Пока дышу, надеюсь

*** Пир

Его пальцы были точно тиски. Они намертво сомкнулись вокруг запястья истекающей кровью жертвы. Престон брыкался, пытался кричать и зацепиться рукой за высушенную траву, скосившуюся вбок из-за сильных ветров. Из его рта вылетали лишь хрипы и глухое мычание. Трава с легкостью вырывалась из земли с корнями, а на дороге оставались глубокие борозды от его ног. Впервые за много лет Престон всеми мыслями и душой взмолил Бога о спасении. В сотый раз за минувший час он пожалел о том, что не доверился интуиции. Рот его онемел, а теплая кровь заливала горло и пачкала одежды. Дазай не смотрел в его сторону. Его больше интересовал шум в лесу. Подобные звуки Престон слышал впервые. Рычал то ли зверь, то ли человек, сцепившийся с чем-то в смертельной схватке. Дазай тем временем пересек все поле, волоча его по земле, точно мешок, забитый сеном, и остановился напротив ветхого деревянного домика. Стекла в маленьких окошках были разбиты, а пыльные, покрытые паутиной ставни слабо покачивались на одной ржавой петле. Спенсер снова предпринял попытку сорваться с места. Дазай скосил на него взгляд, улыбнулся. — Тебе сломать ноги, Спенсер? Тот в ужасе вытаращил глаза и активно замотал головой. — Элли, малышка! — вдруг крикнул он. — С каких пор ты стала столь стеснительна? Да и прячешься ты ужасно плохо. Я вижу твою макушку. Дазай развернулся всем корпусом и приставил ладонь ко лбу, словно его слепило солнце. — Не выйдешь на счет «три», запру за собой дверь. Оди-ин… — лукаво улыбаясь протянул он. Престон неосознанно вцепился в дазаевскую руку. — Три! Элли удивленно вскинула голову, заподозрив Дазая в обмане. Она поднесла к лицу маленькую ручку с глубокими следами от шин на серой коже и вытянула три пальца. Согнула сначала один, затем — второй. Красные глаза с подозрением сузились. Она согнула третий и зашипела. Дазай захохотал. Девочка сорвалась с места и, громко шелестя пышным красным платьем, врезалась в его ногу, а после вцепилась крепкой хваткой. Дазай одарил ее мягкой улыбкой и свободной ногой толкнул дверь. В лицо всем троим тут же ударил спертый запах, а над головами зажужжали сотни мух. Крыса, сидящая на голове Дазая, всполошилась. Она встала на задние лапки и вытянулась словно сурикат. Маленький носик беспрерывно дергался, распознавая запахи вокруг. Спенсер из-за увиденного зажал рот окровавленной ладонью и с мольбой в глазах взглянул на Дазая. Тот, однако, даже не смотрел в его сторону. Желтые глаза были обращены на отрубленные коровьи головы, валяющиеся на тонком стоге сена. Их огромные черные глаза были покрыты мухами и личинками. В правом углу стояли два битых желтых тазика. Они были полны нечищеных внутренностей, от которых и шло ужасное зловоние. Чуть поодаль лежали отрубленные копыта и хвосты, а на деревянных балках над головами покачивались содранные шкуры. Дазай зашел внутрь. Элли все еще висела на его ноге, не желая отцепляться от него ни на миг. Спенсер же попытался зацепиться ногами за узкую рейку. — И даже разбитое окно не помогло искоренить запах… — почесывая подбородок, сказал Дазай, не обратив внимания на бесполезные манипуляции Спенсера. Старый гнилой пол скрипнул под их весом. — Это место использовали для разделывания скота. Его взгляд метнулся к железной мясорубке, намертво прикрученной к столу. Все его внимание оказалось сосредоточено на этом несложном механизме. Он внимательно разглядывал его несколько минут, перемещаясь то налево, то направо, то заглядывая вниз — под стол. Вскоре его внимание перетянуло другое устройство — дробилка для костей. Она была расположена у самого входа, чтобы проще выносить останки, не задевая множество предметов внутри. — Недурно, — прошептал