Пока дышу, надеюсь

***

— А босс не солгал. Тут действительно никого нет. Митч и Ченг выпрыгнули из кузова грузовика. Грязь под их ногами расплескалась, запачкав берцы и брюки. Вокруг было тихо. Лишь щебетание птиц порой доносилось до их ушей. У главных ворот стоял пикап, в ожидании, когда откроются ворота. На вышке Митч увидел женский силуэт и свисшее наполовину мужское тело. Он усмехнулся и пихнул Ченга в плечо. — Смотри-ка. Поди, грохнула мужика. — А я всегда говорил, что бабе грош цена. Эти течные суки за деньги и толстый член кому угодно в спину нож всадят. — Бабок у меня нет, зато член что надо, — ответил Митч и захохотал. Ченг положил руку на приклад автомата и решительно пошел вперед, подозрительно озираясь по сторонам. Небольшой кусок земли за стенами лагеря выглядел слишком обжитым. Об этом говорили небольшая полуразвалившаяся хижина, грядки клубники, виноградник, молодые саженцы и несколько деревянных поддонов на грязи, на которых стояло кресло-качалка и нерабочий мини холодильник. Рядом валялся шланг, из которого вытекала вода, разобранный арбалет, грязные масляные тряпки и дырявые перчатки. Митч заметил протянутую проволоку вокруг территории, на которой каждые полметра висели пустые консервные банки. На случай, если зараженные подберутся близко. Умно, но какой безумец выберет жизнь за лагерем? — А ну застыли, хуесосы! Митч и Ченг замерли, услышав старческий голос, раздавшийся где-то за виноградником. — Я ваши рожи не помню. Вы еще, блять, кто такие? — Мы… — Ченг медленно повернулся и изобразил подобие улыбки. — Искали убежище и случайно наткнулись на это место. — Еще одна ложь и я просверлю тебе третий глаз на лбу! — Ладно, ладно! — Митч, заметив проглядывающее дуло дробовика среди виноградных листьев, осторожно поднял руки. — Мой приятель немного приврал. Мы наслышаны о вашем лагере. Нас сюда… направили. Сказали, здесь мы будем в безопасности. — Кто направил? — нетерпеливо спросил Джонни. — Ну?! — Баз! — быстро выкрикнул Митч, первое пришедшее на ум имя. Ченг, с покрасневшим от злости лицом, переступил с ноги на ногу. Жидкая грязь чавкала под его подошвой, откуда-то доносился тошнотворный запах отходов и мусора. Каждые несколько секунд Ченг поглядывал на автомат, висящий на его груди, мысленно прикидывая, как много у него шансов выбраться из этой авантюры живым. — Баз? — фыркнул Джонни. — И где же вы его встретили? Митч и Ченг напряженно переглянулись. Они понятия не имели, где сейчас находится совершенный и лишь со слов Натана знали, что предатель перешел на сторону Федора. Однако вопрос старика показался ему каверзным. Баз либо был где-то далеко, либо в каком-то охраняем месте, куда они попасть просто так не могли, либо Достоевский посадил его за решетку. Одно из трех. Ошибка могла стоить им жизни. — Тут всех новоприбывших встречают дулом дробовика? — нервно спросил Митч, пытаясь потянуть время. — Только хитровывернутых пидоров, которые думают, что могут меня наебать! — грозно ответил