Пока дышу, надеюсь

***

Величественный особняк когда-то поражал своим размахом и роскошью. Его парадный вход украшали массивные колонны, увитые диким плющом, который теперь бесцеремонно вплетался в некогда безупречные мраморные узоры. В чистых ранее витражах зияли дыры, а оставшиеся осколки стекла, помутневшие от времени, отражали лишь искаженный, зловещий свет. Внутри особняк представлял собой печальное зрелище былого величия. Полы, застеленные дорогими коврами, теперь были усыпаны битым стеклом, обрывками ткани и обломками мебели. Тяжелые дубовые двери с искусной резьбой висели на одной петле, их позолота облупилась, обнажая потемневшее дерево. На стенах все еще виднелись огромные портреты прежних хозяев — семьи, которая здесь жила. Их надменные лица с аристократическими чертами теперь смотрели с тревогой сквозь трещины и потеки воды. Вокруг портретов пестрели граффити — каракули мародеров, которые в свое время обшарили каждый уголок этого дома в поисках ценностей. В прошлом гостиная этого особняка была настоящим произведением искусства, которое восхищало всех, кто ее видел. Теперь от былой красоты остались лишь воспоминания. Люстра свисала под странным углом, хрустальные подвески разбились, оставив после себя лишь тусклые осколки. Канделябры были варварски выдернуты из стен, а мебель — разломана и перевернута. На полу валялись обломки фарфоровых статуэток и осколки сервизов. На верхних этажах особняк превратился в настоящий лабиринт из разрушенных комнат. Полы скрипели и прогибались под ногами, кое-где зияли дыры, ведущие в подвал. В спальнях остались лишь остовы кроватей с прорванной обивкой, а в шкафах — истлевшие остатки одежды. По ночам особняк оживал странным, пугающим образом. Зараженные, которые обосновались в его стенах, бродили по коридорам, издавая жуткие звуки. Их шаги эхом разносились по пустым комнатам, а в разбитых окнах можно было увидеть, как они мечутся в темноте, словно призраки прошлого этого места. Ухоженный и прекрасный сад теперь превратился в дикие заросли. Плющ и другие растения забирались все выше по стенам, постепенно поглощая особняк, словно природа стремилась стереть все следы человеческого присутствия. Статуи, которые украшали аллеи, были повалены и разбиты, а фонтан, когда-то дававший жизнь всему саду, давно пересох и покрылся мхом. Федор Достоевский, сгорбившись, сидел в огромной гостиной родного особняка. Его поза была настолько измученной и безвольной, что даже зараженные, которые бродили по особняку, словно чуяли его страдания и обходили стороной. Он обхватил голову обеими руками, его пальцы были перепачканы чем-то темным, почти черным — чужой кровью, которая покрывала его с ног до головы и стекала по пальцам, капая на пол, создавая причудливые узоры на пыльном паркете. Его бледное лицо было искажено гримасой боли и отчаяния. Глаза, когда-то живые и полные мысли, теперь смотрели в пустоту, словно он видел что-то, недоступное остальным. Его дыхание было хриплым и прерывистым, точно каждый вздох давался ему с трудом. — Федор, остановись… Достоевский негромко засмеялся, не замечая, как из его глаз капают слезы, смешиваясь с кровью на полу. Он смеялся и плакал, глядя на призрачную фигуру, стоящую напротив. Казалось, что первые лучи восходящего солнца, пробивающиеся сквозь разбитые витражи, создали ее из самого света. Это был юноша со светлыми волосами, которые ерошил невидимый ветер. Его пряди, словно живые, колыхались в воздухе, создавая вокруг головы едва заметное сияние. Лицо его было удивительно прекрасным, с тонкими чертами и большими разноцветными глазами, в которых читалась неизъяснимая печаль и безграничная жалость к человеку, что сидел напротив, роняя горькие слезы. — И ты останешься? — спросил Федор, с надеждой вскинув голову. Его голос звучал испуганно и робко, словно у ребенка, боявшегося получить отказ. И чем дольше молчал Александр, тем сильнее он кусал губы и сжимал кулаки. — Я сделаю все, что ты скажешь… — Федор… — ласково позвал Александр. — Мы ведь оба знаем, что я всего лишь… — Не уходи, — взмолился он, вытирая мокрые глаза. — Побудь со мной еще немного. Он бросился вперед, пытаясь обхватить его руками, но едва его пальцы коснулись прозрачной фигуры, как она рассеялась, не оставив после себя ни единого намека на присутствие. Федор упал на грязный пол, поймав пустоту, и замер, словно мигом потеряв желание даже дышать. Он