Пока дышу, надеюсь

***

После ухода Осаму в нашей группе произошел раскол. Брат на дух не переносил Рюноске, а Рюноске - его. Так случается, когда расходятся точки зрения. Рюноске всячески уговаривал нас вернуться на место взрыва, а брат говорил, что это бесполезная трата времени. Ведь и проехали мы уже немало. Ацуши держался особняком и встревал в спор лишь в крайнем случае. Либо когда приходилось в очередной раз разнимать этих двоих. Если наши взаимоотношения и раньше были натянутые, то после драки в торговом центре все пошло кувырком. Стыдно признаваться, но порой я задаюсь вопросом, а если бы кто-то один из них попал в беду. Помогли бы они друг другу? Раньше, не задумываясь, ответила бы за брата — да. Да, он бы непременно помог. Но сейчас меня съедают сомнения. Это уже не тот Чуя Накахара, которого я знала с детства. Не мой брат, несмотря на грубый характер, готовый любому протянуть руку помощи. Нынешний, вместо протянутой руки, скормил бы бедолаге пулю в лоб. И, самое страшное, я никак не могу повлиять на эти изменения. Я наблюдаю, замечаю, и на этой ноте заканчивается моя роль стороннего наблюдателя. Попытки поговорить выводят его из себя. Мы молча пробираемся вперед. Едим в полной тишине, засыпаем, не пожелав друг другу спокойной ночи. Возможно, я все еще та глупая наивная девчонка, которая верит в добро, в людей и не может смириться с концом света. Мы шли пешком третий час. Многие машины в Кавасаки были не на ходу. С некоторых кто-то слил весь бензин. Мы планировали найти рабочую машину и поехать на ней, но брат сказал, что шум привлечет инфицированных. Погода весь день была переменчивая. Солнце то появлялось, то скрывалось за тучами. А в какой-то момент стало громыхать. Но, слава богам, обошлось без происшествий. С другой стороны, пока инфицированные лежат и не могут подняться, мы могли бы уехать на безопасное расстояние. Выехать за пределы города, где нам не угрожали бы сотни инфицированных. Однако Чуя и слушать меня не стал. Он шел впереди, вел нашу группу и постоянно тревожно озирался. И тогда я поняла. Он искал его. Искал хотя бы след. Я, как никто другой, понимала, как ужасно он себя чувствует из-за своего поступка в парке. Пытается все исправить. Вернуть как было. Но разве кто-то осуждает его? Да, Рюноске время от времени любит тыкать в него тем решением. Но делает он это со зла. Намеренно. Осмелюсь предположить, из-за ненависти к самому себе. Решение моего брата было вынужденным. Он лидер нашей группы и поступил как истинный лидер. Акутагава это понимает. Но с тем и осознает, что, в отличие от моего брата, ему бы никогда не хватило смелости на подобный шаг. Если бы Осаму не остановил инфицированных, Акутагава продолжал бы тянуть его за рукав, несмотря на то, что вся группа была под угрозой. Он бы всех нас отправил на тот свет. А мой брат выбрал меньшее зло. — Скоро стемнеет. Надо определиться с местом привала, — сказал Ацуши. Чуя стянул с себя рубашку, обвязал ее вокруг пояса и вытер запястьем стекающий по вискам пот. — Еще рано. Акутагава фыркнул и прошел мимо. Иногда мне хотелось схватить обоих за волосы и стукнуть лбами. Что и кому они пытались доказать? Конечно, я бы могла предложить им разобраться со своими проблемами раз и навсегда, набив друг другу морды. Но у Рюноске не было ни единого шанса против брата. Я не восхваляю его и не возношу. Всего-то трезво оцениваю физические способности этих двоих. И я не уверена, что в пылу драки брат сможет совладать с эмоциями и вовремя остановиться. Он вполне мог забить его до смерти либо превратить в калеку до конца своих дней. Помни, Ясу, говорю я себе каждое утро, твой брат уже не тот, кем был прежде. А может, он обличил свою истинную сущность? Как бы там ни было, Осаму всегда являлся неким сдерживающим механизмом. Достаточно было негромко окликнуть брата, придав голосу больше строгости, либо мягко хлопнуть его по плечу, и взгляд Чуи всегда прояснялся. Всегда. Может, я не ошиблась? Может, он на самом деле любил его с самого детства и боялся показать себя с плохой стороны. — Слишком тихо. До жути, — Ацуши задрал голову, наблюдая за перелетом птиц. Я замыкала нашу небольшую группу. Смотреть на разруху вокруг больше не было сил. Запыленные машины ржавели на дорогах. Всюду летал мусор и газеты. На улицах ни единой души, не считая зараженных. Многие сидели в машинах и поворачивали головы нам вслед. Порой мы встречали и убитых инфицированных. Значит, кто-то из живых проходил тут до нас. Никто из ребят не горел желанием с ними встречаться. Остерегайся мертвых, не доверяй живым, сказал мне брат. И его слова не покидают меня уже долгое время. Конец света превращает людей в монстров. Развязывает руки тем, кого прежде от убийств и насилия удерживал закон. А теперь каждый придумывал свои законы и нарушал по своему усмотрению. Сдерживать преступников больше некому. — Ребят, я уже рассказывал, как занял первое место в соревнованиях по баскетболу? — спросил Ацуши. — Рассказывал, — отозвались все хором. — Да? Когда? Чуя улыбнулся, впервые за долгое время. — Эм, думаю… постоянно. Ацуши уныло пожал плечами. Я похлопала его по спине и поравнялась с братом. Он ведь просто пытался нас растормошить. Я шла по дороге, внимательно