Джонни, отодвинув кусты. Он выбрался из своего укрытия и выпрямился. Ченг, увидев старика, разозлился еще сильнее. Да парни его на смех поднимут, если узнают, что их держал под прицелом дряхлый старикашка, который и так одной ногой находится в могиле. Вид у Джонни был неряшливый. На седой неухоженной бороде остались мелкие крошки овсяного печенья, которые он умыкнул во время похорон Дрейка. Из-под растянутого ворота старой застиранной футболки торчали жесткие волоски, а в глаза бросалась нездоровая кожа, покрытая мелкими красными волдырями. На голове у него была дырявая вязаная шапка серого цвета, наполовину прикрывавшая густые кустистые брови. Джонни собрал слюну во рту и смачно плюнул в грязь. Где-то за стенами собаки подняли адским гам. Пикап и четыре небольших грузовика скрылись за воротами. — Смотрю, наших парней уже впустили, — надменно произнес Ченг, метая глазами искры. — Будет не очень красиво, когда остальные узнают, что ты нас под прицелом держал. Не очень гостеприимно, папаша. Джонни криво улыбнулся, обнажив почти беззубый рот. — Действительно! Чего это я! Совсем никаких, сука, манер! — рявкнул он и нажал на курок. Митч вскрикнул, когда ошметки мозгов и кровь брызнули на его лицо. Тело Ченга отлетело назад и упало на мини-холодильник. Труп соскользнул с него спустя секунду и свалился в грязь. Джонни победно захохотал. — Твою мать! — взвигнул Митч. — Мы ведь сказали, что… — но вдруг он замолк, увидев знакомую бордовую куртку в кустах. Это был Хэнк. Один из доверенных лиц Натана. Звуки его шагов по грязи заглушал громкий лай, карканье ворон и гул моторов за стенами. Он незаметно подкрался к старику и ловко провел ножом по шее. Джонни выронил дробовик и схватился обеими руками за горло. Митч, не теряя времени, ударил его ногой в живот и повалил на землю. — Старый вонючий кусок дерьма! — разъяренно крикнул он и, замахнувшись, пнул его снова. Джонни, издав стон боли, согнулся пополам. Однако этого Митчеллу было мало. Он остервенело пинал его до тех пор, пока Хэнк грубо не одернул его. — Довольно! Босс дал вам простое поручение. Какого хрена вы устроили? — А кто ж, блять, знал, что этот уёбок в кустах прячется, как крыса?! — Если бы вам двоим хватило ума не орать на всю округу… — Сука, Хэнк, не ворчи, а! — перебил его Митч. Хэнк тяжело вздохнул и прошел мимо, бросив равнодушный взгляд на тело Ченга. — Идем. Пока босс не заметил наше отсутствие. — Одну секунду, — ответил Митчелл. Он подошел к лежащему на земле Джонни, наступил грязной подошвой на его лицо и крепко надавил. — Ну как, нравится? Это тебе за Ченга. Он высоко поднял ногу и обрушил удар на его голову. Череп старика не выдержал и трех ударов. Однако к тому моменту Джонни уже был мертв.

Мне снова снилась девочка. Она была одета во все красное. Мы не говорили, лишь молча сидели на краю утеса и смотрели вниз. Я понимала, что это сон, но не могла проснуться. Остановить его… Остановить до того момента, как она повернется и заговорит. Ясунори Н.