неподвижно пролежал на холодном пыльном полу два часа, пока Орландо, беспокоясь о хозяине, не начал громко хлопать крыльями, раздражая его, бить клювом в затылок и каркать. Лишь тогда он нехотя поднялся, опираясь о кованные перила, и стал медленно подниматься по лестнице, разглядывая знакомые лица на выцветших портретах. На одном из них был он сам. Восьмилетний мальчишка, одетый с иголочки и с надменным взглядом. Федор помнил, как все утро мать уговаривала его надеть короткие шортики с подтяжками и белую шелковую рубашку с высоким горлом. Совершенный взмахом руки сбросил портрет со стены. Тот с грохотом упал на лестницу и покатился вниз. Не оглянувшись, Федор поднялся на второй этаж и скрылся в своей старой комнате, оставив Орландо за порогом. Спустя некоторое время внизу раздался грохот и прозвучали неизвестные голоса. Кто-то усердно толкал снаружи массивную дубовую дверь. Двое мужчин, упершись ногами в пол, навалились на нее всем весом. — Раз, два, взяли! — прохрипел один из них, и с протяжным скрипом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом, двери начали открываться. Пыль столбом взвилась в воздух, когда они окончательно ввалились в помещение. Девушка первой зашла в просторный холл, держа перед собой автомат наготове. Следом пролез светловолосый парень с огромной татуировкой на шее, который тут же начал осматривать дверной проем на предмет ловушек. — Что ты ищешь, Джейк? — спросила Акико, поправляя самодельный шипастый браслет на руке. — Будь там ловушка, мы бы уже взлетели в воздух. — А если тут растяжка, которую мы не заметили? — ответил он. — Если ты забыла, именно моя осмотрительность много раз спасала наши задницы. — Джейк прав, — уныло произнес худощавый парень с бритой головой и шрамом через левую бровь. — Эти богачи так легко со своими денежками не расстаются. — Пусть подотрутся своими деньгами. Надеюсь, здесь найдется действительно что-то полезное, — проворчала Акико, проверяя, заряжен ли ее автомат. Сатоши, оказавшись в просторной гостиной, удивлено присвистнул, почесывая шрам на брови. Выросший в бедной семье, до катастрофы он никогда не видел настолько огромных роскошных домов. Белоснежные высокие потолки с лепниной, теперь покрылись желтоватыми пятнами и паутиной. Величественный камин, способный поместить целого человека, был завален мусором и обвалившейся штукатуркой. Он медленно обошел комнату, проводя пальцами по резным подлокотникам антикварной мебели, покрытой многолетней пылью. — Вы только посмотрите на это… — прошептал Сатоши, поднимая голову к потолку, где раньше, вероятно, красовалась огромная хрустальная люстра. Затем его взгляд упал на массивный книжный шкаф, заставленный книгами. Он осторожно достал одну, сдул пыль и улыбнулся, обнаружив, что книга все еще целая. — Невероятно… Тайлер вошел следом и закатил глаза. — Это всего лишь старый дом. Но Сатоши, выросший в тесной квартирке на окраине города, где каждая вещь была тщательно подобрана из-за нехватки места, не мог оторвать глаз от окружающей его роскоши. — Ты не понимаешь, — тихо произнес он. — Я никогда не видел ничего подобного. Даже не могу представить, каково это каждое утро просыпаться в таком доме. Акико, присоединившаяся к ним, покачала головой. — Сейчас это просто куча ненужного хлама. Давай лучше поищем что-нибудь полезное. — Да-да, — нетерпеливо добавил Джейк, заглядывая в соседнюю комнату. — Оружие, еда, медикаменты — вот что нам нужно. И они разбрелись, чтобы скорее закончить работу и убраться из этого места. Особняк был огромен и привлекал много внимания. Помимо них позариться на него могли и другие мародеры, впервые оказавшиеся в Йокогаме и не успевшие перевернуть тут все верх дном. Порой даже находились оптимисты, которые не гнушались снимать с мертвецов золотые украшения, воровать деньги и драгоценности, все еще веря, что однажды мир станет прежним. Сатоши методично обшаривал библиотеку, аккуратно перелистывая пожелтевшие страницы старинных книг. Тайлер, увлеченный поиском в столовой, с энтузиазмом выдвигал и задвигал ящики буфета, вываливая на пол все их содержимое. Джейк, заложив руки за спину, изучал картины в прихожей. Его внимание привлек высокий позолоченный багет с огромной трещиной посередине, валяющийся у подножия лестницы. Казалось странным, что из всех портретов, висящих на стене, кто-то словно намеренно сбросил именно этот. Джейк опустился на