без кислорода

Он вернулся на следующий день. На этот раз Арсений (как позже представился брюнет) ограничился обычным пивом и задушевной беседой, которая была как нельзя кстати. А затем ещё, и ещё. Он приходил каждый вечер, когда у Антона была смена. Они быстро сдружились, даже слишком быстро. Нашли много общих интересов, часами обсуждая игру любимой футбольной команды. Парень даже не заметил, когда стал собираться на работу с таким энтузиазмом и нервно вздрагивать при каждом звоне дверного колокольчика, в надежде увидеть Арсения. Он безумно радовался тому, когда брюнет приходил во время обеденного перерыва и заказывал простую минералку, задерживаясь на всё свободное время в заведении, дабы поболтать о всякой ерунде. Арсений приходил и вечером, после работы. Он делился тем, как прошёл его день и слушал рассказы Антона о его клиентах. Однажды Арсений не появлялся в баре четыре дня, что заставило парня не на шутку переволноваться. Конечно, когда вы за месяц общения не обмениваетесь номерами телефонов или теми же самыми профилями ВКонтакте, в голову хочешь — не хочешь, а придёт мысль о том, что человек пропал, и вы можете больше не увидеться. Благо, что всё обошлось и, на пятый день отсутствия, Арсений появился в баре. — Странно было не видеть тебя здесь целых четыре дня подряд, — как можно спокойнее проговорил Антон, стараясь не показывать то, что он переживал. — Простуда пришла, когда её не ждали, — немного виновато усмехнулся Арсений, — хотел тебя предупредить, но потом вспомнил, что у меня нет твоего номера. Поэтому это надо исправить, мы ведь уже не чужие люди, верно? — как-то осторожно предложил он, улыбаясь уголками губ. — Да, действительно. Давно пора, — ответил парень, старательно пряча улыбку и доставая телефон из кармана джинс.