После отъезда Осаму Чуя долго не мог найти себе занятие. Он больше часа слонялся по лагерю, сидел возле пруда, понуро бросая камушки в воду, а затем вернулся домой и начал чистить оружие. Это занятие ненадолго отвлекало его от депрессивных мыслей. А поводов для депрессии у него было достаточно. Он часто думал об Осаму, бессмертии и старении. Думал о своих увечьях, о боли в ноге, из-за которой он просыпался каждую ночь и не мог сомкнуть глаз до самого утра. Апатия медленно накрывала его, делая все более мрачным и неразговорчивым. Иногда Накахара сравнивал себя с Ацуши. Эрскин все время утверждал, что остаться рядом было его решением, однако Чуя подозревал, что без чувства вины все-таки не обошлось. Что, если и Осаму ответил ему взаимностью по той же причине? И все же любые сомнения Чуи Осаму умело рассеивал. Рядом с ним Накахара о подобном не задумывался ни на секунду. Совершенный всегда смотрел на него с обожанием и любовью. Он не упускал ни единой возможности заключить его в объятия, поцеловать, отвесить несколько смущающих комплиментов и в который раз за день признаться в любви. Чуя никогда бы не подумал, что этот парень может быть таким. Впрочем, и эта его неожиданная сторона могла оказаться очередной маской. Дазай всегда был наблюдателен и наверняка понимал, что беззаботный вид, который напускал на себя Чуя, лишь очередное притворство. Но сколько бы они ни говорили, им не было суждено прийти к взаимопониманию. Сколько бы ни было сказано вслух утешительных слов, горечь, засевшая в глубине сердца, никуда не уходила. Один боялся старения, другой бессмертия. Чуя не замечал за собой новую привычку постоянно смотреться в зеркало. Он подолгу разглядывал свое лицо, новые морщинки, веснушки, родинки, а Осаму, сидевший где-то рядом, с тоской наблюдал за ним, либо печально улыбался. Накахара раздраженно отбросил пистолет и закрыл лицо руками. На первом этаже громко хлопнула входная дверь, и кто-то быстро взбежал по лестнице. Ацуши передвигался очень медленно, боясь прибавить очередной синяк к уже имеющимся. Ясунори ушла рано утром, отчего-то ужасно расстроенная. Оставался Кай. Однако что-то с походкой Эрскина было не так. Накахару охватило дурное предчувствие. Он поднялся с пола, собираясь выглянуть в коридор но, услышав женские крики, звуки выстрелов и говорящие через мегафон голоса, подбежал к окну. Неизвестные люди гнали перепуганную толпу вперед, тыча в них дулом пистолета. Тех, кто пытался бежать, они убивали выстрелом в голову, либо отстреливали им ноги и куда-то оттаскивали, оставляя кровавый шлейф на асфальте. Громкий лай собак смешался с криками и детским плачем. Мимо промчались несколько машин и полный военных грузовик. Чуя крупно вздрогнул, почувствовав вес чужой ладони на плече. Обернувшись, он увидел знакомое лицо и с облегчением выдохнул. Эрскин торопливо отвел его от окна и резко задернул шторы. — Слушай меня внимательно, — произнес он, ища глазами костыль Накахары в комнате. — Кай, что происходит? Кто все эти люди? — взволнованно спросил он. — Чуя! — Эрскин слегка встряхнул его. — Нет времени на разговоры. Слушай меня внимательно. Натан вторгся в лагерь. Все убежище заминировано. Блять… не только убежище. — Что… — Он нацепил взрывчатку на людей. На стариков, детей, женщин! Грозится всех подорвать, если мы не соберемся у главных ворот через час. — Стой, стой! Что ты несешь? — Чуя оттолкнул Кая и поковылял к окну, но Эрскин сердито схватил его за запястье и потянул назад. — Просто поверь мне! Тебе и Ацуши нужно сматываться. Я незаметно выведу вас, а сам вернусь. Мое отсутствие сразу бросится ему в глаза. У него наверняка со мной счеты. И с Осаму… — тихо договорил он. — Нат не должен увидеть ни тебя, ни Ацу. Пожалуйста, Чуя. Не упрямься! После нескольких секунд раздумий, Накахара кивнул. Если Кай не врал, то Натан одним махом устранил сразу двух совершенных. Ни Эрскин, ни Рен не будут рисковать людьми и лагерем. Один неверный шаг и Унгольд не раздумывая превратит всех в