Пока дышу, надеюсь

Чуя знатно занервничал, когда огромная картина тихо отодвинулась в сторону. Его волнение передалось и мне. Ацуши переводил заинтересованный взгляд то на меня, то на него. Он все не понимал, чего мы стоим с такими напряженными лицами и пялимся в картину. Но когда появилась круглая дверца и оттуда вышла Ясу, морщась от яркого света, он удивленно присвистнул. — Не дай Бог мне такого брата. Чуя бросил на него столь убийственный взгляд, что даже я мурашками покрылся. Теперь вспомнил, из-за чего мы с этой парочкой не ладили. Ацуши был слишком прямолинейным и не упускал ни единой возможности лишний раз потыкать в Чую веточкой. А меня, в свою очередь, раздражал Акутагава. Этот парень двух слов не мог связать, не краснея и не запинаясь. И, что странно, заикой он становился только в моем присутствии. Совсем мелким я даже подтрунивал над ним, повторяя его имя «Рю…рю…носке». Тогда мне и ребятам с баскетбольной площадки это казалось забавным. — Эта маска должна тебя защитить. Носишь ее и не снимаешь. Поняла? Ясу не сразу ответила на вопрос, удивленно рассматривая нас. Так еще от Чуи несло тухлятиной после того, как он размозжил череп тому зараженному. Раньше запах мне не казался настолько отталкивающим и резким. — А они кто такие? — спросила она. — Знакомые, — Чуя в нервном нетерпении протянул ей красный респиратор. — Откуда ты знаешь, что он поможет? — Ясу с интересом посмотрела на Акутагаву, который носил точно такую же маску, только черного цвета. — Поможет, поможет, — Ацуши, сложив руки на груди, с нескрываемым презрением посмотрел на Чую. — Твой брат их уже испытал на моем друге. — Это как? — вмешался я. Чуя закатил глаза, готовясь к очередному потоку неприязни и осуждения в свой адрес. Ацуши сложил руки на груди, сощурив серые глаза. — Народ у нас не тупой, гляди. Фишку с респираторами просекли сразу. За них сейчас война идет в городе, — сказал он. — У Чуи оказались две. Он согласился дать мне одну из них на определенных условиях. На каких именно, догадаться было не сложно. Но перебивать я не стал. Однако, это сделал Чуя. — Я попросил его дружка походить в маске несколько часов. И не нужно делать такие рожи. Потому что он так же, как и Ясу, не мог высунуться из дома. А я предложил оптимальный вариант для нас двоих. — Это некрасиво, брат… — Ясу повертела респиратор в руках и подняла виноватый взгляд на Акутагаву. — Да мне плевать, — честно признался Чуя. — Так, постойте, — вмешался я. — Ацуши? У тебя иммунитет? Он кивнул. Теперь вопросы отпадали. Значит, Ацуши так же, как и Чуя, бродил по улицам в поисках респиратора. Меня с самого первого дня не отпускала одна мысль. Связанная непосредственно со мной. Три дня, что я провалялся на больничной койке, был велик риск заражения. Но ничего не случилось. Могло ли это означать, что и у меня был иммунитет? Или дело было в том, что я находился в отключке три дня? Сейчас эта информация уже не играла никакой роли, но мой интерес так и остался неудовлетворенным. Ясу натянула маску и посмотрела на нас с каким-то дискомфортом. — Пахнет странно и тянет, — сказала она. — Привыкнешь за пару часов, — ответил Акутагава. — Мне тоже мешала. Ацуши откинулся на позолоченную стену, с интересом рассматривая богатую обстановку. — У всех богатеев бзик на скрытых комнатах и бункерах? Не дав Чуе ответить, я быстро заговорил. — Какие наши дальнейшие действия? У Ацуши и Чуи было что-то общее в характере. Оба говорили, не думая о последствиях. Что Ацуши намеренно провоцировал его, что тот за словом в карман не лез. Уверен, оставь я этих двоих наедине, они уже через десять минут вцепились бы друг другу в глотки. Они были обладателями сильных, несгибаемых характеров. Не могу сказать, хорошо ли это или плохо. — Проверим область заражения, — сказал Чуя. — А если разделимся, будет еще быстрее. Под словом "разделимся" он, конечно же, подразумевал Акутагаву и Ацуши. — Отличная