Чонгук, кто же ты для меня?

      Омега ещё немножко поплакал, а потом снова поднялся на ноги. Он, как кукла без чувств, подошёл к разбитой вазе, убрал её осколки в мусорное ведро, поднял немного пострадавший букет и положил его на прикроватный столик. Когда с этим всем было закончено, Хосок отправился в душ, напрочь забыв о просьбе родителей, вынести ненужные вещи в мусорную урну.       Забравшись под воду, паренёк смыл алые потёки на ладошках, обнял себя за плечи и снова прошептал слова, обращённые к Чонгуку. Ему хотелось побыстрее увидеть своего любимого, но мысли о нём упорно не позволяли нормально сосредоточиться и упорядочить эти маленькие звенья большой цепи. Хосок приоткрыл ротик​ и живительная влага попала в лёгкие. Юноша начинает кашлять, а с его губ стекает, помимо воды, слюнка. Вытерев смесь тыльной стороны руки, маленькая омежка внутри него начинает ликовать от счастья, ведь хозяина этого прекрасного тела, осенила безупречная идея.       А что, если сейчас быстренько собрать все свои вещи и на всех порах помчаться к тому единственному, который намертво засел в маленьком сердечке? Хотя Хосок хрупкого телосложения, но огромные крылья счастья, за считанные секунды смогут донести его к любимому. Никто ведь не станет препятствовать? Или, все же, кто-то всё-таки захочет подрезать эти чудесные пёрышки? Но ничто не сможет сравниться с улыбкой дорогого человека. Главное, чтобы Чонгук понял такой поступок. А сможет ли он это сделать? Возможно — нет, но это не проблема, ведь в любой момент можно вернуться. Омежка недолго думал о плохом, поэтому, решил сделать приятный сюрприз для любимого Гука.       Первое, что помогло ему принять это решение то, что он никому не навредит, не так ли? Второе — поговорка: «Кто не рискует — тот не пьёт шампанского.». А завершающий шаг то, что родители сто процентов, поймут чувства маленькой омежки. Да, отец и папа обязательно войдут в его положение, приняв правильное решение — отпустить своего сына в Сеул.       Малахитовые глазки Хосока засияли, ярче светлячков, а тело, наконец-то, смогло расслабиться. Господи, как же он рад, что всевышние силы помогли додуматься до этого. Да, это самый счастливый момент в жизни, который навсегда сохранится памяти.       Паренёк быстро выключает воду, выскакивает из ванной, не забывая, попутно, на бёдрах завязать белое, как снег, махровое полотенце. Он помчится, на всей, дозволенной, скорости, выполнять задуманную идею. Его руки по-быстренькому собирают вещи первой необходимости в рюкзак. А ноги, когда было завершено с распределением одежды и документов в рюкзаке, позволяют пролететь в комнату родителей.  — Папа, я уезжаю к Чонгуку, — радостно закричал Хосок, спотыкаясь через порог.       Омега задыхался от восторга. Его ладошки стали влажно холодными, а губы расплылись в довольной улыбке. Он светился ярче любой электрической лампочки и согревал своим теплом, как летнее солнышко, а прекрасный тембр голоса, напоминал трепетание лепестков сакуры на ветру.        Родители устремили свои взгляды на растрёпанного, но очень счастливого сына. Выслушав его до конца, они ответили ему кивком головы, делая акцент​ на том, что дали разрешение действовать, как тому удобно. — Спасибо вам за понимание. Я не думал, что вы так мгновенно дадите ответ. Мне казалось, что вы начнёте осуждать меня, — тараторил юноша, показывая свои белые, как взбитые сливки, зубы. — Отец, папа, спасибо вам от всего сердца. Я, правда, благодарен вам.       