Пока дышу, надеюсь

***

— И речи быть не может! Ты еще не до конца оправился! Какая, мать его, вылазка?! — Не смей решать за меня! — крикнул Накахара. — Ты даже не понимаешь, что я чувствую! Все здесь работают, вносят свой вклад, и только я один сутками валяю дурака! — Значит, я буду стараться за нас двоих! Если тебе так важно… — Дазай резко отшатнулся, схватившись за покрасневшую от удара скулу. Чуя сжал челюсти, все еще держа руку в воздухе. В его глазах пылала такая ярость, из-за чего Осаму тут же проглотил все слова, которые были у него на уме. — Осаму, пойми… — Накахара сам подошел к нему и, словно извиняясь, мягко прикоснулся губами к его скуле, — мне это нужно. Прошу тебя. Дазай перехватил его руки и посмотрел на грузовик, стоящий возле главных ворот. Номура, Дзюнко и Сейки проверяли состояние машины перед выездом. Парни из разведывательного отряда стояли на вышке, о чем-то переговариваясь с дозорными. Осаму не был с ними близко знаком, но силу и опыт этих людей ценил и уважал. Из пяти разведывательных групп только эта со всех вылазок возвращалась без потерь. Однако, как бы они ни были хороши, Дазай боялся доверить им самое дорогое, что было в его жизни. Что они предпримут, если на них нападут мутированные? Этих тварей в последние месяцы и так развелось слишком много, из-за чего шансы столкнуться с ними были высоки. — Хорошо, — Осаму крепко обхватил его плечи и прижал к себе, не обращая внимания на любопытные взгляды зевак. — Только… молю, будь осторожен. Если почувствуешь опасность, уходи немедленно. — Я знаю. — Да черта с два. У тебя тяжелая стадия синдрома героя! — пожаловался он. Накахара засмеялся. — Я от этого излечился, поверь. Теперь у меня есть причина вернуться назад. Дазай выпустил Чую и, низко опустив голову, начал ковырять носком землю. — Рад слышать. А теперь иди, — ответил он. Накахара, заметив, как покраснели его уши, улыбнулся. Эта робкая застенчивая сторона Осаму всегда умиляла его. Однако больше ему льстило, что только он мог видеть его таким. Забавно, думал Чуя, пропуская сквозь пальцы волнистые волосы Дазая, многие сторонились его, боялись и недолюбливали из-за его несловоохотливости, порой высокомерия, а временами жестокости. Но стоило ему перейти порог их спальни, как он тут же превращался в самого внимательного, заботливого и нежного любовника. Номура окликнул Накахару и он, мазнув взглядом погрустневшего Дазая, ушел, запечатлев на холодной щеке быстрый прощальный поцелуй. Когда ворота открылись и военный грузовик выехал из лагеря, Арата, наблюдавший за ними со стороны, подошел к сыну. Они молча смотрели, как закрываются ворота, как ложится на землю поднятая колесами пыль и как дозорные возвращаются на свои места. — Отправишь следом своего питомца? Дазай сложил руки на груди и улыбнулся. — Считаешь, это низко? — На твоем месте я поступил бы так же. За стенами города опасно, — ответил он, похлопав его по плечу. — Ты тоже сегодня уезжаешь? — Да. Баз написал, что станция снова подверглась нападению. Большая часть рабочих съедена, а выжившие просятся обратно. Попробуем что-нибудь придумать. Может, сами стены поднимем за три дня. Арата внимательно посмотрел на сына. — А ты умеешь? — А что там уметь-то? Поставил кирпич, сверху цемент и снова кирпич. — Тебя послушать, так и за день можно управиться. Дазай покосился на отца. — Пап, это сейчас сарказм был? — Ни в коем случае, — Арата захохотал и взъерошил копну белых волос. — Но ты все-таки прихвати с собой справочник по строительству. На случай, если «кирпич, цемент, кирпич» не сработает.

Постоянно борюсь с желанием окликнуть его и заговорить. Последние несколько дней он выглядит подавленным.

Неужели никто не замечает?

Мне бы хотелось сделать для него что-нибудь приятное,

но мое прошлое связывает меня по рукам и ногам. К. Эрскин.

