Сладкая грязь

Убили...как же. Убить мультяшку без сиропа или оружия ластичной закалки, хех - скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко. Но вот побить - это верно. Даже с первого взгляда было ясно, что храброго поросёнка уработали на совесть - порванный в клочья синий мундир, брызги крови тут и там и дрожащий как лихорадочный Офицер, до сих пор пытавшийся спрятаться за клумбой. Избитый до полусмерти Цуня неподвижно лежал на ведущей к поместью мощеной камнем дорожке, уткнувшись пятачком прямо в пыль. Измятая, словно побывавшая под колесами трамвая, слетевшая форменная каска грустно лежала в паре шагов от изувеченного поросёнка - преступник бил Цуню не жалея сил, вкладывая всю свою злобу и досаду в каждый удар. - Дерьмо. - процедил я сквозь зубы, бегло оглянув заплывшую физиономию Цуни, представлявшую собой сплошной синяк со скошенным набок носом, и переключил внимание на яркую вспышку, намертво зажатую в белых перчатках постового. "Лоскут ткани, видимо оторван от одежды преступника во время попытки задержания." - - Держись, братишка, мы тебя подлатаем... - Вызови скорую, гнида! - тут уже не выдержал обычно спокойный Полик, схватив Офицера за грудки. - Будет от тебя сегодня хоть какая-то польза? Последний, неожиданно без пререканий и возмущения, рысью бросился до телефона-автомата на углу. За спиной тихо ахнула баронесса, увидев бессознательного Цуню - я её не осуждал, слишком много случилось за короткие несколько часов даже для меня. Тихо лязгнуло железо - захлопнулись белые дверцы с красным крестом, за которыми лежал изувеченный поросёнок. - Лапка, курить. - откуда-то издалека попросил мой озлобленный, усталый голос. Кролик подбежав, молча вложил сигару в мою ладонь и потянулся за спичками. Моя голова машинально кивнула, взял сигару и забыл — зачем…Попытался переложить в нагрудный карман, вспомнил что не одет. В себя я прихожу уже в участке одетым и в компании всё тех же лиц - вопрошающе смотрящая Бон-Бон, тревожно вглядывающийся в мою залепленную пластырями морду Полик. Лапка пришёл лишь спустя пару минут общения с госпиталем. - Звонил в больничку, с Цуней всё будет в порядке, две недели поваляется на растяжках и будет как новенький. Потроха и косточки все целые, правда пятак ему расквасили, ну так красивее будет, мужественней - девки зацелуют. Но вот ответь, босс - на кой хрен ты один на пятерых полез? Растолкал бы нас, втроём бы точно отмахались - а так бы тебя пришили да и дело с концом... - Клоуны. - тихо процедил я сквозь сжатые зубы, пытаясь приподняться на стуле. - Тащите картотеку Каракуль, ищите неких Бамбо и Топа. Мне нужно знать о них всё - где работают, где светились и есть ли на них что-то. - - А Я ПРОЙДУ, УВОЛЮ! СГНОЮ! В ПОСТОВЫХ ХОДИТЬ БУДЕТ, СВОЛОЧЬ КРИВОЛАПАЯ! - визг ошпаренной кошки, который мог принадлежать лишь моему начальнику уже давал понять, что отдыха мне не предвидится. Барбосенко вламывается в наш кабинет без предупреждения, а я без очередного бумажного зонтика. Мало того что избили, так ещё и заплюют до ушей - отличное начало нового дня, ничего не скажешь. - ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ЗАНИМАЕТЕСЬ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ РАБОТОЙ?! ПОЧЕМУ НЕ ПОДАЛИ РАПОРТ ОБ УВОЛЬНЕНИИ, КОТОРЫЙ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПОДАТЬ НЕДЕЛЮ НАЗАД?! ПОЧЕМУ ПРОЦЕНТ РАСКРЫВАЕМОСТИ... - - Потому что детектив Пиннард героически пожертвовал своей жизнью чтобы спасти меня. - Бон-Бон неожиданно для всех присутствующих встаёт между мной и комиссаром, скрестив руки на груди. Я не вижу её лица, но судя по всему как прыснул со смеху Лапка и как съежился Барбосенко - оно и к лучшему. - Он единственный кто приехал ко мне в час ночи и сражался против сотни вооруженных злоумышленников, в то время как доблестные Офицеры храпели мордами в подушках. А где же были вы, наш доблестный комиссар и слуга закона? - от ядовитых ноток и холода в её голосе даже мне стало не по себе. - Так ведь, это, я как бы... - комиссар, утирая намокшим платком пот, текущий с него в три ручья, пятился к стенке и отчаянно метался глазами по комнате, словно пытался углядеть где-то способ спасения из текущего положения. - В общем...