Когда солнце взойдет на севере

Ар'алани осталась в зале, а Эли вышел за двери и принялся ждать. Только тогда пережитое на Совете ударило по нему со всей силы. Руки затряслись пуще прежнего, снова начало тошнить, а сердце забилось сильно и часто — его удары отдавали в ребра почти болью. Эли походил по коридору вперед-назад, всеми силами стараясь успокоиться, но все равно вздрогнул, когда двери разъехались и из зала вышли оба Митт. — Эли Ванто, — произнес Митт'рас'сафис, и Эли понял, что раз он знает его имя, то до него все же дошло сообщение Трауна. — Синдик, Аристокра, — он по очереди поклонился обоим прежде, чем Митт остановила его взмахом руки. — В этом нет сейчас нужды, — на тяжело акцентированном Основном сказала она. — Но мне нравится, что вы уважаете наши традиции и этикет, Эли Ванто. — Можно просто Эли, — поспешно сказал тот, но прикусил язык. — Если это соответствует традициям. Сначала Основной из уст немолодой чисс удивил его, но он решил, что это Митт'рас'сафис обучил ее после всего того, что происходило в Доминионе во время Войн клонов. — Пойдемте, Эли, — Митт наклонила голову. — Меня зовут Сауро'митт. Это мой названный сын, Митт'рас'сафис. Она двинулась по коридору к лифту. Митт'рас'сафис пошел следом, и Эли зашагал рядом с ним. — Мои познания в вашем языке очень скромны, — продолжила Сауро'митт. — Но вы сумеете обучить меня большему. — Я не... — Эли чуть не сбился с шага. — На собрании вы думали, не расстрелять ли меня. — Расстрелять? — с трудом выговорила сложное слово чисс. — Тикн, — перевел Митт'рас'сафис. — А, — Сауро'митт коснулась панели вызова лифта и приподняла уголки губ. — Они должны были поверить, что Митт плохо отнеслись к чужаку. Если бы мы приняли вас сразу, Совет бы сразу понял, что здесь что-то не так. Эли почувствовал, как его отпускает. Значит, они все-таки играли. Но как же искусно играли, Траун был бы в восторге, если бы умел испытывать восторг. Лифт закрылся и стремительно поехал вниз. Оба Митт молчали, и Эли счел, что это молчание лучше не нарушать. Тогда он отступил назад и взглянул в серапфисовое окно на все ту же непроглядную серую муть. Комья снега продолжали налипать на прозрачную поверхность и тут же таять, сливаться с остальной водой и стекать вниз. Где-то между небом и землей они все так же молча сменили лифт. Тот очень скоро поравнялся с первыми этажами и ушел ниже, стремительно набирая скорость. Вокруг стемнело. Познавший в своей жизни не один десяток турболифтов Эли испытал от сочетания скорости и закрытой трубы неприятное сосущее ощущение под ложечкой, но постарался скрыть свой дискомфорт. Интересно, подземные уровни Ксиллы похожи на уровни Корусанта, скрытые от поверхности? Лифт выехал на свет далеко не сразу, но когда пласт земной коры кончился, Эли сразу же прикипел взглядом к открывшемуся простору. Увиденное одновременно напоминало и совершенно не напоминало Корусант. Лифт скользил над бездной по закрытой прозрачной шахте. На расстоянии виднелись другие серапфисные здания, столпами уходящие в расстилавшийся внизу город. Здесь голубоватый призрачный свет отсутствовал, а на его смену пришли оттенки желтого, зеленого, рыжего и красного. На разных уровнях между столпами по воздуху мерцающими кометами тянулись ксит'эбы и какэси'таты. Внизу, среди россыпей мириадов огней из окон, тоже кипело движение, но там сияние осветительных приборов сливалось в единые яркие нити. Справа, вдалеке от шахты лифта, между двух спускающихся с поверхности зданий, вдруг широким кругом разверзся свод, и в пространство между землей и городом под вуалью прорвавшегося внутрь снегопада опустился шаттл. Он почти сразу сменил направление движения на боковое и вскоре скрылся за одним из зданий. Подземный город, по мнению Эли, выглядел куда более живым, чем надземный. — Тукан'си ч'а басин'ба вео то токас вутур карт ч'итрико тин'он ксеа с?