Чонгук, кто же ты для меня?

      В то время, когда Чонгук с Чимином разговаривают по телефону, Хосок пытается скрыть свои эмоции от окружающих, Намджун с Юнги делают много полезных вещей. Они приезжают в Сеульскую больницу, проходят полное обследование: делают кардиограмму, УЗИ и сдают анализы, которые помогают обнаружить, помимо телесных повреждений, иммунодефицит и железную анемию.       Сейчас же блондин и мятноволосый находятся в стационарном отделении и пытаются хоть как-то отвлечься от плохих новостей. У омеги не получается вовремя переключиться на другую тему, поэтому ему вкалывают снотворное, из-за чего через несколько минут он прикрывает тяжёлые веки и отправляется в спасительное царство Морфея. Мужчина от всей души наслаждается хорошим сновидением, ведь перед глазами мелькают только милые и добрые события.       Альфа же продолжает находиться в полустрессовом состоянии. Ему не помогают никакие препараты, ведь он отказывается их принимать. Вместо них, мужчина каждые пять минут выходит из палаты на балкон курить, а затем возвращается обратно, прогоняя назойливые картинки из ужасной прошлой ночи. Для уничтожения запаха никотина он вкладывает ментоловый леденец в рот и надеется, что лакомство сможет приглушить нелюбимый запах Юнги.       В очередной раз докурив сигарету и выкинув её в переполненную пепельницу, Намджун заходит в уже обставленную для Юнги ВИП-палату, прикрывает за собой балконную дверь и бесшумно подходит к двуспальной кровати, на которой мирно спит его омега. Мужчина садится на тёплое одеяло рядом с лежащим и нежно гладит прохладные пальцы любимого человека. По намджуновской коже пробегают ледяные мурашки, его сердце предательски замирает, а по щекам скатываются первые пророненные капельки слёз. Он раньше никогда не позволял себе плакать, но сейчас почему-то прорвало. Ему не нравились слабые люди, поэтому часто избегал их. Вспомнив об этом факте, блондин быстро стирает капли, пока те не упали на постель. Запрокидывает голову назад и шморгает носом, стараясь восстановить сердцебиение и дыхание. Но разум напоминает о том, что он всем сердцем любит Юнги и ненавидит Руни. Но изменить прошлое и спасти любимого человека от ужасных рук, к сожалению, не получится, поэтому надеется, что его люди отомстят по полной за причиненный вред.       Да, Юнги и Намджун действительно истинные, поэтому блондину трудно контролировать свои нахлынувшие эмоции, мысли и действия. Он переживает за омегу больше, чем кто-либо. Ему важно состояние любимого, но вредный Юнги никому никогда не позволяет заботиться о себе, настаивая на том, что его жизнь не столь важна. Возможно, все будут обсуждать, закидывать ненужными советами и считать, что его мысли неправильные, но после бесконечных драк, побоев и других тяжёлых ситуаций, очень трудно открыться и быть искренним с живыми существами.       Наверное нужно упомянуть, что перед вышеперечисленным всё было практически идеально. Намджун, Чонгук и Тэхён были лучшими друзьями Юнги. Они доверяли друг другу и надеялись, что их никогда не предадут. Но они ошиблись, и эта ошибка пришла тогда, когда они все пережили потерю единственной кровинушки, которая полностью сломала всех изнутри. Мин винил братьев в исчезновении сына, потому что только они, по его мнению, должны были находится с малышом, когда их омега немножечко решил отдохнуть после двухдневной круглосуточной смены.       Когда же Юнги поспал два часа, альфы, по словам какого-то врача, вышли на минут пять по каким-то делам. Именно тогда Мин заметил пропажу малыша с больницы. Он оббегал все закоулки и никого не нашёл. Вот из-за этого случая, даже не совсем правильная любовь к Намджуну практически исчезла из сердца, поселившись в самой отдаленной части.

***

      Проходит четверть часа. Электронное табло показывает полпервого. На улице замечательная теплая погодка. Солнечные лучи бьют в окно больничной палаты, позволяя хоть немного насладиться таким необходимым теплом. Намджун всё так же сидит возле Юнги, осматривает его с ног до головы, а затем практически бесшумно поднимается, наклоняется над омегой и невесомо целует влажный лоб, убирая с него чёлку. — Прости, что не смог уберечь тебя и нашего сына от плохих людей. Я правда хотел поскорее отыскать его и приехать к тебе, но, к сожалению, из-за некоторых обстоятельств не смог этого сделать, — шепчет Намджун, не первый раз поправляя одеяло, делая вывод, что перед тем как пойти к врачу, необходимо рассказать всю правду, которую он до этого времени скрывал. Ему страшно и волнительно, но несмотря на это, Намджун набирает полную грудь воздуха и начинает свой рассказ.