это вот...то что вот... - - И я требую. - вслед за словами последовал удар железным кулачком по столешнице. Мы так хором и подпрыгнули. - Чтобы вы выписали ордена для каждого из этих храбрых полицейских и для одного постового поросёнка... - И подписанный ордер на арест. - я провёл обратной стороной ладони по своему горлу. - Вот так вот нужно, а имена мы сами впишем, ладно? - А вы не робкого десятка, дамочка. - присвистнул кролик, глядя как Барбосенко образцово-показательным галопом умчался исполнять волю баронессы. - Так что благодарю покорно. - Пустяки. - пожала плечами Бон-Бон, оглядев свои ушибленные пальчики. - Мой принцип прост - либо работаешь со мной, либо работаешь на меня, так что быть жёсткой иногда просто необходимо. - Нашёл. - криминалист вытащил три дела и разложил на моём столе. - Бамбо, Топ и Пип, все трое - Каракули. По последним данным работают клоунами в цирке-шапито "Марлоу", так-так-так...Ага, вот - за Топом ничего нету, Пип дважды отмотал по пятнадцать суток за пьяную драку, а вот Бамбо... - Погоди. - на меня сходит вспышка воспоминаний, и я чуть ли не вырываю последний файл из рук Полика. - Я помню, он проходил по делу об ограблении инкассаторов как соучастник, ему дали три года условно. "Рост пять футов и два дюйма, пробивающаяся лысина при жидких волосах, мерзкое как у хорька выражение лица, искаженное лицевой судорогой. Левый глаз стеклянный". - Босс, с тобой всё нормально? - Лапка недоверчиво посмотрел на меня. - Выглядишь как кусок дерьма, может проспишься или в больницу? Или же... - Нет, нужно брать сейчас. - я, тяжело сжав челюсти, встал на ноги и принялся молча сдирать мешающие гибкости пластыри и примочки. - Мы едем на задержание. - Степень угрозы? - я не смотрю в глаз Лапке, но уже чувствую как он наливается кровью в предвкушении заветной цифры. Сложно его винить в кровожадности - пострадало двое, в том числе наш сотрудник и одновременно хороший товарищ, а преступники улизнули. - Вторая, доставай инструмент. Полик - к машине, прогревай двигатель и никаких мигалок. - Вот так бы сразу! - издав короткий боевой клич, кролик бросился к углу нашего офиса, руками отдирая наспех приколоченные доски к полу. - Наконец-то настоящая заварушка! - Баронесса. - я провожаю бывшего фотографа глазами и поворачиваюсь к Бон-Бон. - Спасибо вам за вашу помощь. Сегодня мы вернём вам пропажу, даже не сомневайтесь. - Детектив, я не врач, но у вас больная кровь и отравленная душа. - баронесса посмотрела куда-то отрешенно, устало и мне на секунду показалось, что в этот момент я увидел её настоящую - не жесткую и благосклонно-надменную, но много потерявшей и знающей о жизни за пределами её пряничного замка лучше меня. - Впрочем, не берите в голову, я сама несу какой-то бред. Будьте осторожны. - и одарив меня коротким, неловким поцелуем в небритую щеку, украшенную синяком, поспешила удалиться. - Босс, ты уже извини что вмешиваюсь. - из забытья меня выдернул глухой удар деревянным ящиком об мой столик. - Но я бы посоветовал тебе занести овечку одному и желательно при свежей рубашке и выбритым. - Лапка, не пори чушь. - я ввожу нужный код на