* — негромко озвучил свое недоумение он. *Могу я спросить, почему здесь огни другого цвета? Сауро'митт повернула к нему голову. — Потому что наверху мы не беспокоим мертвых, — тихо ответила она. Эли не понял, но решил не уточнять. Явно что-то болезненное. Проще будет потом поискать в дневнике Трауна на случай, если он что-то пропустил, или обратиться к местному варианту Голонета. Лифт остановился, зависнув над плоскими крышами города метрах в десяти. Сквозь серафпис Эли смог разглядеть в ближайших домах нескольких чиссов. Кто-то сидел за компьютерными терминалами, кто-то убирал сикнр, а совсем рядом двое чиссов в специальных костюмах и с какими-то приспособлениями на головах что-то делали с исходящей паром крупной пузатой колбой. Через пару кварталов на уровне лифта завис ксит'эб и плавно опустился на одну из крыш. Двери за спиной раскрылись. Эли не без труда прекратил рассматривать город и проследовал по тускло освещенному желтым коридору за обоими Митт. Идти пришлось недолго: Митт'рас'сафис коснулся панели на стене, и открылся проход в новое помещение. Что это обычный сикнр, Эли понял не сразу: он был все еще уверен, что его везут к очередной партии симуляторов, как было оговорено на Совете. — Не стой на пороге, Эли, это невежливо, — сказала Сауро'митт. Она встала на светящуюся фиолетовым панель, и Эли с удивлением заметил необычную процедуру: что-то щелкнуло, чисс подняла одну ногу, оставив на панели подошву сапога. Ненужная деталь скрылась в секции внутри, на ее место встала точно такая же, и чисс опустила ногу обратно. Что-то снова щелкнуло. Аналогичные манипуляции произошли и с другим сапогом. — Ты смотришь так, как будто у вас на улице и дома принято ходить в одной и той же обуви, — сказала Сауро'митт, и на ее губах Эли увидел едва заметную усмешку. Митт'рас'сафис встал на панель следом за ней и после смены подошв прошел вглубь темного помещения. — Я не... — Эли приблизился к странной панели. — После высадок мы оставляем всю обувь в специальных камерах и берем новую. А на кораблях у нас стерильно чисто. — Чиссы хорошо убирают дома, — заметила Сауро'митт, и Эли внутренне поморщился: сформулировать свою мысль можно было лучше. — Я не хотел оскорблять чиссов, — поспешил заверить он. — Просто я не совсем улавливаю смысл в такой процедуре, если у вас тоже царит стерильная чистота. Ровно тогда, когда Эли ступил на панель, в помещении зажегся желтовато-белый свет. Куда приятнее, чем вчерашний холодный в комнате, которую ему отвела Ар'алани. — Это традиция, — сказала Сауро'митт. — В ней не следует искать смысла, это дань уважения истории и ушедшим поколениям. У чиссов не всегда царила стерильная чистота. Эли кивнул. Траун много рассказывал о разных традициях в своем дневнике и часто напоминал, насколько они важны для его народа, но сути некоторых Эли так и не понял. И нынешняя являлась одной из таких. Подошвы, намертво примагнитившиеся к сапогам, оказались слегка велики. Эли последовал за Сауро'митт и вышел из-под того, что оказалось навесом второго этажа. Судя по чему-то, отдаленно напоминающему два дивана друг напротив друга и прямоугольному столу между ними, прямо перед Эли оказалась гостиная. Правее стояли два компьютерных терминала, левее — то, в чем можно было вполне узнать камбуз. Вернее, кухню. По ту сторону диванов, терминала и кухни тянулось длинное панельное окно высотой в два этажа с мерцающим городом за ним. Митт'рас'сафис куда-то исчез. — Подожди здесь, — Сауро'митт указала на диван, — я позову семью. Эли пристальнее глянул на диван, со второго раза обращая внимание на то, что он был отнюдь не новым, послушно кивнул и сел. — А симуляторы?.. — уже сидя и задрав голову на чисс, неуверенно спросил он. — Мне хватило тестов Ар'алани, — отозвалась Сауро'митт. — Я достаточно прожила, чтобы сразу увидеть, талантлив чисс или нет. «Но я не чисс», — хотел сказать Эли, но проглотил желавшие вырваться слова. Сауро'митт отвернулась, взошла по лестнице на навес второго этажа и скрылась. Эли со сдержанным вздохом откинулся на спинку, отстраненно и по привычке отмечая детали вокруг: никаких излишеств, говоривших о богатстве Правящей семьи, все чисто и на своих местах, нет предметов искусства — и как только Траун тут жил? — нет растений, которые очень любят содержать гуманоиды. — Эли. Если бы Эли не настроился внутренне на отсутствие врагов, он бы сейчас схватился за отсутствующий бластер. Но так он просто выпрямил спину и обернулся на возникшего из ниоткуда Митт'рас'сафиса. Тот обошел диван и опустился напротив. Глаза его были серьезны и, как показалось Эли, печальны. И даже вблизи и на нормальном свету Митт'рас'сафис выглядел копией Трауна. — Рау ничего не передавал мне? — тихо спросил чисс. Эли моргнул, не сразу осознавая, кто такой Рау. А потом ему стало ужасно стыдно, как будто это он был виноват в том, что не мог сказать Митт'рас'сафису ничего хорошего. — Я впервые узнал о вашем существовании, когда вы заговорили на Совете, Синдик