какого-то дешёвого алкоголя, купленного в местном супермаркете, была выпита, откуда не возьмись взялась гитара. Все сразу оживились, а Барт лишь приподнял бровь. Его стаканчик с Винни-Пухом был практически полон, и Лен испытывал благодарность, потому что несколько переживал за внутреннее здоровье Барри. И, кажется, Барт его переживания разделял.              Первой на гитаре сыграла Кара. «Love of My Life», ловко переложенная с пиано версии на акустическую, заставила Лену расплакаться, а после — долго-долго обнимать девушку, параллельно принимая от неё поцелуи.              Следующим исполняющим серенады выступил Рип, сыграв для Сары их свадебную песню. Она была грубовата для гитары, но Лэнс выглядела настолько растроганной, что становилось понятно — её это совершенно не смущало.              После прозвучали несколько походных песен, которые они горланили на весь пляж, а затем каким-то невероятным образом гитара оказалась в руках у Лена.              Тот охнул.               — Э, нет, — сказал он, чуть отползая назад. — Я не буду играть.               — Да ладно тебе, Снарт, — махнул рукой Мик. Они с Реем сидели поразительно близко, отчего Палмер светился, словно новогодняя ёлка. Но, возможно, в этом был виноват Бейлис.               — Пожалуйста, Ленни! — попросила Лиза, сделав щенячьи глазки. — Ты так красиво поёшь.               — Но я не люблю этого.               — Или ты просто струсил, — негромко произнёс Барт, и Лен уставился на него. Джонс невинно пожал плечами, а затем демонстративно сделал глоток. И Лен до конца не мог сказать, чей взгляд был более хитрый — его или Винни-Пуха.               — Струсил?               — Угу, — кивнул Барт, делая ещё глоток. — Боишься.               — Нет, здесь дело не…               — Так докажи, — с неким вызовом в голосе произнёс Барт.              Их взгляды встретились. Лен отчётливо понимал, что пират берёт его на слабо, и сам Джонс это понимал. Но Лен думал о том, когда он пел в последний раз. Тот вечер и та дурацкая песня, имеющая пророческий для них конец. Лен порой ненавидел эту песню всем сердцем, потому что он отдал бы что угодно, лишь бы спеть для Барри снова…              Что-то в голове щёлкнуло. Песня — старая-старая, которую дедушка как-то очень давно играл бабушке, всплыла в голове, и он вдруг всё понял.              Гриф гитары в руках казался неимоверно тяжёлым, а струны — острыми, но Лен знал, что так нужно. Он понял, он помнил. Он взял первый аккорд, направив все чувства туда, к Барри. Он верил, что тот услышит. И этой веры оказалось достаточно, чтобы запеть.       

 — Ты и я, мы всегда вместе, И были вместе, даже ещё когда не встретились. Ты и я, мы принадлежим друг другу, Так же, как дыхание нуждается в воздухе. Ты знаешь, если позовёшь, я примчусь к тебе, Преодолев подъёмы, падения и всё, что встретится на пути. Ты и я — одни мысли на двоих, И наши сердца бьются в такт.*

             Он пел, вкладывая в слова всё, что хотел донести до Барри. Не было вероятности, что тот слышал, но Лен хотел, чтобы хотя бы через Барта тот понял это. Понял, насколько сильно ему не хватает его, и как сильно он хочет, чтобы Барри вернулся.              Когда он закончил, воцарилась тишина. Молчали все, и Лен краем глаза замечал слёзы на лицах. Но он был сосредоточен только на одном. Барт сидел будто зачарованный, с силой обхватывая стаканчик. Лен не мог прочитать его мысли и эмоции, и он весь замер в напряжении, не до конца зная, как тот отреагирует.               — Он слышал, — только и произнёс Барт. Их взгляды встретились, и сердце Лена забилось сильнее. — Он слышал.       

***

             Той ночью Лену не спалось, даже несмотря на усталость и успокаивающие звуки моря, что доносились из открытого окна. Он просто не мог заставить себя закрыть глаза и, в конце концов, бросив попытки, поднялся с постели и бесшумно вышел из домика, направившись на пляж.              Песок шуршал под ногами, а прохладный воздух заставлял кожу покрываться мурашками. Но Лен шёл, ощущая, как легонько колется угол пачки сигарет. У него подрагивали руки, а в груди было странное чувство беспомощности, от которого хотелось взвыть.              Он заметил одинокую фигуру на пирсе, и внутри что-то вздрогнуло. Он до конца не знал, хочет ли Барт видеть его сейчас, но всё же пошел, преодолевая неловкость.              Барт и ухом не повёл, когда Лен чуть кряхтя присел рядом. Его ноги были опущены в воду, рубашка расстёгнута, а в руках Барт держал сигарету. Папироса не была зажжена, он лишь крутил её между тонких пальцев. Лен вновь ощутил приступ благодарности.               — Спасибо, — негромко произнёс Лен. Барт косо взглянул на него.               — Не хочется оставлять после себя тёмный след. Или очернять его ещё больше.              Барт вздохнул, а затем убрал сигарету за ухо. В сочетании с отросшими волосами это смотрелось несколько по-панковски, и Лен усмехнулся сам себе, потому что образ Барри абсолютно не сочетался с панками.               — Знаешь, что меня впечатлило тогда? — вдруг спросил он, повернув голову к Лену. — Ты. Ты изменился, Лен. Я больше не вижу в тебе того человека, с которым я проснулся в одной постели, которого расспрашивал о его бывших. Теперь ты другой. И когда ты воспользовался связью, чтобы найти Барри, я, наконец, увидел это. Что ты принял это. Принял Барри, перерождения, драконов… И, более того, ты стал частью этого.               — Я всегда был, не так ли? — негромко произнёс Лен, беря Барта за руку. Тот не сопротивлялся, но горько усмехнулся.               — Да. Ты всегда был. Но у меня ведь никогда не было тебя, — его слова были наполнены болью и горечью, от которой каждая клеточка Лена сжималась в сострадании. — И я всегда относился с некой иронией к тому, как сильно они цепляются за эту связь, вечную любовь и вечную связь душ. Но сейчас… Я вдруг понял это. Понял, почему они так цепляются за это. Наша жизнь — один сплошной хаос из потерь, боли и предательств, но с тобой… С тобой чувствуешь себя в безопасности. Будто весь мир замирает, и ты ощущаешь тот покой, который так желаешь. И не сказать, что я влюбился в тебя или нечто подобное, но… Мне будет не хватать этого чувства, когда мы уйдём.               — Тебе не обязательно уходить, — произнёс Лен, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Барт, вы можете остаться. Прожить жизнь, разделив её с Барри.               — Мы уже пытались, Лен, — прошептал Барт. — Правда, пытались. Это невозможно. Это — груз, который мы не хотим скидывать на Барри. Потому что… ты не наш. Ты его. И он нуждается в тебе гораздо, гораздо больше, чем мы. Я был с Барри достаточно долго, чтобы понять, как сильно он привязан к тебе. И я забочусь о Барри, потому что он не заслуживает всего этого. И я просто хочу, чтобы он, наконец, был счастлив настолько, насколько это возможно, — Барт вздохнул, а затем поднял взгляд на Лена. — Что ты собираешься делать потом? Когда всё закончится, когда мы уйдём.               — Я останусь с Барри, — ответил Лен. — То есть, да, скорее всего, у нас будет куда меньше времени вместе, потому что ему нужно закончить школу, но…               — А если он не вернётся в Хогвартс? — вдруг спросил Барт. Он выглядел несколько озабоченным, и от этого Лен нахмурился.               — Барри любит Хогвартс всем сердцем. Он не захочет покидать его.               — Да, но что если у него просто не будет выбора? — спросил Барт. — Он пережил куда больше чем смерть, Лен. И он может… не смочь или не захотеть вернуться в школу.               — Тогда я буду с ним. Я в любом случае буду с ним, Барт.               — Это хорошо. Очень хорошо. Надеюсь, в этот раз ты сдержишь обещание.              Они одновременно усмехнулись. Их ладони всё ещё соприкасались. Чувства и слова Барта смущали Лена, но он осознавал, что это правда. В этот момент он осознал, насколько прав был Барри, и насколько сложными и не вписывающимися в типичные ярлыки, были отношения между всеми, кто хоть как-то был втянут в перерождения. А потому он крепче сжал чужую руку, точно зная, что Барри его понял бы.               — Мы можем… пойти спать, — негромко и осторожно произнёс он, вглядываясь в родное лицо. Ему невольно вспомнились слова Флокс про то, что его кровать для Барри была самым безопасным местом. — Не в романтическом плане, а просто… спать.               — Может быть, — ответил Барт, не поднимая взгляд от поверхности воды. — Но не сегодня. Не сейчас.              Он медленно отпустил его руку, а затем поднялся. Ночной бриз прошелся по отросшим волосам.               — Спокойной ночи, Лен.              И он, развернувшись, ушел.       

***

             На следующее утро на море поднялось волнение. Они проснулись поздно и большую часть утра слонялись туда-сюда, приходя в себя после похмелья и перелёта. Барт выглядел задумчивей обычного, и Лен не знал, с какой стороны к нему подступиться.              На завтрак были хлопья с молоком, тосты и яичница, но, к большому негодованию Снарта, Джонс ограничился лишь куском тоста, запив это большим количеством кофе без молока. Он практически готов был устроить разгромную тираду, но тут воздух засвистел, наполнившись запахом озона, и все синхронно подняли головы.              Драконы появились во дворике внезапно, воплотившись с блеском молнии и до ужаса испугав Рея и Циско, что едва не разбили свои кружки. И только завидев их, Барт оживился.               — Вы нашли его?              «Да», — кивнул Зум.              Он посадил Флокс на пол. В руках у девочки была потрёпанная жизнью коробка, покрытая красной облупившейся краской.              «Зачем Маккейб вернул её?» — негодующе спросил Флэш. — «Мы столько мозгов запудрили, чтобы хотя бы приблизиться к ней!»               — У него и спросишь при встрече, — ответил Барт.              Он погладил Флокс по голове, а после притянул к себе коробку. Та открылась со скрипом, выпустив в воздух странный запах: смесь пыли, микстуры от кашля и воска. Рип, всё ещё выглядевший сонным, озабоченно нахмурился.               — Это…              «Артефакт Бартоломью Синнера», — ответил Зум.              Словно в подтверждение слов, Барт со всей осторожностью извлёк его из коробки. Эта оказалась чёрная маска чумного доктора, потрескавшаяся и кое-где обгоревшая, но всё же целая, и внушающая ужас одним лишь видом.               — Боюсь спросить, что произошло с этим Бартоломью, — негромко произнёс Мик, наблюдая за тем, с какой сосредоточенностью Барт рассматривает маску.               — Повешен за служение Дьяволу. Якобы только с его помощью можно было спасти умирающую от чумы семью разбойников. Не стоит пояснять, кем были те брат с сестрой, да?              Он убрал маску обратно в коробку и плотно закрыл крышку. Затем поднял голову и усмехнулся, увидев выражение полнейшего ужаса на лицах присутствующих.              «Значит, осталось только собрать артефакты в одном месте», — негромко произнесла Флокс. Барт кивнул.              «Стоит отправиться прямо сейчас, если хочешь успеть», — заметил Флэш. — «И ты точно уверен, что он там?»               — Точно, — кивнул Барт. — Он должен был быть с ним эти полгода. А значит, он в его вещах.               — О чём вы говорите? — уточнила Лена.              «Об артефакте Барри», — пояснил Зум. — «Барт полагает, что он находится в «Театре». В вещах Барри».               — Я не полагаю, я уверен в этом, — произнёс Барт, отодвигая от себя кружку и поднимаясь с места. — Нужно лететь. При всём моём уважении к Италии, я жду не дождусь, когда покину этот мир.               — Мне стоит отправиться с тобой? — поинтересовался Лен. Он до конца не был уверен, в каких отношениях они находятся сейчас, и о чём думает Джонс, а потому спросил, а не утвердил.              Барт пожал плечами.               — Можно, если хочешь. Но тогда Флэшу придётся увеличиться до максимума, иначе…              «Или же папа может понести Лена отдельно», — предложила Флокс, и Лен во все глаза уставился на малышку. — «А я доставлю артефакт в поместье».              «Цветочек, это…» — начал было Флэш, но тут вступился Зум.              «В принципе, это возможно».              Флэш обеспокоено уставился на партнёра. Тот пожал плечами.              «Снарт не самый плохой вариант. Они с Хантером одной комплекции и… характерами похожи, так что…»              «Да, но, милый, ты действительно уверен, что готов?» — Флэш осторожно коснулся рукой ладони Зума. — «Я вполне справлюсь один».              «Это должно случиться когда-нибудь», — ответил Зум. — «И сейчас, когда история подходит к концу… Не время ли начать двигаться дальше?»              Флэш не ответил. Он улыбнулся, с нежностью взглянув на Зума, а затем обхватил его лицо руками и поцеловал в лоб. Флокс подскочила к ним, обхватив за шею, и Зум негромко рассмеялся.              «Всё в порядке. Я ценю ваше беспокойство, но всё нормально, правда».               — Ну, раз уж вы всё решили, — подал голос Барт. — То нам пора лететь.              Драконы одновременно кивнули. Флэш сказал что-то Флокс, затем чмокнул мужа в лоб и обратился в небольшого дракона. Барт, не медля, забрался на него, и они взлетели, быстро скрывшись из виду.              Зум явно медлил, выглядя несколько напряжённым. Их взгляды встретились, и Лен вздохнул.               — Я не умею летать на драконе.              «Никто не умеет, пока не попробует», — коротко ответил Зум. Затем фыркнул. — «Но тебе, как партнёру Всадника, стоит научиться. Давай же».              Лен вздохнул. И не то чтобы дело здесь было в страхе — он никогда не боялся высоты или скорости, но проблема была в том, что дракон значительно отличался от метлы. Будучи охотником, он здорово с ней управлялся, но у него был контроль и возможность влиять на что-то. Но сейчас, наблюдая за тем, как Зум обращается, превращаясь в форму крупнее, чем Лен видел когда-либо, он чувствовал нарастающий в горле ком. Зум был шире и явно сильнее Флэша, и Снарт уже в который раз заметил сходство между Всадниками и их драконами.              Он, поколебавшись, подошел ближе. Зум согнул колено, и Лен коснулся чёрной и всепоглощающей, словно космос, чешуи, что поблескивала, ловя редкие лучи солнца. Она была чуть тёплой, и Лен чувствовал, как дракон напряжен.              «Цепляйся за шипы», — подсказал Зум. Голос его звучал так же неспокойно, как чувствовал себя Снарт в этот момент.              Ему потребовалось около трёх минут, чтобы забраться к основанию шеи и с силой вцепиться в шипы. Зум кивнул.              «Во время полёта не выпрямляйся и не разговаривай. Думай, если потребуется, я услышу. Не паникуй. Я не сброшу тебя над Альпами, даже если очень захочу».               — Ты уж постарайся! — крикнула с земли Лиза, и Зум фыркнул. Лен расслабился всего на секунду, чтобы взглянуть на сестру, как дракон толкнулся, распахнув крылья, и взлетел.              Желудок Лена скрутило, вжав куда-то в тазобедренный сустав. Он прищурился, крепко вцепившись коленями в дракона, и его костяшки побелели — с такой силой он сжимал шипы. Ветер больно бил по лицу, и Лен чисто физически не мог заставить себя открыть глаза. Ему казалось, что если он сделает это, то ветер тут же высушит их, оставив его ещё более слепым.              Но затем, резко поднявшись вверх, Зум вдруг замер. Или, по крайней мере, Лену показалось, что это произошло. Но негромкий свист в ушах и подрагивающая футболка убедили его в обратном.              Медленно, чертовски медленно и осторожно он всё же решился открыть глаза и чуть выпрямиться. От увиденного у него захватило дух. Они летели над облаками, уйдя прочь от серого неба и тоски, оказавшись в белоснежном пространстве безграничной свободы, что простиралась так далеко, насколько хватало глаз. Облака — крупные и мягкие, напоминающие комки сладкой ваты и снега — купались в лучах тёплого солнца, что так нежно ласкало кожу. И даже несмотря на то, что здесь явно должно было быть холоднее, чем там внизу, у Лена перехватывало дыхание.              «Это великолепно», — мысленно произнёс он, уже с куда большей смелостью оглядываясь вокруг. Ему подумалось, что если и есть воплощение слова свободы, то оно определённо предстало сейчас перед ним. Он летал на метле так высоко, как только позволяла конструкция, но никогда не видел подобного.              Зум фыркнул.              «И не увидел бы», — произнёс он, и его голос звучал эхом, что вибрацией прошло сквозь грудь Лена. — «Есть вершины, которых не достичь простому человеку. Даже если этот человек — волшебник».              «Но Джей говорил, что все Всадники — волшебники».              «Конечно, нет. Он просто хотел, чтобы вы, придурки, отправились в Хогвартс и приглядели за Барри», — Зум негромко фыркнул. Лен был уверен, что в этот момент они подумали об одном и том же — хреново получилось. — «Но для Всадников нет определённого критерия выбора. Мы выбираем, будучи зародышами в яйце, и для нас нет различия — волшебник ты, чародей, маггл или сквибб. Мы смотрим куда глубже. Трудно объяснить, как это происходит, но… В яйце есть только наша истинная сущность. То, чем являемся мы, наше истинное воплощение. И когда мы отправляемся на поиски Всадника, мы ищем эту частичку в человеческой душе».              Зум замолчал, чуть сменив курс, а Лен внезапно всё понял. Словно в голову ему пробрался ветер и задел нужные ниточки мыслей. Механизм защёлкал, и все эмоции Зума стали понятны. Всё, что он говорил, всё, что он чувствовал. Всё вело к одному единственному человеку.              «Я был изгоем всю свою жизнь», — произнёс Зум как-то негромко, осторожно, словно опасаясь насмешки Снарта. — «Мы оба были. Но мы нашли свою небольшую семью, за которую были готовы сражаться, которую любили. И ты такой же. Но то, в чём мы всегда различались — Хантер был готов умереть за неё. Я же был готов убить. И в ту ночь мы сделали свой выбор».              Лен почувствовал, как дракон под ним вибрирует. Он вдруг понял, что сейчас будет что-то невероятно важное, то, что дракон держал в себе так долго. И он почувствовал, как его захватывает страх и волнение перед этим. Потому что он вдруг понял.               — Вы разделились, — Лен произнёс это вслух, потому что осознание было слишком шокирующим.              Зум едва заметно кивнул.              «Я догадался, что он собирается делать за секунду до того, как это произошло. Тогда я был в положении, и он знал об этом. Потому я до конца не знаю, чей шаг был выполнен первым. Но точно знаю, что безопасность Флокс была для меня важнее в тот момент. Мы оба сделали свой выбор».              Какое-то время они молчали. Ситуация открылась совершенно с другой стороны и сейчас, когда солнце стало греть сильнее, Лен тщательно задумался над тем, что сказать.              «Это не твоя вина. Уверен, он понял тебя».              «Да, я знаю», — ответил дракон. Он вздохнул. — «Связь Спидстера и Всадника действительно магическая вещь. Мы должны быть единым целым, как Барри и Флэш, но… Сейчас я понимаю, что он куда счастливее там с ним, чем был бы сейчас здесь со мной. И что, несмотря на то, что я тоскую и по нему, и по Ревёрсу… Я просто рад, что мой партнёр и моя дочь в порядке. И, надеюсь, что однажды смогу почувствовать себя счастливым».              «Я понимаю тебя», — ответил Лен после некоторого молчания.              «Я знаю», — согласился Зум. — «Поэтому мы здесь».       