замке, скрепляющим стенки ящика, увенчанные вязью из штампов "СОЮЗМУЛЬТФИЛЬМ". - Она Мультик-аристократка, а я неспособный работать трезвым Каракуля, грязный и вонючий как общественный сортир. Мы едем на подобные задания втроём - подкрепление будет нам только мешать. Но мы не берём с собой дубинки, револьверы или ружья, которых в арсенале участка хоть отбавляй - для Каракуль они не больнее комариных укусов. Для таких целей у нас есть выписанный подарок из другой студии, принадлежащей вечно зимнему и холодному Советскому Союзу - десяток ножей "грифельной заточки" с ручками из наборного стекла, метко прозванные нашими советскими коллегами "финками", "перьями" и "мессерами". - Сироп брать будем? - Лапка выхватил свой излюбленный нож с выдавленной при помощи спички на рукоятке розой и проверил остроту. - Возьми пару ампул, на всякий случай, но оставишь в машине. - отмахнулся я, вооружаясь сразу двумя. Один в рукав, второй за пояс. - Всё-таки не первая степень угрозы, но мало ли что от таких уродов можно ждать? - На дорожку хлопнем по рюмочке? - тут уже выскочил Полик, с бутылкой брусничной в одной руке и ножиком в другой. - А то ехать на задержание второй степени трезвым... - Нет. - перед глазами встал избитый Цуня. Что же скажут его старенькие родители... - Мы идем брать этих скотов и мстить за товарища, а не в кабак морды чистить. Ясно? - Ясно. - мрачно ответили два голоса, но по глазам вижу - понимают. И свирепеют...Свирепеют достаточно, чтобы рвать преступников на ленты. Какая уже разница - профессиональное чутьё подсказывает мне, что даже если мы выпишем каждому из находящихся в цирке билет в один конец, это не станет финальной точкой в нашем расследовании. Мы едем молча и без мигалок, не превышая скорости. Полик флегматично правил лезвие ножа об ремень своих полосатых брюк, Лапка вцепился в руль до видимых сквозь перчатки побелевших костяшек - было прекрасно видно всеобщее напряжение. Вытянутые лица, налитые кровью глаза и сжатые челюсти - это был дурной знак для любого, кто бы посмел встать у нас на пути. Начинающийся дождь лишь усугубляет накопившуюся озлобленность. Мы останавливаемся чтобы позвонить в участок и после каких-то пяти минут ругани и установления личностей, вызываем автозак для потенциальных задержанных - хотя сомневаемся что такие будут. В "Марлоу" мы заезжаем с полного разгона, снося кусок стены и окропляя манеж свежей грязью - уверен, что это не так страшно как тот факт, что она будет вскорости разбавлена свежей кровью. Покидая салон авто уже вижу клоунов, прущих изо всех щелей цирка и судя по всему - вовсе не радостных столь внезапному визиту от полицейского отряда Каракуль с худшей репутацией. - Полиция Мульттауна, мордой в пол. - Лапка говорит моей дежурной репликой для таких случаев, но делает нетипичное для меня движение, заводя руку с ножом за спину. Я в таких случаях держу оружие в рукаве пальто. - Кто не ляжет добровольно, тот сделает это навечно. - Глядите-ка кто к нам пожаловал. - я слышу уже знакомый мне мерзкий голос, который сутки назад приказывал своим шестёркам отправить меня на встречу с Творцом. - Прибыл за новой порцией хорошей трёпки? Да ещё и не один? Пип, а ну-ка, объясни мистеру Детективу ещё раз, видимо туповат. И остальным тоже, если пример не послужит уроком... Теперь я могу разглядеть тот "сейф" как следует - настоящая гора мышц и злости. Грим сложен в маску кривой ухмылки, немытые грязно-рыжие волосы, увенчанные смехотворно маленькой шляпкой-котелком, торчат во все стороны, а желтые штанишки на помочах с нелепыми пушистыми пуговицами заляпаны пятнами засохшей крови - скорее всего моей вчерашней. Но теперь я готов и кровь