***

Flashback

Семь лет назад

      На улице ранняя весна. Градусник показывает пятнадцать градусов по Цельсию. Не совсем яркое солнце согревает редких прохожих своими тёплыми лучами. По голубому небу практически незаметно плавают облачка-медвежата. Они, наверное, играют в догонялки, пытаясь догнать друг друга.       В палате городского роддома слышатся громкие аплодисменты и весёлый смех. Счастливые люди улыбаются друг другу и по очереди фотографируются со светловолосым папочкой, который сидит на кровати и держит малыша на ручках. Молодой родитель смотрит в объектив камеры и осторожно, еле прикасаясь, поглаживает маленькие запястья крохи и тихо шепчет самые нежные слова на свете.       Через несколько минут фотосессия заканчивается. Персонал возвращается к работе, а палата оказывается полупустой. Возле омеги остаётся только трое альф, которые никак не могут налюбоваться новорождённым. — Юнги, я точно когда-нибудь нарисую ваш портрет. Ты с малышом на руках офигенно смотришься. У меня аж слюнки потекли, — говорит один из них, а другой с локтя не сильно пинает его в бок, от чего тот охает и недовольно хмурит брови. — Тэхён, блять, больно же. — Чонгук, не шуми и не матерись, малыша разбудишь, — встряёт третий, приближаясь к омеге, любуясь его красотой. — Намджун прав, ты действительно очень громко разговариваешь. Прикрути громкость, а то малыш проснётся и снова плакать будет. Я этого «счастья» не выдержу. Моё сердце разорвётся на кусочки, — спустя некоторое время добавляет Тэхён, потрепав Чонгука по волосам. — Наш сын спит крепко, так что вряд ли его кто-то разбудить сможет. Возможно, только голод, но точно не мой голос, которого практически не слышно, - бурчит Чонгук.       Намджун тяжело вздыхает, поворачивается к старшим и смотрит таким взглядом, будто перед ним стоят дошкольники, а не взрослые люди, которым уже за двадцать. — Вы оба ведёте себя, как дети. Закройте рты на замок или проваливайте отсюда. Вы действительно сейчас не к месту начали обсуждать портреты. — А что сейчас к месту обсуждать? Пелёнки, памперсы, молоко и прочую хрень? Я хочу рисовать, вот поэтому и заговорил о том, что с удовольствием написал бы портрет Юнги, что в этом плохого? — Чонгук не понимает Намджуна, поэтому каждое слово воспринимает в штыки. — В принципе ничего. Просто ты реально сейчас мешаешь узнать очень важную информацию. — М? Какую важную информацию ты хочешь узнать? — изгибает бровь и скрещивает руки на груди. — Например то, как зовут нашего сына. Тебе самому разве не интересно? — Интересно, но… — Раз интересно, то замолчи, пожалуйста, и не открывай рот на протяжении пары минут.       Намджун отворачивается от братьев, смотрит на Юнги и нежно поглаживает его мягкие светлые волосы, начиная перебирать их между пальцами. Парень наклоняется над любимым, ласково целует макушку и осторожно спрашивает: — Юни, ты ведь дал имя нашему малышу? — Моё золото, я так счастлив, что ты у меня есть, — обращается Юнги к крохе, не обращая ни на кого внимания. Ему нравится ощущать себя папой, а всё остальное не важно, ведь теперь у него в руках есть смысл жизни. Хоть он и не знает кто отец этой крохи, но он поистине счастливый человек. — Может быть ты хотел сказать: рад, что у нас он есть? — рядом с ним садится Тэхён и утыкается носом в шею омеги, вдыхая приятный запах мяты. С противоположной стороны садится Намджун, а затем через несколько секунд сзади подсаживается Чонгук. Они все любуются малышом и наперебой благодарят Юнги за первенца, забыв о том, что у крохи до сих пор нет имени.       