идея, — Накаджима фыркнул. — Без всяких раздражителей заниматься делом будет куда комфортнее. — Довольно! — крикнула Ясу. Стоящий возле нее Чуя вздрогнул. — Мы и так дохнем как собаки! Так еще и вы между собой грызетесь. Если что-то не поделили, идите во двор и решите свои проблемы по-мужски. Но если разойдемся, то уже и не встретимся никогда. Поэтому, прошу, давайте придем к согласию? От тихой и мирной Ясу такого всплеска эмоций я не ожидал. Да что там, даже Чуя пребывал в легком замешательстве и ступоре. Ацуши обменялся с Акутагавой коротким взглядом и согласно кивнул. — Она дело говорит. Чуя тяжело вздохнул. — Для начала нам нужно узнать, насколько далеко распространилась эпидемия. И выехать за пределы этой зоны. Телефоны и прочую технику можно просто выбросить. Толку от них никакого на данный момент. — Хорошо, что электричество не отключили, — сказал Ацуши. Наши чувства в тот момент было просто не передать словами, когда через секунду-другую все лампочки в доме замигали и свет отключился. Чуя громко засмеялся, а мы стали напряженно смотреть друг на друга. — Плохой знак, — шепотом сказала Ясу. — Хорошо, что мы не верим в знаки, да? — Чуя перезарядил оружие и пошел вниз по коридору. Мы все последовали за ним. Пока мы собачились между собой, погода стала еще хуже. Если раньше солнце пропадало на несколько минут, то сейчас оно окончательно скрылось за тучами. Еще и ветер поднялся, завывал жутко, до мурашек. Что-то мне подсказывало, что как прежде с погодой нам везти не будет. Ясу предлагала переждать денек-другой дома, пока погода не прояснится. Но все остальные, включая и меня, выступили против. Ждать можно было день, а то и неделю. Когда мы вышли во двор, зараженные бесцельно ходили по улице. Кто-то просто стоял, застыв в одной позе. Кто-то, высоко задрав голову, смотрел в небо. Наблюдая за ними какое-то время, я пришел к выводу, что их раздражает шум. Когда в Феррари заработала сигнализация, их реакция подтвердила мою догадку. Мне бы первым делом хотелось сходить к очагу взрыва. Вдруг там мы нашли бы хоть какое-то решение сложившейся ситуации. Но тут уже не согласился со мной Чуя, сказав, что это бесполезная трата времени. Да и кто знает, какой только сброд там не соберется в поисках того же, что и мы. Думается мне, нам больше стоит избегать самих людей, нежели зараженных. Надеюсь, я ошибаюсь. Но вера в людей во мне всегда была минимальной. А в минуты опасности каждого заботит спасение лишь одной жизни — своей. — А мне оружие не полагается? — спросила Ясу, на ходу застегивая короткую кожаную жилетку. Чуя остановился, покопался в своем рюкзаке и вытащил два пистолета. Ацуши присвистнул. — А стрелять она умеет? — Думаешь, раз девчонка, то с оружием не управлюсь? — сказала Ясу ледяным голосом. Накаджима покраснел и смущенно стал ковырять ботинком сырую землю. — Она стреляет не хуже моего, — вмешался Чуя. — По крайней мере, лучше некоторых. Акцент был сделан на меня. Не понять это было невозможно. Особенно глядя на его довольную, ухмыляющуюся рожу. — Завали. Я хорошо стреляю, — сказал я возмущенно. Чуя засмеялся и похлопал меня по плечу. Не будь у меня гипс на ноге, сотрясение и вывих руки, то, конечно же, я доказал бы ему правдивость своих слов. Сколько раз мы с отцом ходили птиц стрелять. Да и методы рыбалки у него были тоже странные. Мы собирали все необходимое. Специальную одежду, непромокаемую обувь, соль, спрей от укусов, рыболовные снасти и запас продуктов. Однако, отец весь этот хлам так и не вытаскивал из машины. Кроме высоких резиновых сапог, в которых заставлял меня заходить в озеро и ловить рыбу голыми руками. Меня съедали комары, жара и чувство всей абсурдности ситуации. Зачем ловить рыбу голыми руками? Вдоволь надо мной поиздевавшись, он начинал ловить рыбу сам. Ловить рыбу в его понимании это жевать сигарету и стрелять в воду из пистолета с пофигистичным выражением лица. Когда я