Чонгук, кто же ты для меня?

      Омега двигается маленькими, уверенными шажками вперёд, по холодному аэропорту Сеула. Он пытается дойти до выхода, но глаза никак не могут заметить знакомого силуэта, который смог бы провести его в нужном направлении.       Что это значит? Почему никто не встречает? Где же Намджун, Тэхён, или хотя бы, Чонгук? Как так вышло, что омежка снова остался один? Почему его бросили? Возможно, самолёт не там приземлился? Нет-нет, такого не может быть. А, вдруг, у них что-то произошло? Но, что же тогда?       У Хосока​ такое ощущение, что он бродит​ по лабиринту. Его ноги устали, а тело совсем вымоталось. Но, вот, спустя несколько минут, мучения заканчиваются и тёмноволосый смотрит на надпись «Вход-выход».       Буквально через мгновение, паренёк услышал чьи-то шаги. Этот кто-то, неспешной походкой, к нему приближается сзади. Незнакомый человек обнял хрупкое тельце за тонкую талию, нашептывая на ушко какие-то неразборчивые слова. Чужие руки скользнули по торсу, животику и груди, задирая свободную толстовку. Горячие дыхание обжигало нежную смуглую кожу на шее.       Хосок боялся пошевелиться. Но он, также продолжал думать о том, что остался последний, заключительный шажочек, от которого зависело, увидят ли его глаза любимого Чонгука, или существование превратится в вечное скитание, а взгляд будет устремлён в пустоту перед собой. Его воображение мысленно рисовало картинки о том, как он сможет увидеть город своей мечты. Это так здорово, когда​ ты счастлив, ведь через считанные секунды, твои лёгкие, наконец-то, смогут вдыхать сладкий воздух Сеула.       Но снова эти бессмысленные переживания и накручивания самого себя. Хотя почему бессмысленные? Разве не повод для этого чужие руки? Нет. Стоп. Пора остановиться и мыслить позитивнее. Да, нужно вспомнить, как ты стоял недавно под струями прохладной воды и, радостно улыбаясь, мечтал о будущем. Ну, вот, тогда омега чувствовал себя уверенно. А что же сейчас произошло?       Все земные существа забыли о нем и он не вспомнит… Тссс… Всё хорошо… О да, омега, он самого начала полета настраивал себя на то, что он выйдет из самолёта и кто-то из тех людей, которых он хотел увидеть, обязательно обнимет его. Но мысли постоянно говорили об обратном.       «А если я ошибся насчёт своих чувств к Чонгуку, то в этом столичном городе много коренных альф. Здесь точно кто-то ждёт маленькую омежку с тюльпановым запахом. Но, вдруг, никого нету… Нет. Перестань, пожалуйста. Чонгук точно меня ждёт. Хотя, кто я для него, а кто он для меня? Для меня… Он… Кто же он? Гук… Чонгук… Чон Чонгук… Я не знаю…».       И только одно успокаивало Хосока. Он верил, что на свете много хороших и отзывчивых людей, так что, в этом городе тяжело потеряться. Но омежку всё так же трясло от переизбытка эмоций, а его маленькое сердечко готово было, выпрыгнув из грудной клетки, помчать к Чонгуку.       Если бы не чужие пальцы скользящие по соскам, то все было бы идеально. А так, появляется новый страх. Он боится повернуться и увидеть не того человека, которого хочется увидеть. Но этот запах не такой, как описывал Намджун. Нет — это не Тэхён и не сам Джун, но он имеет запах альфы.       «Кто же ты? — мысленно шепчет Хосок, пытаясь не дрожать. — Запах намного приятнее, чем у отца и папы. Коньяк с ромом сносит крышу, а прикосновения заставляют подчиниться…». — Вы кто? — резко развернувшись, хотел выкрикнуть омега, но вместо этого у него получилось жалко прохрипеть.       На лице незнакомого парня появляется мимолётная улыбка, а затем, как по мановению волшебной палочки, она исчезает, как-будто её вовсе не существовало. — Чон, — прошептал омежка, почувствовав тёплые касания к своей руке. — Гукки, — чуть громче пролепетал он. — Чонгук.       Хосок крепко обнял альфу и не хотел отпускать, но его странный запах попал в дыхательные пути, от чего паренёк начал тихо урчать от удовольствия. Прижавшись ещё ближе, Хосок заметил, что его омежья сущность просыпается, требуя трепетно-нежных отношений.       Спустя несколько минут обнимашек, светлая рубашка незнакомца, промокла насквозь от горячих счастливых слёз, а щёчки омежки, сами по себе, начали гореть от смущения.       Альфа, учуяв резкий аромат тюльпанов, немного скривился, а его губы мгновенно стали сухими. Он тихо выругался, когда до него дошло, что у маленькой омежки скоро течка начнется. Пшеничноволосый мягко отстранил Хосока от себя, заглядывая в малахитовые омуты. — Ах, — вырвался первый стон с тяжёлым вздохом. Еле заметная дрожь нижних и верхних конечностей Хосока еще больше заставляло незнакомца чувствовать дискомфорт, а фраза: «Я забыл подавители купить, » — которую он тихо добавил, стараясь держать себя в руках, мешало нормально сосредоточиться.       Альфа придя в себя, поднял хрупкое тельце на руки и помчался к своей зелёной иномарке. Затем, быстро сняв автомобиль с сигнализации, посадил Хосока на переднее сидение, рядом с водительским местом, сам запрыгнул в салон, и они, на сумасшедшей скорости, поехали в ближайшую аптеку, хотя, вряд ли это сможет помочь.       По дороге, Хосок вёл себя, практически, тихо. Он только ёрзал и просил незнакомца побыстрее ехать. — Хопик, у тебя действительно их нету, или ты их где-то в рюкзаке потерял? — охрипшим голосом спросил пшеничноволосый, кусая свои губы.       Он пытался с ним говорить, но Хосок, не мог сформулировать внятный ответ. Боль внизу живота усиливалась, а пальчиками он все сильнее сжимал упругое бедро альфы. — Я не знаю… Нет… Не помню… Ах… Гук… Они, возможно, и лежат там, а возможно — их там нет… Я ничего не помню…       Хосок был, как во сне, а омежья сущность выбиралась наружу, мешая нормально отвечать на поставленный вопрос. — Сука, я же только должен был встретить его… А он меня называет этим именем. — Гук, — только начал снова бормотать Хосок, как чужая ладошка накрыла его губы. — Заткнись, — попросил пшеничноволосый, не сдерживая рык. — Ты сейчас так соблазнительно выглядишь, что хочется выебать. — Гук… — Хватит! Я — не Чонгук! Тебе еще раз повторить?!       Альфа резко остановил машину на светофоре и внимательно посмотрел Хосоку в глаза, заставляя того вжаться в сиденье. — Я — парень Тэхёна. И если ты еще раз скажешь «Чонгук», я тебя, блять, хуй до него довезу!        Глаза Хосока расширились, а маленькая омежка, внутри него, спряталась подальше от этого злого дяди. — Но как Вас зовут? — прошептал он, глядя в зелёные глаза. — Это неважно, ведь мы больше не встретимся, — прошептал пшеничноволосый, мягко улыбнулся и снова завел двигатель. — И да, цветочки я очень люблю, но белые розы терпеть не могу!