Пока дышу, надеюсь

Ацуши не слышал и половины того, что сказал Луис. Серые глаза взволнованно смотрели в гущу леса, в которой пять минут назад скрылся Накахара. Совесть всегда была его слабой стороной. Засомневавшись в человеке, который вел их с самого первого дня, он чувствовал себя неблагодарным засранцем. Ацуши хотел бы свести все проблемы к нервному перенапряжению. Подумать, что Накахара, возможно, сильно переутомился за пару дней, вот и навел прицел на безобидного священника. Но как так вышло, что все трое подумали о нем как об убийце. Почему все одновременно выставили его в дурном свете? Может, пора кому-то из них взять главенство на себя и дать Чуе время передохнуть? Не то чтобы они сомневались в его способностях, однако накахаровская адекватность была под серьезным вопросом. Порой он вел себя грубо, несдержанно, а временами проявлял такую жестокость, из-за чего недоверие к нему увеличивалось троекратно. Почему он убил Дика, спрашивал себя Ацуши долгое время. Чем он заслужил столь жестокое обращение? Из-за одной необдуманно брошенной фразы? А если кто-то из них в дальнейшем вступит с ним в дискуссию, их ждет такая же судьба? Накаджима покачал головой и потер глаза. Думать о том, что будет после, не хотелось совсем. Возможно, он был единственным, кто свято верил в адекватность Накахары. А ведет он себя как говнюк по двум причинам: сестра, ради которой он готов прокладывать дорожку из трупов. Осаму Дазай, к которому он наверняка питает не самые дружеские чувства. Жаль, что Ясу не понимает, как преданно он оберегает ее, не понимает, что он готов руки запятнать кровью, лишь бы она оставалась невредима. Чуя убил Дика, потому что видел в нем угрозу. Хотел убить Луиса, потому что его появление вызывало много противоречий. И Ацуши устыдился своих мыслей. В глубине души он желал смерти священнику. Будь они с Накахарой вдвоем, он бы и пальцем не пошевелил, чтобы его остановить. И мук совести испытывать не стал бы. Ацуши взглянул на Луиса, затем на Ясу и Рюноске. Эти двое сидели на корточках и внимательно его слушали. Сам же Луис держался за подвернутую лодыжку и, как показалось Накаджиме, слишком переигрывал со стонами. — Я все-таки пойду за ним, — решительно заявил он. Луис замолк. Все трое обратили на него взгляды. Рюноске молчал, а Ясу поджала губы. — Делай что хочешь, — безучастно ответила она. Однако в ее голосе читалась явная обида. — Не надо, — обратился к ней Ацуши. — Не надо, что? — спросила она с нотками раздражения. Накаджима ничего не ответил. Проверил запас патронов, наличие ножа, повернул кепку козырьком назад и пошел в том же направлении, что и Чуя. Но в последний момент он остановился. — Не злись на брата за то, что он любит тебя. — Да что ты знаешь…. — Я знаю, что он убивает тех, в ком видит угрозу для тебя! — слишком резко ответил Ацуши. — Но ты так эгоистична, что этого не замечаешь. Все со своей ненадобной жалостью. Ясу в возмущении вскочила с места, но Накаджима и слушать ее не стал. Он отодвинул ветки в сторону и скрылся в темноте леса, так и не выслушав ее распаленные в гневе слова. Рюноске немало удивился столь внезапному перебежничеству. И даже увидел смысл в его действиях. На самом деле было крайне глупо оставаться всем троим охранять одного хромого священника. Но и перспектива идти на разведку с Накахарой не прельщала. Он не был уверен, что по пути в лагерь они не сцепятся друг с другом. А исходя из взаимной неприязни, о слаженной работе и речи быть не могло. Рюноске в который раз задумался о причине, из-за которой они внезапно стали пылать лютой ненавистью друг к другу. И все началось после того поцелуя. Он зло скрипнул зубами и посмотрел на Ясу. Все из-за нее. Из-за ее паршивой шутки. Его отношение к Чуе было нейтральное до того момента. Но в ту ночь он не смог сомкнуть глаз. Перед лицом стояла картина, от которой хотелось рвать и метать. Почему Осаму так пылко отреагировал на поцелуй? Из-за того ли, что целовал его Накахара, или выпивка ударила в голову? А если бы он сам поцеловал его? Смотрел бы Осаму и на него с таким же вожделением? Перерос бы простой невинный поцелуй в страстное сплетение языков, которое они продемонстрировали на глазах у всех? Рюноске помнил тот взгляд. Видел желтые глаза, которые так и говорили «ты можешь взять меня прямо на этом полу, клянусь, я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя остановить». И будь они там одни, только бог знает, до чего дошел бы этот абсурд. И всему причина одна невинная шутка. — Пусть идет, — махнула рукой Ясу. — Пусть оба идут. Им не помешает остудить головы и пообщаться с другими людьми. — Будет забавно, если они придут туда и всех перестреляют. Без