тем временем, скрипя зубами, до крови чесал комариные укусы на коже. На обратном пути рыбу мы покупали у старика Киши. У него был рыбный магазинчик, куда свежая рыба завозилась три раза в день. Но какой стоял запах! — Заметь, я ничего не сказал. Чуя прикрыл калитку, когда мы все вышли, и с раздражением посмотрел на двоих зараженных, что шли прямо на нас. Ясу, весело улыбаясь, вытащила оба пистолета и уложила их двумя выстрелами в голову. Акутагава даже рот разинул от удивления. А я поспешил отвернуться, чтобы Чуя снова не ляпнул что-то в своем духе. У меня-то в руке был только один пистолет. Потому что второй приходилось держать костыль. На громкие выстрелы стали собираться и остальные зараженные. Один побежал на меня. С дико косящим правым глазом, ободранной нижней губой и раздробленным наполовину черепом. Выстрелить я не успел, это сделал Акутагава, чем немало меня разозлил. Медлить не было времени. Чуя пошел впереди, отстреливая всех поочередно, и мы позади него, озираясь по сторонам. Картина была жуткой. Дело было то ли в оружии, то ли в их физиологии. Каждый выстрел сопровождался мерзким хлюпающим звуком и фейерверком из мозгов и крови. Я искренне позавидовал Ясу и Акутагаве, которые находились в респираторах и не могли сполна прочувствовать ту вонь, что поднялась тут. Этот запах и нас пропитал насквозь. — Все к центральной дороге! Живо! — крикнул Чуя. — На них патронов не напасешься, — быстро сказал Ацуши, отстреливая еще двоих позади меня. Их походка не была быстрой, но нам требовалось время на перезарядку оружия. Да и брали они количеством. Я словно заснул и оказался в каком-то шутере. Меня не покидала навязчивая мысль, что все это не взаправду. Что я лежу в коме после аварии, или заснул в своей спальне после того, как прочитал очередной бредовый рассказ про конец мира. Мне все чаще и чаще хотелось приставить дуло пистолета к виску и выстрелить. Раз уж проснуться самостоятельно не получалось. Не знаю, каким чудом мы оторвались от тех инфицированных. Все вспотели и с трудом переводили дыхание, Акутагава чуть ли не задыхался, захлебываясь в кашле. Ацуши смотрелся жутко в белой рубашке, которая насквозь пропиталась кровью. Виной всему был сильный ветер, который отбрасывал обратно на нас же ошметки мозгов и кровь. — Чувак, от тебя воняет тухлятиной, — сказал я Ацуши, вытирая испарину со лба. — От тебя не лучше, — он засмеялся, оттирая красное лицо салфеткой, протянутой Ясу. — Ребят, не хочу вас расстраивать, но… — Чуя кивком головы указал на дюжину зараженных, что вылезали из машин. Я узнал среди них и ту маленькую девочку, что глазела на меня, когда мы с Чуей устроили привал под деревом. У нее не было ног и, вывалившись из машины, она сильно ударилась головой об мокрый асфальт. Несколько инфицированных перешагнули через нее, а кто-то наступил. Она смотрела на нас желтыми глазами и, царапая короткими ноготками асфальт, пыталась сдвинуться с места. Я смотрел на нее, как завороженный. Пришел в себя лишь тогда, когда Чуя прострелил ей голову и покосился на меня. — Нам нужно найти свободную тачку, если… — Ацуши замолк на полуслове и с озорным огоньком в глазах переглянулся с Чуей. Тот ухмыльнулся. — Даже не думай. — Вы о чем? — спросил я недоуменно. Но эти двое пулей помчались вперед, толкаясь, весело хохоча, перепрыгивая через капот припаркованных машин. Мы же уставились на них в замешательстве. Причину их странного поведения я просек в момент. Напротив трехэтажного торгового центра был припаркован новенький черный Порше с откидным верхом. Уже добегая, Чуя подставил Ацуши подножку, и тот распластался между почтовым ящиком и бордюром. — Не честно, — сказал Акутагава. — На войне все средства хороши, — Ясу сложила руки на груди, с нескрываемым удовольствием наблюдая за братом. А ведь сначала она показалась мне милой… Обидно, что меня в счет эти двое даже не взяли. Чертова нога. Я бы дал им фору. В