корточки, перевернул багет и хмыкнул, увидев портрет мальчика в черных шортиках и белой рубашке. — С виду ребенок, а взгляд как у взрослого, — прошептал он, разглядывая холодные фиолетовые глаза. — Эй, ребята! — голос Тайлера эхом разнесся по особняку. — Здесь кое-что интересное! Джейк первым добрался до небольшого офиса. — Что ты нашёл? — спросил он, растирая пыль на пальцах. Тайлер указал на старый сейф в стене. — Кажется, здесь хранится что-то важное. Он даже не вскрыт. Сатоши и Акико зашли сразу за Джейком. Девушка, едва перешагнув порог офиса, закатила глаза, поправляя короткий хвостик на голове. — Тебе сказали искать то, что нам пригодится. Что ты собрался делать с этим сейфом, Тай? — А вдруг внутри что-то полезное? — не унимался он. — Полезное? Сомневаюсь, что внутри плитка шоколада или патроны. Скорее всего, бабло или фамильные драгоценности, — ответил Джейк, подкидывая складной нож в воздух. — Эй, Аки, а ты могла бы все эти цацки на себе носить. Вам ведь такое нравится. — Я наверх, — безэмоционально произнесла она, и прошла мимо парней, не удостоив их даже взглядом. Джейк смущенно поскреб голову и пожал плечами. — На что она опять обиделась? Что я не так сделал?.. Сатоши бросил на него осуждающий взгляд и вышел следом за Акико. Нагнал он ее уже в гостиной. По лестнице они поднимались вместе, стараясь двигаться бесшумно. — Не обращай на Джейка внимания. Он придурок, — произнес он, положив ладонь на перила. — Я и не обращаю, мне все равно, — ответила она. Второй этаж особняка встретил их резким дневным светом, проникающим через разбитые окна. Пыльные лучи солнца танцевали в воздухе, высвечивая частицы мусора, кружащиеся в потоках ветра. Коридор показался им слишком широким, с высокими потолками и лепниной, частично покрытой паутиной. Двери комнат располагались по обе стороны, а в дальнем конце виднелась еще одна лестница, ведущая, вероятно, на третий этаж. — Смотри, — прошептала Акико, кивком указав вперед. В коридоре двигались силуэты инфицированных. Трое из них медленно брели вдоль стены, словно что-то бормоча себе под нос. Их движения были странными и неестественными, а доходя до одной и той же комнаты, все останавливались и поворачивали назад. Сатоши кивнул, доставая из-за пояса нож, и Акико последовала его примеру. Они разделились, чтобы атаковать с двух сторон. Сатоши бесшумно скользнул вдоль стены, его движения были плавными и точными. Первый инфицированный даже не успел заметить приближение противника, как холодное лезвие вошло точно между шейными позвонками. Акико выбрала другую тактику. Она дождалась, пока один из зараженных повернется к ней спиной, а затем одним быстрым движением оказалась возле него. Ее нож вошел точно в основание черепа, и инфицированный рухнул без звука. Третий зараженный, заметив происходящее, издал низкий рык и повернулся к Сатоши. Но тот уже был готов. Уклонившись от медленного удара, он вонзил лезвие в его висок и отпрыгнул назад, чтобы зловонное тело не упало на него. — Это был последний, — произнесла Акико, вперив взгляд на закрытую дверь, которую обходили инфицированные. — Почему они все здесь?.. — озадаченно спросил Сатоши, вытирая нож о рубашку одного из убитых. На первом этаже зараженных не было. Так как они проникли на второй? — Обычно им ума не хватает по лестницам подниматься. — Кто знает, — ответила она. — Эти твари постоянно мутируют. Сатоши угрюмо поскреб подбородок, вспомнив Хикару, которого не стало два месяца назад. К обычным зараженным он относился слишком беспечно, и это сыграло с ним злую шутку. Когда он в очередной раз шутливо уклонялся от укусов зараженного, тот пришел в ярость и, прыгнув на него, вцепился зубами Хикару в лицо, после чего тот остался без носа, а спустя два часа его застрелил Джейк, несмотря на мольбы сохранить ему жизнь. Тут либо они, либо он. А ждать пока Хикару обратится, чтобы пристрелить его, никто не стал. Как выразился Тайлер «мы не друзья, а всего лишь объединившая горстка людей. Потому что так выживать проще». А когда жизнь на кону, каждый сам за себя. Тем не менее почти за четыре года командной работы Сатоши считал этих людей своей семьей. — Тебе не показалось странным, что гнильцы одну дверь… — Обходили стороной, — договорила Акико. Конечно, она заметила, подумал Сатоши. Эта девушка слишком наблюдательна. — Эй, что у вас тут? — спросил Тайлер, поднявшийся наверх, крутя на пальце гаечный