Пока дышу, надеюсь

Снаружи раздались звуки выстрелов. Кто-то кричал, кто-то громко матерился, кто-то, сломя голову, несся прочь, спускаясь торопливым шагом обратно к брошенным на дороге машинам. Незнакомцы не церемонились с приветствиями. С задней стороны дома прогремел взрыв, стеклянная веранда разбилась вдребезги, выпустив наружу запертых инфицированных. Стреляющих по-прежнему не было видно. С разных сторон летели дымовые шашки, и не прекращалась пальба по перепуганным людям. Накахара, едва поняв, что к чему, велел Ясу вернуться в комнату и надежно спрятаться. Судьба Ацуши и Рюноске была неизвестна, найти их ему не удалось, даже после долгого поиска. Такая же картина обстояла с Осаму. Однако Накахара волновался за него не столь сильно, как за тех двоих. Пули Дазая не брали, а смекалки ему было не занимать. Тем не менее, как бы Чуя ни пытался себя обнадежить, он все равно бегло проходился глазами по растерянной толпе, пытаясь выцепить светлую макушку. — Вниз! — крикнула Карма. Чуя, не оборачиваясь, наклонился. Над головой прогремел залп выстрелов. Незнакомцы, ловко маскирующиеся в тени леса, один за другим свалились замертво. Разглядеть в белом камуфляжном обмундировании их было практически невозможно, лишь пятна крови выдавали их местоположение. Чуя приподнялся и, кивнув Карме и Рейко, побежал дальше. Мало кому хватило ума схватиться за оружие и дать отпор. Основные члены отряда, включая Федора, Алека и Дрейка, остались на перекрестке, убирать с дороги поваленное ветром дерево. Остальным было велено довести до убежища людей. Пытаясь отыскать друзей, Накахара лихорадочно думал, кого бы послать обратно, чтобы сообщить Достоевскому новость о засаде. Однако даже опытные бойцы разбежались кто куда. Половина оказалась перебита еще в начале перестрелки. Единицы выживших отстреливались, пытаясь защитить от огня обезумевшую от страха толпу. Спасать раненых было некому. Мередит была подстрелена в ногу, но никому до нее не было дела. Каждый был занят спасением собственной жизни. Пытаясь уползти от огня подальше, доктор Мередит стала легкой добычей для инфицированных, выползших из полуразваленной гранатами хижины. Карма была ужасно зла. Никто не слышал ее команд или намеренно прикидывался глухим. Стрелять в противника было невозможно. Они, словно тени, то появлялись, то исчезали. И их внезапное нападение уже не казалось ей столь внезапным. — Вы как? В порядке? — задыхаясь, спросил Чуя, падая рядом. Карма, оглушенная взрывом, прижалась спиной к оврагу, схватившись за уши обеими руками. Рейко тут же подоспела к ней. — Они забежали в дом! — слишком громко, не слыша себя, закричала Карма. С благодарностью кивнув ей, Чуя бросился в сторону хижины, не обращая внимания на мольбы раненых помочь им. — Осаму! — закричал он громко. — Рю? Ацуши? Прогремел ещё один взрыв. Накахара убрал автомат за спину и, перепрыгивая через несколько ступеней, помчался наверх. Из открытой нараспашку двери на него бросились инфицированные. Один впился зубами в кожаные берцы, пытаясь прогрызть в них дыру, второй вцепился в его плечи и вытянул желтоватый язык, с которого посыпались крохотные опарыши. Первого он раздавил ногой, переломав хрупкий череп надвое, второго схватил за шкирку и выбросил в окно. Еще трое бросились на него, едва заметив в узком коридоре. Чуя молниеносно метнулся к открытой двери и захлопнул ее, прищемив несколько пальцев зараженного. Еще одна дверь отворилась. Чуя опустил ладонь на рукоять ножа, но, увидев выбегавших, облегченно вздохнул. Спенсер, побледнев от страха, огромными глазами озирался по сторонам, после чего ползком пошел по коридору, глухо вскрикивая каждый раз, когда где-то рядом раздавался выстрел. Следом за ним вышла Нана, вскоре и Йошимуро. Чуя нахмурился, вперил в них тяжелый взгляд. Какая подлость, подумал он, пустить Спенсера вперед, чтобы тот поймал все пули и прочистил им дорогу. — Не видели мою сестру? — торопливо спросил он. — Как-то, блять, не до твоей сестры было! — рявкнул Йошимуро и промчался мимо, грубо задев его плечом. Нана на его немой взгляд мотнула головой и убежала. Не оставалось ничего, кроме как проверять каждую комнату. В своем успехе Чуя сомневался. Ясу, которую знал он, не стала бы послушно сидеть под кроватью, ожидая спасения. Проверив все комнаты, он с досадой ударил ногой стену. Еще одна граната взорвалась у самого окна, и огромный осколок стекла полоснул его по лицу, оставив глубокий порез на скуле. Едва увернувшись, он помчался вниз. Верхняя часть деревянной двери разлетелась на щепки, оттуда потянулись две