фарш. Однако Чуя озадачился из-за другого. Как Натан сумел незаметно заминировать лагерь и нацепить взрывчатку на стольких людей? Доски в коридоре скрипнули. Ацуши встал возле порога, бледный, словно мел. Пустыми глазницами он смотрел в пол, комкая пальцами карманы брюк. За его спиной появились три знакомые фигуры. — Кай, дружище! — неестественно громко позвал мужчина и положил руку Ацуши на голову. — Цубаса… — усмехнулся совершенный. — А ты постарел. — Давно не виделись, Кай, — вмешался Фудо, придерживая лезвие ножа возле живота Накаджимы. — Ага, с того самого момента, как ты и этот желтоглазый мудак нас кинули, — презрительно добавил Куро, без промедления доставая рацию. Поле недолгих помех раздался ненавистный Эрскину голос. — Босс, мы их нашли. «Отлично. Жду». С виска Цубасы скатились капля пота. Он вытер лоб о плечо и бросил тяжелый взгляд на окно, словно ища пути к отступлению, на случай, если что-то пойдет не по плану. Фудо и Куро были не менее напряжены. Они незаметно переглядывались, а их надменные улыбки и манера речи выглядели и звучали слишком неестественно. Не каждый день им приходилось дерзить совершенному, а угрожать тем более. И единственная причина, из-за которой они все еще были живы — это слепой мальчишка, трясущийся, словно осиновый лист. Он был их щитом и гарантией безопасности. — Это и был ваш план? Найти нас и сообщить Натану, пока я не свернул вам шеи? — спросил Кай, грозно глядя на ладонь Цубасы. — Руку уберешь сам или мне ее укоротить? — Все сложилось так, как босс и предвидел, — признался Цубаса, убрав руку с головы Ацуши. — Ты никогда не пользуешься слухом, Кай. Да и без мальчишки ты бы все равно пошел с нами, так как сейчас от благоразумности совершенных зависят многие жизни. Все в комнате вздрогнули и наклонились, после грохота за стеной. Крики и выстрелы не стихали. Оконные стекла треснули от взрыва и посыпались на пол, люстра на потолке начала медленно покачиваться с противным скрипом. Казалось, вот-вот и крыша обвалится им на голову. Эрскин с досадой прикусил губу. Со слухом и концентрацией у него всегда были проблемы. В отличие от остальных совершенных, ему редко удавалось выцепить какой-то определенный звук в общем хаосе. Он всех обвел изучающим взглядом. Цубаса и Фудо выглядели более спокойными, в отличие от Куро, который, весь раскрасневшись, обливался потом. Его сердце громко стучало, а глаза смотрели куда угодно, только не на совершенного. Он боялся Эрскина, но пытался не подавать виду. «Тот самый выживший во время обвала» догадался Кай, но вскоре переключил внимание на Ацуши. Натан знал о Накаджиме, но про Чую не было сказано ни слова. Если кое-как уговорить Цубасу отпустить хотя бы его, Накахару все равно могут поймать. Из-за хромоты он далеко не уйдет. Предметы в комнате задребезжали, раздался грохот и пыль посыпалась на их головы. Фудо нетерпеливо указал на дверь. — Уходим! Оказавшись за порогом дома, Чуя затаил дыхание. Улица была усеяна трупами и раненными. Люди кричали, стонали от боли, молили о помощи. Убили всех, кто пытался бежать, либо не подчинялся приказам. Одновременно через несколько громкоговорителей наперебой раздавались грубые мужские голоса, призывающие не сопротивляться и следовать за всеми к главными воротам. Каждого, кто пытался незаметно прошмыгнуть мимо, убежать или спрятаться в подвале, они безжалостно расстреливали. Вот же хитрый ублюдок, в гневе подумал Кай, не увидев никакого сопротивления. Рядом не было ни одного военного. Все, вероятно, уже находились у вышек, ожидая, когда подтянется оставшаяся толпа. Как же много человек он взял в заложники, раз даже Арата не оказал сопротивления? — Эй, шевелись! — Куро подтолкнул Чую в спину, но тот, пошатнувшись, повернулся к Каю. — Ясу… Мне нужно её найти. — Кто такая Ясу? — спросил Цубаса. — Твоя девка? Если она не дура, то пошла со всеми. Накахара собирался ответить, но под грозным взглядом Эрскина промолчал. Если Ясу находилась в лазарете, то Рен, должно быть, позаботилась о ней.