ключ. — Открыл сейф? — справился Сатоши, заранее зная, какой будет ответ. Таким ключом он не то чтобы сейф, даже дверной замок не вскрыл бы. Вместе него ответил Джейк, не упустив возможности поиздеваться над провалом Тайлера. — Ты бы видел, как он пыхтел над ним, — произнес он, перешагивая через тело инфицированного. — Забавно получится, если внутри все же будут бумаги или драгоценности. Акико скептически приподняла бровь. — Вы двое тратите время на ерунду. Тайлер раздраженно убрал ключ в карман брюк. — У некоторых людей, Аки, есть одна презабавная черта характера. Называется — любопытство. — И именно поэтому, — Джейк провел рукой в воздухе, — мы здесь в поиске ключа. Скорее всего, он лежит где-то в спальне. — И все же вам придется повременить со своим сейфом, — ответила она, пнув ногой полусгнивший труп. — Мне кажется, за той дверью что-то есть. — Да, — включился Сатоши. — Зараженные все до одного обходили ее. Это показалось нам странным. Джейк и Тайлер напряглись. За эти несколько лет они хорошо усвоили один урок — если инфицированные ведут себя странно, беги со всех ног, как можно дальше. Значит, где-то поблизости снует эволюционировавший. Мало кто мог похвастать, что встретился с такой тварью лицом к лицу и выжил. Однако, если в комнате действительно мутировавший зараженный, почему он не издает ни звука? Особенно после шума, который они устроили внизу. Да после такого любой монстр, сильнее обычного зараженного, прибежал бы на запах человеческой плоти, разбрызгивая слюну во все стороны. Джейк вытащил охотничий нож и беззвучными шагами подошел к двери. Тайлер встал по другую сторону, моментально разгадав его план действий. Эти двое всегда срабатывались на удивление хорошо. На лице Акико отобразился испуг. Она рукой указала на лестницу, давая понять, что это их последний шанс унести ноги. «Что ты творишь, мать твою, Джейк?!» — подумала она, сжав пальцами приклад автомата. Сатоши, знающий замашки негласного лидера лучше всех, покорно достал пистолет, в котором оставалось не больше трех пуль. Если по ту сторону и правда мутировавший, им всем конец. Однако интуиция Джейка никогда не подводила. Именно благодаря его смекалке они много раз избегали смерти. Тайлер толкнул дверь, и Джейк зашел внутрь. Некоторое время стояла тишина, и все трое напряженно переглянулись. Акико мутированных боялась и ненавидела больше всех, несмотря на показную храбрость и равнодушие. Четыре года назад Джейк вытащил ее из лап смерти, когда она, обезумев от ужаса, бросилась на мутированного голыми руками, пытаясь отбить у него шестилетнюю сестру, которой он оторвал торс одним укусом. Джейк бежал с ней, закинув сопротивляющуюся Акико на плечо, пока она извивалась, колотила его и осыпала проклятиями. И все же несмотря на страх, она решительно шагнула за лидером и замерла, едва сделав несколько шагов. Джейк встал над изголовьем кровати, удивленно разглядывая спящего на ней мужчину. Следом ввалились в комнату Тайлер и Сатоши, которые, казалось, тоже на секунду впали в ступор. — Кто это? — спросил Тайлер. — Он мертв? Джейк наклонился, всматриваясь в красивые черты лица незнакомца. Он был неестественно бледен, однако его грудь тихо вздымалась, подавая признаки жизни. Он был весь в крови, отчего складывалась мысль, что этот человек сильно ранен. Наверное, ему, в отличие от них, повезло меньше, и зараженные, которых они убили в коридоре, успели поранить его. — Если он укушен, надо от него избавиться, — произнесла Акико. Тайлер обошел кровать с другой стороны и, наклонившись, несколько раз провел ладонью перед его лицом. Федор приоткрыл веки, его зрачки сузились, адаптируясь к свету. Тайлер, увидев яркие фиолетовые глаза, резко отпрыгнул назад. — Это совершенный! — его голос дрогнул. Лица Джейка и Сатоши удивленно вытянулись. — Какие вы шумные… — Достоевский приподнялся и, не обращая внимания на четыре пары глаз, испуганно и с любопытством глядевших на него, потер шею. — Кто вы такие? — раздраженно бросил он. Джейк подошел к нему, незаметно положив ладонь на рукоять ножа, который висел у него на поясе, и выдавил из себя улыбку. Он никогда не встречался с совершенными, однако слухи о них ходили разные. Кто-то рассказывал об их жестокости и безнравственности, о том, что люди для них не более чем еда или расходный материал. Однако доходили до Джейка и хорошие слухи. Он знал, что в Йокогаме есть лагерь, основанный