Рюноске всю ночь ворочался в кровати, думая о предстоящем дне. После того, как сделка с Сугаварой была заключена, не было и минуты, чтобы он не жалел о содеянном. Возвращаясь домой, Акутагава множество раз прокручивал в голове недоуменное выражение лица Риньи, когда он потребовал избавиться от Накахары, не убивая его. Какие же извращенные способы могут прийти в голову этому человеку? Он сломает ему обе ноги? Ослепит? Или сделает все сразу и вывезет за пределы Йокогамы? Чем больше об этом думал Рюноске, тем сильнее он начинал бояться последствий. Еще несколько часов назад собственная просьба не казалась ему столь дикой и отталкивающий, скорее, гуманной и снисходительной. Однако теперь он отчетливо понимал, что не было никакой разницы. Оба варианта предполагали смерть. Ринья Сугавара характером и поведением напоминал Рюноске джинна из сказок. Он был хитрый и изворотливый. При нем всегда нужно было держать ухо востро, и сто раз подумать над каждой мелочью, прежде чем озвучить желание вслух. Акутагава, ослепленный местью и ревностью, облажался по всем пунктам. Несколько раз за утро Рюноске подрывался сначала к Осаму, затем к Федору. Но едва выйдя за порог комнаты, он трусливо разворачивался, боясь реакции совершенных. У Дазая, после услышанного, будут веские причины оторвать ему голову. И потому он сделал выбор в пользу спокойного и рассудительного Федора. Вот уж кого Рюноске никогда не видел в гневе. Впрочем, Дрейк как-то проговорился, что злой Федор — это жуткое зрелище. Благо, видели его таким единицы. До полудня Акутагава боролся с бесами в своей голове, и решился действовать лишь когда Осаму покинул лагерь. Конечно, это решение пришло к нему не сразу. Он терзался весь вечер и всю ночь, раздумывая, чем может обернуться небольшая услуга. В своем воображении Рюноске представлял все иначе. Вот, Ринья спрячет Чую. Увезет, запрет где-нибудь далеко, сделает так, чтобы Накахара раз и навсегда перестал усложнять ему жизнь. Осаму, убитый горем, будет нуждаться в поддержке, совсем как много лет назад. Но сколько бы раз Рюноске ни прокручивал в голове свою идеальную жизнь, чувство вины не давало ему насладиться ей сполна. Когда стрелка перевалила за два часа, он вышел из дома, намереваясь отыскать Достоевского и выложить все как на духу. Первым делом он направился в казармы, но, встретив Рейко возле лазарета, он узнал, что Федор там не появлялся. Дома Достоевского тоже не было. Не было его и в хижине Джонни и на пруду, куда все ходили, чтобы поразмыслить в тишине. И чем дольше Рюноске его искал, тем сильнее начинал паниковать. Разведывательный отряд выехал с утра и Акутагава понятия не имел, когда Ринья выцепит Накахару. Что, если они не успеют, думал он. Что, если он все расскажет, а Чуи и след простынет? Тогда не лучше ли промолчать, а затем самолично встретиться с Риньей и попросить его вернуть Чую в лагерь? Ведь никто и не догадывается, что он причастен к этому делу. — Эй, Рю? С тобой все хорошо? — Акутагава подпрыгнул на месте от испуга. Он так глубоко ушел в свои мысли, из-за чего не услышал, как к нему подъехал красный пикап Федора. Достоевский остановил машину и высунул из окна руку. — Ты какой-то бледный. — Федор… — прошептал он с облегчением. Заметив, как дрожит собственный голос, он громко прочистил горло и выдавил из себя улыбку. — Я… просто. Тут такое дело… Увидев Акселя на соседнем сидении и Камински на заднем, он резко замолчал. Федор сверлил его странным взглядом, постукивая пальцами по рулю. — Какое дело? — наконец спросил он. Акутагава вновь посмотрел в салон машины и покачал головой. — Да так, ничего… серьезного. Я, пожалуй, пойду. Федор, Аксель и Алек переглянулись. Окно на заднем сидении плавно опустилось и Камински выглянул наружу. — Мы собирались по городу покататься. Все равно важных дел на сегодня нет. Не хочешь с нами? Акутагава украдкой взглянул на Федора. Если кто и мог ему помочь, то только он. Александру Рюноске даже с пистолетом у виска не признался бы в своих грехах, из-за страха разочаровать его. — За стеной опасно, — неуверенно пробубнил он, сминая