пары рук. Нана, схваченная инфицированными за волосы, громко завопила. Накахара достал револьвер и освободил ее. — Боже, спасибо! — закричала она, заливаясь слезами. — Спасибо… Взглянув на клок выдранных темных волос, она осела на пол, поджала под себя колени и замерла в оцепенении. Чуя собирался растормошить ее и потащить за собой, однако, вновь оглядев ее с головы до ног, равнодушно развернулся и зашагал прочь. — Чего расселась, дура? — гаркнул Йошимуро, пробегая мимо. В руках он держал сумку с запасами и несколько автоматов. Никто не обращал на него внимания. Каждый был занят спасением собственной жизни. Чуя вновь оказался снаружи. Неизвестные постепенно брали их в круг, отступать было некуда. Рейко и Карма находились на прежнем месте. Кто-то помогал им отстреливаться, затаившись за фургонами, а кто-то прятался за небольшими оврагами и деревьями. Их ряды редели с каждой минутой. — Нашел сестру? — спросила Рейко. Чуя покачал головой. Он понятия не имел, где ее искать и куда она могла запропаститься. Вдруг выстрелы с вражеской стороны прекратились. Спустя некоторое время Карма подала знак своим людям прекратить огонь. Перестрелка закончилась в считанные минуты. Все затаили дыхание, воцарилась тишина. Вокруг трещал огонь, горел второй этаж хижины. Дышалось всем тяжело. В воздухе летал пепел, густой дым заполнял легкие. — Если обещаете не стрелять, мы вас не тронем! — раздался из тени леса громкий голос. — Опустите оружие, и бог свидетель, никто не пострадает. Чуя крепче впился пальцами в оружие. Карма и Рейко переглянулись. — А если не отпустим? Что тогда? — крикнула Карма. Вновь повисла тишина. Враг молчал слишком долго. Спустя десять-пятнадцать минут знакомый голос заговорил вновь. — Тогда нам придется убивать пленных. Одного за другим. Одного… за другим… — повторил он. — Не люблю ходить вокруг да около. Я выпущу двоих. Не бросите оружие, пристрелю на глазах. Чуя приподнялся и сощурил глаза, пытаясь разглядеть заложников. С противоположной стороны их лица были неразличимы. Но стоило им выйти из тени, Накахара побледнел. Сжав мерзлую землю в обоих кулаках, он стиснул зубы. Пусть он и не видел лиц заложников, но одного из них узнал сразу, по болтающемуся от ветра пустому рукаву. — У вас есть ровно одна минута. Не бросите оружие, будем убивать ваших, пока не перебьем всех до единого. К слову, ребята, нас очень много. На всех хватит. — Что делать? — ледяным голосом спросила Карма. Рейко, несмотря на мороз, обливалась потом. Утерев испарину со лба, она медленно посмотрела на Чую. — По-моему, очевидно. — Где, черт возьми, носит босса! — прошипела Карма. — Все было спланировано, — нечитаемым голосом ответил Чуя. — За нами следили с самого начала. Вероятно, вторая группа тоже втянута в перестрелку. — Так мы… сдаемся? — неуверенно спросила Рейко. Чуя громко вздохнул, опустил руки на затылок. Карма, выдержав паузу, кивнула. — Мы сдаемся! Не стреляйте в заложников! — крикнула она, и вышла из укрытия. Швырнув автомат наземь, она перелезла через овраг и, стряхнув снег с колен, выпрямилась. — Мудрое решение! — крикнул незнакомец. — А что насчет остальных? Все молчали. Кто-то сплюнул и бросил оружие в снежный сугроб, метнув в Карму полный ненависти и презрения взгляд. Люди разделились на два лагеря: те, кто принимал решение Кармы и считал его верным, и те, кто увидел в ней трусливого, бестолкового капитана. — Бесполезная сука, — рявкнул Энди. Бросать оружие, а тем более сдаваться он не думал. Остальные переглянулись. — Сам этих уродов наизнанку выверну. Но стоило Энди приподняться, вражеская пуля пригвоздила его громоздкое тело к земле, оставив без верхней части лица. Группа людей в ужасе отпрянула, кто-то закричал. — Я все еще похож на шутника? — крикнул незнакомец. — Довольно! Все сдаются! Карма обернулась, ища поддержку в лице Накахары и Рейко. Девушка поднялась сразу, Чуя замешкался. Остальные тем временем, перепуганные смертью Энди, повылезали из укрытий один за другим. По приказу захватчиков каждый выстроился в ряд и по очереди кидал оружие в центр двора, куда была свалена горстка трупов. Бедолаги пытались покинуть место перестрелки, но едва сумели переступить порог дома. Незнакомца, как выяснилось позже, все звали Кессиди. Он был высокий, худой, лицо без единой морщинки, но злое, пренеприятное. Губы у него были узкие, плотно сжатые, словно он сердится постоянно. Смотреть ему в глаза, к слову, не хотелось совсем. Они были не то хмурые, не то раздраженные и переполненные самолюбия и собственного превосходства. Заложников принудили сесть на