обиняков, но уравновешенность твоего брата под сомнением. Ясу посмотрела на Рюноске нечитаемым взглядом. — Твоя уравновешенность тоже под вопросом. Думаешь, я не замечаю, с какой неприязнью ты на него смотришь? Если тебя что-то не устраивает в моем брате, повторюсь, иди и выскажи ему это в лицо. Нечего поливать его грязью за спиной, — она ткнула его пальцем в грудь. — Вы оба деретесь из-за кости, зарытой в землю. Знаешь, мы за это время опустились до того, что окажись ты сейчас на месте Ацуши, я бы не раздумывая тебя остановила, потому что больше не доверяю. Не могу оставить вас двоих и полагаться на лучший исход. — Значит… такого ты обо мне мнения? Думаешь, я бы набросился на него исподтишка? — Я уже не знаю, что думать, Рю, — Ясу сдула с лица светлую прядь, затем развернулась к затихшему Луису. — Вы все мне дороги, но… брата я люблю. И никому не дам его в обиду. Даже тебе. — Можешь об этом не переживать, — буркнул Рюноске. — Я от тебя многое готов был услышать, но такие слова… Может, нам всем пора разбрестись в разные стороны, а? Мы изжили нашу дружбу. Да и была ли она вообще когда-нибудь? Ясу обессиленно рухнула на колени и спрятала лицо в ладонях. Становилось все хуже и хуже. Сначала ушел Осаму, теперь и Рюноске собирался их покинуть. Она собрала всю волю в кулак и подняла на него горящие гневом глаза. — А что мне еще остается думать?! Что?! Вы глотки готовы друг другу перегрызть и даже не скрываете этого! Мне делать вид, что все нормально? Что так и должно быть? Помиритесь, черт бы вас побрал! Дождись дня, когда мы найдем Осаму. Пусть он сам решает, кому отдать свое сердце. Хоть один из вас задумывался о его чувствах? Вы оба такие эгоисты, Рю. И ты просто сбегаешь вместо того, чтобы решить проблемы как взрослый человек. У тебя ведь было столько лет в запасе. Не смей винить моего брата в своей нерешительности. Не смей… Акутагава слушал ее, словно провинившийся ребенок. И чем больше она говорила, тем сильнее он испытывал стыд за свои поступки. После той ночи в пентхаусе дни шли так, точно кто-то закрыл его глаза темной плотной тканью, которая искажала и омрачала все его мысли. Что бы ни творилось вокруг, он всегда думал о худшем. Он так любил Осаму, что всех вокруг, кто испытывал к нему симпатию, возомнил врагами. Может, эта его черта и стала причиной провала? Может, поэтому Осаму никогда не обращал на него внимания. Избегал всякого контакта с ним. Потому что со стороны, он, Акутагава Рюноске, казался мрачным, хмурым и нелюдимым парнем, от которого у остальных шли мурашки по коже. А если бы он был чуть попроще? Если бы научился ко всему относиться с юмором? Если бы он был чуть более открыт… — Простите, что вмешиваюсь, — Луис опустил больную ногу, — но могу я успокоить вас дельным советом? Все-таки… — Нет, — отозвались они одновременно. Акутагава протер ладонью покрасневшие глаза и, громко шмыгнув носом, опустился перед отцом Луисом. — Покажите вашу ногу, — попросил он. Пастор провел языком по переднему ряду зубов, затем потер затекшую шею. — Ребята, — шепотом сказал он, словно кто-то мог их подслушивать. Рюноске подвинулся ближе, чтобы лучше его расслышать. Ясу опустилась рядом. — Тут такое дело… Видите ли, когда вы появились и спасли меня, я кое о чем хотел рассказать вам. Но, — он громко прочистил горло и, выдержав небольшую паузу, вновь продолжил. — Этот рыжий парень хотел убить меня, потому я подумал, что уместнее будет умолчать об истинной причине моего прихода сюда. — Что? — удивилась Ясу. — Какой еще причине? Вы солгали нам? — Дай ему договорить, — попросил Акутагава. Луис вытащил из кармана белый платок и снова протер влажный лоб. Поначалу Рюноске думал, что причина столь обильного потоотделения связана с полученной травмой, однако сейчас он начал подозревать, что мужчина отчего-то сильно нервничал. Акутагава нахмурился, а в голову пришла запоздалая мысль, что следовало задрать его штанину и осмотреть на наличие травм. Неспроста Чуя не повелся на его слова и решил проверить священника лично, а они, идиоты, все трое бросились его останавливать. — Когда мы проходили это место, нас преследовали инфицированные. У нас с собой была огромная сумка с оружием и припасами. Там же лежали антибиотики, которые нам сейчас жизненно необходимы, — Луис посмотрел на размозжённый череп инфицированного. Над ним громко жужжали мухи, и зловоние шло невыносимое. — Раз вам удалось выжить и добраться сюда, полагаю, вы сами понимаете, что существа они быстрые. Мы не могли бежать с двумя ранеными на руках и огромной сумкой. Пришлось ее бросить. Когда мы обустроили лагерь, я попросил Джеймса дать мне несколько людей, чтобы мы могли вернуться и забрать