Хоть я и стараюсь не думать о своих друзьях, мне очень не хватает Ацуши. Ночных посиделок с ним, его глупых рассказов и совсем не смешных шуток. Дружище, надеюсь, у тебя все хорошо. Так как я не могу говорить с тобой лично, думаю, ты не будешь против, если я начну писать обо всем в дневнике, словно он и есть мой лучший друг — Ацуши Накаджима. Кто знает… может, когда-нибудь я лично отдам его тебе в руки. Ты его, конечно, не прочитаешь, да и я тоже, уж слишком много в нем смущающего бреда. Пожалуй, возложу эту ответственность на кого-нибудь другого. Рюноске Акутагава.

Он сидел на небольшом складном стуле, закинув ногу на ногу. Вид у него настолько самодовольный, что Кай едва подавил желание выбить ему несколько зубов. Военные, как он и предполагал, столпились напротив, грозно поглядывая на людей Унгольда. С одной стороны дороги стояла перепуганная до смерти толпа, с другой те, кому не повезло оказаться в рядах заложников. Их жизни целиком зависели от настроения совершенного, а меняться оно могло едва ли каждые полчаса. Да, Кай прекрасно помнил, какой дерьмовый характер был у бывшего лидера, и готовиться предстояло к худшему. Куро вытолкнул их в первые ряды и исчез, испустив вздох облегчения. Рен, увидев Кая, что-то прошептала Ясунори на ухо и начала протискиваться сквозь плотную толпу. Все происходящее вокруг казалось ей странным. Каким-то неправильным. Где-то она чувствовала обман, подоплеку, но она карабкалась по гладкому льду и никак не могла за него зацепиться. И Кай ее опасения полностью разделял. Не мог Натан все провернуть без помощи. Кто-то в лагере тайком ему помогал. Но кто? Кто мог нацепить взрывчатку на всех этих людей? Ведь их было немало. Может, человек сто? Сто пятьдесят, а то и больше. Среди них были и дети, и старики, и женщины с мужчинами. Даже высокопоставленные лица, спасенные Федором, стояли с мрачными минами, надменно разглядывая людей, собравшихся по ту сторону дороги. — Кай! — воскликнул Натан, увидев Эрскина, и расплылся в улыбке. — Приятно снова увидеть старого друга. Пусть он когда-то и вонзил нож мне в спину, — с наигранной тоской в голосе договорил он. — Не хочу врать, что тоже рад тебя видеть. Рен встала на полпути. — Ясу… — полушепотом позвал Чуя, увидев сестру и, облегченно вздохнув, едва не упал на землю от слабости в ногах. Натан в ту же секунду остановил на нем взгляд. Недолгий, всего на какое-то мгновение, но какой это был взгляд… Он догадался, пронеслось у Кая в голове. Он узнал его голос. Впрочем, более Унгольд заинтересованности не проявлял. Он поднялся и начал медленно расхаживать из стороны в сторону, сложив за спиной руки. Кай тем временем принялся рассматривать собравшихся. Арату он увидел среди военных. Они тихо перешептывались, неприязненно поглядывая на людей Натана. Ясу с беспокойством поглядывала на брата. Рейко придерживала Карму за пояс. Последние несколько дней ее постоянно лихорадило. Молли перевязывала ногу Юй Лань оторванным от собственной рубашки рукавом. Митчу это не понравилось, однако стоило ему открыть рот, как Молли Грэм раздраженно гаркнула на него и послала восвояси. Митч, под смешки друзей, покраснел и ретировался. Хабаяши и Уинсли тоже не сидели без дела, но без должных инструментов они едва ли могли оказать необходимую помощь раненным. Ацуши все еще дрожал, намертво вцепившись в ладонь Кая. Он боялся Натана. Боялся его кровавых глаз и голоса. «Эй, я рядом» тихо прошептал Эрскин ему на ухо и, выпрямившись, посмотрел на сторожевые вышки. Голди смотрела на них сверху вниз, и Уэно стоял рядом в странной неестественной позе. Гул голосов смешался с плачем, стонами раненных, треском