будет не моя... Прежде чем Пип заносит свои пудовые кулачищи для вколачивания меня в опилки по самые уши, я хватаю его за лямку штанов - нож щучкой выплывает в мою вторую ладонь. Несколько резких тычков прямо в живот - и здоровяк, сложившись пополам, заливаясь кровью и придерживая руками вспоротые внутренности, упал всем своим телом как многотонный шкаф, завывая на всевозможные голоса от невиданной доселе боли. - Убить всех, кто не лёг сразу. - из моего рта слышится чужой, жуткий голос. Но Лапка и Полик приступают к исполнению приказа, накинувшись на остальных участников труппы. Да, клоунов в два раза больше, но они не привыкли к таким дракам - грабить безоружных Мультях и драться на стульях в кабаках не научат боям насмерть. "Правила просты - бей пока не зарежут и режь пока не застрелят. Если всадят нож - ещё проживёшь пару-тройку минут, даже если полоснули по шее или ударили прямо под сердце. С пулями чуть полегче - если рана сквозная, то пустяки. Больно, крови много, но заживает быстро. Пуля застряла - придётся удалять. Хуже всего если выстрелили в грудь по ребру - шальной кусок свинца начнёт скакать изнутри как раскрученный на рулетке шарик или игральная кость в стакане - называйте как хотите." Пора мои компаньоны рвут тех, кто не успел быстро упасть лицом в пол и закрыть затылок ладонями, я бегу вверх по ступенькам вслед за убегающим Бамбо. Последний, не ожидавший от недавно избитого до полусмерти меня такой прыти, бросился к пожарному выходу, но увы - слишком поздно. Я настигаю клоуна, отчаянно дёргающего заклинившую ручку дверцы - вместо попытки выскочить в окно или выбить дверь ногой, тот бросается на меня с кулаками - смело, но глупо. Я бы с радостью вскрыл Бамбо горло или ударил прямо под пуговицу на груди, но нам нужен хотя бы один живой, а тут передо мной - потенциальный вожак или как минимум - исполнитель. Так что приходится задвинуть нож обратно в рукав, одновременно уходя от летящей в голову руки в дурацкой перчатке - в этот момент я его и ударил по голове, не щадя сил. Прямо с разворота двумя сжатыми в рукопожатие ладонями. Бамбо лишь всхрапнул как ломовая лошадь и тяжело рухнул. Из семнадцати клоунов трое погибло при нашем налёте, пятеро было серьезно ранено - живых и более-менее здоровых Постовые затолкали в бронированный фургон. Поручив им же обыск цирка, Бамбо мы отвели в подворотню за "Марлоу" для дальнейших расспросов. Для начала допроса Лапка первым делом со всего размаху ударил Бамбо по лицу и сразу же - в живот. Вслед за ним присоединяется Полик, нанося удар ногой прямо по печени лежащему клоуну. Я их не останавливаю, ведь так обычно и следует допрашивать слишком умных Каракуль - просто долго и методично избивать, пока не устанут руки. Всё равно заговорит, раньше или позднее. - Вот ведь гады. - тихо простонал клоун, пытаясь оправиться после затрещин и сплюнул на асфальт, утирая кровь рукавом. - До смерти ведь так забить можно. - Если нужно будет - забьём. Тем более есть за что. - процедил Полик. - Вопроса два - где украденная овца и кто избил постового Цуню. - - И всего-то? - невесело усмехнулся Бамбо. - Мало? - спросил я. - Тогда ещё вопрос... Клоун лишь криво дернул губой: – Да, того хрюшонка я избил, но больше ни черта я вам не скажу, фараоны. Раз вопросы такие задаёте, значит у вас на меня ничего нету. Бейте дальше, я уже к такому делу привычен, а там уж лучше месяц-два отсижу и на лыжи встану. – Боюсь, что уже никогда не встанешь. – тихо вышло из моего горла, а рука уже потянулась за пазуху, где в кобуре подмышкой были скрыты две ампулы Бамбо с искренним недоумением посмотрел на меня. – Так что же это, сейчас допрос с пристрастием