сумку. Но Джеймс и слушать меня не стал. Сказал, что по лесу бегает какая-то крупная тварь, и отряд он разделять не намерен. Тогда я вызвался идти в одиночку. Но он отобрал у меня оружие. Думал, остановит меня. И вот, теперь я здесь. Сначала сломал себе лодыжку убегая, так потом еще инфицированный загнал меня на булыжник. Глупо вышло… Рюноске выдохнул с облегчением. Все-таки Чую подвела его интуиция. Он сжал плечо Луиса и понимающе кивнул. — Вы поступили храбро, — сказал он, не скрывая обуявшую его легкость. Ясу обеими руками обхватила крупную темную ладонь. Луис с виду походил на мексиканца. У него была темная загорелая кожа, почти черного цвета глаза и низко посаженные брови, от чего его взгляд казался тяжелым. Он носил тонкую аккуратно стриженную бородку, и сей факт Ясу показался странным. Однако такую мелочь она тут же отмела прочь. Некоторые мужчины любят ухаживать за собой, и даже конец света и отсутствие условий не станет тому помехой. Туда же смотрел и Рюноске, и Ясу поняла, что их мысли сошлись. — Где вы оставили сумку? — обратился к нему Акутагава. Мужчина замолчал, он медлил и тянул время. Ясу подумала, что он, возможно, из-за выходки брата теперь не доверяет им. Да и доверилась ли бы она сама странной компашке, которая не может уладить даже внутренние конфликты и выносит их на всеобщее обозрение. Так еще и Чуя пытался дважды его застрелить. — Она там, — Луис пальцем указал на копну листьев, которые лежали с противоположной стороны, откуда ушли Чуя и Ацуши. В шаге-двух, начинался лес. Рюноске с подозрением взглянул на горку сухих листьев. Казалось, словно кто-то набросал их намеренно. — Разве вы не убегали в спешке? — спросил он настороженно. — Так и есть, — ответил Луис. — Джеймс второпях прикрыл сумку. И признаться, я не уверен, там ли она еще. Ясу поднялась и собиралась было проверить слова священника на правдивость, но Рюноске перекрыл ей путь рукой. На ее удивленный взгляд он только покачал головой. Она с согласием кивнула и присела напротив отца Луиса. Пока Акутагава шел за сумкой, Ясу предложила осмотреть его ногу. Луис отмахнулся, сказав, что все необходимое лежит в сумке. И как он получит ее на руки, они могут делать с его ногой все, что им заблагорассудится. У Луиса была добрая заразительная улыбка. И как бы плохо ей ни было после ссоры с братом, она не смогла сдержать ответной улыбки. Ей не терпелось скорее познакомиться с остальными членами отряда и в кои-то веки увидеть новые лица. Акутагава к тому моменту уже подошел к месту, указанному Луисом. Листвы наброшено было куда больше, нежели казалось на первый взгляд, да и сумку было под ней не видать. Если верить словам священника, и за ними в самом деле была погоня, как в такой спешке они сумели спрятать припасы настолько хорошо? Вопросов становилось все больше. Только он начинал думать, что Луис откровенен с ними, как выявлялись новые факты, играющие против него. — Чуть подальше! — крикнул Луис, поймав Акутагаву на задумчивом разглядывании. — Посмотри чуть дальше, дитя. — Чего ты копошишься? — не выдержала Ясу. — Пошарь руками! Акутагава бросил на нее кислый взгляд. Он хотел поделиться с ней своими соображениями, но по ее глазам понял, что если он сию же минуту не достанет сумку, она сделает все сама. Будь что будет, подумал он, и решительно шагнул вперед. Страдальческое выражение лица Луиса тут же изменилось. Он схватил Ясу за запястье и грубо дернул на себя. Не растерявшись, Акутагава быстро бросился назад, но едва он сделал шаг, как почва под ногами испарилась. Громко хрустнули сухие ветки, тщательно скрытые под листвой, а затем проломились надвое, не выдержав веса. Он скатился в глубокую яму, по колено заполненную мутной дождевой водой. Сверху стали доноситься женские крики и грязная ругань Луиса. Акутагава сплюнул воду и, не обращая внимания на распоротую, истекающую кровью щеку, поднялся на ноги. За спиной раздался отчетливый хрип, а затем еще несколько. Он обернулся.

*** Тем временем…

Чуя заткнул нож за пояс и, не сбавляя скорости, принялся снимать с волос паутину. Чем дальше он шел, тем плотнее становился лес. Деревья шли все выше и выше, а продвигаться без мачете было практически невозможно. Приходилось прорубать себе путь, вырезая длинные лианы, которые оплели сразу несколько деревьев, высокие колючие растения, липнущие к одежде, и крупные ветки, на которых обосновались пауки. Ясу ненавидела пауков, и Чуя не смог сдержать улыбку, вспомнив, как три года назад кропотливо собирал их в банку, а затем подсыпал еще спящей сестре в кровать. Криков и слез было немерено, но Накахара никогда не мог унять свою любовь к подтруниванию над сестрой. Особенно после ссор и