младших классах я завоевал две медали в соревновании по бегу. А потом интерес к этому виду спорта у меня внезапно пропал. Тогда я и подсел на астрономию. — Какого черта они творят? — сказал удивленно Рюноске. Я сощурил глаза, всматриваясь в местность через дорогу. Иногда у меня в глазах двоилось, и ком подступал к горлу из-за сотрясения. Мне показалось, что лучше всего об этом промолчать. Забот и без того хватает. А зрение со временем, надеюсь, восстановится. — Куда он поехал? — мы с Ясу озадаченно переглянулись. Верх машины они опустили. А вместо того, чтобы развернуться через круговой перекресток, они съехали на газон, сбив несколько почтовых ящиков и кран. — Они этого не сделают… — сказала Ясу, наблюдая за черным Порше, набирающим скорость. — Значит, ты плохо знаешь своего брата, — ответил я, покачав головой. Из машины раздался громкий смех и свист. Зараженные, которые медленно брели в нашу сторону, услышав шум мотора, остановились. А когда то ли Чуя, то ли Ацуши включили Combichrist — Buried Alive, они с громкими воплями стали кидаться прямо под колеса машины. Я слышал хруст ломающихся костей, видел как кровь брызгала из размозженных голов, как отрывались конечности зараженных. Новенький Порше превратился во что-то страшное и пугающее. Чуя подавал назад, а потом на скорости добивал оставшихся. Я покажусь наивным, а может и глупым, но разве это не слишком жестоко? Мы ведь могли просто сесть и уехать. К чему эта демонстрация жестокости? Иногда даже я не знаю, чем оправдать жестокость Чуи. Некогда уютная, зеленая и многолюдная улица в один момент окрасилась в красные оттенки. Я посмотрел на оторванную голову чуть поодаль, из которой маленьким фонтанчиком била кровь. — Чего рты разинули? Прыгайте, — машина остановилась прямо перед нами. Целиком забрызганная кровью. Акутагава растеряно смотрел на ручки двери, не зная, как потянуть, чтобы не заляпать руку. Ацуши, это заметив, засмеялся, и верх Порше они великодушно опустили. Ясу и Рюноске запрыгнули сразу, а вот мне пришлось порядком попыхтеть под их громкий ржач. — Куда мы едем? — спросил я. — В Токио, — Чуя обернулся и внимательно осмотрел меня с ног до головы, затем Ясу. — Почему именно в Токио? — Ясу подалась вперед и пальцем стерла засохшую кровь на его щеке. — Если где и найдем ответы, то там. В любом случае, за пределы Йокогамы нужно выехать уже сегодня. Он повернулся к рулю и завел двигатель. Машина медленно тронулась в путь. Я устал. Хотел немного поспать и отдохнуть. В глазах все расплывалось, и даже Ясу, сидящую ко мне впритык, я видел с трудом. Из носа снова потекла кровь, и я поспешил вытереть ее локтем, пока она не заметила. Акутагава подпер подбородок рукой и уныло смотрел на мелькающие за окном однообразные картинки. Ацуши, закинув руки за голову, тихо перешептывался о чем-то с Чуей. Кажется, эти двое наконец нашли общий язык. Всего-то надо было передавить пару десятков зараженных. По радио заиграла Labuat «Soy tu aire». Все было хреново. Без преувеличений. Но этот голос и эта музыка меня успокаивали. Моя мама мертва, отец пропал. Чуя застрелил своих родителей. Ясу и Акутагава не имеют иммунитета. Мы оставили свои дома и едем в город, толком не понимая, для чего и с какой целью. Вокруг безумие, хаос, разруха. Зараженных с каждым днем все больше. Кто знает, может, в будущем и нам не избежать подобной участи. Ясу уронила на меня голову. Дышала она размеренно и спокойно. Глаза были закрыты. Заснула, так быстро. Какое-то время я пытался сфокусировать взгляд на рыжей макушке, вникнуть в суть разговора Ацуши и Чуи, но больное тело взяло верх. Вскоре отключился и я. — Подъем, сони! — Чуя так грубо ударил ногой по двери, что я подпрыгнул на месте от испуга. Акутагава покосился на него недовольным взглядом, но промолчал. — Ясу, — я мягко потряс ее за плечо. — Привал, просыпайся. Когда она просыпалась, реакция у нее становилась в точности как у