пальцами оттопыренный карман. — Брось, — Достоевский усмехнулся. — Где ты еще будешь в большей безопасности? Камински открыл ему дверь и подвинулся к правому окну. Аксель за это время не обмолвился и словом, лишь зевал время от времени от скуки. Рюноске оставалось выгадать момент, когда он останется наедине с Достоевским и поговорить с ним. Ведь не будут они вечно сидеть в машине? В салоне было свежо и прохладно. В воздухе стоял легкий аромат можжевельника. Дозорные, едва увидев пикап лидера, открыли ворота. Акутагава мельком взглянул на стену, в которой был спрятан тайный проход, затем на огород старика Джонни, над которым кружили вороны. Весь этот путь он знал как свои пять пальцев, но смотреть на город днем было куда приятнее, чем под покровом ночи. Иногда Рюноске казалось, что Алек смотрит на него с беспокойством, но Камински всегда тревожился по мелочам и потому Рюноске не придал этому должного внимания. Он поерзал на месте и придвинулся ближе к окну. Прохладный ветерок бил в лицо, а в носу стоял запах пыли. Несколько раз он протирал потную ладонь о штанину и дергал ворот футболки. Пот стекал с него градом, сердце стучало все быстрее и быстрее. В какой-то момент он готов был крикнуть. Закричать на весь салон и наконец сбросить тяжелое бремя молчания. Но всякий раз, когда признание вот-вот должно было сорваться с его губ, он представлял, что подумает о нем Осаму. Нет. Такое Дазай не простит ему никогда, а может, и вовсе убьет, узнав правду. А как же его друзья? Что подумает о нем Ацуши? Ясунори? Алек… Как он посмотрит в глаза Чуе после случившегося? Федор внимательно следил за Рюноске, через зеркало дальнего вида. Акутагава то краснел, то бледнел, то, скривившись, словно от боли, удручённо потирал виски. Достоевский тяжело вздохнул. — Эй, помните это место? — вдруг спросил он, указав на старую полуразрушенную забегаловку. Он слегка сбавил скорость и повернул за угол. Они проехали по узкой с рытвинами дороге, разглядывая ряд мелких магазинчиков и кафе. Когда-то в этом квартале продавали дешевый фаст-фуд и кофе на вынос. Где-то рядом находилось семейное кафе и небольшая забегаловка идзекая. Федор сделал два круга по кварталу, прежде чем отыскал его. — Конечно, — с ностальгической улыбкой ответил Алек, разглядывая перевернутый столик и поблекший оранжевый тент. — Здесь я впервые выпил с тобой саке. — И отключился после четвертой чашки, — хмыкнул Федор. — А кое-кому пришлось тащить твою тушу на себе. — Если бы ты не подливал мне весь вечер, то не пришлось бы, — Камински слегка ущипнул Федора за бок и тот засмеялся. — Я никогда не видел тебя пьяным. Взыграло любопытство. А ты просто взял и вырубился. Представляешь, как я был разочарован? Аксель, весь путь безучастный к их разговорам, резко закрыл бардачок и повернулся. — Тебе не стоит пить в компании незнакомых людей, — со всей серьезностью произнес он. — Слушай, друг, тебе не говорили, что ты временами похож на робота? — спросил Достоевский. Алек отвернулся к окну, пытаясь сдержать смех. — Нет, — ответил Аксель. Рюноске молча слушал их, вспоминая, как сам когда-то познакомился со своими друзьями. Нет, он думал вовсе не о старых друзьях и подростковом периоде, когда они курили тайком от родителей, забирались в злополучные районы и делали селфи на фоне цветастых граффити. Рюноске их рисковые увлечения не поддерживал и потому всегда был среди них белой вороной. Настоящими друзьями он считал тех, кого вновь встретил после катастрофы и заново сдружился. Чуя, Осаму, Ацуши и Ясунори. Да, в начале своего нелёгкого пути они часто ругались. У них случались недопонимания, конфликты, раздоры. Но разве может быть иначе в компании абсолютно разных людей? Что важно, в трудные моменты они забывали все обиды и стояли горой друг за друга. Как и принято в семье. Рюноске, сгорбившись, уткнулся лбом в окно. Он дышал тяжело и отрывисто, карябая ногтями дверь. О, как бы ему хотелось признаться во всем, сбросить этот груз вины с души, но внезапно он понял, что уже никогда не будет как прежде. Связавшись с Риньей Сугаварой, он обрубил все мосты.