колени, а руки держать на голове. Четверо принялись обыскивать их, выворачивая каждый карман наизнанку. Женщинам приходилось тяжко. Люди Кессиди не отличались манерами. Они сжимали их груди, касались шеи, ягодиц и пошло подмигивали, делая вид, что ведут обыск. В одном Кессиди не солгал, их было много. Чуя сидел напротив Кармы, пытаясь хоть что-то узнать из их разговоров. Ацуши и Рюноске сидели с противоположной стороны, обмениваясь обеспокоенными взглядами. Ясу среди них не было. Огонь спустя полчаса перекинулся на первый этаж. Огненные блики играли на их лицах и шеях. Те, кого успели обыскать, сидели обхватив колени связанными руками и громко похрустывали пальцами. Чуя беспокойно вглядывался в каждое тело на земле и беглецов, которых отлавливали люди К. Среди них оказался Йошимуро. Он хромал на одну ногу. Глаз у него был подбит, изо рта капала кровь. Кто-то посмеивался, стоя напротив. Держали они в руках те самые запасы, которые Йошимуро пытался стащить во время суматохи. Тучи стали расступаться, выглянуло солнце. Лизнуло холодными лучами их лица и вновь спряталось за большим темным облаком. Пепел сдувало на них ветром, а густой черный дым поднимался в небо. Чуя смотрел по сторонам, пытаясь отыскать что-то, чем можно распилить веревку. Люди К. постарались на славу, перевязывая им руки. Все они оказались на удивление ловкие, сильные и обученные сражаться. Так же Накахара не мог не обратить внимания на идентичные маскировочные костюмы, одинаковые татуировки на запястьях и жетоны на шеях. Словно целый военный отряд превратился в шайку головорезов. Понаблюдав за ними еще немного, Чуе уже не казалась своя идея столь безумной. Его рассуждения прервал женский испуганный вскрик и смех одного из людей К. Кинув на них беглый взгляд, Накахара тут же встрепенулся, а затем сорвался с места. Человек Кессиди тащил Ясу за собой, намотав светлые волосы на кулак. Во второй руке он держал оружие, которое было приставлено к спине Осаму. Тот что-то шептал про себя, мотал головой, а порой отмахивался от кого-то невидимого, озирался по сторонам безумными глазами. Спенсер, едва ковыляя на одной ноге, шел позади, пытаясь не отставать от Дазая. Порой ему удавалось их нагнать, и он бесстрашно бросался на человека К. Тот, однако, не воспринимал его всерьез и лишь, посмеиваясь, отталкивал в сторону. Когда Спенсер бросился на него третий раз, он наконец вышел из себя. Удар в живот заставил Престона согнуться пополам от боли. Подняться в четвертый раз ему не удалось. Как бы громко он ни мычал, ни пытался привлечь внимание Осаму, тот послушно шел впереди, продолжая кричать на невидимого собеседника. — Что тут у нас, Оскар? — спросил Кессиди. — Парень, кажется, инфицированный, — ответил он. — Но ты только посмотри на… Оскар не успел договорить. Чуя в считанные секунды оказался возле него, но, заскользив по снегу, едва успел ударить. Тот, как Спенсер минуту назад, рухнул на колени, схватившись обеими руками за пах. Чуя, пользуясь суматохой, вновь занес ногу для удара. Оскар взвыл, схватившись пальцами за кровоточащий нос. Кессиди, усмехнувшись, расслабленно опустил обе руки на висевший на груди автомат. Его люди быстро окружили их. Никто не стрелял по приказу К., но лицом к земле его прижали молниеносно. — Так-так, — весело произнес Кессиди. Он выступил вперед и осторожно сел на корточки перед ним. — Отойди от него! — крикнула Ясу. К. удивленно приподнял бровь и замолк на полуслове. Внимательный взгляд остановился сначала на ней, затем на Накахаре, пытающегося выбраться из цепкого захвата двух пар рук. Одного звали Эдди, второго — Сэм. Эдди крепко держал его шею, уткнув лицом прямо в снег. Сэм сосредоточенно придерживал ноги, время от времени меланхолично поглядывая на разрастающийся пожар. — Что тут у нас? Влюбленная парочка? — засмеялся Эдди. — Нет, погоди, — с подозрением в голосе произнес К., продолжая улыбаться. — Посмотри на их лица, как две капли воды. — А по-моему, нихера они не похожи, — буркнул Сэм. — Вот поэтому главный тут я, а не ты, Сэмми, — ответил К., по-дружески похлопав его по плечу. Чуя вновь принял попытку вырваться, но Сэм мигом придавил его своим немалым весом. К. похлопал ладонью по широкому карману, вытащил мятую пачку сигарет, полупустой коробок спичек, взмокший с одной стороны, и закурил. Все хранили молчание. Кессиди придвинулся ближе, чтобы Чуя мог видеть его лицо. Он сосредоточенно смотрел на него долгое время, иногда выдыхая густое облако дыма. — Кто этот странный юноша с вами? — неожиданно обратился он к Чуе, однако его глаза замерли на