Чуи. Какая-то заторможенность в движениях, и выражение лица, словно видит меня в первый раз. Я, с трудом сдерживая смех, снова позвал ее. Она что-то прошептала и легла на место, освобожденное Акутагавой. — Вставай, сестренка! — Чуя наклонился над ней и взорвал синий воздушный шар, тем самым испугав и меня во второй раз. — Придурок! — крикнула она и, пулей выскочив из машины, помчалась за ним, покрывая нецензурной бранью. Где он только шарик откопал? Ацуши засмеялся. — Всегда жалел, что у меня нет братьев и сестер. — Чтобы ты довел их до нервного срыва? — я приоткрыл дверцу и, кряхтя, на одной ноге, с трудом вылез. Акутагава хотел протянуть мне руку, но, увидев мой убийственный взгляд, тут же убрал. Этот парень меня раздражал. Он вроде бы и ничего такого не делал, но все равно жутко бесил. Что с ним не так? Или со мной? Кажется, я начинаю понимать причину. Дело в его странной и ненавязчивой заботе. Но ведь протяни мне руку Чуя, я бы с радостью ее схватил. Не понимаю, в чем дело. Правда. — Почему это? Я был бы хорошим братом, — обиженно пробубнил Накаджима. — Сколько сейчас часов? — спросил я, протирая глаза. Все никак не мог избавиться от чувства, словно у меня на глазах пленка. Сколько ни три, все одно и то же. — Эй, с тобой все в порядке? — взволнованно спросил Ацуши. Я кивнул. Вчера, когда мы отстреливали зараженных возле дома Чуи, мне в глаза брызнула кровь одного из них. Полагаю, причина крылась в этом. — Мне нужна вода. И где мы вообще? Накаджима почесал голову. — Почти доехали до Кавасаки. Нам нужно найти место для привала, пока не стемнело, и заправиться. — Здорово! И вы решили остановить машину в гуще леса, — сказал я. — Все зараженные в городе. Здесь мы в большей безопасности. — Здесь мы как на ладони. А в городе могли хотя бы закрыться в каком-нибудь здании. — А как выбираться? — спросил он. — К тому же, сейчас уже темно. Их там тьма. Идти туда - безумие. Акутагава подошел ко мне и протянул маленькую канистру с водой. — Чуя нашел тут охотничий домик для туристов. Я тяжело вздохнул. — Стоило начать с этого. Спустя десять минут вернулись Чуя и Ясу. Он, смеясь, отходил от нее каждый раз, когда она делала попытки приблизиться. Пока эти двое дурачились, я взял канистру с водой и отошел к дереву, чтобы промыть глаза. Пришлось зажимать ее между ног и потихоньку поливать. Спиной чувствовал, как всего в пяти шагах от меня стоял Акутагава. Видимо, хотел предложить помощь, но боялся подойти. Пожалуй, я и правда был с ним слишком резок. Позже стоило бы его поблагодарить за воду и извиниться. Поставив канистру на землю, я краем футболки вытер мокрые глаза и пару раз моргнул. Зрение прояснилось, но осталось легкое жжение. Проспав столько часов, я даже не почувствовал, что отдохнул. Все тело ломило, и эта проклятая голова. Я сел на сырую землю, прислонившись спиной к дереву. Не знал, что в Кавасаки есть такой огромный лес. У дороги деревья были высоченные, с большим расстоянием между друг другом, а вот выше начинались настоящие джунгли. Кривые, изогнутые деревья, покрытые мхом и лишайником. Колючки, которые цеплялись к одежде, и ядовито-зеленые растения, похожие на лиану. Судя по тому, что ребята нашли охотничий домик, и диких животных тут хоть отбавляй. Я набрал полную грудь воздуха и закрыл глаза, мысленно считая до десяти. Никогда не любил находиться на природе. Жутко боялся насекомых и змей. Помню, как два года назад одноклассник обнаружил клеща у меня за ухом. В обморок мне свалиться не позволило присутствие Чуи. Боги…ты просто слабак, Осаму. Хватит сидеть, поднимайся. Ну же! — С тобой все в порядке? Я вздрогнул. Голос прозвучал совсем близко. Чуя сидел на корточках возле моих разведенных ног и смотрел так пристально, что даже неудобно стало. — В порядке, — протараторил я. — А с глазами что? — С деревьев что-то осыпалось…вот. Чуя сощурил глаза. Конечно же, он не поверил ни единому слову. Но, думается