***

В салоне грузовика было душно. Кондиционер не работал, пахло потом, дезодорантом, чем-то приторно сладким и табаком. За два часа они сделали всего один перерыв, да и то, потому что колесо угодило в рытвину. Дороги с каждым годом становились все хуже. Асфальт трескался от жары и сильных морозов, сорняки росли сквозь расщелины, порой приходилось ездить зигзагами из-за глубоких вымоин. Не редкостью было увидеть оленя где-нибудь на дороге, волка или барсука. — Когда мы вернемся, я эту карту затолкаю Хаякаве в глотку! — рявкнул Мейсон. — Сколько раз нужно просить этого ублюдка указывать, что мы едем забирать! — Успокойся, Мейс. Ворчанием делу не поможешь. — А ты его не успокаивай, Голди. В чем он, скажи, не прав? Что, так трудно дописать одно слово? У него член от этого отсохнет? Ненавижу этого высокомерного уебка. — Этот высокомерный уебок хорош в своем деле, Дзиро. И босс его за это высоко ценит, — ответила Голди, отодвинув плащевую шторку, отделявшую кабину от кузова. — Эй, а ты в рот воды набрал? — спросила она, слегка шлепнув Чую по плечу. Накахара сел вполоборота. — Я не очень хорош в английском, — ответил он. — Понял только, что вам чем-то не угодил Хаякава. — Так чего ты сразу не сказал?! — Голди захохотала. — Мы все прекрасно говорим на японском. Мейс приехал в Йокогаму, когда ему было двадцать два. Сейчас тридцать седьмой год пошел. Шпарит, как на родном. Я сама с Окинавы. С двенадцати лет жила со своей двоюродной бабкой, с тех пор как мои родители погибли. А Дзиро местный. Говорит, что учил английский по сериалам. Вот мы и говорим на родном языке, чтобы этого парня подтянуть. А те трое в кузове из парней босса. О них мы мало знаем. Они не особо разговорчивые. — Зато ты слишком много болтаешь, Голди, — заметил один из «молчунов». Девушка махнула на него рукой. — Не обращай внимания. Эрик постоянно ворчит и чем-то недоволен. — Я понял. Спасибо, Голди, — Чуя улыбнулся. Дзиро потеснил ее в сторону и протиснулся между передними сидениями. — Слушай, а чего ты… к нам напросился? С такими-то травмами. Без обид, приятель, просто интерес. Накахара посмотрел на свою ногу, затем на Голди и Дзиро. Оба выглядели весьма молодо. Чуя не дал бы им больше двадцати пяти лет. У Голди была смуглая кожа, черные густые волосы, большие раскосые глаза и полноватые губы. Джиро был выше девушки на сантиметров пятнадцать. У него были правильные черты лица, приятный голос и каштановые волосы. Все его лицо, шею и руки покрывали веснушки и Джиро, вероятно, сильно из-за этого комплексовал. Чуя вспомнил своего приятеля, очень похожего на Джиро. В школе бедолагу постоянно дразнили и тот едва мог дать им отпор из-за своего мягкого характера и бесконфликтности. Зато мог Чуя. Драки ему были только в удовольствие. — Надоело сидеть без дела. А работа в убежище… сами понимаете. Затупляет навыки. — Понимаю, — кивнул Мейс. — Я слышал, вы, ребята, вдоволь дерьма нахлебались за стенами. Удивительно, что вам удалось добраться сюда. Не все взрослые могут таким похвастать. Сколько вам было, когда начался этот отстой? — Восемнадцать, — ответил Чуя. — Не скажу, что это целиком наша заслуга. Без помощи, конечно, не обошлось. Голди хихикнула и пихнула его в плечо. — Не знаю, насколько правдивы слухи, но говорят, что ты встречаешься с одним из совершенных. Это правда? Мейсон закатил глаза и потянулся к бардачку за сигаретами. — Ты чего до парня докопалась? — буркнул Эрик, но никто не обратил на него внимания. Напротив, даже Джиро загорелся любопытством. — Правда… — Чуя смущенно потер шею. — А с кем именно? — спросила молчавшая до этого Уэно. — А разве не очевидно? — фыркнула Голди. — Осаму, конечно. Боги… он такой очаровашка. Жаль, никак не выпадает