будет? – он засмеялся. – Узнаешь, гнида. Смотри и слушай, пока глаза и уши работают… – я беру одну из ампул и с размаху швыряю об стену под фонарным светом. Радужная как бензин вонючая жидкость из лопнувшей склянки упала на бетон, но не расплылась - а задымилась, оставляя глубокие жуткие дыры. Сползшая от "сиропа" красная краска свернулась как кисель и больше походила на кровь. Кровь Цуни... – Не понял еще? Клоун попятился, пытаясь нащупать спиной выход, а глаза вылезли из орбит от ужаса: – Нет… Нет! Нельзя! Под молчаливо-одобрительные взгляды своих сопартийцев, я вытаскиваю самую длинную ржавую иголку из лацкана своего кожаного плаща. Погрузив кончик иглы в расплывшуюся по земле лужу токсичной жижи, мою изувеченную рожу прочерчивает непроизвольная жуткая ухмылка, когда Бамбо становится белым от ужаса. Стряхнув пару лишних маслянистых капелек, я хватаю задержанного за лицо и начинаю неспешно приближать дымящийся кончик иглы к здоровому глазу клоуна... - Нет, нет! - кричит он. - Только не это! Умоляю вас! Не надо! Я всё скажу! И он всё рассказывает - от и до, Полик лишь успевает записывать протокол. Задание получено от неизвестного в форме Офицера ("Тот самый, что сопровождал Цуню - завёл прямо в ловушку"). Цель - похитить овечку Свитти, чтобы сорвать праздник и подорвать репутацию. При этом не требовать выкупа и не давать никаких наводок, чтобы запутать следствие и запугать баронессу. Цуню избил Бамбо, меня бил он же, на пару с Топом и Пипом. Заказчик - Дьявол, чему я нисколько не удивлен, ведь ни одно из преступлений не может быть совершено без его ведома. Перепуганный до мокрых штанов Бамбо отправляется следом к его людям в автозак, Свитти находят под манежем в крошечной клети - испуганную, похудевшую, но живую и здоровую. Но что-то в этом деле не даёт мне покоя... Я присаживаюсь на корточки, чтобы внимательно рассмотреть пропавшую овечку-ватоносца, пока один из постовых, вооруженный планшеткой, слюнявит химический карандаш для описи. - Пиши. - я киваю Постовому, призывая того начать выводить свои закорючки, время от времени прерываясь на облизывание грифеля. - Овца-ватоносец, рост полфута, вес восемь фунтов в связи с начавшимся истощением. На шее имеется ошейник с именным ярлыком, в скобках укажи Свитти. Шерсть отвечает заявленному владельцем описанию и в скобках укажи... - на этих словах я отщипываю небольшой кусочек пальцами и кладу его в рот, уже готовясь прочувствовать тонкую сладость черники, которую ни с чем невозможно перепутать, но получаю совсем не то, что ожидал. - ...крашеная ваниль? - Так и записать? - любезно осведомился коротышка, вытянув свою тощую шею. - Обожди, тут что-то не так. - уже почти сложившаяся головоломка разлетелась на кусочки одним-единственным фактом, перевернувшим всё с ног на голову. Нужно снова напрячь мозги, вспомнить что я мог упустить. Не похоже на то, что клоуны устроили подтасовку - покрасили случайную овцу самым дешевым пищевым красителем, а сами спрятали Свитти или уже успели сбагрить заказчику. Мы взяли их врасплох, ещё тёплыми и ничего не подозревающими - готов биться об заклад, что они скорее планировали отпраздновать почти свершившуюся расправу над вожаком единственной работоспособной полицейской команды, стоящей организованной преступности костью поперёк глотки и умные мысли - последнее, что могло бы придти сейчас в их размалеванные дурацким гримом головы. Тот Офицер? Более чем уверен, что это даже не подсадная утка, а просто очередной круглый идиот, коими все они поголовно и являются - какая-нибудь нанятая дамочка с милым голоском позвонила прямо домой, сказали что нужно будет сделать и какую приятную награду он получит за такую простую работу, достойную настоящего старшего полицейского. Ладно хоть им пока хватает мозгов не стреляться за медали, хотя когда-нибудь и такие прецеденты будут. Искренне надеюсь, что я к этому времени уже уйду на пенсию. Цуня или кто-то из моих же ребят...