костра и карканьем ворон. Они кружили над трупами и выклевывали им глаза, словно стервятники. Тощие собаки, слоняющиеся по улицам, прогоняли их прочь, а затем сами принимались жадно обгладывать руки и ноги. Дома горели, газоны были нещадно растоптаны и испорчены. В небо лениво поднимался густой сгусток черного тумана. Люди Унгольда, преисполненные завистью, крушили все, что попадалось им под руки. — Вам не стоит бояться! — внезапно заговорил Натан, встав на деревянный поддон. Вокруг повисла напряженная тишина. — Вернее, некоторым из вас. Я пришел сюда только за одним человеком. Сейчас его, к сожалению, здесь нет… — он потер гладко выбритый подбородок и усмехнулся. — Или к счастью. Я как раз успею подготовить для него приветственный сюрприз. Уверен, он оценит. Унгольд сощурил красные глаза и начал всматриваться в охваченную страхом толпу. — Ты! — он ткнул пальцем в сторону шестилетнего ребенка, прижимавшегося к матери. — Тащите его сюда. Митч сплюнул под ноги и направился к женщине. Она быстро спрятала ребенка за спину и выставила перед собой руки. — Прошу вас, пожалуйста… Он ведь совсем ребенок! — Заткни пасть, сука! — Митч звонко ударил ее по щеке и, грубо отпихнув назад, выдернул ревущего пацана из толпы. Кай, зло скрипнув зубами, шагнул к Митчеллу, но резкий голос совершенного его остановил. Натан поднял руку с дистанционным взрывателем, цокнул и медленно повел пальцем в воздухе. Такой же находился у его человека, местонахождение которого никому не было известно. Совершенным не составило бы труда найти крысу, если бы только не Натан, не спускавший с них глаз. Эрскин, с досадой прикусив губу, вернулся на место. Арата все задумчиво поглядывал на людей, обвешанных взрывчаткой. Уж больно спокойно они выглядели. За все время службы ему доводилось немало людей спасти. И человек, чья жизнь висела на волоске, вел себя совсем по-другому. Унгольд ясно дал понять, что взорвет всех к чертовой матери, если они, либо совершенные вмешаются, но будет ли предел его безрассудству и безумию? Натан всегда был человеком настроения. Мелочным, завистливым, самолюбивым и надменным. Ни что он не любил так сильно, как внимание и власть. И сейчас все это находилось в его руках. Крик ребенка разнесся по всей улице. Женщина, в панике расталкивая людей, бросилась за ним, но на этот раз Цубаса схватил ее за волосы и грубо отшвырнул обратно. Куро, тяжело переставляя ноги, притащил старую наковальню из казарм и бросил на свободный поддон. Цубаса пнул ребенка под коленную чашечку и тот упал, под вновь поднявшийся гул возмущенных голосов. Куро схватил мальчика за шею, положил его голову прямо на наковальню и схватил ржавый топор, прислоненный к колесу грузовика. Толпа начала разъяренно кричать и свистеть, кто-то принялся швырять в Цубасу наручные часы, головные уборы и комки грязи. Рен мягко оттолкнула вцепившуюся в её руку Ясунори, собираясь покончить со всей этой клоунадой раз и навсегда. Натан, не без удовольствия наблюдавший за всем со стороны, что-то прошептал Куро. Спустя минуту на вышке раздался громкий хлопок и поднялось небольшое облако дыма. Оторванные части полетели вниз, вызвав всеобщий хаос и крики. Чуя, увидев скальп со светлыми золотистыми волосами, поморщился. — Закрыли, блять, рты! — крикнул Куро, ударив Спенсера сапогом в спину. Бедолага кубарем покатился вниз, пока не стукнулся головой о железный боллард. — Как я уже говорил, мне нужны всего несколько человек, — произнес Унгольд, вновь устроившись на своем стуле. Он перекидывал топор из одной руки в другую, а затем поднялся и встал возле наковальни. — Через минуту я отрежу мальцу голову. Может, среди