Дазай бесцветным голосом. Спенсер побледнел от страха. Едва он увидел это место, как в голову стали прокрадываться страшные мысли. Однако он всячески успокаивал себя и убеждал в том, что Осаму Дазай — не убийца и, несмотря на свою природу, не опустится до каннибализма. Насколько ошибочны были его суждения, он понял, лишь когда его схватили за руку и поволокли в другой конец комнаты, точно тряпичную куклу. И тут ему захотелось заорать во всю глотку. Кричать так, чтобы все вокруг согнулись пополам, схватившись обеими руками за голову. Спенсер давно сбился со счету, сколько раз он пожалел за прошедший час, что не воспротивился приказу босса. Ведь тогда у него был шанс. Тогда на его месте мог оказаться кто-то другой. Тот же Дрейк или эта сука Карма, возомнившая себя второй по старшинству. Дазай грубо швырнул его на пол и высоко закатал рукава белоснежной рубашки. На его бесстрастном лице заиграла довольная ухмылка. — Чего сокрушаться по поводу сделанного и несделанного? — спросил у него Дазай, словно прочитав мысли. — Каждому существу в этом мире предопределена своя роль, мой милый Спенсер. Престон замотал головой и что есть силы попятился к выходу. Дазай, сложив руки за спиной, свободно обошёл его и загородил собой путь. Не помнивший себя от страха мужчина вновь развернулся и побежал к окну, но едва он сделал шаг, как высокая фигура в одно мгновение разбила его последнюю надежду. Приклеившаяся к его ноге Элли безэмоционально наблюдала за игрой своего хозяина. Как бы Престон хотел в этот миг оказаться на ее месте. Без языка он даже оскорбить не мог этого ублюдка! — Что-что? — издевательски бросил Дазай, приложив ладонь к уху. — Твоя речь ужасно неразборчива, дружище. Престон одарил его гневным взглядом и попытался ударить ногой в пах. Однако Дазай опередил его, пригвоздив к полу, и тишину разрезал глухой треск ломающихся костей. Из глаз Спенсера хлынули слезы. Он свернулся в позе эмбриона, держась обеими руками за пострадавшую ногу. Но и этого Дазаю оказалось мало. Он наклонился над ним и застыл, внимательно вглядываясь в искаженное болью лицо. Притом его собственное сделалось каменным и таким холодным, отчего невольно содрогнулась бы фёдоровская шайка, будь она поблизости. «Пощади…» прошептал Престон, но получилось очередное неразборчивое мычание. — Думаешь, какой я плохой и ужасный? — повеселев, спросил Дазай. — Все вовсе не так. И чтобы доказать это, я дам тебе один шанс. Как ты на это смотришь, приятель? — почти ласково проворковал он. И от этого ласкового тона Спенсеру лучше не стало. Он бросил на него загнанный взгляд и покорно кивнул. — Я даю тебе ровно десять минут, чтобы убежать, — желтые глаза опасно сузились. — И ровно через десять минут я выйду искать тебя. Продержишься час — свободен. Волен делать все, что твоей душе угодно. Даже Фёдору можешь на меня донести. А? Как тебе такое? Престон, едва дослушав его, быстро закивал. И тогда Дазай, согласно слову, отступил. Неторопливо развернувшись, он присел на деревянную скамью, согнав с неё недовольных мух, и закинул ногу на ногу. Отцепившаяся от него Элли взобралась на скамейку и вновь прильнула к нему, обхватив за талию обеими руками. Стоило взгляду Дазая упасть на неё, как улыбка невольно смягчалась, а рука сама опускалась на светлую макушку. — Время пошло, — бросил он, роняя каждое слово, точно кусок льда. Спенсеру не нужно было повторять дважды. Не помня себя от радости, он сорвался с места, но в тот же миг повалился на бок, сокрушённый дикой болью в правой ноге. Откуда-то сбоку раздался смешок. — Девять минут. Стиснув зубы он поднялся. Встал, покачиваясь, и нетвердым шагом направился к выходу. Дазай, подперев голову рукой, молча