Первое слово.

Арсений прилетает в Санкт-Петербург, переставший быть серым то ли из-за разнообразия красок в душе парня, то ли из-за яркого солнца, которое стало чаще наведываться в город дождей. Попов улыбается, идя по улицам, каждому прохожему, словно все здесь были его друзьями. По приезде внутри почему-то играет настоящее лето, радостное, стремящееся своими лучиками осветить всё вокруг. Парня буквально переполняло вдохновение, и это чувство настолько давно не посещало его, что ему хотелось прыгать, гулять, танцевать, да что угодно, только бы не сидеть дома и не начать снова засыхать. Первым делом черноволосый решает наведаться к Серёже, искренне надеясь, что друг будет дома и захочет вообще принять Арса. Парень звонит в квартиру друга, стоя на площадке с дрожащими руками, и ярко улыбается, когда Матвиенко открывает дверь, удивлённый и явно только что проснувшийся. — Боже, Арс, да ты весь светишься. Признавайся, нашёл свою родственную душу? — Серёжа улыбается в ответ другу, а сам внутри ликует и действительно радуется тому, что видит Арсения таким посвежевшим, бодрым и счастливым. — Давай пройдём в квартиру лучше, я всё расскажу, — отвечает Попов и скромно топчется на пороге. Матвиенко хлопает себя по лбу и скорее впускает друга, проходя на кухню. — Чай будешь? — спрашивает парень, наливая воду себе в кружку. — Я просто проснулся недавно, ещё не завтракал даже. Но ради того, чтобы услышать историю того, как ты стал так светиться, я даже пренебрегу едой. Арс заливисто смеётся и начинает свой рассказ с самого начала, с того вечера, когда мать Антона сообщила ему о том, что он — соулмейт Шастуна. Попов чувствует, что сейчас самое время, чтобы поведать всё единственному другу, замечательному другу, который готов простить ему, казалось бы, всё что угодно. И черноволосый чувствует вселенское облегчение, когда ненужные мысли и тревоги выбрасываются из головы, позволяя парню свободно подумать на тему своих недоотношений с Антоном. — В общем, я правда не знаю, что будет с нами. Я чувствую, что нас не связывает ничего, кроме меток на теле. Возможно, виноват именно я, потому что уехал тогда сюда, но я уже ни в чём не уверен, — понурив голову, заканчивает свой рассказ Арсений и чувствует себя одновременно опустошённым и обессиленным, словно его жизненная сила состояла только в этих переживаниях. — А ты попробуй, скажем, найти девушку, которая понравится тебе, пофлиртуй, может, ты и забудешь своего Шастуна, — предлагает Матвиенко. — Я обещал, что вернусь, Серёж, — оправдывается Арсений, но понимает, что это вовсе не отговорка. Да, он обещал Антону, что не бросит его, но ведь дружить же они могут? Парень пытается отогнать мысли о том, что Шастун порвал с Ириной ради того, чтобы иметь возможность быть рядом с Арсом. Он хочет найти оправдание тому, что собирается делать, и находит. Антон ведь не узнает, что Попов делал в Петербурге, к тому же парень был уверен, что связь с девушкой, пусть и понравившейся, никак не порвёт ниточки, которыми были связаны Антон и Арсений. Однако голубоглазый соглашается на эту авантюру и к вечеру приводит себя в такой порядок, что даже Серёжа присвистнул, а после сказал, что такой парень любую девушку зацепит. Попов горько усмехается и всё никак не может выбросить из головы Антона. Такого светлого и одновременно сломанного отвратительным поступком Арсения. Он ждёт, пока парень вернётся из Питера, надеется, что тот действительно вернётся и не предаст. Громкая музыка и яркий свет рассеивают волнение и придают даже храбрости, а алкогольные коктейли затуманивают рассудок, заставляя совершать необдуманные поступки. Лера является одним из таких поступков. Брюнетка с зелёными глазами, впечатляющая и своей внешностью, и умом, если завести с ней разговор, что и сделал в первую очередь Попов, как только увидел эту девушку. Она оказалась интересной, довольно интеллигентной, но быстро сдающейся под напором Арсения. И вот оба уже где-то на задворках клуба, взъерошенные, целующиеся и готовые на всё, лишь бы утолить жажду. Попов не задумывается о том, что делает, он просто наслаждается своими действиями, получая невероятное удовольствие и со стороны девушки, но, увы, до чего-то большего дело не доходит. Потому что внезапно перед глазами предстаёт образ Антона, беспокоящегося, волнующегося о том, как поступит с ним Арсений. — Прости, — шепчет черноволосый и вбегает обратно в помещение, направляясь к бару и оплачивая очередной алкогольный коктейль, который сразу же выпивает залпом. Но наваждение не уходит, Шастун всё так же прочно сидит в голове, навязчивый и боящийся очередного предательства, в то время как Арс развлекается. И почему-то Попов чувствует свою вину, несмотря на то что парни не были связаны какими-либо обязательствами. Кроме одного. И своё обещание Арсений выполнит, он это знает, но когда это случится, уже сказать не может. Хочется поскорее разрешить эту сложную ситуацию, рассказать о своём взгляде на их дальнейшее будущее. Но всё так с л о ж н о. Слишком запутанно, требует слишком много времени наедине и одновременно совместного обсуждения. И Попов не знает, принимать ли решение в одиночку или же сначала разобраться в своих чувствах, а после высказаться Шастуну. Черноволосый понимает, что не имеет права решать за них двоих, поэтому нужно использовать второй вариант, но он не может что-либо обдумывать рядом с Антоном. Каждый его выбор будет обусловлен тем, что две родственные души, находясь рядом, всегда принимают решения, направленные на создание совместного блага. Арсений же не сможет быть пусть и со своим человеком, но лишь потому, что так выбрала судьба. Он н е м о ж е т понять то, что чувствует по отношению к Шастуну. Попов опускает тот факт, что он не смог вступить в близость с девушкой, чужим человеком, когда в далёком Воронеже по нему скучает совсем юный парень. Арс напивается до чёртиков, звонит Антону, прося его приехать и забрать парня, шлёт Шастуну смс о том, что они обязательно будут вместе, потому что любят друг друга. И когда светловолосый отключает телефон, не давая возможности дозвониться до него, Попов начинает буянить, опрокидывая пустые стаканы на пол, отталкивает подошедшего Матвиенко, который готов был забрать друга домой. Когда Серёжа кое-как справляется с черноволосым, отвозит его домой, тут же укладывая спать, чему уже сам Арсений не противился.