мне, Чуя понимал, какой политики я придерживаюсь. — Выглядишь хреново. Не отходи далеко, пока не доберемся до хижины. Я быстро закивал. Мне хотелось поскорее избавиться от гипса на ноге и перестать быть обузой. Машину нам пришлось оставить практически у самой обочины. В лес на ней въехать было невозможно. Мы вытащили все вещи и, весело переговариваясь, направились в сторону хижины. Тут-то для меня и началось настоящее испытание. Подниматься вверх по холму было настоящей пыткой. За одежду цеплялись острые колючки длиной в два-три метра. Корни они опускали вдоль по земле, так и не заметишь, пока не зацепишься ногой. После мелкого дождя земля была сырой. Идти было невозможно. Крупные листья били прямо в лицо, а нога скользила. Ребята понимали, как мне трудно, поэтому старались идти медленно. Чуя шел впереди, показывая дорогу. Сколько же мы с Ясу проспали, раз он успел отыскать этот охотничий домик и вернуться обратно. Внезапно прогремел гром. Мы все остановились. — Нужно поторапливаться, — сказал Ацуши. — Далеко еще идти? — спросила Ясу. Чуя упер руки в бока, озираясь по сторонам. — Еще минут двадцать. Ацуши, ты ведешь. Накаджима кивнул. Чуя спустился вниз и подошел ко мне. — Ты как, держишься? — Стараюсь не отставать, — сказал я. Он схватил мою руку и закинул себе на плечо. — Пошли. Раскаты грома стали громче. До мурашек по коже. В густом лесу, где опасность поджидает тебя практически везде, эти приятные раньше звуки казались жуткими. За весь путь, что мы взбирались наверх, несколько раз меня тянуло спросить у Ацуши и Рюноске, что стало с их родными. Но каждый раз я вовремя себя одергивал. Раз они тут, с нами, ответ, по-моему, очевиден. Но почему они не выглядят подавленными? Хоть какие-то эмоции ведь должны быть? — Дождь… — Ясу протянула ладонь, ловя несколько мелких капель. Чуя нахмурился. — Поторапливайтесь. Мелкий дождь спустя каких-то десять минут превратился в настоящий ливень. Земля под ногами стала совсем рыхлой, обувь потяжелела. Идти, не цепляясь за что-либо, было невозможно. Ацуши останавливался время от времени и протягивал руку Ясу, когда она скользила вниз. Мы вымокли до нитки, ветер холодил мокрую кожу. У меня губы посинели, и зубы стучали от холода. Почему похолодало так внезапно? — Лучше было бы переночевать в машине! — сказала громко Ясу, пытаясь перекричать шум дождя. Чуя покачал головой. — На открытой дороге слишком опасно. Не только зараженные наши враги. — Откуда ты знаешь? — спросила она, сплевывая дождевую воду. — С того, что был в городе. И видел, на что способна обезумевшая толпа. — Он прав, — сказал Ацуши. — Я был там с ним. Лучше избегать и тех, и других. — Мы почти на месте. Чуя отпустил меня и, цепляясь за длинные лианы, поравнялся с Ацуши. Оба они взобрались на ровную поверхность и протянули нам руки. Однако Ясу в последний момент соскользнула и кубарем покатилась вниз. У меня сердце пропустило удар и едва не остановилось. Чуя что-то крикнул и сломя голову помчался за ней вниз. Я ничего не видел. Дождь размывал весь обзор и заглушал звуки. Мне пришлось замереть на месте, обеими руками вцепившись в ствол дерева. Земля под ногами стала совсем скользкой. — Осаму! — крикнул Ацуши. — Постарайся немного подняться, я тебя вытащу. — А Чуя?! Он быстрым движением руки зачесал мокрые волосы назад и свесился наполовину. — Я схожу за ними. Сначала поднимись! — Акутагава держал его за талию, чтобы сам Накаджима не соскользнул. Меня разрывало изнутри. Сердце неистово колотилось. Хотелось сползти вниз и убедиться, что Чуя и Ясу целы. Но в таком состоянии я просто расшиб бы себе лоб, неудачно ударившись об какое-нибудь дерево. А об обратном подъеме и речи быть не могло. Такое чувство, словно вся вселенная обернулась против нас. — Осаму! Я отлип от дерева и, втыкая костыль глубоко в землю, стал медленно подниматься. Опираться на него целиком мешала рука, которая еще не восстановилась. Несколько