случай познакомиться с ним поближе. — Очаровашка? У меня мурашки от него по коже. Слышала, на днях его Джонни святой водой облил, — произнесла Уэно. — Жуткий тип. Странно, что он ему шею не свернул, после такой выходки. — Все знают, что у Джонни не все дома. Спятивший старикашка, — отмахнулся Джиро. — А вообще, будь я чуть смелее, подкатил бы к Федору. Он же ходячий секс! Чуя засмеялся. — Никогда не рассматривал его в таком плане. — А Джиро прав, — подал голос Араки. — Босс очень хорош собой. Но я никогда не замечал, чтобы он кому-то оказывал знаки внимания. Грузовик подпрыгнул на яме и Мейсон, Чуя и Голди ударились затылками о крышу. Мейсон разразился громкой руганью. — Довольно вам судачить! Вы разведотряд или бабки-сплетницы, мать вашу! Будьте серьезнее! — Старый ворчун… — буркнула Голди. — Мейс, судя по карте, мы уже на месте, — произнес Араки и улыбки у всех сошли с лиц. Чуя выглянул наружу. Они заехали на территорию складских помещений и им не было конца и края. Если этот Хаякава не подписал номер склада, подумал Накахара, то он без всяких вопросов присоединится ко всем желающим дать ему в морду. Эрик, Араки и Уэно поднялись со скамеек и выпрыгнули из кузова. Чуя вышел за Мейсоном. Спустя две минуты подошли Голди и Джиро, держа в руках увесистые сумки. Механические откатные ворота были искривлены, словно на них свалилось что-то тяжелое. Так же выглядел пост охраны. На территории склада в ряд стояли огромные грузовики, легковые автомобили и ржавые прицепы. Все заметили, что территория была не малой, однако вокруг не было ни одного зараженного, что казалось очень странным. Либо здесь кто-то побывал до их прихода, и определенно это был не Хаякава, либо другое существо, гораздо сильнее простых инфицированных, сейчас бродило по территории. — Будьте осторожны, — приказал Мейсон, положив руку на автомат. — Ищем восемнадцатый блок. Чуя, несмотря на боль в ноге, намеренно избавился от костыля, так как не хотел показывать свою хромоту. Однако каждый новый шаг давался ему тяжелее предыдущего. Тем не менее он старался не подавать виду и, превозмогая острую боль, шел наравне с остальными. — Вы когда-нибудь сталкивались с мутированными? — В этом плане нам всегда везло, — признался Джиро, поправляя сумку на плече. — Максимум, кого мы видели, кроме обычных зараженных, это инфицированные звери. К слову, один из них чуть не отгрыз мне ухо. — У тебя что, с памятью проблемы? — спросил Араки. — На нас нападал мутированный. Но тогда с нами был Аксель. Он-то наши задницы и спас. Джиро почесал родинку на шее и пристыженно улыбнулся. — Я думал, ты спрашиваешь, сталкивались ли мы с мутированным лично. — Если бы мы столкнулись с мутированным лично, то свой рассказ ты сейчас вел бы с того света, умник, — фыркнул Араки. — Как можно быть настолько беспечным? — Что-то мне подсказывает, что судьба такой случай подкинет нам сегодня… — прошептала Голди. — Здесь слишком тихо. Все замолчали. Мейсон был мрачен и задумчив. Ситуация и ему казалась странной, но вернуться без веской причины они не могли. Ведь все в лагере, наверняка, поднимут их на смех. Кто повернет назад, когда весь путь был кем-то услужливо расчищен? Тут Чуя с Мейсоном поспорил бы. Много месяцев назад Ацуши и Рюноске попадали в подобную передрягу и не выбрались бы из нее живыми, не подоспей Осаму вовремя. Что, если и сейчас такая же тварь ползает по территории? Прежде Чуя думал, что это был единичный случай, пока Дазай не рассказал ему о неудавшейся охоте с Федором и Акселем. Но беспокоился об этом не только Накахара. Остальные члены развед-отряда были сосредоточены и серьезны, словно за несколько минут их кто-то подменил. Конечно, подумал Чуя, иначе эти люди не пережили бы