изучая свои кеды. Помнится, забрала их из женского бутика. Они призывно лежали у разбитой витрины, и я не смогла пройти мимо. Там же отыскала себе новый голубой джемпер и узкие джинсы. Все бы ничего, но не прошло и получаса, как брат с мачете разрубил голову инфицированному. Кровь брызнула мне на грудь и на новые джинсы. Так я и поплелась дальше. Мои многострадальные кеды тоже порядком износились. Покрылись пылью и грязью. А не так давно ржавый гвоздь проткнул подошву, чудом не добравшись до пятки. — Замрите, — внезапно сказал брат, потянувшись за пистолетом. — Что ты увидел? — шепотом спросил Рюноске. И тут все мы услышали хруст стекла, доносившийся из аптеки напротив. Чуя жестом приказал нам держаться вдоль стены и выйти обходом к центральным дверям. Сам он пошел прямиком на звук. Я хотела остаться с ним, но Ацуши настойчиво потянул меня за руку. — Ты будешь только мешаться, — сказал он, проигнорировав мой свирепый взгляд. Однако я силой выдернула руку и крадучись пошла за Чуей. Кто бы ни находился там внутри, отправлять брата одного на разведку я не собиралась. Чуя заметил меня не сразу. А когда заметил, было поздно. Низко нагнувшись, мы миновали застекленное окно, еще целое с одной стороны, и прижались спинами к входной двери. С другой стороны я увидела светлую макушку Ацуши. Он подал нам знак. Чуя слегка высунул голову. Незнакомец стоял к нам спиной, безразборчиво сметая все таблетки в свою сумку. Пистолет торчал у него за поясом, а из бокового кармана на бедре проглядывала рукоять ножа. — Брось сумку и подними руки, — приказал Чуя. Незнакомец вздрогнул, а затем замер. Когда брат повторил просьбу, пообещав прострелить ему задницу, он послушно опустил сумку и поднял обе руки. Чуя медленно приблизился, ни на секунду не сводя с него прицел. Забрал оружие, охотничий нож и только после этого позволил ему обернуться. — Да ну! Серьезно! — неверяще засмеялся он. — Меня грабанули сопляки? — Зря… — покачал головой Ацуши. Уже через секунду незнакомец упал на плитку, схватившись руками за разбитый нос. Чуя опустился перед ним на корточки. — Кто ты такой и что ты здесь делаешь? — Покупаю тампоны для твоей мамаши, урод! Чуя усмехнулся. — Повторяю в последний раз… — Отсоси, дерьма кусок! — прошепелявил он. Чуя тяжело вздохнул. И только я удивилась его собранности, как брат снова его ударил. И снова по носу. Мужчина завопил, согнувшись пополам. Я отвернулась в сторону. Никогда не могла спокойно смотреть на насилие. Чуя тем временем приставил дуло пистолета к виску нашего нового знакомого и шлёпнул его по щеке. — Сука, за что?! — За все, — будничным тоном ответил он. — Рожа мне твоя не нравится. Да и ты сам весь не нравишься. — А у нас что, конкурс симпатий? Брат замахнулся кулаком. Мужчина под ним завизжал, вытянул в защитном жесте обе трясущиеся руки перед собой. — Хорошо! Хорошо! Убери, мать твою, пушку! — Имя. — Дик. Меня зовут Дик! Отбился от своей группы. Вернее, эти ублюдки бросили меня и свалили нахрен с тем желтоглазым мудилой! — Что? — удивилась я. — Ты сказал, желтоглазым? — А у тебя плохо со слухом, дамочка? Чуя влепил ему затрещину, и Дик замолчал. Присмотревшись внимательно, заметила, что кто-то еще до нас неплохо его обработал. Правый глаз у него заплыл, он едва им что-то видел. На шее, скуле и на лбу были огромные фиолетовые синяки и кровоподтеки. Кто-то лупил его точно боксерскую грушу. Дик показался мне не таким уж и взрослым. Может, лет на двадцать пять, плюс - минус. Не берусь сказать, каким прежде был его нос, но сейчас он походил на раздавленную картошку. Дик шепелявил, словно во рту не хватало нескольких зубов. У него были большие круглые глаза, отчего выражение его лица казалось то ли удивлённым, то ли напуганным. Густые черные волосы стояли торчком из-за лака. Выглядел он безобидным, но слова брата я всегда держала в голове — не доверяй живым. — Кто они такие? Куда поехали? Как вы нашли парня с желтыми глазами? Дик протер запястьем разбитые в кровь губы, а затем сплюнул на пол. — А он что, ваш приятель? Чуя схватил его за грудки и встряхнул. Дик машинально прикрыл сломанный нос ладонью, ожидая очередной удар. — Запомни одно правило. Тут вопросы задаю я. Хочешь жить — отвечай на них сразу. Понял? Дик кивнул. — Итак. Куда вы держали путь? — В Токио. — С какой целью? — С той же, что и все. Ты не понимаешь? Во всех мелких городах одинаковая картина. Все передохли либо заражены. Но раз выжил кто-то из гражданских, то, соответственно, выжила и верхушка. Остались военные. Они позаботятся о нас. — Конечно, держи карман пошире, — усмехнулся Рюноске. Дик бросил на него взгляд, затем на Чую. — Парня с вами звали Осаму? — Да, вроде того, — Дик скривился, словно кто-то разбил о его голову тухлые яйца. — Мы видели, как вас окружили в парке. Наблюдали за вами. Тогда-то Федор и захотел забрать пацана к себе в группу. — Зачем? — удивленно спросил Ацуши. Дик поднял на него уставшие глаза. — Не спрашивай. Никто не понимает ход его мыслей. Федор приказывает, мы исполняем. И как правило, все всегда проходит без косяков. Он хрен умный. Все продумывает на несколько шагов вперед. А вашего Осаму мы не брали в плен. Он присоединился к нам по собственной воле. Вы ведь… — Дик ухмыльнулся