В палату без стука заходит врач. Он быстро подходит к кровати и внимательно смотрит на влюбленных. Его брови немного хмурятся, ведь молодому папочке нужно отдохнуть, а не совсем адекватные альфы мешают это делать. — Пациент Мин, вам нужно отдохнуть. Ваш организм после родов очень ослаб. Хоть они и прошли благополучно, но в вашем состоянии лучше поспать. — Но я не хочу спать, — подняв голову и взглянув в глаза мужчине, Юнги перебивает его, — и вы не имеете права мне указать, что делать. Вы только лечащий врач, а не мой господин или какой-то человек высшего уровня. — К счастью, вы правы, но я не спрашиваю, чего вы хотите, а чего — нет. Я настоятельно рекомендую вам прислушаться к моим советам. У вас действительно ослабленный организм, это может плохо сказаться на выработке молока. — Молоко будет по-любому, ведь мне нужно выкормить Югёма, — после этих слов образовывается тишина, а затем Юнги более твёрдо добавляет. — Если вы не поняли, то Югём — это мой ребёнок.       Доктор опускает взгляд на свой блокнот, который всё это время держал в руках. Быстро делает запись и снова поднимет глаза, молча задавая следующий вопрос. Юнги не сразу понимает его, а затем в голову приходят догадки. Он думает, что врач хочет узнать кого из альф записать отцом малыша. — А можно записать троих? — с улыбкой спрашивает и смотрит на каждого из братьев. Те улыбаются в ответ и одновременно целуют в разные места: Чонгук — в затылок, Тэхён — в щёку и Намджун — в висок. — К сожалению, нет. Вам придётся выбрать одного, — доктор язвительно усмехается и подмигивает омеге. — Можете выбрать меня. Я самый лучший из здесь присутствующих.       В палате слышится громкий рык, а затем смех врача. Кажется, его шутка была очень смешной, но её не все смогли понять. Особенно Чонгук, который в порыве эмоций скрипнул зубами, а вот Тэхён с Намджуном более менее адекватно отреагировали. — Не смей даже думать об этом! — в унисон произносят братья и снова целуют Юнги каждый в своё место. — Да я же шучу, — ухмыляется доктор, а после добавляет более серьёзным голосом. — Так кого мы будем записывать? — Ким Намджуна, — спустя несколько секунд раздумий отвечает омега, переводя взгляд на альф. Те удивлённо смотрят друг на друга. Они не понимают, что происходит, а спросить о чём-то мешает дар речи, который внезапно пропал. — Но почему он? — вместо них спрашивает врач, чуть не выронив ручку. Мужчина просто не понимал, как так быстро можно принять решение. — Потому что он мой истинный, — без смущения говорит Юнги, а затем целует малыша в лобик. — А как же господин Ким и Чон? Вы ведь говорили, что у вас секс был вчетвером. — Да, говорил. Что тут такого? — А разве остальные не ваши истинные? — Нет, не истинные. Мы просто решили переспать... — Но зачем? — А это вас уже не касается. Пишите «Ким Намджун» и оставьте нас в покое. Я действительно устал, поэтому хочу поскорее лечь спать.       Доктор без лишних вопросов записывает названное имя, а Юнги поднимается с кровати, укладывает малыша в маленькую кроватку и укрывает одеялом. Он любуется своим чадом несколько секунд, а затем поворачивается к альфам, смотря каждому по очереди в глаза. — Сейчас я немного посплю, а вы присмотрите за малышом. Я никому здесь не доверяю, поэтому, прошу вас, будьте бдительны.       Юнги доходит до кровати, ложиться на неё и прикрывает глаза, проваливаясь в сон. Он даже не успевает укрыться одеялом, ведь действительно устал за эти два дня, поэтому так быстро засыпает.       Чонгук поправляет подушку для омеги, Тэхён — скомканную простынь, а Намджун накрывает его тельце теплым одеялом, зная, что их омега часто мёрзнет во сне. Они замечают, как доктор краем глаза смотрит на малыша, тихо хмыкает и выходит из палаты, закрыв за собой дверь. Оставшись наедине со своим омегой, они садятся рядом с ним вокруг кровати. Им в головы приходят разные мысли, поэтому альфы стараются думать только об одном, а именно — как не отправится в царство Морфея. Но спустя несколько минут дивным образом все засыпают, даже не замечая в палате какой-то посторонний запах, который плавно попадает в дыхательные пути. Но что это? Снотворное? Или угарный газ?..