***

Антон иногда задумывался о том, что, когда-нибудь в будущем, возможно он женится на Ире — той, что его неоднократно поддерживает и заботится, и, кажется, искренне любит. Он даже готов был послать своего Соулмейта к чёрту, ибо разочарование в этой системе заставляло неоднократно думать, что каждый вдох в таком состоянии может оказаться последним. Только вот последнее время Антон не ощущал к девушке ровным счётом ничего. Совсем. Её привычки — будить его по утрам поцелуями, готовить на завтрак любимые блинчики, носить его огромные толстовки — уже не вызывали того трепета и чувства какой-то невообразимой нежности. Внутри поселилось ощущение, что это не его жизнь больше. Вообще не его. Каждое слово давалось с трудом, а поцелуи и подавно. Вместо того чтобы сидеть и разговаривать вечерами, как они это делали раньше, он предлагает ей посмотреть какой-нибудь фильм, дабы скрыть то напряжение, что повисло между ними, и никак не собирается исчезать. Девушка ничего не говорит, но это не значит, что она не видит изменений в Антоне и их отношениях. Ирину он встретил случайно, когда в кафе, в котором девушка работала официанткой, Шастун совершил неудачную попытку протиснуться в узкую дверь между двумя залами. Парень толкнул её, из-за чего она выронила с подноса заказ очередного гостя. Пришлось возмещать немаленькие убытки и просить прощения. Антон помнит, что тогда остался в кафе до конца рабочей смены Кузнецовой и вызвался проводить её до дома, дабы таким образом извиниться, но, что им в тот момент двигало, он не знал. Девушка на него зла совсем не держала, что немного вогнало парня в ступор. Он же ей проблемы мог создать, а она говорит, что всё хорошо и волноваться не о чем. Странно это как-то. Он проводил её до дома и скомкано попрощался, ибо почему-то начал волноваться. Ирина это заметила и быстро исправила ситуацию одной простой фразой, что смогла вселить в парня надежду: «Надеюсь, что мы ещё встретимся». Казалось, обычная фраза, что в ней такого, но то, с какой непосредственностью она была произнесена, смогло пустить ток по телу Шастуна. Это стало началом их истории. Дальше было очень много всего: встречи после работы, вечерние прогулки по серым и хмурым улицам Питера, разговоры обо всём на свете, глупые шутки, поиск общих интересов и желание проводить рядом как можно больше времени. Они оба не заметили, когда дошли до этого, но всё само собой появилось. Слишком хорошо им было вместе. В один из вечеров, когда Антон снова встретил Иру после работы, их разговор неожиданно затронул тему Соулмейтов. Да, им давно надо было поговорить об этом, но, видимо, оба старались оттянуть этот момент как можно сильнее. Не каждый захочет рассказывать о том, что ему пришлось пережить из-за этой системы. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Ирина сказала, что начала задыхаться с шестнадцати лет. Она в тот момент была дома и готовилась к контрольной. Всё хорошо было до того момента, пока её горло не сдавило и в лёгких воздух не закончился. Дальше была скорая, истерика её матери и темнота. Соулмейты — это мучительно. Возможно, тогда они оба поняли, что необходимы друг другу. Родственные они души или нет — не важно. Главное — у них есть взаимопонимание, которое не везде можешь найти. Это стало началом их любви. Вскоре случилось то, что расставило всё по своим местам — поцелуй. Говорят, когда Соулмейты впервые целуются, на долю секунды их лёгкие переполняет кислород. Много кислорода. Но боли нет. Есть только чувство счастья и понимание того, что ты обрёл свою родственную душу. Но, в большинстве таких случаев, реальность слишком жестока. Да, они оба почувствовали эти разряды тока, эту лёгкую дрожь по всему телу от соприкосновения губ, но вот осознание того, что перед тобой твой человек — нет. Соулмейты — это жестоко. Всё слишком быстро завертелось. Антон уже не помнит всех подробностей, но точно может сказать, что они съехались с Ирой уже через восемь месяцев. Они наплевали на всё и всех. Им обоим тогда был необходим человек, рядом с которым каждый перестанет чувствовать себя одинокими. Рядом с которым они могут чувствовать поддержку и защиту. Им было достаточно того, что они имели в тот момент. С чего началось это равнодушие? Антон не мог дать ответ на этот вопрос. Может, это потому, что он стал часто пропадать на работе, подменяя своего напарника? Или потому что на учёбе полный завал? А может это из-за того, что он начал бояться? Приступов не было уже около месяца, а это очень долгий срок для его Соулмейта. Страх за человека, которого он даже не знал лично, бился в его голове словно набатом, не давая думать ни о чём другом. Неужели с его Соулмейтом что-то случилось? Соулмейты — это неизвестность. Всё дошло до того, что они с Ириной стали видеться крайне редко. Да, они жили в одной квартире, но вот виделись исключительно ночью, когда Шастун возвращался со смены, заваливаясь спать, а девушка вставала очень рано, дабы успеть к первой паре. Так они и видели друг друга. Это всё могло бы продолжаться очень долго, пока однажды парень не зашёл домой после учёбы и не увидел в углу чемоданы. — Ир, что происходит? — спросил Антон настороженно, предчувствуя не самый лучший конец разговора. Девушка, пьющая чай из гостевой кружки, взглядом предложила Шастуну сесть напротив. Она нервно крутила белую емкость, явно не зная, как правильно начать такой разговор. Конечно, тут никаких слов не подберёшь, чтобы сообщить то, что она пытается с трудом произнести. — Я его встретила. Её тихий голос режет тишину кухни. Кузнецова сейчас себя искренне ненавидит. Она не должна была поступать с ним так. Никто не должен так поступать. Но разве её кто-то спрашивал? Разве ей кто-то дал выбор? Её просто поставили перед фактом. Вот — это твой Соулмейт. Тебе подсознание говорит, что ты должна быть с ним, а не с тем, кого ты думаешь, что искренне любишь. В такие моменты начинаешь чувствовать себя последней сволочью. Везёт тем людям, которые находят свои родственные души, когда они не состоят в отношениях. Так хоть есть возможность не разбить чужое сердце. Но они же оба знали, что это не на совсем. Оба знали, что жизнь может повернуться так, что кому-то рано или поздно придётся уйти. Знали, но забыли. Вот так. Три простых слова, которые объясняют всё. Она встретила своего Соулмейта. Что он в этот момент чувствует? Конечно, он искренне рад за девушку. Правда рад. Она заслуживает быть счастливой. Пусть и не с ним. Но вот чувство обиды, что сидело в парне ещё со школьных лет оказывается сильнее и перекрывает эту радость. «Снова всё идёт мимо тебя, Антон» — Когда? — спрашивает парень немного севшим голосом. «Вот ты мазохист, Шастун. Мало тебе того, что девушка от тебя уходит, так ты ещё себя добить этой информацией решил. Браво!» — Три недели назад. Я с ним в университете случайно столкнулась… А Антон не слышал. Слушал, но не вникал. Ему было достаточно того, что он понял, что сам в этом виноват. Целых три недели. Он был таким ослом, что не заметил этого. Не заметил перемен в её поведении, пустил их отношения на самотёк. Просто всё проебал. Он сам в этом виноват. Отношения — будь то дружба или любовь — процесс двусторонний. Если отдачи нет с одной стороны, то вторая на себе всё не вывезет. Антон этого не учёл. Похоже, Шастун пропустил тот момент, когда девушка закончила свой рассказ, ибо сейчас, она смотрела на него так, словно ожидала вердикта. Она будто думала: «Отпустишь ты меня или нет?». Смешно. Разве он может имеет право её удерживать? Уже нет. Они бы так и просидели, не зная, что ещё сказать друг другу в такой ситуации, пока тишину не нарушила трель телефонного звонка, оповещая Ирину, что такси уже ждёт её у подъезда. Она медленно встала и начала собираться, попутно смаргивая непрошеные слёзы. «Только не сейчас. Я не буду его этим добивать» Накинув куртку девушка уже собиралась взять чемодан в руку, как её ладонь резко перехватила ладонь Антона. Он же не настолько осёл, чтобы не проводить её. Они в тишине спускаются вниз, и Шастун отдаёт чемодан таксисту, чтобы тот погрузил его в багажник. Пора прощаться. Девушка поднимает на него глаза, дабы сказать простое и многообещающее «пока», но в ней что-то щелкает, и она резко обнимает парня, давая волю слезам. Неправильно. Ужасно причинять ему такую боль, оставляя его одного с этими приступами. Антон этого не заслужил. Никто этого не заслужил. — Прости меня, — шепчет она ему куда-то в шею, чувствуя, что в груди что-то адски ноет. — Не говори ерунды. Ты не виновата и тебе не за что извиняться. Мы оба знали, что так будет, — Антон пытался её приободрить, но чувствовал, что ещё немного и он сам дал бы волю эмоциям. Зеленоглазый не хотел её заставлять чувствовать себя ещё хуже, — ты заслужила это. Надеюсь, что он сделает тебя по-настоящему счастливой, раз я не смог, — тихо проговорил он ей в макушку, крепко обнимая. Неизвестно, сколько они ещё могли бы так простоять, если бы не таксист. Водитель нажал на клаксон, дабы напомнить о себе, чем напугал молодых людей, заставляя их резко поднять головы и разомкнуть объятия. Ирина открывает дверь автомобиля, и произносит тихое «пока», забираясь внутрь. Шастун пытается держать лицо и не показывать девушке, что у него внутри всё просто ломается от осознания того, что она уезжает, дабы её тоже не добивать. Он закрывает дверь и, в следующую секунду, машина уезжает. «Вот и всё. Ты снова один, Антон» Это стало концом их истории.