окровавленными зубами, — бросили его. Весьма забавно, учитывая тот факт, что мы сами выбираем себе таких лидеров. Ублюдков и лицемеров. Я стояла рядом с братом, но не заметила, как изменилось выражение его лица. Не заметила, как он перебросил нож в другую руку, а затем стало слишком поздно. — Чуя, нет! — громко крикнул Ацуши, бросившись вперед. Но и ему не удалось предотвратить то, чему суждено было произойти. Тело Дика, издав пробирающий до мурашек хруст, свалилось замертво. Чуя свернул ему шею настолько быстро, что никто из нас не успел ничего предпринять. Я отшатнулась в сторону, а Рюноске истерично засмеялся. Дик смотрел прямо на меня своими огромными оленьими глазами. Странное чувство. Еще минуту назад я говорила с этим человеком, а сейчас он один из многих трупов, переполняющих Кавасаки. — Мы ведь не успели допросить его, — в ужасе прошептал Ацуши. — Зачем ты… — Он больше ничего не знал, — ответил Чуя. В его голосе было столько холода и враждебности, из-за чего Ацуши, видимо, решил прикусить язык и не продолжать дискуссию. Чуя тем временем убрал свой пистолет в кобуру, а отобранный у Дика заткнул за пояс. Нож он повертел в руках, пару раз подкинул в воздух, затем стал разглядывать рукоять. На ней было выгравировано имя некоего Сэма. Значит, и Дик его у кого-то отобрал. Либо снял с трупа. Чуя воткнул нож в стол и все мы вздрогнули от неожиданности. — Те парни бросили его тут. — Ты убил человека… Вот так просто. Глазом не моргнув, — я схватила его за руку, но он тут же ее вырвал. Это странное чувство. То ли опустошения, то ли утраты. Не берусь сказать точно. Я смотрела на брата и понимала, что он теряет человечность. Теряет самого себя. Теряет жалость к окружающим. Что дальше? Будем палить направо и налево? Беспощадно убивать каждого встречного? Да, мир сошел с ума, но нам не обязательно сходить с ума вместе с ним. Где-то по земле ходят такие же говнюки, как Лери, а есть и добродушные, которым посчастливилось выжить. Все вокруг твердят, что наступил конец света, но если мы начнем убивать друг друга, он правда наступит. Ничего не останется от того света. Мы сами станем животными с одной лишь целью — выжить. А я выживать не хочу. Я хочу жить. — А ты думаешь, он бы стал колебаться? Повзрослей, Ясу. Доверяя каждой встречной собаке, ты рискуешь сама оказаться за бортом. — Но он мог быть хорошим парнем! — Он не был хорошим парнем! — крикнул Чуя. Ацуши испугался и выронил из рук ампулы, которые собирался затолкать в свой рюкзак. — Ты слышала, что он сказал?! Они были там! Наблюдали за нами. Видели, как нас окружают, и пальцем не пошевелили. Хорошие? Да черта с два! Прекрати быть такой наивной! Он прошел мимо, наступив на ладонь Дика, и даже не оглянулся. Я хотела остановить его и доказать, что он не прав, но в последний момент поняла, что у меня ничего для этого нет. Только пустые слова. Возможно, Дик и вправду был засранцем. Но нам ли решать, жить ему или нет? Мы постояли еще некоторое время, затем стали забивать сумки антибиотиками, жаропонижающими, бинтами, ватой и прочими средствами, которые могли нам пригодиться в пути. Выбор был невелик, так как до нас аптеку уже кто-то обчистил. Одного не понимаю, откуда такая тяга к разрушению? Зачем опрокидывать полки? Зачем ломать витрины? Зачем топтать лекарства, которые могли бы пригодиться другому? До чего же человек гнусное существо. Втроем мы вышли из аптеки. Брат уже ждал нас у входа, пригнав к порогу синюю шкоду. Я заняла переднее место. Ацуши и Рюноске примостились сзади. Сидение спереди было сильно откинуто назад, от чего Ацуши приходилось чуть ли не вжиматься в спинку своего. Я пыхтела над ним несколько минут, пытаясь подвинуться вперед. Шарила повсюду руками, надеясь найти рычаг или кнопку. Чуя внимательно смотрел на меня, а на его лице читалось такое недоумение, что мне стало стыдно. — Кажется, оно сломано, — сдалась я. Брат вышел, обошел машину, открыл дверь с моей стороны. Наклонившись, он что-то покрутил с правого края, внизу сидения, и оно подвинулось вперед. — Спасибо. — С какой стороны поедем? — спросил Рюноске. Чуя завел машину, опустил руки на руль. Я молила лишь о том, чтобы они не начали вновь ссориться. — У нас есть только один путь. — Обходом? Через лес? — осведомился Ацуши. — Да. Иначе мы не проедем и полпути. Дороги перекрыты заброшенными машинами. — Думаешь, — Ацуши посмотрел на меня через зеркало заднего вида, затем на Чую. — Этот… Федор, поехал тем же путем? — Я в этом уверен. Не думаю, что у них так много времени убирать с пути каждую машину на дороге. Это займет не один час и сильно замедлит их. Они поехали обходом. — Интересно, сколько их? — вслух подумала я. Брат бросил мне на колени плед, который откопал в багажнике, пошарил в бардачке, затем посмотрел на меня. — Раз он позволяет себе так просто выбрасывать людей из команды, полагаю, немало. — И почему только Осаму пошел с ними… Чуя ничего не ответил. На его лице пролегла тень. Не стоило произносить его имя вслух. Никак не могу привыкнуть к мысли, что у моего брата могут быть к нему чувства. И даже если эти чувства раздавят его, как человеческая нога таракана, ему никогда не хватит смелости признаться Осаму. Напротив, он будет вести себя как