раз я думал, что вот-вот соскользну, но вовремя цеплялся за растительность вокруг. Ацуши обеими руками схватил меня за футболку и одним сильным рывком вытянул наверх. — Живой? — Живой… — сказал я, тяжело дыша. Спиной чувствовал холод, исходящий от земли, еще и крупные капли дождя, ощутимо бьющие по лицу. Но подняться просто не было сил. Я распластался на ровной поляне и, жадно глотая воздух, смотрел на небо. — Вы слышали? — Акутагава подошел ближе к обрыву и посмотрел вниз. Ацуши в тот момент уже спускался вниз. Я из последних сил подполз к ним и свесил голову, вслушиваясь в голоса. Кричал Чуя, что-то вроде «оставайтесь на месте». Долгие десять минут мы напряженно всматривались вглубь склона, пытаясь поймать взглядом две фигуры. Дождь стал хлестать по лицу еще сильнее из-за поднявшегося ветра. Так еще и с деревьев окатывало как из ведра. Когда я увидел огненно-рыжие пряди, то облегченно вздохнул. Ясу хромая шла рядом и придерживала рукой сломанный нос. Чуя крепко держал ее за талию и, цепляясь за лианы, вел вперед. Ацуши протянул им руку, помогая взобраться наверх. Все молчали. Переводили дыхание и устало смотрели на маленький домик чуть поодаль. Ясу так же, как и я, лежала на спине, придерживая у носа платок. Но не долго. Чуя заставил ее подняться. А потом и на меня кинул такой взгляд, что я все понял и без слов. Уставшие, грязные, вымокшие и продрогшие насквозь, мы с трудом поднялись, чтобы сделать последний рывок до хижины. Чуя поддерживал Ясу, Ацуши - меня, Акутагава уныло плелся позади нас. Дверь хижины была не заперта, и внутри нас встретил завывающий ветер и темнота. Окна были распахнуты, а на деревянном полу под окнами собрались маленькие лужи. Выключатель мы нащупали с левой стороны за светильником и немало удивились, когда все пять маленьких лампочек загорелись светом. Комнатка была уютной. Между двумя окнами висело большое чучело головы оленя с рогами. Под ним низкий длинный диванчик с подушками, тумбы, декоративные вазы, медвежья шкура посередине на полу, и самое главное — камин. Мы так продрогли, что нам не терпелось его затопить. Несколько поленьев лежало перед камином. Усадив Ясу на диванчик, Чуя открыл остальные двери. Кроме уютного зала там было еще четыре маленькие комнатки и парная. Одинаковые клетчатые рубашки и желтые жилетки мы нашли в шкафу. А вот остальную одежду пришлось стирать и ждать, пока она подсохнет. Ацуши закрыл окна и начал протирать мокрый пол. Чуя нашел аптечку и возился с Ясу. Я же сел возле камина и попытался разжечь огонь. Акутагаву мы отправили в парную, чтобы он подготовил вторую печь. Однако, когда зал нагрелся, идти туда уже никому не хотелось. Ясу лежала на диване, закинув ноги на Чую, и задумчиво смотрела на огонь в камине. Мы с Ацуши устало валялись на медвежьей шкуре, а Рюноске плюхнулся в кресло, на котором и заснул. — Надо сходить в парилку. Не пропадать ведь стараниям Рю, — сказал устало зевая Ацуши. — Ты иди первый, — ответил я, потеревшись щекой о мягкий мех. — Мы с Чуей позже присоединимся. — Да вы все тут отключитесь к моему приходу, — сказал он, поднимаясь с неохотой. Возможно, он был прав. Мы так устали. Тело не желало слушаться. Ясу медленно засыпала, а Чуя время от времени кидал на нее жалобный, взволнованный взгляд. Понимаю, каково ему. Ведь нам троим защищать некого. Хорошо, что во время падения респиратор не слетел с ее лица. В глухой тишине мы просидели больше часа. Говорить не хотелось, как и обсуждать сегодняшние события. Все было ясно и без слов. Мы попали. Подбросив еще несколько поленьев в камин, я сел напротив, обхватив колени обеими руками. От холода больше не трясло. Здесь было тепло и уютно. А потрескивающие в огне поленья действовали успокаивающе. Дверь тихо скрипнула, и в дом зашел Ацуши. — Вы чего не присоединились? — спросил он. — Там здорово. — Не хочу, — сказал я, ковыряя угли веточкой. — А вот зря. Очень