кем-то из совершенных, но сами они никогда не проявляли к нему интерес, так как не желали трудиться на благо общества, за еду и крышу над головой. Джейк предпочитал сам распоряжаться своим временем. Тем не менее он был в курсе, что почти все совершенные проживают в лагере. Так что этот забыл тут? Или он один из тех, которые посещают его раз в несколько лет? Джейк задумался, вспоминая слова Андре, который раньше был среди военных, помогавших доставлять в лагерь выживших. Он говорил остерегаться парня с желтыми глазами и его спутника. Мужчина, сидевший на кровати, определенно не соответствовал описанию. — Мы забрались сюда в поисках чего-нибудь полезного, — ответил Джейк, заметив нетерпение на его лице. Несмотря на всю свою дерзость и привычку подтрунивать над собеседником, он был серьезен и смотрел на совершенного, не отводя глаз. Сейчас не то время и место показывать характер. Ведь одно неверное слово или жест, и он может распрощаться с жизнью. Каким ветром его вообще сюда занесло, напряженно подумал он. — А-а… — протянул Федор, устало потирая лицо с огромными синяками под глазами. Он вдруг огляделся, словно искал кого-то, затем посмотрел на свою одежду и тихо выдохнул, схватившись за голову. Он совсем не помнил, как оказался тут и чья на нем кровь, неприятно стягивающая кожу. — Нашли что-нибудь? — Сейф, — ответил Тайлер. Акико, Джейк и Сатоши уставились на него залившимися кровью глазами. Федор, однако, лишь усмехнулся. — Сейф? — повторил он. — И много от него пользы? Тайлер развел руками. — Мы не смогли его открыть. Но надеемся, что внутри что-то съедобное. — Боже… — прошептал Сатоши, испытывая страх и стыд одновременно. Где этот болван потерял чувство самосохранения?! — Вынужден разочаровать, — с легкой улыбкой ответил Федор, стирая с руки засохшие корки чужой крови. — В этом сейфе отец хранил лишь деловые бумаги. Повисла тишина. Тайлер от удивления уронил гаечный ключ. Джейк громко сглотнул и оглядел комнату, словно впервые увидел ее. То есть… они не просто наткнулись на совершенного. Они пришли грабить особняк, который принадлежал ему? «Когда удача покинула тебя, Джейк Гилмор?» — подумал он. — Мы… нам очень жаль. Мы не знали, что… — и тут Джейк запнулся, о чем-то подумав. Одна из причин, по которой ему каждый раз удавалось выбраться живым из самых сложных ситуаций, была не только в хорошей физической подготовке, но и в смекалке. Он сразу заметил, как изменилось выражение лица совершенного, стоило ему извиниться. Как бы страшно ни было, пресмыкаться нельзя, сообразил он. Остается идти ва-банк. Его либо убьют за дерзость, либо, наоборот, оставят в живых. — Этот огромный особняк принадлежит тебе. Но тут уж сам посуди, кто сейчас стал бы искать хозяина дома перед тем, как вынести из него все ценное? Федор, соглашаясь, накренил голову вбок. — Ты прав. Джейк улыбнулся, ощущая, как мелкие капли пота, стекают по его спине между лопаток. Достоевский же, вопреки своим словам, продолжал сверлить его нечитаемым взглядом. — Слишком громко, — произнес он, показав на его грудь пальцем. — Что?.. — Твое сердце стучит слишком громко. Впервые в жизни Гилмор испытал чувство полного бессилия. Человек, сидящий напротив с безмятежным лицом, при желании мог убить его в считанные секунды. Или… съесть. Как вообще совладать над монстром, способным слышать биение чужого сердца? Чем руководствуются люди, добровольно отправляющиеся в лагерь совершенных, зная, что те не прочь ими полакомиться? Он много слыхал об их лидере, и не самое приятное. Ходили слухи, что он жуткий человек, убивающий за малейшую провинность. Люди не смеют ему возражать, боясь быть изгнанными или убитыми. Поговаривали также, что несколько лет назад, лишившись рассудка, он устроил кровавую резню, в которой погибли старики, женщины и дети, а ему хоть бы хны. Может, и этот совершенный бежал оттуда, устав от тирании лидера, подумал Джейк. — Это естественная реакция человека, который столкнулся с кем-то настолько… — он прикусил губу, едва не ляпнув «жутким», — сильным. Будь я спокоен, это говорило бы о том, что я либо идиот, либо безумец. Федор внезапно расхохотался. Акико и Сатоши, казалось, не дышавшие до этой минуты, вздрогнули от того, как неестественно и устало звучал его смех. Тайлер не сводил с него глаз, впервые увидев совершенного. Он всегда представлял их иначе с чужих рассказов: неестественно высокими, с грубыми чертами