стычек. Чуя остановился и тихо присвистнул. Поваленное сосновое дерево перекрывало половину пути. Поначалу он собирался перекинуть сумку и пройти дальше, но случайно зацепил взглядом корень дерева. Разрез был идеально ровный, а вокруг лежала совсем свежая опилка. Он присел на корточки, схватил горсть опилок и подбросил в воздух. Ветер разнес их по сухой листве. Все это казалось ему странным. Кому понадобилось срубать дерево посреди леса. Внезапно его охватила тревога, а интуиция потребовала немедленно возвращаться. Но если Луис и был опасен, его остались охранять три человека, подумал он. Надо идти вперед и найти лагерь. Пусть многое и не сходилось со словами священника, он предпочел оставить выводы на потом. Поднявшись, он закинул рюкзак за спину, обвел глазами местность и, перепрыгнув через поваленное дерево, побрел дальше. Погода стояла облачная, но в глуши леса духота и комары донимали его. Он обмахивался ладонью, а затем сорвал широкий куст папоротника. Чем дальше он отдалялся от своих, тем сильнее ему хотелось вернуться обратно и сломать Луису вторую ногу. Он не любил делать что-то для удовлетворения чужих капризов. А то, что потребовала Ясу, был именно каприз. Пройдя пешком не больше пятнадцати минут, он набрел на небольшой высыхающий ручей. Бросив рюкзак наземь, он в спешке забежал в воду, опрыснул покрасневшее лицо и закрыл в блаженстве глаза. Вода была холодная, почти ледяная. Вытащив из бокового кармана сумки пластиковую бутылку, он попытался заполнить ее. Вдруг за спиной раздался громкий хруст. Чуя бросил бутылку, выхватил пистолет и резко обернулся. Его лицо удивлённо вытянулось. Накаджима, споткнувшись о корень дерева, скатился с невысокого обрыва, а затем кряхтя поднялся, держась обеими руками за ушибленную поясницу. — Какого… — развел руками Чуя. — Что ты здесь делаешь? С Ясу что-то случилось? — Нет, нет, попридержи коней, приятель, — ответил Ацуши, сплевывая землю. — Просто подумал, что безрассудно было отправлять тебя одного. — И вот… я тут. Чуя приподнял бровь. — Хвалю. А теперь иди обратно. — Не будь таким засранцем! Тебя, знаешь, нелегко было выследить. Я уже всерьез подумывал повернуть обратно. Но нам ведь недалеко осталось, да? — Да, — ответил Чуя, слабо кивнув. — Если Луис не солгал нам. — Тогда поторопимся. Накахара оглядел его с ног до головы. Вся уверенность Ацуши отчего-то испарилась. Ему казалось, словно он предстал перед одним из родителей своей девушки. Не то чтобы он считал Ясу своей девушкой, но предложение сблизиться уже долгое время вертелось в голове, однако озвучить его он так и не решился. Если первое время ему казалось, что между ними что-то есть, то вскоре он осознал, что Ясу ко всем была дружелюбно настроена и никого не ставила выше другого. Но в одном Ацуши был уверен, что Чуя, несмотря на показушную строгость, даст им добро, если удостоверится в искренности его чувств. — Эй! — Чуя щелкнул пальцами перед его лицом. — Закрой свой театр фантазий и прекрати лыбиться как идиот. Ацуши вздрогнул, быстро закивал. — В какую сейчас сторону? Луис ничего не говорил про реку. Чуя прикусил губу и молча закинул наполненную наполовину бутылку в рюкзак. — Он вообще много чего недоговорил. — Ты тоже заметил? Я потому и пошел за тобой. Мне кажется, в лагере не обрадуются нашему визиту. И вот еще что… — Ацуши остановился. Он обхватил обеими руками ремешки своей сумки и поднял глаза на Чую. Накахара остановился, всем своим видом изображая внимание. — Ты ведь был не уверен, да? Поэтому и идешь в лагерь? — В чем? — удивился Чуя. — Когда мы шли по следам, ты сказал, что раненых двое. А Луис сказал… — Я знаю, что он сказал, — нетерпеливо перебил Чуя. — К чему ты клонишь? Ацуши стянул с себя кепку, загладил жирные отросшие волосы назад. Футболка неприятно липла к телу, а над ухом раздражающе жужжали комары. — Если бы ты был уверен в своих словах на все сто процентов, Луис лежал бы сейчас мертвый. Ясу, я, Рюноске, никто из нас не остановил бы тебя. Ты бы убил священника, Чуя. И прострели мне ногу, если я неправ. Ты боишься, что неправильно прочел след. Боишься, что там на самом деле лежат раненые, которые нуждаются в уходе. Именно поэтому ты оставил нас троих там. Ты сомневаешься, и нестыковки в его словах щекочут твои нервы. — Я не чертов Арата! — крикнул Чуя. Ацуши замолк. — Отец Осаму научил меня почти всему, что я знаю. Но я не он, Ацу. Если бы Арата сказал, что там прошли двое, и один из них был ранен, то значит, так оно и было. Клянусь, я бы ни на секунду не усомнился в его словах. Но я… совсем другое дело. Ацуши медленно приблизился к Чуе, опустил руку на его плечо и несильно сжал. Накахара вскинул на него измученные, утомленные