дазаевской макушке. Осаму сидел сгорбившись, крепко вцепившись в волосы пальцами. Что он истерично шептал, чье называл имя временами, К. так и не сумел различить. — Он определенно не человек, но и назвать его одним из… этих… — К. вальяжно махнул рукой, указывая на трупы инфицированных, — язык не поворачивается. Его укусили? У него процесс обращения или что? С другой стороны, кто в здравом уме оставит зараженного без присмотра? К. стянул бейсболку и почесал лысеющую голову. Требовательный взгляд уперся в Накахару. — А может, тебе нахер сходить, мудила? Эдди тут же ударил его в гортань. Ясу вскрикнула. Чуя громко закашлял. — Идиот, — тихо буркнул Рюноске, сидящий среди толпы задержанных. Карма и Рейко отвернулись. К., тяжело опираясь на колени, поднялся, обошел Накахару несколько раз и вдруг резко остановился напротив Дазая. Кривая улыбка тронула его губы. Он припал на одно колено, медленно протянул холодную руку вперед и коснулся дазаевской щеки. Осаму резко замолк и поднял голову. Холодные желтые глаза уставились на К. Они неотрывно смотрели друг на друга. Что-то, возможно, внутренний голос, возможно, предчувствие грядущей опасности, заставило его так же медленно отнять руку и убрать за спину. К. не сразу заметил, как весь покрылся испариной и мелко задрожал. Сердце его стучало громко, настолько сильно, что он уверился, юноша напротив прекрасно его расслышал, прочитал весь страх, на долю секунды отразившийся на его лице. — Все… назад, — шепотом отдал приказ Кессиди. — Босс? — растерянно позвал Эдди. — Я сказал… все назад, — прошипел К. Капля пота скатилась с его виска и разбилась о карман разгрузочного жилета. Дазай не моргая смотрел на него. — Отворите засов. Живо. — Засов чего, босс? — Эдди тупо почесал голову. Сэм кивком указал на пустующий железный вольер. Лишь тогда до Эдди наконец дошло, чего от него хотят. Он отпустил Накахару, уступив место Сэму, который просто-напросто уселся сверху, пригвоздив бедолагу своим весом к земле. Эдди тем временем под сопровождением огромного количества взглядов потянул огромный ржавый затвор в сторону. Тот не поддался. Даже не сдвинулся с места. — Что вы делаете? — крикнула Ясу. — Заткнись, шлюха! — взревел Оскар и, замахнувшись, отвесил ей звонкую пощечину. Ясу, не удержав равновесие из-за связанных рук, покатилась назад и приложилась затылком о дерево. Из рассеченного во время падения лба потекла кровь. — Идиот! — заорал Кессиди. Сэм напрягся всем телом, пытаясь удержать обезумевшего Накахару под собой. Дазай, застыв всем телом, смотрел, как осторожно поднимается Кессиди, как тихо он дышит и нервно смотрит назад через плечо. — Откроешь ты ебаную клетку или нет?! Карма ахнула и инстинктивно дернулась вперед, но чьи-то грубые руки позади схватили ее волосы, а голос незнакомца велел не рыпаться. Ацуши несколько раз мотнул головой, чтобы стряхнуть капли пота, стекающие по лицу. Никто не заметил крохотный деревянный брусок между плотно сжатых колен, которым он уже час пытался незаметно распилить веревку. — Блять! Открывай! — Кессиди сорвался с места. Дазай следом за ним. Эдди в последний момент успел выдернуть железный засов, оттолкнуть скрипучую дверь и отпрыгнуть в сторону. Кессиди бежал прямо в клетку. Эдди ошалело наблюдал, лежа на снегу, как К., высоко подпрыгнув, схватился за железные прутья и, сделав кувырок, спрыгнул вниз. Дазай, не успев затормозить, забежал внутрь. Дверь торопливо за ним захлопнули. Осаму развернулся, осмотрел раскрасневшегося и запыхавшегося Кессиди с ног до головы и принюхался. На каждый его шаг вперед К. отступал на один назад. — Он сломает эту блядскую клетку… — прошептал он, истерично посмеиваясь. Отступив еще на пару шагов, он остановился, наблюдая, как несколько его человек пытаются удержать одного на земле. — Эй, вы, недоноски, — рявкнул он. Оскар и Сэм подняли на него уставшие красные лица. — Тащите его в клетку. — Черт, черт! — Ацуши лицом отвел в сторону мешающий ворот куртки. Его руки крупно дрожали, по спине градом стекал пот. Тоненький брусок ломался, обе его стороны стали гладкие от трения веревки. Рюноске, побледневший от ужаса, затаив дыхание наблюдал, как люди К. тащат Накахару прямиком в клетку к Дазаю. — Почему он так странно себя ведет? — едва различимым шепотом спросил он. Ацуши на секунду остановился, посмотрел вперед и снова остервенело принялся резать веревку. Эдди, громко сглотнув, просунул автомат через клетку и навел прицел на Дазая. Сэм и Оскар тем временем тащили сопротивляющегося Накахару внутрь. Оскар, получив еще несколько ударов, подозвал