столько вылазок. — Здесь пятнадцатый блок. Мы уже близко, — сказал Араки шепотом. Они двигались быстро, но тихо. Благодаря мягкой резиновой подошве, их шаг был почти не слышен. Возле восемнадцатого блока стоял двадцатиметровый грузовик, помеченный огромным синим крестом. Секционные ворота были наполовину приподняты, а рядом, на гниющих деревянных паллетах, лежали старые помятые коробки, над которыми летала мелкая мошкара. Вероятно, когда-то давно, рабочих застали врасплох, однако вокруг не было ни единого тела. Мейсон потянул ворота наверх, но заржавевшие механизмы не поддались. Тогда Араки прополз снизу, а за ним Голди, Эрик, Уэно и Джиро. Мейсон долго колебался. Он нервно оглядывался по сторонам, словно чувствуя что-то неладное. Чуя его беспокойство полностью разделял. Уж больно гладко у них все шло, точно кто-то заманивал их в мышеловку, поведя перед носом бесплатным сыром. — Глазам не верю… — прошептала Голди, открыв одну из коробок на паллете. Эрик, увидев консервные банки в ее руках, присвистнул. — Это, мать его, продовольственный склад. Мы нашли золотую жилу. — Странно, что мы первые его обнаружили, — настороженно произнесла Уэно. — Не вижу здесь ничего странного, — Джиро развел руками. — Территория просто огромная и не обозначена на картах. Если кто сюда и приходил, то, скорее всего, либо помер, либо просто не дошел до этого блока. К тому же, куда мелким группировкам столько еды? — Эй, Мейс? Долго будешь яйца проветривать снаружи? Иди сюда! — позвала Голди. Мейсон спустился с грузовика, на который залез, чтобы оглядеться, затем подошел к двери и вновь попытался приподнять ее, но она не сдвинулась ни на сантиметр. Выругавшись, он прополз под ней, встав на четвереньки. Теперь настала очередь Накахары. Чуя вытер плечом испарину со лба и набрал полную грудь воздуха. Временами его тело слегка заваливалось в сторону, а пульсация в ноге становилась почти невыносимой. Он в гневе сжал свою ногу пальцами и вонзил в нее ногти, тяжело и часто вздыхая. — Чуя? Ты долго? — спросил Джиро. — Иду… — ответил он, и повторил маневр Мейсона, не вызывая никаких подозрений. Эрик ничуть не преувеличил, когда сказал, что они нашли золотую жилу. Десятки, сотни пыльных полок были обставлены нескоропортящимися продуктами: сушенными и консервированными бобами и фруктами, рисом, овсянкой, орехами, хлопьями, арахисовым маслом, сухим молоком, крекерами разных форм и соками. На полках, что стояли подальше, Голди рассмотрела питьевую воду, батончики, сухофрукты и хлопья. В основном все запасы были упакованы в картонные коробки, но одна мысль, что их окружает еда, которую они уже не надеялись вновь когда-либо попробовать, всех воодушевила. Джиро едва не расплакался от счастья, и даже вечно угрюмая Уэно не сдержала улыбку. Но тут за их спинами раздался чей-то глумливый голос. — Я сейчас заплачу вместе с ними. Какая трогательная сцена. Чуя, потеряв равновесие, прижался спиной к подъёмнику. Развед-отряд отреагировал мгновенно, за доли секунды сориентировавшись в ситуации. — Вы еще кто такие? — крикнул Мейс, слегка выглянув из-за паллета с коробками. Голди и Джиро бесшумно поползли к Накахаре, прячась за длинными железными стеллажами, чтобы спасти его, пока Мейсон отвлекал незнакомцев. — А чего все попрятались? Мы безоружны. Может, мы тоже проголодались и пришли за едой. — Тон мне ваш не нравится! — рявкнул Мейсон. Чуя вдруг болезненно засмеялся. — Боюсь, у нас с вами разный рацион, господа Сугавара. Или…под едой вы имели в виду нас? Ринья прикусил пирсинг на губе и зажмурился от удовольствия. — Это точно он! — Успокойся, Ринья, — ответил близнец, бросив на Накахару равнодушный взгляд. — Босс сказал дождаться его. Он вот-вот прибудет. Не нужно