***

Будит Попова звонок, трелью оглушая квартиру, или так только казалось парню, потому что голова раскалывалась неимоверно, словно, сделанная из стекла, разбилась обо что-то твёрдое. Арсений готов был поклясться, что чувствует каждую трещинку. Звонок на пару минут прекратился, давая черноволосому время, чтобы опомниться, где он находится и почему. Попов наконец понимает, что он в квартире у Серёжи, когда тот появляется на пороге комнаты с ухмылкой, смотря на морщившегося друга. В руках у Матвиенко был стакан с водой и таблетка от головы, которые Арс принял как дар божий. И вновь раздаётся звонок телефона, на экране высвечивается «Антон», и парень пытается понять, почему юноша звонит ему. — Алло? — берёт наконец трубку Попов. — Арс? — Шастун замолкает, не в силах подобрать слова дальше. Репетировал же.  — В общем… Я уверен, что ты не помнишь свои звонки мне ночью. И смс тоже. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке, и рассказать про это, — Антон снова замолкает, чувствуя лёгкую неуверенность, А Арсений резко приподнимается на кровати, игнорируя головную боль. Он не помнил н и ч е г о и сейчас не мог поверить в то, что действительно делал это. А потом Арсений начинает припоминать и брюнетку, и образ Шастуна в голове. — Прости, что беспокоил, Тох, я немного перебрал. Перебрал, потому что чувствовал свою вину за то, что оставил тебя одного, — Попов бросает взгляд на Серёжу, который, поняв всё без слов, тут же удалился в другую комнату. — Антон, приезжай сюда, в Питер. Я не смогу разобраться один во всём этом. Вчера долго думал над нашей ситуацией и понял, что без тебя мне ничего не решить. — Я не могу, Арс. Взять всё и бросить, пускай и ненадолго. Я не ты, — с горечью в голосе отвечает Антон, а сам думает: «Всё ты можешь, Шастун. Потому что влюблён». — Но я правда не могу без тебя, — чуть ли не рыдая, говорит Арсений. —  А я не могу с тобой. Там. Один на один. У нас не получится ничего в совершенно чужом городе. Попов кивает, но скорее для себя, ведь парень на другом конце явно не увидит этого жеста. Арсений говорит, что попытается решить всё с театром побыстрее и обязательно вернётся к своему Шастуну. Антон усмехается, вспоминая их первый день знакомства. Никто не знал, к чему приведёт их дружба, никто не знал, что связывает их гораздо большее, чем просто близкое общение. И сейчас оба стоят на перекрёстке, боясь ступить куда-либо. Начинать совершенно новую жизнь вдвоём, принять свои чувства такими, какие они есть и просто отдаться им? Или же остаться близкими друзьями, попытаться заглушить свою связь? Нет, однозначно, что второй вариант был слишком неподходящим. Они бы сорвались. Кто-нибудь один точно бы не удержался. Значит, остаётся лишь попробовать быть в отношениях друг с другом. Это как дружба, правда ведь? Этим вопросом задаются и Шастун, и Попов, со страхом ожидая, что же будет с ними.