наблюдал за ним. Его лицо не было ни весёлым, ни печальным, ни взволнованным. Ему было все равно. Престон тем временем прислонился плечом к деревянному косяку, переводя дыхание. Впереди раскинулось длинное ровное поле, которое он должен был преодолеть на одной ноге в течение восьми минут. К горлу вновь подкатили слезы и жалость к самому себе. Однако, быстро взяв себя в руки, он уверенно пошёл вперёд, волоча по земле сломанную ногу. «Неужели этот ублюдок с самого начала собирался предложить мне бежать и потому намеренно сломал ногу?» — подумал он. Спенсер сжал кулаки и ускорился, насколько то позволяло ему измотанное тело. Сердце в груди от страха колотилось как бешеное, словно вот-вот вырвется наружу. Дыхание его становилось то частым, то прерывистым. Он бежал вперёд, не разбирая дороги, и каждую минуту оглядывался назад, боясь увидеть позади чужую тень. Что-то прогромыхало в лесу, раздался громкий пронзительный вой. Все краски покинули лицо Спенсера, но и тут он не остановился. Искренне понадеявшись, что лесная тварь наведается в хижину к этому подонку, он уверенно бросился вперёд. Картина перед глазами блекла, и сознание порой становилось мутным. Боль в сломанной ноге и во рту была слишком сильна, чтобы вот так игнорировать ее. Адреналин подгонял страх перед человеком в хижине, заставляя мчаться вперед изо всех сил. Разве мог он подумать еще пару дней назад, что этот человек станет его величайшим страхом? Всхлипнув в очередной раз, он упал на землю, споткнувшись о сухие сорняки. Он лихорадочно вспоминал, сколько прошло минут и сколько у него осталось в запасе. Скосив взгляд на отдалившуюся хижину, он заставил себя подняться и продолжить путь.

***

— Мы ведь просто пройдем мимо и не будем в это вмешиваться? — с надеждой в голосе спросил Ацуши. Потной ладонью он потирал рукоять пистолета, украдкой поглядывая то на одного, то на другого. И каково было его удивление, когда спустя минуту тем, кто согласился с ним, была Ясу. Та, что еще совсем недавно первая бросалась на помощь каждому встречному. Теперь же в ее глазах не осталось ни толики жалости. Она дернула брата за рукав, привлекая его внимание: — Ацуши прав. Кто бы там ни находился, они справятся сами. Нам нужно идти. Хито с Чуей озадаченно переглянулись. Рюноске же было все равно, пойдут они дальше или решат спасать пленников, загнанных в ловушку. Не дождавшись ответа от кого-то из них, он наклонился, подул на бордюр, сгоняя пыль, и плюхнулся вниз. Его энтузиазма хватало лишь на то, чтобы молча слушать, как грызутся между собой посторонние. Взгляд его блуждал по округе и вновь возвращался к двум домам, которые «оцепили» инфицированные. Частный городок и впрямь прежде был райским местом. Даже деревья здесь росли в идеальный ряд. Газоны были кем-то растоптаны, а дома — разграблены. Где-то выбиты стекла на окнах, где-то — двери. «Кто-то еще верит, что мир вернется в прежнее русло? — подумал он. — Мне бы оптимизма этих ребят». Он неосознанно коснулся правой руки и, почувствовав непривычную пустоту, вздрогнул, а затем побледнел. Его взгляд потух. Однако никто не заметил перемен, будучи слишком занятым перебранкой между собой. Ясу стояла на том, чтобы развернуться и идти прочь, оставив незнакомцев разбираться со своими проблемами самостоятельно. Ацуши кивал за каждым ее словом, точно попугай на плече. Хито и Чуя их мнения не разделяли. — В доме могут быть женщины и дети, — запротестовал Накахара. — А мы просто развернемся и сделаем вид, что ничего не видели? — Именно так! — крикнула Ясу, и тут же зажала рот обеими ладонями. Все разом отступили назад и прижались спинами к стене. На месте остался сидеть один Рюноске с отсутствующим взглядом. Но никто не