кого-то на помощь. Все звали его Томми. Томми был невысокого роста, краснощекий и упитанный. По его неуверенному поведению и беспрекословному подчинению каждому указу создавалось впечатление, что Том новичок в их команде. Новичку было поручено держать руки. Справлялся он, однако, едва-едва. Кое-как затолкав Чую в клетку, все быстро отступили назад. Эдди захлопнул дверь и закрыл на засов. Кессиди выдохнул с облегчением. Сняв оружие с плеча, он подошел ближе к клетке, не без интереса разглядывая движение внутри. Чуя застыл. Осаму стоял все в той же позе, наблюдая за происходящим. Накахара понятия не имел, видел ли он все, что творилось вокруг, либо вновь ушел в себя и свои параноидальные мысли. — Эй… Осаму? — позвал он тихо, утерев локтем кровь со лба. Кто-то нехило огрел его прикладом автомата по голове. То ли Оскар, то ли Сэм, он и знать не хотел. Самая большая его проблема сейчас стояла напротив. — С тобой… Ты вообще слышишь меня? Почувствовав движение перед собой, Дазай резко наклонил голову вбок. От громкого хруста шеи Кессиди поежился. Эдди, громко вобрав воздух в легкие, взвел курок. — Может, скажешь хоть слово? — Чуя подошел ближе. — Как моя сестра оказалась рядом с тобой? — Что он говорит? — спросил Эдди. — Ни черта не слышу. Оскар нетерпеливо переступал с ноги на ногу. За их спинами раздался громкий треск и языки пламени взметнулись высоко в небо. Второй этаж особняка полностью рухнул. Кто-то вскрикнул, отбегая в сторону, кто-то громко заругался, стряхивая с одежды мелкие угольки и отгоняя рукой клубы густого дыма. — Прекращайте уже свои брачные игры, уроды! — рявкнул Оскар и что есть силы ударил ногой по клетке. Кессиди что-то громко крикнул. Никто не успел понять, что именно произошло. Дазай, еще секунду назад стоящий в другом конце клетки, мгновенно очутился возле дверей. Эдди от страха уронил автомат. Упав на задницу, он попятился назад, так как ноги его не слушались. Кессиди оцепенел, глядя на искаженное от боли лицо Оскара. Его тело перетягивали в клетку, словно тряпичную куклу. Он орал во все горло, но его крики заглушал треск пламени. Дазай тянул его внутрь, ломая одну кость за другой. Сэм, шатаясь, отошел назад. Оскар из последних сил вцепился руками в клетку. — Пожалуйста… спасите… — прошептал он, захлебываясь кровью. Кессиди словно не замечал его и не слышал криков. В его глазах плескалось безумие, жестокость и дикое желание узреть продолжение кровавой сцены. Чуя, вжавшись спиной в клетку, безмолвно смотрел, как Оскара безжалостно затащили внутрь. Бездыханный труп свалился наземь. Голова, оторванная от тела, покатилась по снегу вниз и ударилась о дерево, возле которого лежала Ясу. Потеряв интерес к мертвому телу, Осаму обернулся. Его одежда, лицо и белые волосы были целиком изваяны в крови. Чуя собирался отступить, но напоролся спиной на железные прутья. — … Осаму? — неуверенно позвал он. Дазай рванулся к нему. Рюноске вскрикнул. Чуя едва увернулся от удара в последний момент. Железные прутья издали громкий скрежет и согнулись. Рейко зажмурила глаза. Чуя, переведя дух, снова попятился, пытаясь держать дистанцию. Однако не успел он и опомниться, как новый удар обрушился на него. Снаружи стали доноситься громкие испуганные вздохи и подбадривающие крики. Чуя наклонился и, заблокировав обеими руками прямой удар, отпрыгнул в сторону. Дазай замахнулся, но чье-то мельтешение позади отвлекло его. Чуя, не теряя времени, вскочил на ноги и что есть силы ударил его по челюсти. Осаму попятился и ударился головой о клетку. — Не отвлекайся во время драки, сученыш, — с кислой улыбкой произнес он, стирая кровь с лица. Кессиди впился пальцами в оружие, завороженно наблюдая за боем. Очередным накахаровским ударом Дазай выбил головой несколько железных прутьев. Подхватив один из них, Чуя проскользнул между его ног и, замахнувшись, ударил по спине. Второй удар блокировал Дазай. Поняв, что самодельное оружие потеряно, Чуя быстро выпустил его и прыгнул назад. Эдди, едва придя в себя, схватился дрожащими руками за револьвер. Кессиди, Сэм и Томми, стоявшие ближе всех к клетке, приложили ладони к ушам. Звуки выстрелов были оглушающие. Дазай неестественно дернулся. Первые три пули прошли насквозь через спину, одна сквозь горло и две последние застряли в голове. Чуя в ужасе застыл, точно каменное изваяние. Арматура выпала из его обессиленных рук. — Рано! — заорала Карма. — Чуя! Отойди от него! — Назад! — крикнула Рейко. Рюноске, едва пули коснулись Дазая, упал без сознания. Дазай не шевелился. Кессиди отнял ладони от ушей. Разгневанный, он вытащил