эту мысль я тут же отбросил, разозлившись на себя за подобную паранойю и малодушие. Они все готовы лечь за тебя костями, ровно как и ты за них - работа доводит, и сам не замечаешь как начинаешь не верить никому и ничему, даже самому себе и собственным глазам с ушами. Тогда остаётся... - Лапка, Полик - везите овцу в участок, но пока ничего не предпринимайте. Барбосенко водить за нос как можно дольше и об успехе операции не говорить, баронессе не звонить и звонков от неё не принимать, если что - всё сваливать на меня и без вопросов. У меня нехорошее предчувствие. Спустя три квартала, я, незаметно для Постовых, покидаю наш "Форд" на первом же перекрёстке и прыгаю на задок удачно подвернувшегося трамвая, с комфортом доехав до поместья в компании двух мелких котят-сорванцов, получив место для сидения за показ ножа и вручении одной сигары на двоих с наказом не курить взатяг. Миновав мирно сопящего старенького леденцового сторожа, я решаю сперва зайти через дверь как положено, но мысль упустить что-то важное или дать время на подготовку или сокрытие деталей берёт вверх, устремляя меня вверх по кромкам бисквитных кирпичиков и водосточных труб из полосатого бело-красного леденцового потока. - ...прошу вас, не забирайте, я вас очень прошу. Дайте мне ещё немного времени...я правда смогу всё вернуть. Заклинаю вас...алло? Алло? Нервный голос Бон-Бон и звук бессильно брошенной на рычаг телефонной трубки сменяется тихим, но безудержным истеричным плачем. Я не вижу её личика, но уже начинаю прикидывать, что мне придётся столкнуться с самой нелюбимой частью работы - успокаивать отчаявшуюся женщину, близкую к нервному срыву. Лучше бы оказаться в том саду против клоунов... Мягко перенося своё тело через окно, я застал баронессу в том же виде, который имел возможность видеть последний раз, сидя полумёртвым в ванной - и невольно залюбовался увиденной картиной. Будь я художником или поэтом - то рассыпался бы во всевозможных строках комплиментов и витиеватых эпитетов, но вот не снабдил меня Творец подобными талантами, так что осталось бесстыдно пожирать приятное зрелище своими глазами. Фон Бон-Бон утопала в роскоши своей гигантской кровати с пологом, словно изящное точёное пирожное, уложенное заботливыми пальцами кондитера в нежно-розовую тарталетку из простыней, подушек и старомодных, но подчеркивающих положение владелицы собольих одеял. Некогда уложенные в сложную, вычурную причёску волосы цвета кофе с молоком раскинуты тонкой паутинкой, словно тот же невидимый кондитер, желая удовлетворить запросы какого-то изощренного гурмана, решил рассечь своё пирожное полосками тающей на языке глазури...и глаза, смотрящие прямо на меня. Уставшие, воспаленные и красные - от недосыпа, нервов и слёз. Промелькнувшая искра страха из разряда "Игра проиграна" лишь подтверждает мои худшие догадки. Оставалось лишь поставить точку в этой лживой истории и узнать настоящую картину, которую я по своей глупости не смог увидеть сам. - - Детектив Пиннард, неприлично входить к даме в будуар без стука! - баронесса попыталась шутливо-сердито надуть щёки и упереть кулаки в бока. - Кроме того, обычно советуют пользоваться лестницей и дверью, а не окнами. "О манерах стало быть вспомнили, вот как..." - Прошу прощения, мисс Бон-Бон, просто... - Да, я знаю. - баронесса предприняла попытку сменить наигранную сердитость на лёгкую улыбку, но увы - безуспешно. Что