***

             Когда они пошли на посадку, Барт и Флэш уже были на месте — стояли, с заинтересованностью глядя на них снизу вверх. Лен заметил шатёр «Театра», раскинувшийся неподалёку. Он не до конца понимал, где они были, но слепо доверял драконам и Барту, точно зная, что те не бросят его.               — Вы что-то задержались, — заметил Барт, выразительно взглянув на обоих. Лен молча пожал плечами.              «Разговорились», — пояснил Зум, а потом перевёл взгляд на партнёра. Он не стал обращаться в человеческую форму, лишь уменьшился, и, кажется, Лен догадывался, почему. — «Позовёшь, когда вы закончите».               — Ты не пойдёшь с нами? — искренне удивился Джонс. Зум покачал головой.              «Не думаю, что мне есть там место», — спокойно ответил он, а затем, быстро проведя хвостом по лицу Флэша, молнией скрылся из виду. Красный дракон вздохнул.               — Ну, не кисни, — фыркнул Барт, подставляя дракону плечо. — Нам ещё объяснять циркачам, кто я такой.              «О, это будет занятно», — с наигранным предвкушением произнёс Флэш.              Лен сочувственно взглянул на него. Он понимал, о чём думает дракон. После произошедшего четырнадцатого марта циркачи вряд ли будут рады видеть Зума у себя. Быть может, Барри и удастся переубедить их, но надежда на то была слишком призрачной. Слишком свежа была рана.              Барт двинулся вперёд в сторону шатра, и он поспешил за ним, чувствуя некую ответственность за происходящее. Он понятия не имел, как отреагируют на появление Джонса циркачи, а потому был готов в любое мгновение встать между ними.              С арены доносились музыка и голоса, и Лен нахмурился. Они вышли в зрительный зал, так чтобы видеть поле, при этом оставаясь в тени.              На арене вовсю шли тренировки. Лен заметил Марка и Сэма, дуэтом выполняющих какой-то трюк, несколько новеньких ребят под руководством заметно округлившейся Шоны и, конечно, Джея, громко руководящего процессом.              — Выше, Марк. И быстрее, иначе вы просто не попадёте в ритм. Джесси, ты просто умница, но сначала идёт прыжок, а затем стойка. Да, вот так. И тебе нужно отработать песню, потому что иначе…               — Всё будет нормально, босс, — ответила невысокая брюнетка, которую Джей и назвал Джесси. — Мы успеем к августу.               — Да, босс, не сомневайся! — поддержал её Сэм. — Осталось всего ничего, а мы почти готовы.               — Главное слово здесь «почти», Сэм, — вздохнув, отметил Гаррик. Он замолчал, потерев переносицу и прикрыв глаза, и Лен понял, что сейчас — самое время.               — Джей! — громко окликнул он, выходя из тени. Барт за его спиной шумно выдохнул.              Гаррик мгновенно вскочил, и циркачи замерли. Репетиция остановилась, и все присутствующие повернулись к ним. Лен заметил удивление, мелькнувшее на лице Мардона, и волнение, что так и испускал Джей. Барт сделал шаг вперёд, но не отходил от Лена далеко, едва ли не касаясь его пальцами.               — Это ведь не Барри, да? — произнёс Сэм, нарушив тишину. Лен покачал головой.               — Меня зовут Барт Джонс, мистер Скуддер, — представился тот, и Лен видел насколько бледное его лицо, несмотря на весь напущено расслабленный вид. — С мистером Алленом нас объединяет лишь трагичность судьбы и вкус в мужчинах.               — Зачем вы здесь? — строго произнёс Джей. Быстрее, чем кто-либо, он преодолел разделяющее их пространство и замер на достаточном расстоянии, всем своим видом показывая недовольство и настороженность. — Ты сказал мне держаться подальше, а теперь сам приходишь сюда?               — Чисто для справки — это был не я, а старик, — отметил Барт, подняв палец вверх. — Я против вас не имею практически ничего, мистер Гаррик.               — Практически ничего? — бровь Джея изогнулась.               — Стратегия «Если он не будет ничего знать, они его не тронут» — отвратный ход и удел трусов.               — Достаточно, Барт, — строго, но спокойно произнёс Лен, выразительно взглянув на бывшего пирата. Тот фыркнул, но замолчал, что позволило Лену повернуться к Джею. — Джей, мы пришли за артефактами.              Лицо Гаррика изменилось.               — Вы… Барри…              «Он жив», — ответил Флэш. — «Лен нашел и вернул его. Трудно сказать откуда, но это было что-то вроде изнанки сознания или…»               — И вы даже не подумали сообщить мне об этом? — произнёс Джей, и Лен почувствовал отчаянье, что пропитало его голос. — Ни разу не задумались?              «Я разговаривал с отцом об этом», — осторожно заметил Флэш. — «Я думал, он…»               — Спидфорс улетел неделю назад! — крикнул Марк откуда-то сверху.               — Возвращайтесь к репетиции! — прокричал в ответ Джей, а затем махнул рукой, призывая следовать за ним.              Они прошли сквозь подтрибунный коридор, потом через коридор, разделяющий вольеры, и оказались в самом лагере с трейлерами. Здесь царил беспорядок — повсюду валялись куски фанеры, тканей, корма, но Гаррика это явно не смущало. Он повернулся к Барту.               — Могу я поговорить с ним?               — Нет, — покачал головой Барт. — И не из-за моей вредности, а потому что вот здесь, — Джонс коснулся виска, — лишь его отпечаток. Тень, к которой нет доступа. И пока мы не найдём его артефакт…               — Ничего не получится, — закончил Лен. Он взглянул на Джея с мольбой в глазах. — Пожалуйста, Джей. Это очень важно.               — Если всё получится, то мы умрём на этой неделе. И Барри вернётся. Но для этого нам нужна ваша помощь.              Джей молчал с минуту, а затем тяжко — с болью и смирением — произнёс:               — Где находится артефакт?               — У Барри в вещах, — куда более бодро произнёс Барт. Очевидно, он был доволен тем, что им не пришлось умолять Гаррика. — Проводите до его трейлера?              