оружие и спустил всю обойму Эдди в живот. Сэм и Томми переглянулись. — Отойди от него, мать твою! — еще громче крикнула Карма. Человек К., не церемонясь, ударил ее по затылку. Чуя, несмотря на выкрики, подбежал к нему и, не осознавая, насколько глупо выглядят его действия, приложил крупно трясущиеся ладони к кровоточащему лбу, пытаясь остановить кровь. Желтые глаза, залитые кровью, смотрели на него без толики эмоций. Пустые, не выражавшие абсолютно ничего. Почувствовав, как что-то горячее и гладкое коснулось его ладоней, Чуя приподнял одну. Две пули упали вниз и застряли в залитом кровью снегу. — … как ты… — Блять! — крикнул Ацуши, услышав громкий удар о клетку. Чуя захрипел, схватившись за ребра. В горле запершило, и он зашелся в громком кровавом кашле. Дазай уже стоял перед ним, сжимая пальцы в кулак. Чуя сплюнул кровь и высоко задрал голову. — Приди ты уже в себя, — прохрипел он. Дазай накренил голову, затем опустился перед ним на корточки. — Ты… Кессиди безумно засмеялся. От следующего удара Чуя согнулся пополам, почти касаясь лицом земли. Одно сломанное ребро торчало наружу, проткнув кожу. Боль была невыносимая, ужасно жгучая, словно все внутренности раздробили в кашу. — Ты… ведь потом никогда не… простишь себя, — двумя пальцами он схватил его за край рубашки и слабо потянул вниз. Затем поднял вторую, сломанную в запястье руку, и едва нащупал холодное лицо. — Осаму. Посмотри на меня. Дазай сжал кулак, но Чуя вновь потянул его на себя. Едва превозмогая боль, он расстегнул одну пуговицу, затем вторую, третью, положил ладонь на его грудь и зажмурился, почувствовав бешеное сердцебиение. — Довольно. Прекращай. Я ведь тебя, блять… брошу, если будешь себя так вести. — Что он там бормочет? — нетерпеливо спросил Кессиди. Томми пожал плечами. — Эй, добивай его! Дазай тяжело задышал. Его пальцы сжали накахаровскую шею, вот-вот готовясь вырвать гортань. Чуя устало улыбнулся и закрыл глаза. Драться больше не было сил. В глазах Дазая то мелькало осознание происходящего, то снова застилала пелена. — Чуя? — вдруг очень тихим, испуганным, полным ужаса и паники голосом позвал Дазай. Накахара приподнял веки. — Аа-а… все-таки очухался, — выдохнул он и слабо поманил его пальцем. — Наклонись-ка. Хочу кое-что сказать. Дазай тут же послушно опустился. Чуя, громко шмыгнув носом, собрал последние силы в кулак и, замахнувшись, ударил его в лицо. Осаму отклонил голову в сторону и, громко хрустнув шеей, посмотрел на Чую. — И что это было? Чуя вновь ударил его. Дазай молча стер кровь с разбитой губы. — Если тебе от этого станет… От третьего удара он поморщился. — Закончил? — Да. Отвали. Услышав выстрелы где-то в глуши леса, Карма мигом воспряла духом. Что-что, а Мериан стреляла всегда по-особенному. И раз Дрейк здесь, то значит и остальные были где-то поблизости. — Наконец-то, — Рейко улыбнулась. — Босс рядом.

***

Джереми Андерсон бежал изо всех сил, чтобы сообщить Кессиди о провальном задании. Несмотря на большое количество опытных и натренированных бойцов, их план по захвату провалился. Поначалу все шло как по маслу, так и еще и с запада в их сторону шествовала огромная армия инфицированных. Джереми отдал приказ отложить нападение. Он не видел проку растрачивать патроны и людей, когда можно было мирно отсидеться и понаблюдать, как зараженные разорвут всех пополам. По словам Кессиди, основной отряд Достоевского был направлен к хижине. Потому большую часть своих людей он сконцентрировал именно в той зоне. Ни Кессиди, ни Джереми Андерсон не предположили третий исход: у врага есть, как минимум двое «разумных», о которых столь долго и муторно рассказывал старик Питрелли, пока не получил пулю в лоб во время мятежа на военной базе. Кессиди в разумных инфицированных не верил, а встретив Осаму Дазая, напрочь съехавшего с катушек, так и вовсе уверился в своей правоте. Однако Джереми бежал, преодолевая огромные сугробы, не с целью подтвердить его доводы, а скорее, наоборот, сообщить, что именно разумный в считанные минуты выкосил почти всех бойцов. Джереми долго наблюдал за ними. В частности, за Достоевским. Его поведение он находил странным. Все три часа, что он сидел в укрытии, тот ошивался возле одной машины, безостановочно о чем-то разговаривая с собеседником внутри. Юношу в машине Андерсен толком не разглядел. В окне время от времени мелькала светлая макушка. Порой тот предпринимал попытки выбраться наружу, но Достоевский в шутливой манере толкал его обратно. Самым бесполезным и болтливым в отряде Джереми посчитал Дрейка. Который, в отличие от остальных, потягав