обратил на него внимания. Инфицированные, один за другим, словно игроки в американский футбол, бились головами о дверь, точно желая пробить ее насквозь, и скатывались вниз по лестнице. Их было слишком много, чтобы уместиться на маленьком дворе. Они топтали друг друга, и тащились вперед, словно переплывают море из трупов. Картина была одновременно и жуткая и забавная. Выглянувший на мгновение Чуя застыл. В окне промелькнула чья-то тень. Ошибки быть не могло, внутри люди. — Можно проверить, есть ли машины на ходу и отвлечь их. — Слишком опасно! — прошипела Ясу, вцепившись в его руку с такой силой, что наверняка останутся синяки. — Почему всегда ты должен всех спасать?! Это не наше дело! Их спасение — не наша обязанность! Давай… просто уйдем, — взмолилась она. Хито обвел их хмурым взглядом и, не проронив ни слова, двинулся в противоположную сторону. — Эй! Ты куда? — негромко окликнул его Чуя. — Хм… — Хито кивком указал на огромный грузовик, кое-как припаркованный на обочине. Синий бампер был глубоко смят ударом о железный мусорный контейнер и угол стеклянной витрины. Инфекция, видимо, застала водителя врасплох, и тот скончался прямо за рулем. Хито, несмотря на грузное тело, двигался на удивление быстро и ловко. Он незаметно пересек дорогу и подбежал к грузовику. Стоило ему оказаться рядом с машиной, как кто-то внутри кабины ударился головой о боковое окно. На него уставилась пара красных глаз с иссохшей, пожелтевшей кожей на лице. Он водил языком по стеклу и клацал зубами, пытаясь дотянуться до Хито. Глаза его расширились столь сильно, словно вот-вот вылезут из орбит. Однако его устрашающий вид мало чем пугал мужчину, который подобных ему уже повидал с дюжину. Слабо приоткрыв ржавеющую дверь, он быстро вонзил нож в глаз инфицированного и отпихнул его одним крепким ударом, освобождая место водителя. Все четверо забыли, как дышать, пораженно наблюдая за действиями Хито. — Мне все меньше верится, что он просто лесоруб, — заметил Акутагава. Чуя промолчал, но по его взгляду несложно было догадаться, что он далеко не первый задумывается о том же. Грузовик завелся с первого раза. Хито резко сдал назад, смахивая с капота битые стекла. Дворники пришли в активность, счищая мусор и пыль. Мотор громко загалдел на всю округу, чем тут же привлёк внимание инфицированных. Сгрудившиеся вокруг двух домов зараженные вскинули головы, впервые за долгое время прекратив осаждать несчастное крыльцо. — Твою мать! Твою мать! Твою мать! — завопил Ацуши, в ужасе вцепившись в свои волосы. — Теперь они идут сюда! И в ту же минуту громко скрипнули шины. Грузовик тронулся с места и промчался мимо них. Инфицированные сменили направление и поковыляли в противоположную сторону. Однако не все купились на уловку Хито. Некоторые зараженные остались на месте, продолжая таранить головами деревянную дверь. Ясу, побелев от отвращения, наблюдала за останками в конце процессии. Те, что были без ног, тащились вперед, отталкиваясь от земли руками. Кто-то полз, извиваясь наподобие змеи, вспахивая обрубленным туловищем гравий. Чуя мягко высвободил руку, в которую мертвой хваткой вцепилась Ясу. Велев ей оставаться на месте, он достал револьвер из кобуры и торопливо обошел кафетерий, за углом которого они скрывались. Уловку Хито вполне можно было назвать успешной, так как основная масса послушно откликнулась на звук. Но и те оставшиеся при неосторожности могли причинить немало вреда. Поразмыслив, Накахара убрал оружие и достал охотничий нож. Спустя какое-то время он заметил еще три фигуры, молча плетущиеся за ним. Поймав полный возмущения взгляд, Накаджима гордо вздернул средний палец и ответил не менее дерзким взглядом, пытаясь одними глазами выразить