лица, серой кожей, трупными пятнами и даже порой с рогами, торчащими вперед изо лба. Наверное, все из-за рассказа Андре о том желтоглазом совершенном. Почему-то именно его он сильно невзлюбил. Но этот выглядел как обычный человек и даже без рогов на лбу. И глаза у него совсем не отталкивающие, разве что… какие-то безжизненные. — Смотрю, язык у тебя подвешен, — Достоевский поднялся с кровати, подошел к окну и уперся ладонями на покрытый толстым слоем пыли и жухлыми листьями подоконник. Последние несколько дней напрочь стерлись из его памяти. Он не помнил, что делал, как пришел сюда и лег в кровать. Чья на нем кровь? — Убирайтесь, — гаркнул он, почувствовав страх, исходящий от четверых мародеров. Акико отпустила приклад автомата. До этой секунды она и не замечала, с какой силой сжимала его. Даже ничего не сделав, этот человек напугал ее до бесконтрольной дрожи в ногах и руках. Тем не менее она держалась гордо, не позволяя кому-либо заметить, какой ужас нагнал на нее совершенный. Сатоши первым направился к двери, взывая ко всему своему терпению и мужеству, чтобы не перейти на бег. Акико вышла следом. Единственное, о чем она сейчас мечтала, это сесть в их старый желтый трак, свалить куда подальше от этого места и облиться ледяной водой, чтобы смыть с себя этот пронизывающий страшный взгляд, припечатывающий к месту. — Джейк? Тайлер? — тихо позвал Сатоши, заметив, что друзья не последовали за ним. Оба стояли на месте, глядя совершенному в спину. Часто эти двое мыслили одинаково, вот и сейчас в голову им пришла безумная идея, которая, в случае удачи, сулила им безопасную жизнь без всяких рисков. — Ты ведь из того лагеря? — Джейк смущенно прочистил горло, услышав, как ужасно прозвучал его голос. — Слышал, все совершенные сейчас находятся там. Федор бросил на них хмурый взгляд через плечо. — Не все. — Значит, я прав? Почему ты ушел? — А не слишком ли много вопросов ты задаешь? — спросил он, взглянув на них исподлобья. — Мы ни в коем случае не хотим тебе докучать, — ответил Тайлер, быстро замахав руками. — Просто подумали, раз ты по какой-то причине покинул лагерь, то мог бы… присоединиться к нам. Выбор, конечно, за тобой. — У нас в команде дружеская атмосфера, — продолжил Джейк, словно намеренно проводя черту между лидером йокогамского лагеря и ними. Да и в чем он, черт возьми, был не прав? Они вместе несколько лет, и, несмотря не редкие склоки, ладят на удивление хорошо, что весьма проблематично, когда в одном месте собираются люди с характерами, совершенно противоположными друг другу. А этот парень выглядел таким одиноким и потерянным, что Джейку совесть не позволяла развернуться и уйти. Конечно, немаловажную роль сыграло и то, что он был совершенным. Это было равносильно тому, что сорвать куш. Но согласится ли он пойти с ними? — Мне кажется, вы загостились, — равнодушно бросил Федор, разглядывая свое отражение в огромном зеркале, как ни странно, уцелевшем в этой комнате. Тайлеру показалось, что он смотрит не на себя, а куда-то дальше, словно за его спиной в зеркале отражался кто-то еще. — Понял, — разочарованно ответил Джейк. Дважды испытывать судьбу он не решился, а потому покорно покинул комнату, бросив на его полный сожаления взгляд. И дело было не только в том, что «куш» ускользнул из его рук, Джейку Гилмору этот немногословный мужчина понравился с первого взгляда. И если бы он присоединился к их команде, рано или поздно он затащил бы его в постель. Акико шла впереди, торопливо перешагивая сразу несколько ступеней. Она не оборачивалась, но чувствовала на спине тяжелый взгляд Сатоши — тот молчал, сжимая ствол автомата так, будто хотел раздавить металл на нем. Идиоты, подумала она, пытаясь успокоить бурлящий в ней гнев, решили поиграть в героев, даже не посоветовавшись с остальными членами команды. Джейк и Тайлер спускались последними. Они знали, что Акико и Сатоши сейчас чертовски злы на них, но воздерживались от разговоров в целях безопасности. Тайлер поймал взгляд Джейка — тот нервно кусал губу, не привыкший, когда что-то идет не по его плану, и быстро отвернулся. Все-таки они сильно рисковали, заговорив с совершенным. Двор особняка встретил их гробовой тишиной. Высокие ворота, даже оплетенные сухим плющом, все еще казались величественными. По бокам аллеи зияли пустые фонтаны, где в мутной воде плавали листья, похожие на обугленную бумагу. Акико ускорила шаг, под ее сапогами