пару бревен, устало потянулся и на долгие полчаса прилип к машине, возле которой беседовал Федор. Иногда Джереми чудилось, что Дрейк смотрит прямо в его глаза. Смотрит на его ребят, затаившихся за деревьями и что-то шепчет Достоевскому. Однако вскоре они начинали хохотать, и Дрейк вновь возвращался к работе. Джереми, упрекнув себя за излишнюю подозрительность, продолжал слежку. Дрейк тем временем продолжал следить за ним и докладывать обо всём Федору. Нападение людей Кессиди удалось бы отразить гораздо быстрее, не стань инфицированные и глубокие снежные сугробы препятствием на пути. Далеко за несколько километров они увидели черные клубы дыма, взмывающие в небо. Вскоре стали доноситься крики и знакомые голоса. В какой-то степени Федор был благодарен Кессиди за то, что он избавил его от ненужного балласта. Чем ближе они подходили к хижине, тем больше становились сомнения Александра по поводу неосведомленности Достоевского о предстоящем нападении. Но порой он врал так искусно, что даже Алек не мог отличить правду от лжи. Как выяснилось позже, Кессиди и его люди бежали еще до прихода Достоевского. Остальные, будучи связанными, так и не сумели задержать их до прихода подмоги. Многие погибли во время перестрелки, кто-то бежал, а кто-то остался под деревянными обломками хижины. Спустя полчаса после побега Кессиди Федор велел немедленно собираться и готовиться к выезду. Он отчего-то был уверен, что К. просто-напросто не ожидал от них какого-либо отпора и потому привел лишь малую часть своих ребят. Дайте ему полдня, и он непременно вернется с подмогой, сказал он, такие парни проигрывать не любят. Однако не все были в силах отправиться в путь тотчас. Раненых было слишком много. Соорудив небольшой лагерь, было решено отправиться в путь с восходом солнца.

***

Рюноске долгое время собирался с силами, чтобы зайти в палатку, внутри которой находились Накахара и Дазай. Первый едва мог ходить из-за сломанных ребер, второй же не отходил от него даже на минуту. Ясу пришла в себя быстро и, дабы успокоить разбушевавшегося брата, явилась к нему самолично. И лишь осмотрев ее с ног до головы, Чуя наконец вздохнул с облегчением и позволил себе впасть в легкую дрему. — Долго еще будешь у входа топтаться? Рюноске вздрогнул. Ацуши неосознанно потер покрасневшие от веревки запястья. Высокий ворот куртки доходил ему до носа. Криво отстриженные волосы свисали на один бок, а на затылке он кое-как соорудил хвост, из которого волосы топорщились в разные стороны. — Попросил бы подстричь. Выглядишь, как клоун. — Да кому есть дело, — отмахнулся он и поднял глаза, наблюдая за облаком пара изо рта. Накаджима потянул ворот куртки еще выше. Кеды почти не защищали от холода, и потому он прыгал с одной ноги на другую, пытаясь согреться. Рюноске громко шмыгнул красным носом и подул на ладонь. К вечеру становилось холоднее. Засунув замёрзшую руку в карман куртки, он уставился на палатку, внутри которой сидели Ясу, Чуя и Осаму. — А ты зайти не хочешь? — вдруг спросил он. — Нет, — отмахнулся Ацуши. — Пятерым нам будет тесновато. — Да и вчетвером, думаю… — Просто зайди уже, окей? — Ацуши похлопал его по плечу. — Ведь не съест он тебя. Наверное, — Накаджима хрипло засмеялся. — Очень смешно, — буркнул Рюноске и решительно направился к палатке. Ацуши какое-то время угрюмо смотрел ему вслед, а затем развернулся и пошел прочь. В палатке было теплее, но не сильно. Ясу едва увидев Рюноске, вскочила на ноги и, кивнув Дазаю, вышла наружу. Чуя спал, укутанный в несколько одеял и курток. Осаму осторожно выпустил его руку, которую до этого прижимал к губам, и заботливо накрыл перебинтованную кисть. Акутагава на какой-то короткий миг, на долю секунды, почувствовал ужасный гнев, от которого все тело покрылось мурашками. Сердце словно взяли в раскаленные тиски. Он громко прочистил горло и, не проронив ни слова, уселся напротив. Дазай оторвал взгляд от бледного лица Накахары и посмотрел на него. Рюноске кивком указал на Чую. — Как он? — Уже лучше, — ответил Дазай. Оба молчали. Снаружи доносились голоса Кармы и Ясу. Вот Алек прошел мимо. Следом промчался Достоевский. Дрейк, сидя дальше ото всех, с какой-то хандрой протирал Мериан. Ацуши отчего-то надумал сесть именно рядом с ним. Каждый был занят делом. Кто-то считал остатки запасов, кто-то обыскивал тела, а кто-то готовился к скорому выезду. Рюноске мазнул взглядом болезненное лицо Чуи и выпрямился. Ему многое хотелось спросить, многое узнать, однако с того момента, как он зашел в палатку, его не отпускало чувство, что он здесь лишний. Дазай