глаза. Они были красные от недосыпа и раздражения, а вокруг залегли синяки. Он словно не смыкал глаз несколько ночей подряд. И Накаджима почему-то был уверен, что именно так оно и есть. — Я мало был знаком с отцом Дазая. Видел пару раз и только-то. Но вот дело в чем, дружище, — Ацуши внимательно посмотрел в голубые глаза, — если ты сказал, что раненый был всего один, значит, он был один. Я доверяю тебе и твоей интуиции на все сто процентов. Ведь не было никакого грузовика, и ты это знаешь. Луис сказал, что у них полно припасов, оружия, людей, умеющих им искусно управляться. Но на обход почему-то отправили безоружного священника. Не находишь сей факт странным? Чуя поскреб подбородок. — Возможно, мы добровольно идем в ловушку. — Если мы отпустим священника, он может навести на наши следы остальных. — Надо было убить его, — заключил Чуя. Ацуши резко шлепнул себя по щеке. Кровь из убитого комара размазалась по коже. Устав от жары, он выудил из кармашка железную флягу, опустил голову и вылил на волосы все содержимое. — Ты бы не убил, — ответил он, стряхивая с волос капли воды. Чуя, что-то пробубнив, закрылся от брызгов обеими руками. — Завали уже жало, раздражаешь. Ацуши широко улыбнулся. — Идем? После того, как они пересекли реку, следы возобновились. Многое в них Чуе казалось странным. Словно один из них был вовсе не ранен, а его силой волокли вперед. И чем ближе они подходили, тем сильнее он нервничал. Ацуши едва поспевал за ним, но Накахара и не думал сбавлять шаг. Он почти бежал, стараясь быстрее закончить вылазку и вернуться к сестре. Его беспокоила не только странная компания незнакомцев, но и пробирающий вой, который не давал ему глаз сомкнуть всю ночь. В этом лесу они были не одни. И потеряв бдительность всего на миг, рисковали лишиться жизней. Что за тварь бы там ни бегала, она была явно огромных размеров и передвигалась на исключительно огромной скорости. Если с такой столкнуться лицом к лицу, исход будет очевиден. Услышав женский голос, Чуя замедлился. Идущий позади Ацуши поравнялся с ним. — Ты тоже слышал? — Да, — протянул Накахара. — Будь наготове. Кажется, мы нашли лагерь. Голоса стали громче. Кто-то говорил на повышенных тонах, кто-то смеялся. В лагере трещал костер, а вокруг были воздвигнуты три небольшие палатки. Густая листва и плотно растущие деревья закрывали почти весь обзор, а с обратной стороны было не подкрасться из-за обрыва. Треск костра заглушал голоса людей. И как бы Чуя ни пытался разобрать хоть слово, все было тщетно. Ацуши слегка отвел ветви в сторону и собирался было подкрасться к лагерю поближе, но Чуя перекрыл ему путь рукой. Накаджима проследил его взгляд. Под ногами проходила проволока, которая, по всей вероятности, охватывала весь лагерь. На ней висели пустые консервные банки. Там, где деревьев было меньше, торчали самодельные копья. Как они успели подобными образом огородиться за столь короткий срок, подумал Чуя. Очередная недомолвка со стороны Луиса. — Выйдем к ним? — шепотом спросил Ацуши. — Нет. Что-то здесь не так, — ответил он. — Попробуем подойти поближе. Низко пригнувшись, они поползли в сторону торчавших копьев. Под локтем Ацуши громко хрустнула сухая ветка. Оба замерли. Кто-то из лагеря подкинул дров в огонь, и звук заглушился ревом костра. Их было трое, и все вооружены. Голоса девушки и двоих мужчин доносились из палатки. Подобравшись чуть ближе, Чуя отчетливо услышал мольбы о помощи. Караулившие вокруг лагеря смеялись, отвешивая пошлые комментарии на ее крики. — Они насилуют ее… — Накаджима побледнел. Чуя мельком взглянул на него, затем вновь на патруль. Судьба девушки его абсолютно не трогала. Мужчины не подозревали, что к ним прокрались посторонние, и он намеревался сполна этим воспользоваться. Всего их было шестеро, не считая заложницы и Луиса, охранять которого должны были Ясу и Рюноске. — Нужно их разделить и убить поодиночке, — изрек Чуя. — Но как мы это сделаем? — голос Накаджимы стал срываться на панику. — Эй, — Чуя шлепнул его по щеке. — Если ты пришел сюда истерить, разворачивайся и катись обратно. Ты меня понял? Ацуши собирался что-то ответить, но в последний момент успел отстраниться и выблевать содержимое желудка на свою обувь. Чуя тяжело вздохнул и, оставив его одного, пошел в обратную сторону, где стояла грузная фигура одного из караулящих. Накахара спрятался за деревом и, вытащив один патрон из кармана, швырнул его прямо в консервную банку. Удар получился точным. Все трое одновременно уставились на место, откуда донесся звук. — Саймон, что там? Иди проверь. — И без тебя знаю, — рявкнул мужчина. Почесав отросшую щетину, он снял с плеча автомат и медленно стал приближаться