громко хрустел гравий, словно она давила чьи-то кости. Сатоши поравнялся с ней. Его лицо было точно каменная маска, но пальцы дергались, отсчитывая секунды до взрыва. Желтый трак, с облезшей до ржавчины краской, стоял у ворот. Акико запрыгнула в кабину и громко хлопнула дверью. Сатоши сел рядом, уставившись в лобовое стекло. Еще все еще мелко трясло. — Вы совсем… — начала Акико, но замолчала, резко повернув ключ зажигания. Двигатель взревел, заглушив все, что она хотела сказать. Тайлер, забравшись в кузов, прижался спиной к брезенту. Джейк сел напротив, избегая его взгляда. Они оба знали: сейчас не время оправдываться. Акико вывернула руль, и трак рванул вперед, подбрасывая их на ухабах. Через решетку кузова Джейк видел, как особняк уменьшается, словно тает в серой дымке. Огромный двор, казалось, тянулся вечность — полуразрушенные статуи, заросшие кусты, похожие на скрюченные руки. Только когда ворота скрылись за поворотом, Акико с силой ударила ладонью по рулю. — Чем вы, мать вашу, думали?! Вы рисковали не только своими жизнями, но и нашими! — ее голос перекрыл рев мотора. — Предложили этому убийце идти с нами! — Мы думали… — попытался оправдаться Тайлер, но Сатоши резко обернулся. — Думали? — сердито переспросил он. — Вы видели его глаза? Это зверь в человеческой шкуре. Джейк фыркнул. Он был уверен, что если бы дело выгорело, она запела иначе. В его памяти всплыл образ Федора, впившегося пальцами в подоконник. Да, он был опасен, и тем не менее не походил на безрассудного монстра, который убивает из прихоти. Напротив, Гилмору он показался неплохим человеком, у которого в жизни произошло какое-то несчастье. Потому что выглядел он уж очень подавленным. Акико резко тормознула на обочине и повернулась. Джейк опешил, увидев, как дрожит ее нижняя губа. — Если еще раз подобное повторится… вы — уходите. Оба. Поняли? Тайлер кивнул, глядя в пол. Джейк собирался сказать, что они хотели как лучше, но слова застряли в горле комом. Трак тронулся снова. Сатоши достал из кармана потертые четки и начал перебирать бусины, шепотом читая молитву. Тайлер закрыл глаза, обхватив руками колени. Это и впрямь была опасная авантюра.

***

Когда желтый трак выехал за ворота, Федор отошел от окна и встал посреди комнаты, глядя на отражение в треснувшем зеркале. Его взгляд скользил по стенам, которые помнили его детство, по полу, где он делал первые шаги, письменному столу, который всегда бывал завален книгами, кровати, на которой он спал крайне редко, так как вид из окна гостиной ему нравился больше. Достоевский опустился на корточки и провел ладонью на старому, посеревшему от пыли ковру. Он часто лежал здесь с ним, листая комиксы и читая книги… — Хорошие были времена. — Да-а… — согласился Федор. Когда он впервые привел Александра к себе домой, все были поражены: охрана у ворот провожала их удивленными взглядами, прислуга, прижимая к груди свежее глаженное белье, наблюдала за ними и оживленно шепталась, затаившись за углом. Родители, сидевшие в гостиной, озадачено переглянулись, когда зашел Федор, ведя за собой новоиспеченного друга. Отец ошарашенно отложил газету, а мать припустила очки. Их взгляды были острыми, анализирующими и немного взволнованными. Федор никогда ни с кем не водился. О причинах было не принято говорить в этом доме вслух, но все знали, что дело в его несносном характере. Будучи всего лишь ребенком, он даже взрослых умудрялся доводить до слез. Федор презирал глупость и наивность. Острота языка и резкость суждений делали его неприятным собеседником, отчего страдало все его окружение. Тем не менее Достоевский-старший видел в сыне не только раздражительного подростка, но и блестящий ум, который с лихвой покрывал все его недостатки. И вот, когда Федор впервые представил им Александра, в гостиной повисла тишина, в которой можно было расслышать треск дров в камине, шаги прислуги за дверью, шелест листьев за окном и чей-то тихий вздох. Первым занервничал Камински, что не ускользнуло от внимательного Федора. Подобную реакцию он предвидел, а потому сразу же взял его за руку, успокаивающе поглаживая ладонь большим пальцем. Алек не привык к подобным местам, где входные ворота охраняют несколько человек, где хозяева живут в столь огромном доме, что могут не видеть друг друга на протяжении нескольких дней, где живет прислуга, носящая униформу, прямо как в фильмах, и передвигающаяся на