все, что он о нем думает. Ясу поспешила отвернуться, чтобы не видеть выражения его лица. — Что во фразе «ждите меня здесь» было непонятно? — прошипел он. — Прекрати строить из себя героя! — ответил Ацуши, метая искры из глаз. — Или забыл, как недавно свалился в обморок? — Ты… — рявкнул он, скрипнув зубами, явно задетый последним замечанием. — Я-я? — продолжил Ацуши. — Прекрати, мать твою. Ты нас всех ведешь, словно овец на заклание! Мы ведь даже понятия не имеем, кто внутри! Уверен, что нас поблагодарят за спасение? Мир давно уже не тот, как ты не понимаешь?! Вот уж не подумал бы, что из всех нас, именно тебе придется это объяснять! — Поэтому я и просил вас оставаться на месте! — в сердцах крикнул он. «Да чтоб тебя!» — с этими словами Ацуши закатил глаза. — Бесполезно ему что-то объяснять. Он всегда был и будет сам по себе, — тихо буркнул Рюноске, напомнив всем о своем присутствии. Повисло молчание. Чуя быстро натирал виски, злясь и негодуя от этой непослушной троицы. — Я не хочу подвергать вас опасности. Как до вас не дойдет? — устало бросил он, прижавшись спиной к стене. — Как до тебя не дойдет, что и мы не хотим, чтобы ты подвергал себя опасности? Не слишком ли ты эгоистичен?! Да просто поставь себя на место своей сестры! Что бы ты сам почувствовал тогда? Смиренно ждал бы ее возвращения? Да черта с два, мудила! — Да у нас тут семейная драма разворачивается, — донесся чей-то насмешливый голос. Все четверо вздрогнули и обернулись. Напротив стояло человек десять-пятнадцать и все вооруженные до зубов. Едва взглянув на них, Накахара догадался, кому именно принадлежал раздражающий дружелюбный голос. Федор стоял в центре, сложив руки на груди, и даже не удосужился позаботиться об оружии. Однако его окружение покрывало все с лихвой. В отличие от Достоевского, который так и лучился наигранной доброжелательностью, Алек уныло смотрел на незваных гостей. Несколько минут он апатично всматривался в их лица, и вдруг его словно током прошибло. Он вскинул голову и удивленно воззрился на Федора. С его губ слетело тихое: — Ты знал? Федор наградил его мягкой улыбкой и слабо покачал головой. — Годы идут, а ты все продолжаешь винить меня во всех смертных грехах. Это не что иное, как чистое совпадение. — О чем они толкуют? — прошептал Ацуши. Чуя пожал плечами. Ясу сильнее вцепилась в его руку, боясь отпустить брата от себя даже на шаг. — Это вы прятались в том доме? — спросил Накахара. Улыбка быстро сошла с лица Федора. Он долго молчал, пристально всматриваясь в бледное лицо. И только он собрался ответить, как позади раздался еще чей-то голос. — Босс! Мы поймали здоровяка! Ясу вскрикнула и тут же бросилась вперед. На лицо Достоевского легла тень. — Разве я приказывал бить его? — спросил он голосом, способным замораживать океаны. Вторая группа волокла за собой Хито, чье лицо истекало кровью. Тот, что самый здоровый, грубо перехватил подбежавшую Ясу под локоть и пригвоздил к месту. Стоящий до этого мирно Накахара мгновенно переменился в лице. Сорвавшись с места, он за считанные секунды оказался подле сестры. Не видя в нем никакой угрозы, мужчина уставился на Федора, ожидая приказа, и прежде чем все осознали, что именно произошло, замертво свалился наземь. Чуя вытащил нож из его позвоночника и закрыл сестру собой. Дрейк удивленно присвистнул, а лицо Алека стало темнее тучи. Карма и Рейко крепко сжали автоматы в руках, но без приказа босса даже не шелохнулись. Федор же, напротив, расплылся в очередной улыбке. — Один-один, на этом и остановимся, — произнес он. — Я не отдавал приказ калечить вашего друга. И больше склоняюсь к тому, что он сам бросился на них с кулаками. — Все так и было, — фыркнул кто-то из второй группы