расслабляет. Чуя аккуратно поднял ноги заснувшей Ясу, встал и накинул на нее одеяло. — Пошли, — сказал он, глядя на меня. — Тебе еще простуды не хватает для полного комплекта. Накаджима засмеялся. — Осаму, не ломайся, там круто. Я тяжело вздохнул и с неохотой поднялся. Идти никуда не хотелось. Даже в парилку. Единственным моим желанием сейчас было зайти в одну из этих уютных комнатушек, свалиться на мягкую, теплую кровать и проспать до самого утра. В парилке было душно, и горячий пар сразу ударил в лицо. Одежду мы оставили еще у входа в предбаннике и, шлепая босыми ногами, сели на деревянную скамейку. Я прошелся беглым взглядом по ароматическим маслам, мыльному набору, веникам, тазику и небрежно брошенным сланцам. Стрелка на часах перевалила за десять. Чуя для чего-то уменьшил свет в светильнике и сел на другом конце от меня. Мы почти не говорили. Просто перекидывались короткими фразами. Мне надоело бесцельно сидеть, и я решил открыть одно из ароматических масел. Только вот, прыгая на одной ноге, потерял равновесие. Чуя сорвался с места, чтобы меня подхватить, но не успел. — Черт, — прошипел я, хватаясь за больную руку. Чуя помог мне подняться и доковылять до деревянной раскладушки. Когда я держался за его талию, мне сначала почудилось, что влага на моей ладони это вода или пот. Но когда он меня усадил и я посмотрел на свою руку, она была вся в крови. Я испуганно сглотнул и поднял на него глаза. — Чуя…будь добр, повернись. Он вздрогнул и завел руку за спину. — Опять пошла, — сказал он с недовольством. — Что? — спросил я недоуменно. И, не дождавшись, пока он изволит выполнить просьбу, встал и, схватив его за плечо, развернул. — Ты идиот?! На спине у него была глубокая рана, которая тянулась от шеи вплоть до поясницы. Чуя небрежно махнул рукой. — Всего лишь царапина. — Ты ее видел? — сказал я, начиная медленно закипать от злости. — Это всего лишь царапина, — повторил он раздраженно. Я схватил костыль, хромая добрался до комнатки, где была сложена моя одежда, и вышел. Чуя остался сидеть в парилке. Чертов придурок. А какой разнос он устроил бы мне, сотвори я нечто подобное. Когда я вернулся в домик, все уже спали. Аптечку долго искать не пришлось, она лежала на столике, напротив Ясу. Стараясь не шуметь и ненароком не разбудить ее и Акутагаву, я вышел, тихо прикрыв деревянную дверцу. Увидев меня, Чуя протер сонные глаза и удивленно моргнул пару раз. — Просто замолчи и повернись ко мне спиной, — сказал я. Нетрудно было догадаться, где он умудрился так пораниться. В тот самый момент, когда безрассудно прыгнул за Ясу. — Знаешь, Чуя, — я открыл аптечку и начал в ней рыться, заранее вытаскивая все необходимое, — это совсем не страшно и не так унизительно, когда о тебе заботятся. Он промолчал. В полной тишине я промыл глубокую рану перекисью, а затем раствором антисептика. Наверно, щипало ужасно, но Чуя даже не дернулся. Я стал дуть на поврежденный участок кожи и аккуратно обрабатывать края йодом. Парная начинала остывать. А мы так толком и не посидели. — С перевязкой у меня не очень, — признался я сразу. — Делай как умеешь, — сказал он тихо. Прикрыв рану антисептической салфеткой, я взял бинт в руки и тяжело вздохнул. Когда говорил, что с перевязкой у меня не очень, я имел в виду, что вообще не знаю, как это делается. После того, как я несколько раз неудачно обмотал его спину, Чуя начал тихо смеяться. — Завали, — пробубнил я. Поднявшись с места, я сел к нему лицом. Завел бинт за спину и начал плотно обматывать грудь и плечи. Для этого мне пришлось подвинуться к нему чуть ли не впритык. Не знаю, почему я покраснел. То ли из-за Чуи, который не сводил с меня пристального взгляда ни на секунду, то ли из-за того, что касался его обнаженной груди. В отличие от меня, он был подтянутым и крепким. И я невольно восхитился им. В дом мы зашли очень тихо. Чуя сказал, что ляжет возле Ясу, а я поплелся спать в свободную комнату.