говнюк. Грубый, ревнивый, несдержанный говнюк. А Осаму все примет как должное. Время изменило его, скажет он. Либо же мир сдвинулся и мы вместе с ним. Но будь я трижды проклята, если и он к нему равнодушен. После поцелуя в пентхаусе многое встало на свои места. Брат не любит целоваться. Осаму не выносит прикосновений. И как внезапно оба поступились своими принципами. Как пожирали друг друга глазами. Эти ребята хотят друг друга, либо, черт возьми, официально заявляю, что совсем не разбираюсь в людях. Машина завелась с третьего раза. Мы плавно тронулись в путь. Первое время ехали без препятствий, а спустя час-полтора резко увеличилось количество инфицированных на дороге. Мы оттаскивали их в сторону, но затем поняли, что попусту тратим время. Многие из них разлагались, что сильно упростило нам задачу. Брат прибавил максимальную скорость, и мы проехали по трупам, оставляя за собой длинный кровавый шлейф. Вскоре что-то начало стучать под машиной. Брат остановился, обошел ее кругом, заглянул вниз. Не выдержав долгого копошения, я нетерпеливо выглянула в окно. В тот самый момент, когда Чуя вытащил чью-то ногу с едва читаемой татуировкой «mother» на лодыжке и швырнул куда-то в кусты. — Нога застряла, — сказал он будничным тоном и, вытерев руку о карманы штанов, сел за руль. Подумала о том, как сильно взбунтовалась бы я прежняя, увидев подобное отношение к мертвым. Но сейчас меня это не трогало. Застряла оторванная нога в машине? Так выброси ее к чертовой матери. Ты ужасный человек, Ясу. Когда мы оказались за пределами города, нас встретила полуразрушенная дорога с мелкими ямами и трещинами, словно не так давно было землетрясение или оползень. Поваленные деревья лежали на обочине, а отколовшиеся ветки считала наша старенькая Шкода. Трасса выглядела мрачной и заброшенной. Редко нам попадались перевернутые машины, либо с инфицированными внутри. И все без капли топлива. Кто-то перелил его до нас. Когда стало смеркаться, лес поглотила тьма. Мы ехали по прямой, надеясь, что по пути не перегорит и вторая фара. Она едва светила, а бензин был на исходе. Со стороны леса доносился вой. Совсем не волчий. И оттого у меня мурашки шли по телу. — Я тут подумал, а живые могут заразиться от укуса? — вдруг спросил брат. Мы с Ацуши переглянулись. — Все полегли из-за инфекции в воздухе. Сейчас ее нет. Наверное, нет. Но что будет, если одна из этих инфицированных тварей укусит кого-то? — Думаю, это так же опасно, как инфекция в воздухе. Разве что процесс пройдет куда больнее. Чуя сбавил скорость, покосился на Ацуши. — Откуда ты знаешь? — Когда ты отправился на поиски Осаму, оставив нас в пентхаусе, мы кое-что заметили, — сказала я. — Помнишь жирного ублюдка со спущенными штанами? — Ацуши занял место посередке и просунул вперед голову. — Он пялил инфицированную на капоте машины. Затем заразился и помер сам. Чуя нахмурился. — Так получается… Он сначала подхватывает инфекцию, а затем умирает? Сам? — Нет, нет, дружище. Ты, кажется, запамятовал. Он был жив, когда ты убил его. Просто не мог двигаться. — Аа-а, вот оно что, — протянул Чуя. — Я тогда… Кто-то резко выскочил на дорогу, прямо под колеса. Послышался глухой удар, и на лобовое стекло брызнула кровь. Я вскрикнула, вжавшись спиной в сидение. Брат остановился и включил дворники. Разбилась вторая фара. — Мы кого-то сбили? — прошептал задремавший Акутагава. Чуя открыл бардачок, вытащил фонарик и включил его. Когда он потянулся к двери, я быстро схватила его за край майки. — Ты не пойдешь туда! — Предлагаешь сидеть в машине до утра? — усмехнулся он. Ацуши торопливо раскрыл свой рюкзак, вывалил половину вещей на сидение и лишь потом нащупал фонарь. Тот барахлил и включился лишь с пятого раза. — Я прикрою, — сказал он. — Уверен, мы сбили инфицированного. Их может быть там сколько угодно. Ясу права. Чуя обернулся, раздраженно посмотрел на сонное лицо Акутагавы и, не сказав ни слова, распахнул дверь. Я в ужасе схватила пистолет. Было страшно. Однако страх за жизнь брата пересилил страх перед инфицированными. Я потянулась к дверной ручке, но, заметив этот жест, брат наклонился и строго повел пальцем. — Сиди на месте, — сказал он мне тоном, не терпящим возражений. — В лесу их не должно быть много. Вероятно, тот, кого мы сбили, был тут один. Заплутал. — А если нет?! Ты ведь и сам знаешь, какие они быстрые! Пока мы препирались, брат вышел и захлопнул дверь. Я прижалась к стеклу, наблюдая за светом фонаря. Фигура Чуи была едва различима в темноте. Он посветил на капот, забрызганный кровью, затем наклонился, пропав из поля зрения. Целая минута, на протяжении которой он разглядывал колеса, показалась мне вечностью. Но как только я решительно собралась выйти, он поднялся и жестом показал, что инфицированный всего один. Видимо, Ацуши был прав. Зараженный брел бесцельно вперед, а мы сбили его, размазав конечности по машине. И только я подумала, что наши проблемы на этом закончились, как Акутагава замогильным голосом сообщил, что мы на нуле. Брат к тому времени закончил осматривать местность и сел в машину. Мы тут же сообщили ему дурную новость. Он попытался завести машину, однако ничего не вышло. — Придется заночевать в тачке, — сказал он, прислушиваясь к вою снаружи.