с подбитым глазом и сплюнул кровью. — Что вам от нас нужно? — угрюмо спросил Чуя. — Боже мой! Воистину ничего! — воскликнул он. — Как-никак вы наши спасители. И будет очень некрасиво с нашей стороны вот так вот отпустить вас. Ни с чем. — И все-таки мы бы предпочли мирно разойтись. Федор в глубокой задумчивости накренил голову вбок. — А как же раны вашего приятеля? У вас есть с собой все необходимое, чтобы оказать ему помощь? — зоркий взгляд метнулся в сторону Акутагавы. Уголки его губ приподнялись. — Да и смотрю, в вашем небольшом отряде имеются те, кто определённо нуждаются в лекарствах посильнее. Все аптеки в десяти кварталах отсюда разграблены. Даже обычный антибиотик, боюсь, не найдете. — Как-нибудь справимся! — выкрикнул Рюноске. — Какой пылкий юноша, — вздохнул Федор. — Но давайте не будем путать геройство со слабоумием. Чуя закрыл глаза, крепко сжимая в ладони рукоять охотничьего ножа. Он успел насчитать двадцать пять человек, включая тех, кто прятался в доме и за стенами. «Почему, имея столько оружия и людей, они не попытались выбраться наружу?» — подумал он. Что-то определённо не сходилось. Что-то было не так с их лидером, да и со всей шайкой. От одного взгляда на Федора кулаки Накахары нестерпимо чесались. До того ему хотелось стереть с его лица эту натянутую фальшивую улыбку. Монстр во плоти прикидывается невинной овечкой? — Прошу вас пройти с нами, — предложил Федор, чем вырвал Накахару из раздумий. — Мои люди окажут вам помощь. Ведь на добро принято отвечать добром, не так ли? И лишь идиот не понял бы, что под дружелюбным «прошу» звучала отнюдь не просьба, а прямой приказ.

***

— Десять! — выкрикнул заскучавший Дазай, поднимаясь с места. Элли нехотя разжала объятия и, спрыгнув на пол, обхватила его теплую ладонь. Обменявшись взглядами, они вместе вышли из хижины. В лицо тут же ударил поток свежего холодного воздуха. Он закрыл глаза и вздохнул полной грудью. Светлые волосы растрепались на ветру, его губы тронула улыбка. — Чувствуешь, Элли? — спросил он. — Запах его крови повсюду. Девочка накренила голову, словно фарфоровая кукла. Идти по полю в длинном платье оказалось куда труднее. Чтобы поспевать за Дазаем, она придерживала подол платья одной рукой, а второй крепче цеплялась за его ладонь, боясь отстать. Неухоженное поле быстро заросло сорняком, который через каждый шаг цеплялся к ее ногам, выдергивая нити из одежд. Дазай, заметив, как нелегко ей приходится, остановился. Наклонившись, он легко поднял ее и усадил за изгиб правой руки. Элли в знак благодарности слабо боднула в грудь головой. Дазай усмехнулся. — До чего милое дитя. Ориентируясь на запах крови Престона, они двинулись вперед. Дазай был уверен, что этому идиоту не хватит ума отсидеться в каком-нибудь убежище, где даже ему будет трудно его отыскать. Он, как и предполагалось, обратно пошел все той же дорогой. Там, где прошел Спенсер, тропа была растоптана, а где-то отчетливо виднелись пятна крови. Дазай неторопливо шел вперед, что-то тихо напевая себе под нос. Конечно, ничто не мешало ему убить Престона еще десять минут назад, однако с таким же успехом он мог бы свернуть ему шею за первым же углом, как только они скрылись от посторонних глаз. Дазаю нравилось играть в «кошки-мышки». А еще больше пришлось по нраву идти на запах свежей плоти. И тут он остановился. Элли обхватила его шею обеими руками. — Погуляли и хватит, — изрек он, разворачиваясь обратно. Наблюдавший за ними из-за угла хижины Престон забыл, как дышать. Все его тело парализовало, а холодный пот хлынул градом. Ему стоило немалых усилий поднять голову и посмотреть в глаза своему убийце. Лицо Осаму Дазая оказалось самым страшным, что ему когда-либо приходилось