Движение Хосока началось с незначительной просьбы Чонгука — написать маленький рассказ. А теперь, справившись со всем, что нужно было сделать, махонький омежка просит родителей уехать в незнакомый город, к таинственному любимому, и они спокойно, без капли сомнения, доверяя сыну, дают своё одобрение. — Джихён, наш маленький гений повзрослел и, кажется, действительно потерял голову от любви, к совсем неизвестному человеку, — проговорил пепельноволосый, откладывая книгу на подлокотник огромного дивана. — Да, Донсу, он у нас с самого детства был таким ранимым и впечатлительным. Но Гук помог ему раскрыться, — подымаясь с кресла, согласился рыжеволосый мужчина, присаживаясь возле супруга.       По щекам Донсу потекли слезы. Отец приобнял того за плечи, прижимая хрупкое тельце к себе. А затем, они оба, любящим взглядом посмотрели на Хосока и нежно улыбнулись ему в ответ. — Мы всегда поддержим тебя. Только ты должен быть уверенным в своих действиях хотя бы на 75%. Ты же знаешь, что у него есть ребёнок от постороннего, совсем неизвестного тебе человека? Ты по-настоящему готов заботиться о несовершеннолетнем альфе — Чимине, понимая, что Чонгука не будет рядом? С каждым вопросом младшей омеге становилось всё страшнее, но он не показывал этого. Паренёк просто ещё шире улыбался, стараясь поднять всем настроение своими эмоциями. — Да, я готов, — спустя некоторое время, прошептал Хосок, кусая нижнюю губу. — Моя омежья сущность тянется к нему. Я обязательно стану хорошим папой для Чимини. Я готов воспитывать и заботиться о нём, ведь это чудесный ребёнок моего любимого Гука. Может, сначала будет тяжело, но я обязан справиться со всем. — продолжал он, добавляя в голос больше уверенности. — У меня замечательные родители и есть с кого пример брать. Папа — Чон Донсу, который научил меня думать, взвешивать все за и против. Отец — Чон Джихён, советующий, говорить только то, что люди хотят услышать. И, на данный момент, вы для меня самое важное в моей недолгой жизни.       Хосок хотел добавить и про свои чувства к Чонгуку, но подсознание попросило помолчать, ведь это только его собственное предположение, а значит, пока никто об истинных чувствах не должен знать. Даже родители сейчас здраво не смогут оценить такие мысли. Омежка сам не до конца разобрался в них. Поэтому ему нужно ещё немного времени, чтобы свободно выговориться перед родными. — Но Чонгук не знает, что ты любишь его. А вдруг, он совсем не захочет тебя видеть? Вдруг этот альфа обижал свою омегу, поэтому, и вторая половинка ушла и оставила ему это, по твоим словам, «чудо»?       Отец не хотел обидеть сына. Он просто мечтал, чтобы его чадо всегда было счастливым. Поэтому мужчина и показывает своему любимому Соку все возможные развития событий. — Ты даже не можешь себе представить, какие жестокие сейчас дети, а тем более, если их воспитывают три эгоистичных альфы, — продолжал он.  — Отец, не говори так. Намджун, Тэхён и Чонгук — хорошие. Они всегда заботятся о Чим-Чиме, оберегая его своим теплом и нежностью. И ничего страшного я не вижу в том, чтобы стать частью их семьи. Мы с Чимином подружимся, ведь он мне каждой своей клеточкой будет напоминать Гука. — Семьи? А они готовы тебя принять? Тэхён — всегда в облаках летает, а Намджун — высокомерный и эгоистичный. Ты действительно думаешь, что хоть как-то повлияешь на их характеры? Так в придачу, эти двое имеют существо альфы, они с лёгкостью задавят твою сущность омеги, — прошептал папа.       