*** Святой отец

Яркие солнечные лучи показались ему алыми. В машине стояла невыносимая духота и спертый воздух. Над головами кружили мухи. Он спросонья протер слипшиеся глаза, затем потянулся к дверям, чтобы глотнуть свежего воздуха. Однако за ночь ее намертво заклинило. Накахара ударил ее трижды, и лишь на четвертой попытке она сильно накренилась вбок, чудом не слетев с петель. Чуя сел слева от руля, опустив ноги на асфальт. Тело ломило от ночи, проведенной в неудобной позе. Он потянулся, громко хрустнул шеей, затем посмотрел вперед. Ошметки мяса были повсюду. Ближе к обочине лежала голова инфицированного, в плену у насекомых. Под колесами валялась оторванная рука в засохшей луже крови. Чуя отбросил ее ногой в сторону. Ясу спала, откинувшись на сидении и смешно раскрыв рот. Из-за полученной травмы она не могла дышать через нос как прежде. Ацуши спал, уронив голову на плечо Рюноске. А тот в свою очередь, проснувшись раньше всех, буравил взглядом рыжий затылок. — Ты громко храпел и мешал спать, урод. — Да? — Чуя похлопал по карманам, достал последнюю сигарету и затянулся. — А не наоборот ли? Я уж всерьез подумывал перекрыть тебе чем-нибудь кислород. Акутагава спихнул Накаджиму со своего плеча. Тот что-то растерянно пробурчал, вытер слюну на уголках губ и вновь провалился в сон. — Какой у нас дальнейший план? — Эта старушка больше не сдвинется с места. Придется искать новую машину, либо убежище. — Хочешь идти через лес? — осведомился Рюноске, закинув обе руки на водительское сидение. — Ты слышал, что сказал Дик? Все ломятся в Токио. Опасно стоять тут. Нужно сматываться, пока ни на кого не напоролись. Акутагава распахнул дверь со своей стороны и выбрался наружу. Выглядел он уставшим и был помят. Накаджима ворочался во сне каждые пять минут и что-то неразборчиво бубнил себе под нос. И только Рюноске начинал думать, что тот затих и закрывал глаза, Накаджима в тот же миг пихал его в бок. Плюнув на сон, он решил, что будет бодрствовать до самого утра. Где-то в три часа ночи мимо старенькой Шкоды, ковыляя, прошла армия инфицированных. И, благо, не учуяли их запах. А все благодаря Накахаре, который по неосторожности размазал по капоту зараженного. Сам он неподвижно глядел на них через замызганные стекла машины. Первой мыслью было разбудить Чую, впавшего от усталости в глубокий сон, однако рука его остановилась на полпути. Перебуди он хоть всех в этой машине, выбор оставался только один. Наблюдать, затаив дыхание. Инфицированных было не сосчитать. То ли они шли на вой в лесу, то ли еще куда-то. Акутагава никогда не любил фильмы про зомби. Они казались ему скучнейшим бредом. Он скорее ковырял бы в носу и швырял козявки в потолок, нежели потратил бы хоть минуту на просмотр подобной безвкусицы. Зомби в фильмах его отчего-то невыносимо раздражали. Он тут же проникался ненавистью ко всем актерам, режиссёру и непосредственно самому фильму. Может, виновником столь черной неприязни был Накаджима, который души не чаял в подобной фантастике. Пересматривать одни и те же фильмы мог по несколько раз, и с таким неподдельным интересом, словно видит картину впервые. Акутагава всегда спрашивал себя, что интересного они видят в том, что мертвые восстают из могил, вытягивают руки вперед и бредут черепашьей походкой. Однако, пару часов назад оказавшись внутри этого самого фильма, он испытал страх, едва ли не ужас. Он сидел в машине, слушая тяжелое дыхание Ясу и громкое биение своего сердца. На мгновение ему подумалось, что кто-то из инфицированных обязательно услышит, как стучит его заячье сердце. Как вот-вот проломит грудную клетку от паники. Он взмок от страха. Пусть на улице и стоял холод, ему мерещилось, что кто-то поднес горящий факел к его лицу. Инфицированные целенаправленно шли вперед. Словно по чьему-то зову. Так подумал Акутагава, когда они миновали половину пути и вой, доносящийся из леса, остался далеко за их спинами. Нет, они определенно шли за чем-то другим. Или кем-то… — Ты слышал тварь в лесу? — Акутагава обхватил руками затекшие ноги, пытаясь сменить позу. Развернувшись к дверям, он наконец позволил себе растянуться в полный рост, уронив голову Накаджиме на колени. — Слышал, — непривычно тихим и смиренным голосом отозвался Чуя. — И мертвых тоже. Рюноске вздрогнул. Значит, он был не один. — Ты не спал? — Я не могу позволить себе такую роскошь, — ответил он, несколько раз хрустнув шеей. Акутагава только заметил синяки под его глазами и измученный взгляд. На миг его охватила жалость к нему. — Думаю, ты прав. Нужно найти новую тачку и привал. Чуя опешил. Они взглянули друг на друга. И внезапно Накахара улыбнулся ему. Не своей жуткой ухмылкой, а самой настоящей, доброй улыбкой. — Я был уверен, что ты запаникуешь, — признался он. — Я кажусь тебе таким трусом? — Не пойми меня неправильно, — Накахара облокотился спиной о машину и сложил руки на груди. Накренив голову вбок, он внимательно посмотрел на Рюноске. — Твоя чрезмерная осторожность многим кажется трусостью. — И тебе? — Нет. Меня ты просто раздражаешь. — О-о… — удивился Рюноске. — Тогда это чертовски взаимно, рыжий говнюк. Чуя прыснул, а затем громко засмеялся. Ясу выдохнула с облегчением. Прихватив самое необходимое, они оставили машину на дороге и свернули в лес. Утро занималось пасмурное и по-осеннему прохладное. В гробовой тишине шелест листьев казался пробирающим и жутким, точно влек за собой дурное предзнаменование. Под ногами трещали и ломались сухие ветки. Длинные, поросшие в земле лианы так и норовили поставить им подножку. Колючие кусты цеплялись за одежду и царапали обувь. Ясу плотнее куталась в плед и шла прямиком за братом по расчищенному пути. Лес был высокий и заросший, словно по нему давно не ступала человеческая нога. Однако она замечала, как менялся в лице Чуя, когда они находили отломанные сучья и ветви деревьев. Акутагава и Накаджима выглядели вполне умиротворенно, а вот Ясу с тех пор, как заметила настороженность на лице