***

Арсений увольняется из театра, и не потому, что верит в их будущее с Антоном, а лишь из-за того, что Питер ему больше не нравился. Да, безусловно, это яркий город, несмотря на скучный внешний облик, он остаётся самым-самым среди остальных. И Попов будет скучать по нему лишь немного, ведь здесь как-никак живут одни из самых близких ему людей. Парень возвращается в Воронеж в предвкушении встречи с Антоном, которого слишком сильно хотел увидеть всё время, проведённое в самолёте. Солнечный парень идёт навстречу Арсению, ярко улыбаясь, а черноволосый не может сдержать себя и впивается в губы Шастуну крепко, не углубляя, а лишь пробуя на вкус мягкую плоть. Антон пах сигаретами, и Попов ещё успеет обсудить с ним эту вредную привычку. А пока есть лишь они, их чувства и осознание того, что всё-таки им друг без друга не жить. Сломаются, и каждый это уже прочувствовал на себе. Арсений кладёт свои вещи в пустую квартиру своей тёти и отправляется вместе с Антоном на крышу их дома, и как раз вовремя, ведь на вечернем небе уже появляются первые звёзды. Парни взяли один плед на двоих и укрылись им, прижавшись друг к другу. Шастун положил свою голову на плечо Арса, вдыхая запах его парфюма и собственный запах Попова. Антон чувствует, что человек, сидящий сейчас рядом, — родной человек, с которым, вероятно, у него сложится счастливая жизнь. Или? — Арс? — отрываясь от плеча парня, спрашивает зеленоглазый. — А если у нас, ну, ничего не получится? — Шастун кусает губы, терзает их, потому что сильно нервничает. — Значит, так нужно, Тош, потому что по своей воле я уж точно тебя не покину, — улыбается Арсений и чувствует разливающееся внутри тепло. Значит, поступил правильно, что не стал решать за них двоих. И плевать на влияние связи соулмейтов. Потому что парень был уверен, что поступил верно. — Мы будем счастливы, Арс? — задаёт ещё один вопрос Антон, смотря на профиль Попова. Такой красивый и родной, что Шастун не может отвести взгляд, приоткрыв даже рот. — Конечно, будем. Не зря ведь мы ждали друг друга всю жизнь, — тепло льётся из Попова, и он также поворачивается к светловолосому, оглядывает его губы, белые зубы и влажный язык. И снова не сдерживается. Снова целует уже своего парня, проникая языком внутрь, чувствуя жар, влагу, но без отвращения. Попов никогда и ни с кем так не целовался, как сейчас с Антоном. Пройдя сквозь года, они обрели друг друга, уверенные в своём счастливом будущем и поддавшись игре судьбы, которая затуманила их разум. Кажется, парни уже и так вдоволь намучились, что запутывать ещё больше ниточки их жизни и отношений было бы слишком жестоко. Но вселенная, любящая играться, не хочет так просто отпускать этих двоих, отдавая их полностью друг другу на всю оставшуюся жизнь. Будут ли это простые препятствия, которые они решат вместе, или же они снова переломают друг друга, принимая раз за разом неверные решения? Сама злодейка-жизнь ещё до конца не определилась. Но сейчас пускай наслаждаются своей близостью. Объятиями во сне, пока спят в квартире у Арсения, поцелуями по возвращении домой, улыбками, исходящими из с а м о г о с е р д ц а. Сейчас у них всё хорошо, а что будет дальше, пока неважно, правда?