могло заставить её опуститься до подобного блефа и дешёвой лжи? - Мне позвонил Лапка и сказал, что вы нашли мою драгоценнейшую... - Я отдал приказ Лапке и Полику не звонить вам и не отвечать на ваши звонки. - бесстрастно перебил я. - Не только потому что вы мне только что неумело солгали, но и потому что вас не заинтересует обычная "ванилька", крашеная дешёвой чернильной синькой и с ошейником в спешке криво подогнанным по размеру. Уверен, что ваша Свитти прямо сейчас прыгает на приусадебных пастбищах вместе со своими подружками и не сильно огорчена потерей именной побрякушки, что когда-то носила на шее. Без неё ведь даже удобнее кататься по лужайке и барахтаться в сочной зеленой травке. Мне продолжать? - Я курить очень хочу. - тихо прошептала баронесса, бессильно опустив голову как марионетка. Игра была проиграна на последней ставке - но поражение не приносит мне ровным счётом никакой радости. Я даю ей сигару, огоньку и десять минут, пока я вешаю пальто со шляпой и вооружаюсь стулом - на этот раз не как оружием, но чтобы усесться самому - слишком утомила меня сегодняшняя беготня и мордобитие задержанных. Любезно подвигаю ей пепельницу, давно не чищенную - добрых три десятка бычков от длинных дамских сигареток тому свидетельство. Выкурив четверть сигары и подкрепив силы "вишнёвкой", опустошив мою флягу наполовину одним духом, Бон-Бон рассказывает всё, а мне остаётся лишь внимательно слушать - записывать я ничего не собираюсь и просто не хочу. - С тех пор, когда я взяла бразды правления на себя, всё пошло крайне скверно. Мой отец умел держать слуг в крепком кулаке, не то что я - размазня и тихоня. Любила проводить время в библиотеке, где мама читала мне сказки и романы о сказочных странах и прекрасных принцах...Увы, но жизнь - далеко не сахар и не сказка, а девочки вырастают. Меня никто не воспринимал всерьёз, производство начало приносить сплошные убытки, а качество сильно упало. - баронесса постучала пальцем по фляжке. - И мне пришлось обратиться к тому, кто бы мог помочь в моей дилемме... - ...и им оказался Дьявол. - Верно, он. - Бон-Бон тяжело вздохнула, вновь затянувшись сигарой. - Он был вежлив и галантен, хоть и совершенно лишён манер. Пара-тройка его визитов и мои дела пошли в гору - рабочие трудились на совесть, заводы сладостей работали без отдыха и сноса, а мне кланялись в ноги и называли никак не иначе как "госпожа" и "сама баронесса". Просил Дьявол немного - денег не требовал, но просил ставить какие-то крестики на листах бумаги с бессмысленным и неясным для меня текстом. - Что вы ему задолжали? Земли? Станки? Деньги? Спите с ним? - Душу. - баронесса вздрогнула всем своим телом, а моё сердце сковал тяжкий холод. Никому не пожелаешь такой судьбы. - Сама того не ведая, я лишилась самого ценного, что имела. Я стала его рабыней - бессонница, головные боли что не лечатся докторами, старые друзья моего отца отвернулись прочь, радости жизни стали для меня чуждыми. Всё казалось ужасным сном, и я никак не могла проснуться уже долгие полтора года. Он мог сделать со мной что угодно, и ему бы ничего за это не было. Его когти рассекали мою кожу...ещё раз и ещё... - и рыдания вновь сотрясли всё тельце Бон-Бон. - Хорошо, не нужно об этом...а зачем весь этот блеф с пропавшей Свитти? - Он читал меня как открытую книгу и лишь ждал подходящего момента, когда я раздобыла ампулу сиропа, не в силах больше терпеть этот кошмар. Дьявол распорядился продать мне подделку, а сам явился чтобы зачитать вслух моё предсмертное послание и поглумиться надо мной в очередной раз. И сделал мне предложение, от которого я не в силах была отказаться - ваша жизнь в обмен на мою. Наняла этих клоунов...