вас найдутся герои, которым хватит мужества его заменить? Рен и Кай вышли вперед. Натан захохотал. — Нет, нет, нет, — он покачал головой. — Без жульничества. Кто-то еще? Ну же! Красные глаза впились в Арату. И все в этот момент стало ясно. Если поначалу Кай думал, что Унгольд мстит Федору, то теперь было очевидно, что его целью был Осаму. Человек, предавший его доверие, разоблачивший его планы и забравший с собой двух совершенных. Однако не только Эрскин оказался столь догадлив. Рен зажала Ясунори рот. Эта девчонка никогда не умела сдерживать эмоции. Впрочем и Каю пришлось подсуетиться, чтобы Чуя не натворил глупостей. Арата тем временем вышел вперед, что-то тихо бросив своим людям, и кивком указал на заплаканного и до смерти перепуганного ребенка. — К чему все это представление, если изначально тебе нужен был я? — спросил он, подворачивая рукава бежевой рубашки. — Хотел дать тебе шанс уйти как герою, — ответил Натан без тени улыбки. — Или ты просто не можешь обойтись без всеобщего внимания. Что-то не меняется даже с годами, Нат. — Может, ты и прав, — постно произнес Унгольд. — Во всем, что сейчас происходит виноват только твой сын. Останься он со мной, мы были бы королями этого гребаного мира. Арата слабо улыбнулся. — И королем чего ты собирался стать? Разрушенных городов, призраков убитых тобой людей и мутантов? — Для человека, которому вот-вот отрубят голову ты выглядишь слишком оптимистичным. Военные, услышав слова совершенного, одновременно направили на Унгольда оружие, однако Арата жестом приказал им убрать его и покорно опустился на колени. Он опустил голову на наковальню и тихо сказал: — Я радуюсь, потому что скоро умру. Ты, в отличие от меня, бессмертен. И своей участи не избежишь, — он положил ладони на холодный металл и закрыл глаза. Аяно часто упрекала его в черствости по отношению к сыну, однако, несмотря на тяжелый характер, Арата сына любил больше всего на свете. Бывало, он тайком поднимался в детскую посреди ночи, вытаскивал его из колыбели и мотал круги по комнате, покачивая его на руках. Он никогда не говорил, как сильно любит и гордится им, ведь впереди была еще целая жизнь.

***

Почему люди так помешаны на власти? Почему они считают, что имеют право распоряжаться чужими жизнями? Почему мы подчиняемся им и закрываем глаза на всю аморальность происходящего? Иногда я мечтаю, чтобы все до единого заразились, и человек, как вид, полностью исчез с лица земли. Карма.

Мы до последнего надеялись, что все это шутка или беспочвенная угроза. Надеялись, что он отпустит его и продолжит запугивать людей, в ожидании возвращения совершенных. Однако пелена с наших глаз слетела, когда топор ударился острием о наковальню. И время застыло. Все смотрели, как отрубленная голова катится по грязному поддону и, ошеломленные, не могли вымолвить ни слова. Я забыла, как правильно дышать, как говорить, как кричать. Мне все еще казалось, что это сон. Очень дурной сон, из которого рано или поздно меня вытащит брат. Осторожно коснется моего плеча, как он всегда делал, погладит по щеке и спросит: снова кошмары? Однако ужас на его лице вернул меня в реальность. Словно кто-то звонко щелкнул пальцем и снова запустил застывшее время. Кто-то закричал. Звонко, пронзительно. И я не сразу поняла, что это был мой собственный голос. Рен зажала мой рот ладонью, а Кай тем временем удерживал сопротивляющегося Чую. Люди бросились врассыпную, но псы этого ублюдка остановили их несколькими выстрелами в воздух. Многие негодовали, почему военные и люди Федора ничего не предпринимают, однако у них были связаны руки. Лагерь был заминирован, а с другой стороны дороги, словно