***

Шастун вспоминал это раз от раза, пытаясь понять, почему он вдруг резко остыл к Ире? Всё же было хорошо. Где тот самый момент, когда всё пошло по наклонной? С такими мыслями он в очередной раз пришёл на работу. Делая всё на автомате, он даже не сразу обратил внимание на то, как в бар зашёл Арсений, что было на него непохоже. Брюнет уже неоднократно замечал за парнем эту потерянность. Если раньше, он лезть не хотел, думая, что тот разберётся, то сейчас он понял, что это само собой не решится. — С тобой всё нормально? Выглядишь каким-то загруженным, — поинтересовался голубоглазый, внимательно изучая Антона. — Да-да, всё отлично. Просто… Просто в университете проблемы, — уклончиво ответил бармен предпринимая попытку перевести тему. — Давай ты будешь врать кому-то другому, хорошо? — Арсений решил сразу пресечь все его попытки соврать, дабы не тратить время впустую. — С чего ты взял, что я вру? — парень попытался пойти на попятную, но сегодня был не его день. Снова. — Антон, — голубоглазый устало вздохнул, — я не слепой, и прекрасно вижу, что с тобой что-то не так. Уже довольно давно. А ещё, я твой друг, которому ты можешь всё рассказать, чтобы не держать всё в себе. — Арс, не бери в голову. Всё нормально. Просто на учёбе завал, — продолжал гнуть своё Шастун, полируя барную стойку. Брюнет закатил глаза и принялся неотрывно сверлить бармена взглядом. «Что за несносный пацан? Угораздило же с таким связаться!» Антон пытался игнорировать этот взгляд, что вот-вот мог прожечь в нём дыру, но выходило из рук вон плохо. «Господи, что же ты именно сейчас решил до меня докопаться?» — Чёрт, ладно. Хорошо. Я расскажу тебе, но не здесь, — неохотно сдался парень, зло глядя на Попова. — Отлично, значит после твоей смены мы прогуляемся. — Она закончится через три часа, — Антон сказал это, как бы говоря Арсению, что он не высидит тут так долго. — А я никуда и не тороплюсь, — бодро проговорил брюнет, доставая смартфон из кармана куртки, — и времени у меня навалом. Шастун с досадой вздохнул, понимая, что разговора ему избежать не удастся.