к месту, где затаился Чуя. Крики девушки становились все громче и громче, словно с нее заживо снимали кожу. — Вы с ней поаккуратнее! У нас нет замены этой шлюхе до следующей вылазки, — смеясь выкрикнул кто-то из патруля. — Слышь, Джо, а Луис не говорил, когда вернется? Джо пригладил редкие седые волосы, затем пожал плечами. — Понятия не имею, где шатается этот кретин. Сказал, что ночью видел машину на трассе. В ней девка сидела белокурая. Все трое засмеялись. — Так чего он ее не приволок сразу? — Тухлые ублюдки полночи топали куда-то. Было не подобраться. А знаешь, что, Саймон? — издевательски протянул Джо. — Луис говорил, что видел рядом с ней симпатичного рыжего мальчишку. Прям как ты любишь. Может, тебе стоило отправиться с ним? Саймон опустился на одно колено, разглядывая покачивающуюся консервную банку. Недалеко раздался шум. Мужчина поднял глаза и, увидев выглядывающий за деревом козырек кепки, гадко ухмыльнулся. Неторопливо поднявшись и не сводя глаз с затаившегося гостя, он шел вперед то сжимая, то разжимая рукоять ножа. Ацуши думал, что привлекла его не столько кепка, сколько бешено колотящееся сердце. — Выходи, я вижу тебя, — улыбнулся Саймон, обнажив ряд желтых зубов. Чем ближе он подходил, тем сильнее хотелось Ацуши дать деру. Но он вспомнил о Ясу и Рю, и быстро взял себя в руки. — Это о тебе говорил Луис? Не бойся меня, парень. Я всего лишь немного поиграю с тобой… А затем… снова, и снова, и снова, — он пошло облизнулся. — Пока твои ноги не будут дрожать от… Ацуши едва не вскрикнул, когда Саймон обеими руками схватился за порезанное горло. Лезвие ножа полоснуло его шею на невероятной скорости. Кровь брызнула Накаджиме на лицо и одежду. Он в оцепенении упал на землю, глядя в выпученные глаза Саймона и темную лужу крови, которая собиралась вокруг него. Чуя вытер нож о штанину и взглянул на бледного, как полотно Ацуши. Тот открывал и закрывал рот, словно что-то собирался сказать, но голоса не было. — Ты хорошо справился, — безэмоционально похвалил его Накахара. — А теперь отойди назад, чтобы тебя не задело. Эй? Ацуши впал в ступор. Голос Чуи доносился откуда-то издалека. Чужая кровь на его коже обжигала. Она не может быть настолько горячей, думал он. Словно его облили кислотой или обдали кипятком. Он не отреагировал, когда Накахара схватил его за подмышки и поволок вниз, подальше от лагеря. Удалившись на определенное расстояние, он прислонил его спиной к дереву, а сам пошел обратно. Ацуши хотел его окликнуть, попросить не лезть на рожон, но голос так и не появился. Подобравшись обратно к лагерю, Чуя первым делом забрал винтовку Саймона. Джо тем временем наклонился над палаткой, собираясь зайти внутрь. А один из тех, что находился внутри, вышел наружу, застегивая замок на ширинке. — Бойкая шлюха. Цапнула меня, — засмеялся он. — Надеюсь, ты не сломал ей челюсть, как той на прошлой неделе, — недовольно пробурчал Джо. — Уймись, цела она. Я всего-то… Прогремело два выстрела. Сначала замертво свалился Джо, с дырой в голове, а затем его напарник. Падая, он обрушил палатку, в которой их находилось еще двое и девушка. Пока те, запутавшись, пытались выбраться наружу, Накахара метнул нож в спину последнему из караула. Покачнувшись, он упал в костер. По лесу разнёсся дикий вопль. Мужчина кричал и корчился от боли, а спустя минуту перестал шевелиться. То ли от полученной раны, то ли от ожогов. По лагерю стал разноситься запах горелого мяса, и Чуе он определенно нравился. — Где твой нож, мать твою? Разрежь эту долбаную палатку! Накахара, не теряя времени, подбежал к ним и открыл огонь. Стрелял намеренно в ту сторону, откуда доносились голоса. Вскоре все стихло. Вытащив запасной нож, отобранный у Дика, он с осторожностью приблизился к ним. На ткани стало отчетливо проявляться огромное кровавое пятно. С правой стороны кто-то продолжал шевелиться. Чуя, не двигаясь, наблюдал за фигурой. Спустя минуту-две, ткань была отброшена в сторону. Накахара быстро опустил ладонь на рукоять пистолета, но увидев избитую, изнасилованную девушку, убрал руку. Он подошел к ней и опустился рядом. — С вами все в порядке? — спросил он. Та подняла на него злые красные глаза. — Ты чуть не пристрелил меня! — заорала она. — Постойте, — Чуя поднял обе руки. — Я намеренно целился… — Чтоб тебя тройной инсульт хватил сегодня же, ебучий ублюдок! Куда ты целился?! Куда?! Накахара внимательно посмотрел на нее, молча поднялся и, не проронив ни слова, пошел прочь из лагеря. Она еще что-то долго кричала ему вслед, но он давно ее не слышал. Обнаружив Ацуши на том же месте, он велел ему возвращаться обратно. Всучив Накаджиме в руки пистолет, он сломя голову бросился обратно к сестре.