брата, забеспокоилась сильнее. Чуя занимался охотой с юношества. Поначалу с отцом, который таскал его с собой стрелять по птицам, а затем с Каримом, молодым домоуправляющим. Карим отменно управлялся с оружием и подстрелить движущуюся мишень мог без прицела. Чуя души в нем не чаял и всюду ходил по пятам, упрашивая мужчину обучить его мастерству стрельбы. Он так и не согласился бы, не случись спустя пару недель небольшой казус. Накахара-младший, случайно, а может, и нет, стал свидетелем соития Карима и его матери в родительской спальне. Чуя никогда не питал к отцу особой любви, а привязанности тем более, потому нисколько не оскорбился. Однако нацепить маску оскорбленности не забыл. И в обмен на молчание потребовал обучать его стрельбе тайком от отца. Спустя несколько лет случилось спонтанное знакомство с Дазаем-старшим. Найти с ним общий язык не составило труда. Их интересы были на удивление идентичны. Ясу не сомневалась, что следопыт Накахара первоклассный. И раз он напряжен и насторожен, то его глаза видят куда больше, нежели их. — Тут были люди… — вдруг сказал он. Все остановились. — Думаю, человек шесть-семь. — Что? — переспросил Ацуши. — В этой глухомани? С чего ты взял? Ручаюсь, сюда много лет не ступала человеческая нога. Накаджима собирался пойти дальше, но Чуя перекрыл ему путь рукой, затем присел на корточки. — Здесь прошли двое, — прошептал он, проведя ладонью над сухой листвой. Ацуши сел на корточки, внимательно посмотрел на указанный след, но по-прежнему ничего не увидел. Он почесал лоб, поднялся, развел руками. — Не-а, ничего не вижу. Может, инфицированные прошли? — Один хромал на ногу, второй помогал ему передвигаться. Остальная группа шла впереди, — Чуя огляделся по сторонам. — Кем бы они ни были, у них раненые. Значит, далеко они не ушли. Тут где-то поблизости лагерь. Ясу встрепенулась. — Мы пойдем к ним? — взволнованно спросила она. Чуя смерил ее угрюмым взглядом и покачал головой. — Мы пойдем с противоположной стороны. — Но… — Нет, — отрезал он. — Идем обходом. Сколько мне еще распинаться перед вами! Люди опасны! — Или кое-кто страдает паранойей, — фыркнула она. — Не все вокруг злодеи. Остались хорошие люди. Ты сам сказал, что среди них кто-то хромой. Они не бросили его! — Ясу… — Послушай нас хоть раз! Мы слепо идем за тобой. Соглашаемся со всеми твоими правилами. Ну и ты, будь добр, считайся с нами хоть самую малость. — Самую малость? — фыркнул он. — Которая может привести нас к смерти? Ясу замолкла на полуслове, плотно поджав губы. В ее глазах горела ярость. Иногда Чуя выводил ее из себя, пробуждая в недрах души необъятную ненависть, о которой спустя какое-то время она начинала неистово жалеть и стыдиться. Ясу любила брата с самых пеленок. Восхищалась им и возносила как божество. Чего нельзя было сказать о Чуе, который в ранние годы отнюдь не пылал к ней нежными чувствами. И вот, в моменты порывов, поддавшись некому бунтарству, она жалела о каждом сказанном слове. Внешне оставаясь веселой, в душе она переживала самую настоящую горечь и угрызения совести. Вспыльчивость в их семье была присуща в основном Чуе, однако не так давно этот недостаток заметила за собой и Ясу. — Предлагаю голосовать, — неуверенно произнесла она. — Кто за то, чтобы найти лагерь людей, поднимите руки. Ацуши робко взглянул на Чую. Лицо его было мрачнее тучи. Затем он посмотрел на Ясу. Девушка неловко переступала с ноги на ноги, подминая под подошву изношенных кед сухие ветки. Она нервно тянула рукава рубахи вниз, растягивая их еще больше и время от времени поглядывала на брата. Накаджима, устав метаться между ними, уверенно подошел к девушке и встал напротив. Его выбор был сделан. Три пары глаз устремились на Рюноске. Он стоял облокотившись о дерево, думая о чем-то своем. Никто не стал окликать его и требовать немедленного решения. Спустя долгую минуту раздумий он обвел всех рассеянным взглядом. — Кажется, у нас тупик. Двое против двоих. — Что?! — поразилась Ясу. — Не пойми меня неправильно, — ответил он, — но твой брат прав. И как бы мне ни хотелось утереть ему лицо и принять твою сторону, я привык руководствоваться логикой. Идти в лагерь к людям опасно. С чего ты решила, что они примут нас с распростёртыми объятиями? Четырех желторотых подростков? — Но мы умеем стрелять! Можем о себе позаботиться не хуже любого взрослого! — И они должны поверить тебе на слово? Я всегда готов поддержать тебя, Ясу. Но, поверь мне, здесь ты ошибаешься. Идти туда нельзя. Ни в коем случае. Неподалеку раздался крик. Все неожиданно встрепенулись. Чуя вытащил оружие. Остальные, не дождавшись команды, сломя головы бросились на голос. Накахаре ничего не оставалось, кроме как смиренно поплестись за ними. Однако, будь его воля, он и ухом не повел бы. Спасая каждого встречного, и самому можно напороться на шипы. Не будь с ним младшей сестры, чью жизнь он эгоистично ставил выше остальных, возможно, он был бы в первых рядах «спасителей». — Совсем близко! — крикнула Ясу, на бешеной скорости прочищая себе путь. Отведенная в сторону ветка больно хлестнула по носу, но она, не обратив внимания, продолжала бежать вперед. Они убили Дика и взамен должны спасти хоть чью-то жизнь, думала она. Перед глазами все стояло его удивленное лицо и неестественно вывернутая шея. В его огромных глазах читался лишь один немой вопрос «за что»? И вправду, за что? Злость на брата вспыхнула с новой силой. Скрипя зубами, она бежала вперед, моля бога, чтобы к их приходу не стало слишком поздно. Позади нее бежал Ацуши, а за ним недовольный Рюноске. Очередная ветка больно полоснула ее по щеке. Чем дальше они углублялись в лес, тем гуще и непроходимее становилась листва. Чуя давно потерялся из поля зрения. Но она продолжала упорно мчаться вперед. Он, в отличие от кричавшего о помощи, мог за себя постоять. И вот, совершив последний рывок, она выбежала на небольшую поляну, едва сумев остановиться в последний момент. Следом в нее больно ударился Ацуши, не сумевший удержать