смотрел словно сквозь него и все ждал, пока он скажет, что хотел, и оставит их наедине. Конечно, эти слова не прозвучали вслух, но Рюноске всегда хорошо читал между строк. — Что с тобой было? Дазай раздраженно покосился на него. — Я уже говорил об этом Ясу, говорил Чуе и Федору. Мне надоело повторяться. — Да, да, конечно… извини, — торопливо проговорил он. — Просто хотел удостовериться, что все хорошо. Вы, смотрю, сильно сблизились. Дазай наклонил голову и задумчиво коснулся языком переднего ряда зубов. Акутагава не сводил с него пытливый взгляд. В наступившей темноте желтые глаза светились особенно ярко, словно гирлянды. Несмотря на колотун снаружи, он сидел в одной футболке, ковыряя пальцем дыры на левом плече. Рюноске заметил, что его волосы сильно отросли и кончики уже спадают на плечи. — Слушай, Рю, — Дазай отвел волосы со лба и прикусил губу. — Я… без понятия, что тебе ответить. Ты мой друг и… — Не надо, — Акутагава натянуто улыбнулся. — Скажи ему, чтобы поправлялся. — Непременно, — ответил Дазай. Рюноске быстро развернулся, приподнял плащевую дверцу и торопливо выскочил наружу, жадно вдыхая холодный воздух. Его колотила сильная дрожь. Гнев вновь охватил его. Как бы он ни пытался бороться с ревностью в сердце, стоило ему едва взглянуть на Накахару, как вся его выдержка начинала гореть алым пламенем. Он ненавидел Чую и ненавидел себя за то, что он такой. Схватившись за голову, он осел наземь. В тот момент, когда Осаму прижимал руку Чуи к своим губам, Акутагава на миг пожалел, что ему удалось выжить в той клетке. И собственные мысли отнюдь не вызвали у него радости. Но это было то, с чем он не мог бороться. — Боже, как же неловко было вас слушать. Дазай приподнял бровь. — И как долго ты притворяешься спящим? Чуя отодвинул несколько курток, наброшенных на него, и попытался принять сидячее положение. Боль в правом боку тут же дала о себе знать. Он тихо зашипел и завалился обратно. Дазай, сложив руки на груди, наблюдал за его тщетными попытками подняться. — Сука, даже не скажешь лежи, не двигайся? — Лучше разок дать тебе почувствовать, чем сто раз повторять, чтобы ты не шевелился. Чуя усмехнулся. Из разбитой губы снова потекла кровь. Дазай заметно напрягся. Чуя, от которого не утаилась мгновенная перемена в его лице, намеренно коснулся пальцем разбитой губы, размазывая кровь по подбородку. — Что ты делаешь? — скрипучим голосом спросил Дазай. Чуя вперил в него внимательный взгляд. Осаму шумно выдохнул и навис над ним, взволнованно разглядывая его лицо, подбородок и теплую шею, где заметно пульсировала венка. Издав мучительный стон, он зарылся пальцами в рыжие волосы. — Федор сказал, еще один срыв, и он нахлобучит на меня намордник. — Иногда он говорит чертовски разумные слова, — подковырнул Чуя. Осаму по-детски улыбнулся. Однако радость уже через мгновение сошла с его лица. — В чем дело? — Чуя, скривившись от боли, протянул руки и обхватил его лицо ладонями. — Просто… на миг подумал, что мог убить тебя там и… — Снова за старое, — Накахара закатил глаза. — Ты извинился уже уйму раз. Извинился на пару лет вперед. Может, хватит? — Думаешь, извинений достаточно? Одних только извинений? — А что ты еще собрался сделать? Что было, то было, — Чуя грубо потянул его за ухо. — Хочешь прощения, научись себя контролировать. Усек? Дазай вяло улыбнулся. — Усек. — Молодчина. А теперь будь хорошим мальчиком и слезь с меня. Ты, видишь ли, не пушинка, весишь, как слон. — Не хочу, — он мягко протолкнул пальцы под его шею, слегка приподнял голову и накрыл его губы своими. Чуя что-то промычал в поцелуй, но вскоре безвольно закатил глаза и обвил его шею руками. И почему столь простое действие всегда казалось ужасно невыполнимым, подумал Чуя. А остальные, пусть думают себе всякое. Ему без разницы. Пусть даже пальцами будут тыкать. Он просто переломает их к чертовой матери.

***

Дрейк нашел Федора сидящим под деревом. В одной руке он держал круглый брусок, а во второй нож. Что бы он ни пытался там вырезать, выходило у него из рук вон плохо. Дрейк не упустил бы возможности отвесить пару колких комментариев по поводу его бездарной работы, однако проблема, с которой он пришел, не требовала отлагательств. Достоевский всегда хорошо читал своих людей. Едва услышав торопливые шаги Дрейка, он уже знал, что тот спешит к нему, чтобы доложить дурные вести. — Девчонка пропала. — Которая? — апатично спросил Федор, срезав тонкий слой дерева с бруска. — Ясунори. Достоевский воткнул нож в снег и, опираясь на колени, приподнялся. — Пока никому не говори. — Даже… — Никому.