Хосоку было тяжело слушать такие слова, но он из последних сил держался. Ему нужно удерживать себя в руках, тогда родители точно его отпустят, позволяя отправиться в мечтательный город. — Я знаю, что у Чонгука есть братья, но это никак, наверное, не отразится на мне. Помеха для наших отношений может стать только одно, и то не факт, что это случится. И, честно признаться, меня обижает, что вы считаете Тэ-Тэ — лунным кроликом, который постоянно на небе, а Джуна — гением, который пользуется всем и вся. Папа, твои слова ранят меня. Они, на самом деле, не такие, какими кажутся на первый взгляд. Они — загадочные люди. Пожалуйста, не нужно так думать о них​…       Омежка только произнёс эти слова, как в кармане завибрировал телефон. Посмотрев на экран, Хосок заулыбался, ведь ему звонил никто иной, как Намджун — младший брат Гука. — Люблю вас, — прошептал Хосок, помахав на прощание рукой. — Привет, хён, — теперь он обратился к Джуну, предварительно нажимая на зелёную кнопочку. — Я уже выхожу из дома и скоро буду в вашей обители. Надеюсь, Чонгук и Тэхён меня не убьют за такой подарок. — Хо, ты действительно ещё маленький ребёнок. Твои шутки меня скоро доведут до ручки. — Хён, я не смеюсь, — недовольно пробурчал омега, шмыгая носом от холода. — У меня правда на плечах рюкзак с вещами, а в руках билет «Тэгу — Сеул». — Что? — заорал Намджун, хватая ртом воздух. — Блять, а раньше сказать нельзя было? Почему так необдуманно поступил? Я понимаю, ты хочешь нас поскорее увидеть и всё такое, но это поспешное решение, о котором омежка внутри тебя пожалеет. Ты ведь в наших умелых руках станешь проституткой, — отойдя от шока проговорил парень серьёзным тоном. — Хён! — прокричал Чон, спотыкаясь на ровном месте, попутно пряча взгляд от прохожих. — Я же на улице, а ты так шутишь. — А я — на работе, и меня это ни капли не смущает. Блять, охуеть, ты рили к нам свою попку несёшь? Я не могу в это поверить. А-а-а-а! Мы скоро с кроликами твою попку шпили-вилить будем.       Молодой альфа тараторил всякую ерунду, а омега смущался при каждом его слове, пытаясь утихомирить своё сумасшедшее сердцебиение. И вот, наконец-то, Хосок, расслышав, как Намджун затронул тему про запахи альф и омег, и про то, как их правильно скрывать от окружающих людей. Хо немного растерялся, а затем взяв себя в руки, тихо поинтересовался: — А какой он у вас?       Хосоку давно было любопытно, чем же пахнет его Гук, но как-то неудобно такое спрашивать у него самого.       Во-первых, как-то неловко бросаться на людей с таким интимным вопросом. Во-вторых, не видя реакции собеседника, вряд ли можно узнать его реакцию на это. А в-третьих, можно просто пострематься даже ротик приоткрыть, для очередного вдоха, либо выдоха.       Поэтому, омежке пришлось, окольными путями, узнавать ответ, дожидаясь нужной темы разговора.  — У меня, например, запах всегда меняется, и я никак не могу разобрать его, — жалобно произнёс Хосок, всё больше загоняя себя в неловкую ситуацию.       Намджун рассмеялся, услышав такие интонации, попутно поправляя рукой мобильный телефон, который так и норовил сползти с его плеча. — Эм… Ну это… У нас они разные, а остальное твоим ушкам необязательно знать…       Хосок вздохнул, и хотел уже сказать, что он доехал до аэропорта, как Джун произнёс важную для них всех информацию, показывая голосом, будто бы возбуждается от этого: — Ну, понимаешь, у меня​, как не странно, банан. У Тэхёна — спелая вишня, а вот у Чонгука… Сука, что же у него?..       Хосок замер и затаил дыхание, чтобы не пропустить ни единого звука. Всё же, преодолев волнение, омежка стал одной ногой на ступеньку, и дожидался ответа, но Намджун, как назло, молчал. — У Чонгука, — повторил Альфа, а затем тише добавил. — Бля, я даже не знаю что… Он у нас, как всегда привередливый, поэтому, и запах часто меняется… Короче говоря, как приедешь — узнаешь, — издевательски произнес он. — Ну, хён… Ну, пожалуйста… Ну, тебе так сложно одно, или несколько слов произнести? — Не канючь, сучка, и заходи в самолёт, а то эта дрянная штучка улетит без твоей аппетитной попки. И да, я пошёл своих старичков радовать, не одному же мне тут заикаться от испуга…        Омега немного обиделся на Джуна, но всё равно в его душе не угасал огонёк счастья, ведь его тело сможет скоро ощутить тепло любимых альф…