равновесие после того, как зацепился носком кроссовка о лиану. Рюноске вышел третьим, разгоняя облако комаров над головой. Чую было не видать. — Христа ради, спасите! Уберите от меня эту тварь! Ясу в смятении уставилась на огромный булыжник. На нем сидел мужчина средних лет, облаченный в одеяния священника. У подножия стоял инфицированный, пытаясь схватить его за ногу. Дрожащими от страха руками, мужчина схватил длинную серебряную цепочку в виде креста, которая висела на его шее, и вытянул ее перед собой. Когда он принялся громко молиться и просить господа о помощи, появился Чуя. Тут же оценив ситуацию, он не смог сдержать издевательскую ухмылку. Инфицированный не замечал их. Его цель сидела на булыжнике и верещала так громко, что, если зараженные и были в лесу, все наверняка направлялись сейчас к ним. Ацуши и Рюноске замерли в оцепенении. За недели скитания все привыкли к тому, что инфицированные лежат приклеенные к асфальту и могут разве что издавать хрипы им вслед. А этот был тем еще живчиком. Огромные выпученные глаза с диким голодом смотрели прямо на святого отца. Серыми пальцами он настойчиво царапал булыжник и даже пытался его прокусить. Грязные ногти оторвались от кожи и были вывернуты в обратную сторону. Изо рта зараженного капала слюна с примесью крови. Передние зубы, в попытках прокусить камень, отломились. Чуя, устав от криков священника, выхватил пистолет и прострелил голову инфицированному. Тот свалился замертво, а священник принялся молиться еще громче. У Накахары на лице желваки пошли ходуном. С какой радостью он потратил бы на него вторую пулю. — Хвала небесам! Всевышний услышал мои мольбы! — вскричал он, вытирая белоснежным платком пот со лба. Чуя сплюнул и размозжил ногой череп инфицированного. От жуткого звука все вздрогнули и поежились. — Их услышал не всевышний, а мы, — процедил он сквозь зубы. Священник осторожно спустился с булыжника и добро улыбнулся ему. — Но он послал вас ко мне, — ответил он. — Благие деяния всевышний часто совершает через нас. Накахара скептически взглянул на него, а затем махнул рукой. — Мы спасли труп. Этот кретин и пары шагов не пройдет в одиночку. — Чуя… — заступилась за священника Ясу. Но Накахара не обратил на нее ровным счетом никакого внимания. Он подошел к мужчине вплотную и схватил его за грудки. — А если прямо сейчас я переломаю тебе руки и ноги и брошу здесь умирать? Твой бог спасет тебя? Может, попробуем? — Довольно! — крикнула Ясу. — Всякому сумасбродству есть предел! Прекрати относиться к людям как к мешкам с мясом! — А если не прекращу? — он развернулся к ней лицом и сощурил глаза. — Снова влепишь мне пощечину? Давай, сестренка. Тебе ведь до одури нравится заступаться за слабаков. Ясу пихнула его в грудь и подошла к священнику. Мужчина с интересом разглядывал их, метаясь между двумя решениями: разнять или наблюдать дальше. Чуя показался ему опасным, недружелюбным и неуравновешенным. По крайней мере, у нормального человека хотя бы дрогнула рука при выстреле. — Прошу простить моего брата, — сказала Ясу, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Она не любила ссориться с Чуей. Просто ненавидела. И после каждой такой стычки, которых в последнее время становилось все больше, ей хотелось спрятаться где-то под кроватью и зарыдать горькими слезами. Ей не хватало Дазая, который всегда умел уловить ее настроение. Который вне зависимости от ситуации принимал ее сторону. Ему на удивление легко удавалось сглаживать конфликты и ставить Накахару на место. Сейчас она понимала, что причиной тому было особое отношение брата к нему, будь он с ними сейчас, как много ссор они бы избежали. В этом они были схожи. Оба ненавидели конфликты и насилие. — Так он ваш брат? — осведомился священник. — Мы не особо похожи друг на друга, — с тоской ответила Ясу. — Вас не укусили? Все в порядке? Мужчина отряхнул пыль, осмотрел себя, затем кивнул. — Благо, бегаю я быстро, — улыбнулся он. — Что вы делали в лесу? Один, — спросил Акутагава. Мужчина на время задумался, после чего поднял голову и обвел всех взглядом. — У нас тут лагерь недалеко. Дежурим круглосуточно. В группе восемь человек. Двое раненых. Потому быстро идти мы не можем. Приходится часто делать привалы. — Раненых? На вас напали? — Нет. Мы держали путь в Токио. Отыскали небольшой фургончик, заполнили бак и тронулись в путь. Джеймс, наш лидер, решил ехать без остановки и привала, чтобы добраться до города как можно скорее. Там, говорят, собрались все военные силы. Активно строятся базы. Возводятся высокие стены из кирпича и проволоки, что ни один зараженный не проскочит. Вышки, на которых круглосуточно стоит вооруженный караул. Сейчас в Токио направляются все выжившие. — Но что с вами случилось? — спросила Ясу. — Джеймс заснул за рулем, — мужчина тяжко вздохнул и устало потер переносицу. — Мы находились на трассе неподалеку, когда наш фургончик перевернулся посреди ночи. Каори, да упокоит господь ее душу, скончалась на месте. У Мизуко закрытый перелом ноги. Остальные отделались синяками и ушибами. Лес окружал нас с двух сторон, поэтому мы решили устроить привал. Оставаться на дороге было опасно. — Мы не видели никакого фургона, — сказал Ацуши. Мужчина пожал плечами. — Возможно, вы не доехали. Чуя, сложив руки на груди, опоясывал круги вокруг них. Он молчал и не встревал в разговор. Отчего Ясу под его молчаливым взором чувствовала себя крайне неловко. Неужто обиделся, подумала она. Намеренно молчит, позволяя ей вести разговор. На миг она растерялась, и все важные вопросы улетучились из головы. Однако Накаджима быстро пришел ей на помощь. — Если я правильно понял, настала ваша очередь сторожить лагерь? — Именно так, — с готовностью ответил он, нервно поправляя колоратку на шее. — И вы пошли без оружия? — улыбнулся Акутагава. — У него оружие помощнее. Сама божья помощь, — съязвил Чуя, возведя глаза к небу. — Все глумитесь, — отозвался пастор. — К слову, я ведь так и не представился. Зовите меня