Джей кивнул, и Лен вдруг почувствовал, как грудь что-то стягивает. Он никогда не был в трейлере Барри. В месте, где тот вырос, где обрёл себя. Он показывал Барри свою комнату, чувствуя себя при этом так, словно открывал Барри кусочек души. Так и было на самом деле, а потому волнение в груди начинало нарастать, напоминая о себе.              Трейлер находился в отдалении и выглядел несколько заброшенным. Джей достал из кармана ключи. Замок щёлкнул несколько раз, а затем дверь отворилась, обдав их потоком влажного и горячего воздуха.               — Мы почти не бываем тут, — пояснил Джей на невысказанный вопрос. — Лишь с недавних пор я слежу за цветами Барри. Оттого и влага.              Лен кивнул, но взгляд его был прикован к стене, увешанной фотографиями Кары и Барри. Здесь был запечатлён каждый этап их взросления, и Лен почувствовал волну умиления, когда заметил фотографии совсем маленького Барри. Того милого цветочного мальчика, которого он помнил.              Джей толкнул правую дверь, и они вошли туда под бешеный стук сердца Лена.              Комната Барри оказалась именно такой, как Лен её представлял. Светлая, но уютная. Повсюду здесь стояли цветы и растения в горшках, на стенах висели постеры комиксов и фильмов, над потолком парил макет солнечной системы. Она была нетронута, покинута, и Барт отчего-то смотрелся в ней совершенно лишним. Это была комната Барри. И только его.              Рядом с кроватью лежали чемодан и метла — по-прежнему запечатанные и нетронутые. Барт, недолго думая, направился к ним. Ловким и быстрым движением он поднял чемодан на кровать, а затем открыл его, меньше чем за десять секунд взломав замок.              Первое, что вылетело из чемодана, была фотография из полароида. Сердце Лена вздрогнуло, когда он увидел, что на ней были запечатлены они в Рождество — прямо после победы в «Монополию». Недолго думая, он взял её в руки. Сердце заныло тоской по тому вечеру.               — Отлично, — произнёс Барт, и Лен поднял голову. Джонс извлёк из чемодана коробку. Джей нахмурился.               — Это…               — Это корона принца, — пояснил Барт немного не своим голосом. Пират положил на крышку коробки потрёпанную старую фотографию — Бартоломью Флаувер и Сэмюэль Вотер. Лен услышал, как чертыхается Джей. — Теперь остался только артефакт Барри.               — Есть хоть малейшие предположения, что это может быть? — уточнил Лен. Барт пожал плечами.               — Нет. Но я узнаю эту вещь.              «Что насчёт дневника Норы?» — предположил Флэш, указывая на кожаный блокнот в кипе учебников, что Барт выбросил прочь. Тот кинул на него быстрый взгляд, а затем покачал головой.               — Не то.               — Джедайский меч? — Джей кивнул на рукоятку, что валялась среди прочих вещей.               — Нет. Это должно быть что-то более личное.               — Волшебная палочка? — предложил Джей. За Барта ответил Лен.               — Она уничтожена. Её разорвало в щепки на Тюровом поле.               — И вряд ли она понадобится снова, — пробормотал Барт, и Лен нахмурился, чувствуя, как мурашки бегут по спине. — К тому же Барри превозносил беспалочковую магию.               — Но…               — Просто замолчите, хорошо?! — выходя из себя, выпалил Барт. — Я найду его, но мне нужна тишина. Прямо. Сейчас.              Лен проглотил все свои вопросы. Волнение исходило от Барта волнами, и Лен отлично его понимал. Мысль о том, что скоро всё закончится, волновала и его, но…              Барт вздохнул и закрыл глаза, а когда открыл — вытянув руку вперёд и чуть растопырив пальцы, словно пытаясь почувствовать что-то — они были тёмно-жёлтыми, практически золотыми. И Лен отчётливо видел сверкающую в них молнию.              Повисла тишина, нарушаемая отдалёнными криками птиц за окном. Барт медленно и очень пристально оглядывал лежащие на кровати вещи. Затем он вдруг начал вываливать из глубин чемодана одежду, и Лен отчётливо видел, как Джей нахмурился.               — Ты же не думаешь, что…              Но тут с самого дна показался красный плащ из драконьей кожи, а затем мелькнуло что-то голубое, и сердце Лена упало.              «Нет», — только и успел подумать он, когда Барт с победным видом извлёк из-под плаща светло-голубой, немного потрёпанный свитер крупной вязки.              — Нашел, — произнёс Барт, гордо вскидывая голову. Он посмотрел на Лена, и усмехнулся. — Расслабься, голубоглазка. Это нормально.               — Вовсе нет, — покачал головой Лен. Воздух в лёгких заканчивался, но Снарт этого практически не чувствовал, слишком шокированный произошедшим.              Ему вдруг вспомнились слова Маккейба, и от того хотелось истошно рассмеяться, а затем разрыдаться, потому что…              Вещица, имеющая при жизни большое значение? Вещица, пропитанная первоначальной магией, которую содержат эмоции? Которую частичка сущности Барри выбирала как вместилище, цепляясь за последнюю возможность выжить?              Его чёртов свитер?!               — Это какая-то ошибка, — произнёс он. Флэш фыркнул.              «О нет. Ты не представляешь, как она светится. Это точно он».               — Но… Мой свитер?!               — Почти все артефакты связаны с тобой, — спокойно пожал плечами Барт, убирая коробку, фотографии и свитер в рюкзак. — Только Флаувер отличился, — он перевёл взгляд на Джея. — Где у вас тут туалет?              «Я провожу», — ответил Флэш. Барт кивнул.               — Тогда отправляемся через пять минут, Снарт. Рад был встретиться, мистер Гаррик. Удачи с постановкой.               — Благодарю, — кивнул Джей, смотря при этом на Лена.              Барт вместе с Флэшем вышел из трейлера, оставив Лена наедине с Джеем. Гаррик продолжал испепелять его взглядом.               — Ты с ним сейчас? — спросил он, глядя Лену в глаза. Тот покачал головой, проводя пальцами по фотографии. — Со всеми ними?               — Нет. Это трудно объяснить, но… нет, Джей. Они не Барри.               — Да, они — его прошлые перерождения. И они любили тебя.               — Не меня, — покачал головой Лен. — Они любили своих. Барт даже с Лизой не сближается, потому что она не его Элайза. Они избегали меня очень долго, и то, что нам удалось прийти к соглашению… — он поднял взгляд на Джея, чувствуя себя уязвимо. Так же как это было в тюрьме с Генри. — Но мне нужен Барри. Потому что как бы я не хотел этого — они не он. И никогда не были и не будут. Никто не сможет заменить его.               — Никто не может заменить его, — повторил за ним Джей, а затем взгляд его стал мягче. — Но ведь скоро всё закончится.               — Да, — кивнул Лен. — Скоро всё закончится. Может быть, даже сегодня.               — Не могу дождаться, когда увижу его. Столько… столько предстоит сказать. Но больше всего я хочу извиниться. Я должен был быть рядом с ним. Джонс прав — я струсил. Я никогда не был тем наставником и опекуном, который…               — Ты был лучшим для него, — перебил его Лен. — Он говорил об этом постоянно.               — Но я всё равно хочу этого, — ответил Джей, а затем хлопнул Лена по плечу. — Удачи, Леонард.                — О, она нам потребуется, — усмехнулся Лен, чувствуя странное, немного вибрирующее беспокойство в груди.       

***

             Они прилетели в поместье после полудня, когда солнце начало направляться к земле. Невооруженным взглядом было видно, как взволнован, но в то же время обрадован Барт. Он едва ли не подпрыгивал, придерживая рюкзак, и Лен испытывал двоякие чувства по этому поводу.               — Мы вернулись! — громко провозгласил он, вламываясь в прихожую и на ходу сбрасывая ботинки. Из гостиной донеслись невнятная ругань, а затем громкое «Какого чёрта?», исходящее от Рипа. Лен нахмурился.              Обменявшись озадаченными взглядами, они прошли в гостиную. Здесь на передвинутом обеденном столе лежала маска чумного доктора и камень, которые, судя по озадаченному виду Рипа, совершенно не поддавались магии.              Барт фыркнул.               — И не пытайся, историк, — он подошёл ближе. — Артефакты не подвластны магии. Но хорошо, что вы достали их. Я практически не злюсь.               — Вы нашли его? — поинтересовалась появившаяся на лестнице Лиза. Лен кивнул, невольно краснея ушами, вновь вспомнив о свитере. Барт фыркнул.               — Нашли. Но артефакт Барри нам не понадобится. Только наши.              И Барт начал доставать их. Он снял жетон и перстень, положив их друг за другом. Потом открыл рюкзак и извлёк фотографию, которую положил между камнем и маской. И, наконец, ту чёрную коробку.              Барт открыл крышку резким движением, но затем стал мягок и осторожен. Медленно и аккуратно он извлёк корону из коробки, и все присутствующие невольно ахнули, когда он поставил её во главе ряда.               — Это… — пробормотал Рип, смотря на украшение с раскрытым ртом и расширенными от волнения глазами. Барт кивнул, выглядя несколько самодовольно.               — Корона принца Бартоломью Луарийского. Была надета им всего раз — в ночь собственной смерти. Но это не отменяет факта того, насколько она великолепна.              Лен невольно кивнул. Она и правда была великолепна.              Даже несмотря на столь долгий срок, золото всё так же блестело, и даже на вид было тонким и невероятно лёгким. Его украшала мастерски выполненная гравировка растений и цветов, бутонами которых служили рубины. Одного взгляда хватало, чтобы понять, кому принадлежала корона. Но от одной мысли о том, как бы Барри выглядел в ней, у Лена по коже бежали мурашки.               — Это произведение искусства, — ошарашено произнесла Лиза. Барт кивнул.               — Которое придётся уничтожить.               — Уничтожить?! — голосом на грани фальцета произнёс Рип.               — Именно. Прямо сейчас, к слову.              Лен нахмурился. Что-то здесь было не так. Слишком небрежен был Барт, слишком сильно досада и почти недоверие отражались на его лице.              Джонс бросил быстрый взгляд на Флэша, и одного этого взгляда хватило, чтобы дракон всё понял. Лен невольно сделал шаг назад, когда дракончик, размером не больше котёнка, запорхал над столом.               — Огонь, — фыркнул Барт, не двигаясь с места. Лен видел, как сильно он сжал кулаки.               — Барт… — начал было он, но именно в этот момент Флэш открыл рот, выпуская заряд молнии.              Она была ярко-красной — настолько, что щипало глаза. Короткая и искрящаяся, она направилась к короне, метя точно в камень, и у Лена на секунду замерло сердце…              А затем молния исчезла, будто её и не было. От неё остался лишь привкус озона на языке, а корона продолжала стоять, целая и невредимая.               — Кто бы мог предположить такое, — беспристрастно произнёс Барт, испепеляя корону взглядом. Рип выдохнул.               — Что это значит?               — Что наша дорогая мамаша не даёт нам возможности помереть спокойно, — ответил Барт, а затем чертыхнулся, запустив пятерню в волосы. — Конечно, как без этого?! Ведь просто умереть было мало, да?!              «Барт», — вздохнул Флэш.               — Что, Барт?! Фрея точно знала об этом. Уверен, она всё так и планировала, лицемерная…               — Не смей заканчивать это предложение, — голос, которым произнёс это «Барри» был высоким и надломленным, а затем Барт шумно выдохнул, едва не теряя равновесие. Он усмехнулся.               — Ваше Высочество соизволило появиться? Неужели?              Но ответа так и не последовало. Барт вздохнул.              — И что ты собираешься делать? — настороженно спросила появившаяся в комнате Лена. Барт пожал плечами.               — Понятия не имею. У нас не было плана на этот отрывок, — он горько усмехнулся. — Никто не знал, что мы зайдём так далеко. Кроме неё, конечно.              