видеть. Лучше бы он смотрел на него гневно, с ненавистью. Лучше бы сразу дал знать о своих намерениях. Спенсера до дрожи пугала его дружелюбная улыбка, без малейших признаков злости. «И почему босс держит столь опасную тварь подле себя?» — в ужасе думал он. Престон до последнего надеялся, что ему удалось надурить Дазая. Ведь кто мог подумать, что тому взбредет в голову развернуться обратно и затаиться за домом. Чем ближе подходил Дазай, тем громче стучало его сердце. Он зарылся пальцами в землю, пытаясь подавить рвущийся наружу крик о помощи. Но кто мог услышать его в безлюдном поле? Кого он мог позвать, не имея даже языка? — Хей! — весело бросил Дазай. Престон отскочил от него, как ошпаренный. — Смотрю, ты тот еще лентяй! Почему же не убежал, позволь узнать? — он задумчиво нахмурился и поскрёб ногтями шею. — Может, потому что у тебя сломана нога? Престон что-то гневно промычал в ответ. — Кто же сотворил с тобой подобное! — с искренним изумлением выкрикнул он. «Да ты же и сотворил, тупой, мать твою, ублюдок!» — заорал про себя Престон. — В любом случае, ты проиграл, — сокрушился он и покачал головой. В тот миг его схватили словно щенка за шкирку и потащили в хижину. Престон искренне поверил, что если ад есть, то выглядит он как маленькая деревянная лачуга. Вместо бушующего огня вокруг сухое поле и ни одной души. Всюду тишина и безмолвие. А сам дьявол восседает внутри. Он дрожал так сильно, что Дазай опустил взгляд и внимательно посмотрел на него. В его глазах всего на мгновение промелькнула жалость, однако Спенсер успел зацепить ее. Не помня себя от страха, он вцепился в его ногу обеими руками и заплакал. Дазай поморщился и отпихнул его. Тот отлетел в другой конец хижины и больно ударился спиной о стену. Изо рта и носа хлынула теплая кровь, которая тут же смешалась со слезами. Дазай тем временем сел на корточки и, почесав голову, нажал на красную, выцветшую кнопку. Гулкий шум неисправного мотора заполнил хижину. Ржавые механизмы лишь слабо подрагивая стояли на месте, не желая крутиться. Вышедший из себя Дазай пнул железяку ногой. От его удара осталась едва заметная вмятина, однако машина, издав еще один странный звук, пришла в действие и перемолола нечто странное, отдаленно напоминающее копыто. Удовлетворённый результатом, Дазай вновь засиял и перевел взгляд на забившегося в угол Престона. — Престон, смотри-ка, заработала! Сегодня явно твой день! — бросил он. «Не надо… — прошептал он, дрожащими руками вцепившись в серебряный крестик на шее. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Даже когда его вновь схватили и поволокли к жуткой машине, он продолжал молиться, что есть силы зажмурив глаза. Дазай в который раз за день швырнул его на пол, а затем, наклонившись, схватил его руку и принялся закатывать рукав свитера. Престон пожелал скорее умереть от страха, чем от невыносимой боли. Но сознание никак не покидало его тело, а бешеное сердцебиение гулом отдавалось в ушах. Сильные руки дернули его вверх. Его собственная правая рука оказалась внутри механизма. Дазай ударил коленом по кнопке, а хижину заполнил столь громкий истошный вопль, что у него мигом заложило в ушах. Долгожданное освобождение души от тела наконец пришло к Престону. Но лишь после того, как он прошел через ужасные муки и на собственной шкуре ощутил, каково это, когда тебя перемалывают заживо. То, что вытекло наружу, Дазая отнюдь не обрадовало. Перемолотое мясо шмякнулось на сено, и тут же на него налетели мухи. Он скривился, а затем выдрал руку Престона из машины, отдирая ее от ржавых механизмов вместе с кожей. Поразмыслив еще немного, он сам плюхнулся на сено и жадно вгрызся зубами в кровоточащую руку. Обглодав ее почти до