*** Последствия недоверия

Ясу и Луис одновременно обернулись на вой. Тварь, что бегала по лесу, была совсем близко. Однако это не остановило священника. Он сильнее дернул рубашку на ней, разорвав ее пополам. Девушка попыталась высвободиться, но сумела только сорвать с шеи Луиса колоратку и поцарапать его под глазом. — Шлюха! — он, замахнувшись, ударил её кулаком в нос. Ясу громко вскрикнула от боли и вновь попыталась освободить руки. Луису хватало сил удерживать ее одной рукой, а второй он торопливо, словно изголодавшийся зверь, срывал с нее одежду. — Зря ты не прислушалась к словам своего братца. А ведь он был прав. На самом деле никакой я не священник. Тот, кому принадлежала эта одежда, сейчас в ловушке с твоим приятелем. Боже, какие люди кретины! Стоит только вырядиться в эту клоунскую одежду, и вы тут же готовы поверить в любую чушь! Ясу перевела взгляд на яму, куда недавно провалился Акутагава. Не было ни криков, ни звуков драки, но она до последнего отгоняла мысли, что Рюноске мертв. Луис резко схватил ее за горло и приложил головой о булыжник. — Тебе стоит побеспокоиться о себе! Внезапно его лицо озарилось довольной ухмылкой. Он дернул ее за волосы и поволок по земле в ту сторону, где якобы лежала его сумка. — Можешь посмотреть, как его разрывают на куски, пока я буду развлекаться с тобой, — сказал он. Девушка не думала сдаваться так быстро. Собрав всю волю в кулак, она схватила его за ногу и повалила на землю. Теплая кровь безостановочно капала из носа, причиняя невыносимую боль. Однако она мало беспокоилась о себе. Ей необходимо было как можно скорее вырубить Луиса и броситься на помощь Акутагаве. Она молила бога, чтобы тот оказался цел и невредим до того момента. Пока Луис лежал на земле, Ясу попыталась подняться и схватить оброненное в драке оружие. Двух-трех слабых ударов, которые она обрушила на него, оказалось недостаточно. Луис был куда сильнее и крепче, чем казался на первый взгляд. Ясу, со своим хрупким телосложением, не имела и шанса одержать над ним победу при равной схватке. Мужчина в бешенстве заревел и, вновь подмяв ее под себя, ударил кулаком в живот. Перед глазами все поплыло, а живот горел так, словно кто-то приложил к ее коже раскаленное железо. Она едва оставалась в сознании, а схватка со священником была проиграна в пух и прах. Он тем временем, как и намеревался, приволок ее к яме и бросил у самого края. — Смотри, сука, — прошипел он, схватив ее за горло. Ясу увидела Рюноске, стоящего по колено в мутной воде. В руках он держал охотничий нож и отбивался от инфицированных. Те спотыкались и падали в воду, когда Акутагава толкал их в грудь. Но затем поднимались и вновь начинали напирать на него. Земля под ногами была скользкая, и ему стоило огромных усилий оттеснять толпу зараженных. Их было десять, может меньше. Большинство были убиты совсем недавно, и именно они создавали крупные проблемы. Нож застревал в черепе, и прежде чем он успевал его вытащить, на место убитого становились сразу трое. — Интересно, сколько он так продержится, — хмыкнул Луис. — Мой брат вернется… — прошептала Ясу окровавленными губами. — И тогда тебе не поздоровится. — Очнись, идиотка! Никто не придет вам на помощь, — он расстегнул ремень на ее штанах, затем потянул вниз. Ясу не сопротивлялась. Не было сил даже говорить. Она находилась на грани потери сознания, но не хотела оставлять Рюноске одного. Он что-то говорил ей, кричал из ямы, но она ничего не слышала. От ударов Луиса звенело в ушах. Видимо, он неслабо приложил ее. — Он вернется…. — Там шестеро моих ребят. Его наверняка уже прикончили, — Луис содрал с нее нижнее белье, затем спустил свои штаны. Рюноске попытался вскарабкаться наверх, но инфицированные вцепились в его ногу и потянули обратно. Он упал в воду и принялся панически шарить руками по дну в поисках оброненного ножа. Тогда-то он и понял, обо что спотыкался всякий раз. Один из инфицированных лежал на дне с обрубленными ногами, и едва Рюноске провел рукой над его лицом, как тот вцепился гнилыми зубами в его ладонь. — Черт! — вскрикнул он. Ясу разлепила глаза и расплывчато взглянула на него. Ее лицо было залито кровью. Правый глаз поплыл, на скуле вырисовывался огромный лиловый синяк, из носа все текла кровь. Луис терся стояком об ее ягодицы, рассказывая о том, как вскоре вернется с ней в лагерь и, подлатав немного, бросит своим друзьям, чтобы и они с ней порезвились. — Если тебе повезет, ты еще встретишься со своим братом. Наш Саймон больше по мальчикам. Ручаюсь, он ему приглянулся. Даже я не побрезгую всунуть рыжему ублюдку. Знаешь, — пропыхтел он, грубо толкаясь в нее, — это чтобы сбить с него спесь. Матерь божья… — Луис громко засмеялся, а после присвистнул. — Так я у тебя первый! — Убери от нее свои руки, дерьма кусок! — во все горло заорал Рюноске, отталкивая от себя инфицированных. Они громко хрипели и щелкали зубами прямо над ухом, пытаясь укусить его. Он снова соскользнул и плюхнулся в воду. Чудом избежав укуса в спину, Акутагава отскочил на правую сторону и, схватив нож за острие, метнул в Луиса. Хорошая была попытка, но инфицированный вцепился в его запястье, тем самым изменив траекторию полета. — Неудачник, — усмехнулся Луис, а затем в блаженстве закатил глаза. Ясу дрожащими пальцами впилась в землю, моля бога, чтобы ее мучения скорее закончились. Луис до хруста завел одну ее руку за спину, а второй ткнул лицом в жухлые