Барт вновь вздохнул, прикрыв на мгновение глаза. Он обхватил голову руками. Флэш осторожно коснулся его хвостом.              «Стоит попробовать слетать к Норнам?» — предложил он. Барт покачал головой.               — Они — её иллюзия, Флэш. Ну или не иллюзия. В любом случае, теперь, когда замок разрушен, а её магия — рассеяна, я не удивлюсь, если окажется, что это просто озеро. Может быть с какими-то ядовитыми испарениями, раз уж на то пошло.               — А если воспользоваться списком пророчеств? — предложила Лиза. — Там должно быть что-то про вас. Наверняка должно.               — Нет. В этом и суть проклятья, что мы стираемся из повествования, Бэтси, — вздохнул Барт. — Только те, кто знают, что происходит, могут нам помочь. Иначе никак.              «Аксель знает!» — вдруг вспомнил Флэш. Глаза его загорелись. — «Это он отвёл нас к Норнам. Он точно знает, что делать!»              Барт нахмурился.               — Аксель?              «Это триксер из «Театра». Мы думали, что он сумасшедший, но Барри понял, что он что-то вроде оракула, так что…»              По спине Лена пробежал холодок. Он вдруг вспомнил, кто такой Аксель — этот жуткий парень в странной одежде, что так отчаянно цеплялся за розы и говорил вещи, тогда казавшиеся чушью, но сейчас…               — Он говорил мне об этом, — произнёс Лен вслух, невольно чувствуя ужас от правдивости собственных слов. Барт и Флэш нахмурились.              «Ты видел Акселя?»               — Он… мы столкнулись в теплице, — пояснил Лен, осознавая, как по-дурацки звучат его слова. — В тот день, когда Барри был на дуэли с Джулианом. Я смотрел за тренировкой Гриффиндора, был в теплице, и он появился словно из ниоткуда. Он нёс чушь, как мне показалось тогда: что я парень Барри, про мою ауру, Фрею и то, что она всё изначально спланировала, про Норвегию… Он был так взволнован, так хотел найти Барри…               — И что он сказал потом? — нахмурился Барт. — Он ведь сказал что-то прежде чем уйти, да?               — Да, — кивнул Лен.              Он нахмурился, пытаясь вспомнить конкретно. Провалы в памяти всё ещё мучили его. Но вдруг, словно по щелчку пальцев, слова сами пришли в голову.               — Душа привязывается не к тому, что дороже всего на свете, — медленно заговорил он, невольно вспомнив о свитере, что по прежнему лежал в рюкзаке Барта. — А к тому, что удерживает на плаву, совмещая в себе великое счастье и великую боль. И лишь то, что не способно на нападение, в руках того, кто предпочитает защиту, сможет положить этому конец. До истинного освобождения куда дальше, чем все они думают, — он замолчал и рвано схватил ртом воздух, потому что сердце стучало так сильно, что он, казалось, слышал хруст рёбер. — Это ведь связано, да?              Повисла тишина, чьё потрескивание он буквально слышал в воздухе. Барт смотрел прямо на него, но при этом его взгляд и мысли были явно далеко отсюда. Казалось, он обдумывает услышанное, и что-то подсказывало Лену, что расшифровка «пророчества» ему не очень по нраву.              Флэш фыркнул.              «Я смотрю, твой склероз прогрессирует».               — Про душу и привязанность, — подал голос Рип, и, повернув голову, Лен увидел, что тот успел записать сказанное им. — Это ведь…              «Про артефакт», — кивнул Флэш, опережая мысль историка. — «Но вот дальше…»               — То, что не способно на нападение, в руках того, кто предпочитает защиту. То, что не способно на нападение… Это ведь Свартбальд! Барри говорил, что им невозможно сражаться, потому что…               — Не только Свартбальд, — подал голос Барт, и Лен увидел, насколько серьёзен тот был. — Любое оружие, выплавленное из чешуек яйца дракона не способно на нападение. Но если ты выберешь правильную тактику… — он поднял взгляд на Флэша. — Она всё ещё здесь, не так ли?              «Да», — кивнул дракон, очевидно понимая, о чём идёт речь. — «Она в оружейной. Там же, где он её и оставил».               — Оставил кого? — уточнила Лена.               — Принеси её, — приказал Джонс, и Флэш исчез в порыве ветра.              Он явился спустя три секунды, и что-то с грохотом упало на стол. Лен не сразу понял, что это было, а когда увидел — глаза его в удивлении расширились.               — Это же… Барри сражался ей на каникулах!               — Она не может быть выкована из чешуи, — покачал головой Рип. Барт усмехнулся, вынимая саблю из ножен. Её красное лезвие блеснуло, поймав луч солнца, залетевший в окно.               — Поверь, историк, это — драконья чешуя. Я лично выплавлял её.               — Но Зум говорил, что Свартбальд бесполезен в качестве оружия, — нахмурился Лен.               — В руках Хантера — несомненно. Хантер никогда не признавал тактику обороны. Только нападение. Я не сразу раскусил этот конёк. Стоит только дождаться, пока противник нападёт, и это оружие будет смертельным даже в руках такого новичка как Барри.               — Тогда… Ты… Ты помогал ему! — воскликнул Рип. — В той дуэли!               — Немного, — согласился Барт, и Флэш вздохнул.              «Может быть, мы вернёмся к нашей проблеме?»               — Даже если мы определились с оружием, которое может уничтожить это, — Лена махнула рукой в сторону стола с артефактами, — то остаётся вопрос с «тот, кто предпочитает защиту», потому что я не вижу здесь ничего конкретного.               — Ты подходишь под эту категорию, если учитывать, что тебе удавалось управляться с этим, — заметил Рип. Барт внезапно стал мрачнее. — То есть, тебе самому придётся уничтожить это?               — Нет. Нет, я не…               — Это я, — вдруг понял Лен, и в голове будто щёлкнул пазл, вставший на место. Последний пазл в общей картине.               — Нет, это не будешь ты, — уверенно произнёс Барт. Лен видел, как злость молниями искрилась в его глазах. — Только не ты.               — Но тут же прямым текстом сказано! Вереск. Защитник.               — Эвкалипт обозначает Защиту, — вдруг сказала Лена. Барт кивнул.               — Именно. Эвкалипт и Вереск. Хоть где-то нам дали выбор.               — Но это должен быть я, Барт!               — Нет, не должен! — крикнул в ответ Джонс. Он начал собирать артефакты в рюкзак, бросая их на дно с невероятной злостью. Лен вздохнул.              Он подошел ближе, беря Джонса за плечи.               — Барт, послушай…               — Нет, это ты послушай! — воскликнул Барт, сбрасывая его руки. — Ты думаешь, ты сможешь?! Убить нас?! Смотреть на то, как мы умираем, испепеляясь, исчезая?! Выглядя при этом, как любовь всех твоих жизней?! Ты думаешь, ты сможешь смотреть на то, как Барри умирает раз за разом?! — Барт посмотрел ему прямо в глаза. — Это не будешь ты, ясно?! Потому что это теперь только наша игра, и только нам дано её закончить. Я не позволю тебе пройти через это. Мы не позволим. Потому что ты нужен Барри. Потому что когда Барри вернётся, он будет нуждаться в поддержке и защите, ему нужен будешь ты. И ты будешь с ним. Не с нами.               — Барт…               — Я сказал — нет. Это не обсуждается, Снарт, — голос Барта был холоден и строг, словно сталь. Он смотрел на Лена так, что тот начинал понимать, почему его боялись тогда в Викторианскую эпоху. Но всё же он не мог не попытаться.               — Барт, это…              Барт щёлкнул пальцами, издав странный звук, отдалённо напоминающий хрип больного раком горла. Флэш тут же соскочил со стола, а затем оба они исчезли во вспышке молнии.       

***

             До конца дня Лен не видел Барта. Тот заперся в комнате и не выходил, а каждый раз, когда Лен стучался в дверь, посылал, причём на нескольких языках сразу. Лен слышал бурную дискуссию, происходящую между Бартоломью, и до ужаса хотел её остановить, но не мог.              Потому что, ложась в постель, он думал, что Барт прав. Что как бы сильно не хотелось Лену увидеть Барри, он никогда бы не смог смотреть на то, как они умирают. Он знал их около двух недель, но за это время успел привыкнуть и, в каком-то смысле, привязаться к каждому. И вместе с ними умерла бы частичка души Снарта.              Но с другой стороны Лен не видел иного выхода. Найти Эвкалипт за столь короткий срок было невозможно. Лен до конца не понимал, чем вообще различаются Вереск и Эвкалипт, но почему-то был уверен, что они знают. Но спокойствия это не прибавляло, потому что проблема всё ещё не решалась.              Около полуночи, когда он стал понемногу проваливаться в сон, входная дверь вдруг скрипнула, и его обдало небольшим порывом холодного ветра. Лен приподнялся и заморгал.              В дверях стоял «Барри».               — Можно? — негромко и опасливо произнёс он. Лен быстро кивнул, освобождая правую часть постели.              Босые ноги зашлёпали по холодному полу, а затем «Барри» юркнул под одеяло, с силой прижимаясь к нему. Его прикосновения были ледяными, и Лен негромко зашипел, невольно думая, каково было Барри.              Сам «Барри» молчал, крепко обнимая его за талию и пряча лицо где-то в груди. Лен чувствовал, как вздымается его грудная клетка с каждым глубоким втягиванием воздуха, и сердце отчего-то защемило.               — Хей, — прошептал он, ласково проводя ладонью по мягким волосам, а затем спускаясь вниз к лицу и чуть приподнимая за подбородок. — Мы справимся. Я обещаю, всё…               — Заткнись, — буркнул «Барри», а затем прижался сильнее, и Лен почувствовал, с какой силой пальцы впиваются в его талию. — Просто замолчи, Лен. Я хочу спать.               — Хорошо, — кивнул Снарт.              Не удержавшись, он поцеловал «Барри» в макушку, с наслаждением вдыхая запах. Он по-прежнему не пах цветами и карамелью, лишь никотином и потом, но в тот момент это было не важно. «Барри» был тёплый, и он был рядом, изо всех сил прижимаясь к нему. И, закрывая глаза в тот момент, Лен был абсолютно уверен, что они справятся со всем вместе.       

***

             Ему снилась пустота, а затем — полёт высоко в небе. Будто они вновь летели на драконах, но в этот раз на Флэше был Барри, настоящий Барри, и Лен летел за ним, немного подгоняя Зума.               — Подожди! — крикнул он в спину Барри. — Я хочу догнать тебя, подожди!              Но тут Барри обернулся. Всего на мгновение Лен увидел его полное сожаление лицо. Сердце Лена упало, а затем вниз полетел и он сам, чувствуя невероятную боль из-за свиста в ушах.              Он проснулся резко, глубоко вздохнув ртом воздух, и тут же почувствовал холод, окутавший со всех сторон. Уши закладывало от быстро бьющегося сердца, и Лен резко повернул голову, надеясь увидеть мирно спящего «Барри».              Правая половина кровати была пуста.              Лен вскочил. Он не знал, отчего так сильно билось сердце, но в голове быстрой дробью барабанов повторялось одно слово.              «Нет-нет-нет».              Громко шлёпая босыми ногами по полу, он выскочил из комнаты и рванул вперёд по коридору туда, где была комната Барри. И толкая дверь, он мысленно молился, чтобы это оказалось неправдой.              Комната была пуста. Она была чистой и свежей — предрассветный воздух хорошенько проветрил её от всех ненужных запахов. Здесь не было ни единого следа пребывания — ни книг, ни зарисовок, ни даже окурков, что Лен заметил здесь всего один раз.              «Они надеялись, что ты поймёшь».              Флокс, ранее незамеченная Леном, лежала на кровати. Она приподняла голову и смотрела на Лена с сочувствием. Рядом с ней лежал небольшой букетик, перевязанный белой лентой.              Лен пригляделся, а затем со стоном прислонился к дверному косяку, чувствуя, как сердце медленно осыпается.              Колокольчики.              «Благодарность».