костей, он вытер окровавленный рот запястьем и опустил взгляд. На ширинке Спенсера отчетливо выступало огромное мокрое пятно. Тогда-то он выпустил его руку и усмехнулся. — Да ты… Тот, даже потеряв сознание, продолжал упираться в его грудь правой рукой, словно желая оттолкнуть. И Дазая немало позабавил сей факт. Изначальные планы съесть его целиком внезапно дали трещину. Переменившись в лице, он очень долго разглядывал Спенсера. Крыса, все то время скрывавшаяся от жутких звуков в его кармане, вытянулась во весь рост, словно сурикат, и ловко взобралась на его голову. Дазай задумчиво почесал ее пальцем, а затем, замахнувшись, звонко шлепнул Спенсера по щеке. Тот несколько минут приходил в себя, а потом, наконец, разлепил глаза. Первым делом он уставился на свою обглоданную руку и вновь упал в обморок. Дазай закатил глаза. Он снял с себя рубашку, разорвал ее и обмотал вокруг предплечья Спенсера. В который раз за прошедший час он сокрушался по поводу того, что сломал бедолаге ногу. Однако с внезапными вспышками гнева он не мог совладать. Ей-богу, не стоило Спенсеру выводить его из себя. В тот момент, когда он, перебросив здоровую руку через плечо, легко подхватил Престона на руки, тот с огромным трудом открыл глаза. Его лицо в который раз перекосило от страха. Он дернулся, интуитивно пытаясь бежать, но Дазай крепче прижал его к груди. — Будешь мельтешить, поволоку по земле, усек? — спросил он ледяным голосом, явно не пребывая в восторге от собственной идеи. Он сам не понимал, почему в итоге решил сохранить ему жизнь. Откуда появилась внезапная жалость. И как бы ему ни хотелось одуматься и довести начатое до конца, едва бросив на дрожащего Престона косой взгляд, он думал, что не хочет пугать его вновь. Это слишком жестоко, даже по его меркам. — Я не убью тебя, — сказал он, глядя куда-то перед собой. — Мое тебе слово. Однако… если хоть одна живая душа узнает о том, что здесь случилось, сегодняшний день покажется тебе легкой разминкой. Престон судорожно вздохнул и, уткнувшись лицом в его шею, быстро закивал. — Отлично. Пора возвращаться домой.

***

На протяжении всего пути Престон так и не соизволил отнять лица от его шеи и заглянуть в желтые глаза. Его все еще колотило от страха, притом так сильно, что настоящая боль от всех полученных ран полностью затупилась. Он обнимал его за шею, мягко царапая ногтями кожу на спине. Дазай на это лишь приподнял бровь, но никак не стал комментировать. Элли плелась позади, придерживая маленькой ручкой край его кожаной куртки. Иногда Дазай оборачивался и нежно улыбался ей. И если бы только мертвые умели краснеть, она наверняка покрылась бы пунцовыми пятнами с ног до головы. Спустя долгий час они наконец вернулись в частный городок. Не увидев толпу инфицированных вокруг двух домов, Дазай заметно удивился. Он отослал Элли, чтобы никто из шайки Федора ненароком не пристрелил ее, и уверенно пошел вперед. Он перешагнул через калитку, прошел весь двор и остановился напротив двери. Только он собирался ударить ее ногой, как кто-то открыл ее с противоположной стороны. Взгляд Дрейка тут же упал на Престона. Заметив их в дверном проеме, к ним быстро ринулись все остальные, осыпая его потоком вопросов. Зал заполнился удивленным гулом и всесторонним мельтешением. Алек и Дрейк попытались отцепить от Дазая едва живого Престона, но тот вцепился в него с такой силой, что вскоре они оставили безуспешные попытки. — У него шок, — ответил Дазай, пройдя внутрь со Спенсером на руках. — Уложи его на диван, — сказала Рейко, сбрасывая все подушки на пол. Дазай сделал еще несколько шагов и вдруг, наткнувшись на внимательный взгляд голубых глаз, окаменел. — Осаму… — дрогнувшим голосом позвала Ясу.