разделенная четкой линией стояла толпа, обвешенная взрывчаткой. Натан при желании мог сделать из нас конфетти. Пусть Арата перед смертью и велел всем убрать оружие, меня переполнила ярость. Сначала из-за покорности его людей, исполнявших приказ сквозь слезы и такой же праведный гнев, а затем из-за человека, стоявшего с топором возле наковальни с мрачным видом, точно ему было дело до отнятой жизни. Осаму учил меня концентрировать внимание на маловажных незначительных вещах, когда я чего-то боялась, впадала в приступ паники или начинала просто так реветь из-за мучавшей меня тревоги. И я пыталась следовать его совету. Рука Рен все еще была на моих губах. А я смотрела на небо, на ворон, сидящих на крышах домов, на тучи и сторожевые вышки. Все было напрасно. Злость заполняла меня, словно пустой сосуд, очередной крик рвался из горла, а перед глазами застыла пелена из слез. Несправедливо. Почему в этом мире все так несправедливо? — Трус! — закричала я во всеуслышание, изо всех сил укусив ладонь Рен. Она непроизвольно одернула руку и выругалась. — Жалкий ублюдок и посмешище! — Ясу! Брат, точно озверев, вырывался из рук Кая, но он держал его слишком крепко, не позволяя сдвинуться с места. Ацуши беззвучно плакал, сжимая край его футболки. Я знала, что моя импульсивность не сойдет мне с рук, но уже не могла остановиться. — Всегда думала, что Федор преувеличивает, называя тебя гнусным, завистливым червем, но теперь понимаю, как сдержан он был в выражениях! Только трус и выродок будет прикрываться детьми, убивать безоружных людей и врываться в чужой дом, когда в нем нет никого, кто мог бы дать отпор! По лицу Натана пробежала тень злости. Его губы улыбались, но в красных глазах горела ненависть. Куро, желая угодить «хозяину» подбежал к Ацуши и, схватив его под локоть, начал тащить в сторону, не ожидая никакого сопротивления. Однако Кай, все еще намертво удерживая моего брата одной рукой, грубо схватил Куро за волосы и дернул его голову назад. — Тронешь моего пацана, и я убью всех вас, — рыкнул он. Рен перевела осторожный взгляд на Унгольда. — Натан, если тебе нужен кто-то из совершенных, любой из нас пойдет с тобой по доброй воле. Вовсе не обязательно… — Замолчи, Рен, — перебил он, бросив топор на наковальню. — Ты и так знаешь, кто мне нужен. Но сначала я хочу преподнести ему три подарка. Один готов, осталось еще два. Брат часто говорил, что мой длинный язык рано или поздно накликает на меня беду. Впрочем, я и сама это знала. Наверное, вспыльчивость — это у нас семейное. Чуя за прошедшие годы заметно присмирел, я же, напротив, стерла границы дозволенного. А может, это все усталость? Или апатия? Да-а… думаю, именно она. В последние секунды своей жизни я слышала, как горько плачет мой брат. Как умоляет Кая отпустить его и падает на землю, содрогаясь от слез. Я видела свое тело. Оно лежало на асфальте в луже крови, а Рен сидела рядом с остекленевшим взглядом. Всегда представляла, как она отреагирует на мою смерть. Часто в моих фантазиях она плакала, била себя в грудь и громко кричала: «Почему я не ответила взаимностью на твои чувства?». А бывало, она выносила мой бездыханный труп из лазарета и всю ночь копала мне могилу возле пруда под сопровождение жабьего оркестра. Что ж, Ясунори Накахара, тебе, наконец, представился шанс лицезреть все лично. Рен зажимала мою шею ладонями, пытаясь остановить хлещущую из нее кровь, но в этом не было никакого смысла, ведь Натан оторвал мне голову. Сильно я задела его гордость, а? Я часто думала о смерти, но не так мне хотелось уйти. Не под душераздирающие крики моего брата. Если бы я только могла обнять его еще раз…