было долго раздумывать, чтобы догадаться, кто был их боссом. Одного Чуя не понимал, зачем Натану заявляться сюда лично? Чтобы позлорадствовать? Потешить самолюбие? Убить их и выставить перед лагерем на всеобщее обозрение? Что мог сделать Натан, чего не смогли бы близнецы? Чуя оттолкнулся от подъёмника и выпрямился. Он активно пытался найти выход из ситуации. Придумать план, чтобы хоть кто-то из них выжил, вернулся в убежище и доложил обо всем Федору. Но что они могут против совершенных? С их силой, зрением, скоростью и слухом. Они обречены. А этот склад всем семерым станет могилой. Лишь осознав, что этот день ему не пережить, Чуя подумал об Осаму. Подумал, что хотел бы увидеть его еще раз. Прикоснуться к нему. Попросить прощения за эту выходку. Неожиданно в голову ему пришла безумная идея, но для ее исполнения требовались все члены команды. Как бы совершенные ни были сильны, они не могли быть сразу в нескольких местах. Если все одновременно разбегутся и начнут стрелять, создавая помехи для их идеального слуха, близнецы смогут погнаться только за двумя. А эхо от выстрелов кому-то даст фору. Не важно кому, подумал Чуя, хотя бы один должен выжить. Себя на эту роль он не рассматривал, так как не мог даже опереться на ногу. — Узнаю это выражение лица, — спокойным голосом произнес Хидеки. — Но что бы ты ни придумал, оставь эту затею. Просто жди. — Ждать… чего? — Чуя низко опустил голову, борясь с болью. Хидеки спрыгнул с трехметрового стеллажа и подошел к Накахаре. От него веяло спокойствием и уверенностью. У него был низкий приятный голос, но взгляд казался равнодушным и каким-то мертвым. — У тебя больная нога? — спросил он. — Почему без костыля? — Это игра такая? — ответил Чуя, с вызовом посмотрев в кошачьи глаза Сугавары. — Поговорить с едой, перед тем, как употребить ее? Ринья молча наблюдал за ними, улыбаясь время от времени. А парень не из робкого десятка, подумал он. Неудивительно, что Рюноске так взъелся на него. Этот Накахара кого угодно мог вывести из себя одним своим вызывающим взглядом. На улице раздался шум мотора и скрип гравия под шинами. Дверь, которую Мейсон долгое время столь упорно пытался открыть, кто-то поднял снаружи одной рукой. Ринья спрыгнул со стеллажа и присоединился к брату. Чуя, увидев новоприбывших гостей, лишился дара речи. Мейсон выронил оружие. Голди и Джиро вышли из своего укрытия. Эрик, Уэно и Араки озадаченно переглянулись. — Босс, — негромко позвал Хидеки. Федор взглянул на Накахару и потер переносицу. — Клянусь, если мне еще раз придётся спасать твою задницу, я посажу тебя на поводок. — Федор? — Чуя перевел полный замешательства взгляд с него на Алека, затем на Акселя, и лишь потом на Рюноске, побледневшего, словно лист бумаги. — Что… происходит? — Оо-о, об этом тебе расскажет Рюноске, — ответил Достоевский. Он снял с паллета коробку, бросил ее на пол и сел, закинув руки на колени. — Федор… пожалуйста, — взмолился Акутагава, осознав, что угодил в собственную ловушку. До этой минуты он понятия не имел, куда они едут и был уверен, что все это простая прогулка по городу, как и заверили его совершенные. Ринья сделал шаг в его сторону, но Хидеки схватил брата за руку и что-то быстро прошептал. — Я дал тебе шанс, — сказал Федор, подкидывая в воздух ключи от машины. Несмотря на внешнее спокойствие, в его голосе звучал гнев. — Я давал тебе столько шансов, столько намеков… Но ты ими не воспользовался. — Да что, черт возьми, тут творится?! — крикнул Чуя. — Рю? — Да, Рю. Расскажи нам, — Достоевский резко поймал подброшенные в воздух ключи, поднялся, встал за спиной Акутагавы и наклонился к его уху. — Даже не думай лгать. Сейчас сердце твой злейший враг. Поймаю на лжи, вырву его не раздумывая.