сотню раз репетировала с ними всё по порядку...подсунула им фальшивую овечку...и знала что вы не откажетесь помочь. Но теперь вы здесь и знаете всю правду. Фон Бон-Бон затушила остаток сигары об пепельницу и вытянула перед собой дрожащие руки. - Арестуйте меня. - голос баронессы окончательно потерял краски. Не было слышно ни горести, ни отчаянья и лишь серая пустота. - Того, что я только что сказала, хватит вам чтобы посадить меня надолго или погрузить в сироп. Я обещаю повторить сказанное мной на допросе и на суде. Вас и ваших друзей наградят, Цуне я уже распорядилась оплатить лечение у самых лучших докторов. И если вам интересно, мне действительно жаль что у нас всё так получилось - общение началось со лжи, продолжилось ещё большим количеством вранья, и правда проявилась лишь когда нам придётся расстаться скорее всего навсегда. - Нет, мисс Бон-Бон. - тихо прошептал я, извлекая на свет из рукава рубашки "грифельный" нож. Лезвие тускло сверкнуло в лучах заходящего солнца, отразившись в глазах бледнеющей баронессы, и прижалось к её сахарному плечу, которое разделяла лишь тонкая полоса её белой ночной сорочки. - Сегодня никто не расстанется. И не завтра. И не на следующей неделе. - Что вы имеете в виду... - и она не успевает договорить. Острое лезвие небрежным, но отработанным движением рассекает петельку на плече, а грубые и обветренные губы встречают нежные и сладкие на вкус. Мне приходится оторваться от них лишь на секунду, чтобы повторить ту же операцию с другой полоской ткани - после чего уже ненужный инструмент падает синхронно с опавшим ночным бельём, пригвождая его к полу. - Не надо, так нельзя... Я не слышу, не слушаю и даже не пытаюсь - весь я хочу лишь одного. Всё это дело было гнусной ложью с самого начала, и всё что я делал, говорил и все отданные мной приказы с распоряжениями - тоже стали ложью, хотя по всей видимости все они должны быть правильными. А раз так, то мне ничего не остаётся, кроме как совершить первый неправильный, выходящий из ряда вон поступок, чтобы разрубить эту цепочку очернённых событий и сделать первый шаг - и он только что был совершён. И жарко, неистово, со всей душой баронесса прижимала меня к себе, покрывая горячими слезами и поцелуями. Беззвучные рыдания сменились жуткими скрипами кровати, привыкшей держать на себе лишь мирно дремлющую хозяйку. И потом мы лежали молча, обессилевшие и вымотанные, и думали о своём. Нет, читать мыслей Бон-Бон я так и не научился, но по крайней мере точно знал, что нужно делать. И никак иначе. Вторник разбудил меня мягко - первыми лучами рассвета и приятной ноющей болью во всём теле. Даже спина, испещрённая глубокими порезами от ногтей, и глубоко прокушенное предплечье не смогли омрачить общий душевный подъём или поколебать мою решимость. ""Пожалуй, следует почаще просыпаться не у себя в постели" подумал я, оглянув крепко спящую баронессу, улыбающуюся сквозь сон как ребёнок. "Она рассчитывает на тебя, старик. А ты можешь рассчитывать лишь на остроту своего ножа и верных товарищей. Ради чего? Не только ради неё...чёрт, не могу и двух слов уже связать. Совсем от женщин и газировки крыша едет". Я снимаю телефонную трубку и делаю, наверное, самый важный в своей каракульной жизни звонок. - Полицейский департамент Мульттауна, чё надо? - грубый, хриплый от сигар голос Лапки звучит ангельским пением. - Машину и Полика до усадьбы фон Бон-Бон, третья степень угрозы. - Босс, кого мы будем брать? - голос кролика вновь свирепеет от хищного азарта. - Мы идём брать Дьявола...или подохнем, попытавшись. - Я сказал Полику, он ответил что ты свихнувшийся придурок. Я его мысль разделяю полностью. Так что мы в деле.