Луис. — Отец Луис… — тихо позвала Ясу. — И все-таки, почему вы безоружны? Священник посмотрел на инфицированного и правой рукой вновь схватился за серебряный крестик. — Эти люди просто не в себе. Бог покарал их. Но рано или поздно смилостивится, и тогда… Чуя хохотнул. — А не ты ли просил пять минут назад избавить тебя от этой "твари"? — Накахара приподнял бровь. — Но теперь, когда твоя черная задница вновь в безопасности, они снова стали детьми божьими? Не думаю, что есть смысл продолжать этот разговор. Мы спасли его, и пусть теперь катится на все четыре стороны. Его судьба - не наша проблема. Луис облизал сухие губы и смахнул со лба темную прядь. Он нервно оттянул колоратку, словно она в один миг стала ему тесновата. — Если я не ошибаюсь, вы тоже направляетесь в Токио, верно? Почему бы нам не объединиться? В нашем лагере достаточно припасов и оружия. Есть бойцы, умело обращающиеся с оружием. Они сумеют защитить вас и доставить в Токио в целости и сохранности. Ведь чем больше нас, тем лучше, согласитесь. А раз вы в одиночку сумели преодолеть такое расстояние, вы, ребята, не из робкого десятка. Что думаете? Чуя открыл было рот, но, поймав взгляд сестры, замолчал. Луис не вызывал доверия. Слишком много фактов играло против него. Если настала очередь пастора охранять территорию лагеря, как остальные могли отпустить его полностью безоружным. Да и что может простой священник против инфицированного? Дать ему оружие - то же самое, что гранату макаке в руки. Замешкавшись всего на секунду, можно было лишиться жизни. Эти инфицированные вовсе не те парни из фильмов, которых трижды успеешь порубить на фарш, прежде чем они приблизятся. Инфицированные в реальности куда проворнее. Быстрее обычного человека. И, в отличие от живых, усталости не знают. Так что же делал священник в гуще леса без оружия? Как могли они проглядеть огромный фургон на ровной трассе? — Что вы думаете? — спросила Ясу. — По-моему, замечательная идея. Если мы отправимся с ними, у нас будет больше шансов на выживание. Ацуши плюхнулся на листву и принялся отдирать от штанины прилепившиеся колючки. Акутагава нерешительно поглядывал на Чую, не торопясь с ответом. Всем троим его мысли были понятны, как ясный день. Луису он не доверял и придерживался изначального плана: обойти лагерь чужаков и найти прибежище на ночь. Ясу, однако, не могла с ним согласиться. Кто-то из них рано или поздно мог потерять бдительность. Мог не расслышать шагов инфицированных. Мог просто не успеть вовремя отреагировать. И тогда потери стали бы неизбежны. А Ясу терять никого не хотела. Ни брата, ни Ацуши и Рюноске. Потеря Осаму и без того надолго лишила ее сна. Им нужны люди, если они хотят выжить. — Брат? — Делай как знаешь, — равнодушно ответил он. Ясу кивнула ему. Затем протянула руку Луису. Мужчина сидел в султанской позе, спокойно поглядывая то на одного, то на другого. Чуе показалось, что раздор в команде отчего-то веселит его. «Ты чертов параноик. Возьми себя в руки!» одернул он себя. Но интуиция вовсю била тревогу. И первый раз Чуя Накахара ею поступился. Если Ясу хочет в лагерь, так тому и быть. — Хорошо. Тогда поступим так. Луис идет со мной и показывает местонахождение лагеря. Я оценю обстановку. И в зависимости от того, понравится она мне или нет, мы решим, как быть дальше. — Почему идете только вы? — сердито спросила Ясу, вскочив с места. Чуя быстро подошел к ней и пальцами обхватил ее подбородок. Выцветшие голубые глаза испепеляюще посмотрели на нее. — Потому что ты взяла на себя слишком большую ответственность. Твоя эмоциональность и неумение хладнокровно мыслить может сегодня всех нас свести в могилу. И чтобы не лечь в нее всем троим, я выдвинул самое рациональное решение. Сиди здесь и не рыпайся. — Как насчет меня? — тихо спросил Акутагава. — Я могу составить вам компанию? — Нет, не можешь, — Чуя кивком указал на Ацуши. — Со мной пойдет он. Накаджима тут же с готовностью кивнул. Он стряхнул сухую листву с колен, поднял рюкзак и закинул его за спину, затем тайком взглянул на Ясу. Девушка тоже смотрела на него. — Почему именно Ацуши? — спросила она, удивившись отказу на предложение Акутагавы. Чуя подошел к Луису, оттеснив сестру, и протянул ему руку. — Потому что в твоем присутствии он становится бесхребетным придурком. Мне нужен человек с трезвой головой, а не… Луис неожиданно вскрикнул и повалился на землю, обеими руками схватившись за лодыжку. Все трое в замешательстве воззрились на него. Тот корчился на траве какое-то время, а затем разлепил плотно закрытые глаза и опустил взгляд на свою ногу. Чуя нетерпеливо опустился перед ним на корточки и вытащил охотничий нож. Ясу вскрикнула, Ацуши и Рюноске, оправившись от потрясения, бросились к нему. Накахара замер с поднесенным к ноге Луиса ножом и медленно повернулся. На безэмоциональном лице внезапно расцвела хищная ухмылка. — Серьезно? Думали, я собираюсь зарезать его? — А что ты собирался сделать? — с вызовом бросил Акутагава. Накахара воткнул нож в землю и поднялся. — Собирался разрезать штанину его святейшества и проверить ногу. Хотя, знаете что? Катитесь-ка вы все к чертям собачьим, хорошо? — Чуя… — Ясу виновато коснулась его руки, но Накахара грубо отдернул ее. — Я пойду один, — сказал он. — А вы сидите тут. Охраняйте этого набожного ублюдка. Потому что, если лагеря там не будет, я вернусь и спущу с него шкуру. Он молча схватил свою сумку, затолкал в нее пистолет Дика и складной нож. Присев на одно колено, он подтянул шнурки на берцах, обвязал вокруг пояса рубаху, оставшись в одной черной майке, и пошарил по боковым карманам военных штанов, проверяя наличие патронов. Когда он уходил, никто так и не осмелился окликнуть его. Три пары глаз провожали его спину взглядами, чувствуя то ли вину, то ли облегчение. — Можно попросить вас об услуге? — спросил Луис, нацепив на смуглое лицо самую дружелюбную улыбку из своего арсенала, когда Накахара скрылся из виду. Ясу улыбнулась в ответ. — Конечно, святой отец.