цыпочках, чтобы не мешать хозяевам. Он впервые видел столько дорогих машин и красивый сад, вид которого очаровывал. И тут Алеку стало казаться, что он совершенно не вписывается в это место. Как он должен себя вести с родителями Федора? А вдруг он скажет что-то не то или поставит Федора в неловкое положение своими плохими манерами? «Знакомьтесь, это Александр. И нет, я ему не заплатил, чтобы он прикинулся моим другом». Камински удивленно уставился на него, но тот лишь пожал плечами, словно говоря: ну да, всякое прежде бывало. «У нас и в мыслях подобного не было! — произнесла Мария, поставив чашку с остывшим чаем на фарфоровое блюдце. — Как насчет того, чтобы составить нам компанию за ужином, Александр?». Федор вяло улыбнулся, вспоминая тот день. Он был так рад визиту Алека, что не позволил ему и дальше тратить время на пустые разговоры с родителями, желавшими узнать его поближе, и увел его к себе в комнату. — Хотелось бы мне, чтобы все это оказалось сном… Хочу закрыть глаза и проснуться в своей комнате. — Ты и так в своей комнате, Федор. — Нет, — Достоевский покачал головой, разглядывая в зеркале светлую фигуру, застывшую у противоположной стены. — Хочу именно в тот день. Когда мы лежали на ковре, беззаботно читали комиксы, а за окном шел дождь… — Я никогда не замечал за тобой особого интереса к ним. Ты просто запоминал все, что видел, чтобы поддержать разговор. — Так ты знал? Почему никогда не говорил об этом? — Думал, что у тебя на то есть причины. — Причина была. Федор медленно опустился на стул перед зеркалом, свесив голову между колен. Его плечи тяжело опустились, а руки безжизненно повисли. Зеркало отражало не просто усталость — оно показывало сломленного человека, истощенного не физически, а морально. Его разум, обычно столь острый и ясный, теперь казался затуманенным, а мысли текли медленно, словно вязкая смола. — Федь… — раздался ласковый голос. — Вернись. Найди Осаму. Он проходил через это. Он поможет тебе справиться. — Бессмысленно, — прошептал он, не поднимая головы. — Все бессмысленно. — Федор! Внезапно волна ярости накрыла Достоевского. Он резко вскинул голову, и его остекленевший взгляд сфокусировался на собственном отражении. Спустя мгновение он с силой схватил стул, на котором сидел, и одним мощным движением швырнул его в зеркало. Стекло взорвалось тысячей осколков, осыпая пол смертоносным дождем. От удара рама треснула и рухнула на паркет, разлетаясь на части. — И ты исчезнешь! Почему ты постоянно пытаешься оставить меня одного?! — закричал он. — Пусть я буду безумен! Пусть буду не в себе! Это моя плата, чтобы видеть тебя каждый день! Но почему… — он упал на колени, не почувствовав боли от впившихся в плоть осколков. Они блестели в свете, проникающем через окно, отражая искаженные фрагменты его лица. — Почему ты продолжаешь отвергать меня? Неужели я так ненавистен тебе? Так и не дождавшись ответа, он нерешительно поднял голову и с ужасом посмотрел на пустую раму зеркала, а затем на лужу темной крови, пропитавшую ткань его брюк насквозь. В окно залетел Орландо и присел на комод. Хлопая мокрыми черными крыльями, ворон накренил голову, наблюдая за хозяином. — …Алек? — неуверенно позвал Федор, но, не дождавшись ответа, дрожащими пальцами начал собирать осколки, разбросанные по всей комнате, поднимая каждый с трепетной осторожностью. Его движения были судорожными, почти паническими — он переворачивал кусочки стекла, словно ища в них что-то важное, а затем, не в силах больше выносить эту муку, он сгреб все осколки в охапку, прижимая их к груди, как самое драгоценное, что у него осталось. Его руки, изрезанные острыми краями, кровоточили, но пальцы упрямо сжимали стекло, словно пытаясь удержать частичку того, что было ему так дорого. Но вдруг плечи опустились под тяжестью невидимой ноши. Осколки впивались в кожу, но он только крепче прижимал их к себе, будто боялся, что они исчезнут, если ослабит хватку. Его дыхание стало ровным и безжизненным, а взгляд застыл где-то вдалеке. В этой позе отчаяния он напоминал человека, потерявшего не просто близкого, а саму способность чувствовать и испытывать эмоции. Его тело теперь казалось пустым футляром, из которого вырвали душу и разбили, как это зеркало. Его взгляд выражал абсолютную пустоту и смирение с неизбежным, а сжатые в кулаках осколки стали символом новой необратимой реальности — холодной, безмолвной и бесконечно одинокой.