листья. Несколько веток вонзились ей в щеку и раненый глаз. Он брал ее, словно впервые за много лет увидел особь женского пола. Прикладывал все усилия, чтобы каждое его движение обжигало ее волной боли. Он хотел заставить ее кричать. Хотел унизить и довести до слез. Его злило высокомерное выражение ее лица и отрешенный взгляд. И Ясу не собиралась уступать ему, даже оказавшись в такой ситуации. Он все равно это сделает, думала она, будешь ты кричать или нет. Терпи. Терпи сколько сможешь. Не роняй своего достоинства. — А ты выносливая тварь, — заметил он, сильнее заломив ее руку. Ясу поморщилась и, не удостоив его ответом, спрятала лицо в изгибе локтя. Ей почудилось, что она слышит шелест листьев. Словно кто-то бежал к ним на огромной скорости. Она с трудом подняла голову и застыла. Из ее горла вырвался истошный отчаянный крик. Чуя на огромной скорости выбежал из леса и набросился на Луиса. Тот не успел понять, что случилось, как Накахара повалил его на землю и начал обрушивать удар за ударом. Спустя минуту из леса выбежал и запыхавшийся Накаджима. Быстро оценив ситуацию, он подбежал к Ясу, развязал рубашку, которая висела на его поясе и набросил на ее плечи. Она взглянула на него одним здоровым глазом. — Там… — прошептала она, — Рюноске. Ацуши ринулся к яме. При виде отбивающегося от инфицированных Акутагавы, у него отлегло от сердца. — Держись, я вытащу тебя! — крикнул он, торопливо доставая пистолет. В воздухе прогремела серия выстрелов. Инфицированные падали друг за другом от прямого попадания в голову. Избавившись от большинства, он накренился вниз и протянул руку. — Хватай! Живо! Ясу, закутавшись в огромную рубашку Ацуши, не моргая смотрела, как Чуя превращает лицо Луиса в кровавое месиво. Его собственное лицо было забрызгано чужой кровью, но жажда убийства в голубых глазах полыхала ярким неистовым пламенем. — Боже… — прошептал Рюноске, выбравшись наружу. Чуя тем временем схватил несопротивляющегося Луиса за ногу и поволок по земле к яме, как совсем недавно он тащил Ясу. — Что… Что ты собираешься делать? — прошепелявил он беззубым ртом. Накахара намеренно бил так, чтобы лжесвященник не потерял сознание и ясно понимал всю картину. Дотащив его до места, он стянул с Луиса штаны и, не обращая внимания на громкие крики и визги, свесил его наполовину над ямой. Инфицированных оставалось всего двое, но и тех хватило с лихвой. Луис начал брыкаться, пытался поджать ноги, чтобы до него не дотянулись зараженные. Однако поняв, что это бесполезная трата времени, собрав последние силы, он резко дернул руки вниз, пытаясь утащить с собой и Накахару. У него могло бы получиться, не появись вовремя Ацуши, который подсобил ему, схватив вторую руку Луиса. — Нет. Нет! Вытащите меня! — взмолился он. — У нас много оружия. Много еды! Есть припаркованный фургончик неподалеку. Я все вам покажу! Пожалуйста! Ацуши побоялся посмотреть на лицо Чуи. Потому он предпочёл наблюдать за инфицированными. Один из них приблизился к Луису и крепко вцепился зубами в бедро. Вскоре подошел второй. Страшный вопль эхом разнёсся по лесу. Негодующе каркая, вороны грузно взлетели. Мертвяки отрывали от него плоть кусками и глотали, не пережевывая. Мутная грязная вода смешалась с кровью. Спустя несколько минут от ног Луиса остались лишь обглоданные кости. Он больше не шевелился. — Брат… — дрожащим голосом позвала Ясу. Чуя и Ацуши обернулись. Рюноске смотрел на них, придерживая кровоточащую руку. — Кажется, я влип, ребята, — пробормотал он сухими губами. Чуя все понял без слов. Он пулей метнулся к своей сумке, схватил лежащее рядом мачете и выдернул ремень из своих брюк. — Придется рубить. — Что?! — в ужасе спросил Ацуши. Рюноске побледнел, медленно попятился назад. — Не стой как истукан! — рявкнул на Накаджиму Чуя. — Держи мачете. Руби со всей силы, понял? Ясу на шатающихся ногах подошла к ним. — Я помогу, — сказала она. Чуя быстро оглядел ее с ног до головы и нехотя кивнул. — Нет… нет, — Акутагава вцепился в свою правую руку. — Я не хочу. Не позволю…. Нет. — Иначе ты умрешь! — процедил Чуя сквозь зубы. — Я и так умру! С чего ты взял, что это поможет?! Лучше я умру от укуса, чем от потери крови! — Время уходит, ребята, — нервно изрек Ацуши. — Никто сегодня не умрет, — ответил Чуя и подошел к Рюноске вплотную. — Тебе страшно, я понимаю. Но ты тянешь кота за яйца, приятель. Решайся. Акутагава поджал губы. Чуя кивком подозвал Ацуши. — Справишься? — Да, да, — быстро закивал он. — Я смогу. Рюноске, все еще сомневаясь, лег на землю. Чуя впопыхах обмотал ремень вокруг его руки и затянул. — Почему так высоко? Чуя?! — Тише… — успокаивающе произнес он. — Все хорошо. — Ничего, блять, не хорошо! Вы собираетесь отхерачить мне руку! Черт! Черт! Пот скатывался с него градом. Быстро подступила и лихорадка. Он слишком долго простоял в яме с двумя укусами на руке. Чуя встал с одной стороны, Ясу с другой. Они крепко придавали его к земле и одновременно подняли головы. — Бери выше! Руби прямо у предплечья. Ацуши?! Накаджима задрожал и в последний момент выронил мачете. Ясу скривилась и перевела взгляд в сторону. — Дай сюда! — гаркнул Чуя. — Держи его руку. Крепко, чтобы он не брыкался. Они поменялись местами. Рюноске пытался полностью абстрагироваться от происходящего и не смотреть наверх. Не слышать их голосов. Не видеть искаженных гримасой боли лиц. Как до такого дошло, подумал он, прежде чем мачете опустилось на его руку.