Митт'рас'сафис, — имя далось Эли с трудом, и чисс приподнял ладонь: — Вы доверенный моего брата. Вы можете звать меня Трасс. Эли низко склонил голову, выражая ему свою благодарность. — Траун практически ничего не рассказывал мне о своей родовой семье, Трасс, — добавил он. — Чуть-чуть упоминал о матери и об отце, а в остальном говорил только о том, что семья не знатная. Трасс сцепил руки и положил их на колени, внимательно вглядываясь в Эли. Он молчал. Через некоторое время Эли почувствовал себя неуютно и уже открыл было рот, как вдруг Трасс негромко спросил: — Вы любовник Рау? Все, что Эли хотел спросить, мигом вылетело из головы, и на несколько секунд он так и замер с приоткрытым ртом. — Э, — с трудом выдавил он. — Нет. Я никак не мог быть его любовником, Траун был моим командиром, такие отношения запрещены. «Как он вообще до такого додумался, психолог синий? — в сердцах подумал Эли. — Еще чего не хватало». Митт'рас'сафис же отнюдь не выглядел убежденным. — Это объяснило бы, почему он утаил от вас информацию, например, обо мне, — сказал он. — Рау никогда ничего не делал без оснований, и они есть и здесь. Эли неуютно поерзал на диване, не улавливая логической связи между утаиванием наличия брата и какими-либо сексуальными желаниями. — Честно скажу, я понятия не имею, почему он не рассказывал, — сообщил он. — Но абсолютно точно могу заверить, что у Трауна не было на меня интимных планов. Никогда. Алые глаза Синдика странно мерцали, как будто он знал что-то, что знал и Траун, но о чем совершенно не догадывался Эли. Сверху послышались шаги, и по лестнице спустилась Сауро'митт с маленьким чиссом на руках. За ней шагала высокая чисс с затянутыми в хвост волосами, а за ней шел чисс постарше. Примерно возраста Трасса, как решил для себя Эли. На руках у чисса сидел еще один ребенок. Оба взрослых смотрели на чужака с холодным недоверием. — Ксеи с карт Митт'рау'нуруодо ч'аа ч'вун'кеба?* — спросил чисс у Сауро'митт. *Это доверенный Трауна? Эли поднялся с дивана. — Мар, ч'а карт рео ч'вун'кеба*, — сказал он. *Да, это я. Чисс перевел на него взгляд, и холод из его глаз частично исчез. — Ва тизут нео тен'з ба хсиса*. *Вы изящно говорите на нашем языке. «Изящнее некуда, — подумал Эли. — Надеюсь, я все же хотя бы не в десять раз хуже Трауна, когда тот плохо говорил на Общем», — но тем не менее улыбнулся и сказал: — Бин'ва ва*. *Спасибо. — Это моя дочь, Бхасет'митт, — представила чисс Сауро'митт. — Это сын моего брата, Чхарк'митт. Это — дети Бхасет'митт, — она аккуратно пригласила волосы того ребенка, что был у нее на руках, — Рао'митт и Хсин'ксапла. На лице Эли отобразился сложный процесс запоминания имен, и это вызвало улыбку уже у Бхасет'митт. — Бхасет'митт уедет ночью обратно к своему супругу, — продолжила Сауро'митт, — но сейчас она тоже будет слушать твою историю, Эли Ванто. *** Эли чувствовал себя морально опустошенным. Он ежесекундно прикладывался к стакану с водой, потому что от обилия слов на чеуне, произнесенных за сегодня, в горле нещадно саднило. Он старался по максимуму говорить на языке чиссов, чтобы его все понимали, и лишь изредка переходил на Си Бисти или Общий. Тогда на помощь приходил Трасс и переводил неизвестные Эли слова обратно на чеун. Он не знал, сколько времени рассказывает и отвечает на вопросы обо всем, что только могло быть связано с его частью галактики. Семья Митт расспросила его и о политике, и о военном деле, и о технологиях, и об образовании, и о науках, и о культуре людей, и о многом другом. Особенное впечатление на Бхасет'митт и Чхарк'митта произвел рассказ о существовании дроидов, а на Эли — абсолютно тихое поведение детей. Оба маленьких чисса сидели рядом со своей матерью, смотрели на него и, казалось, внимательно слушали. Сейчас в разговоре наступил временный перерыв, потому что у Чхарк'митта зазвонил коммуникатор, и чисс отошел в сторону, чтобы поговорить. Из потока беглого чеуна Эли не мог выловить ни слова, а потому бросил эту затею и просто мелкими глотками пил воду. Тут один из детей наконец шевельнулся и заинтересованно потянулся к Эли через весь стол. — Осторожно, — на чеуне предупредил его тот. — Упадешь лицом вниз, будет тебе урок, — строго произнесла Бхасет'митт, но ребенок лишь на секунду обратил на нее внимание. — А почему у вас такая бледная кожа? — тихо спросил он. От абсолютно ясной речи из уст годовалого малыша Эли сначала опешил, а потом сообразил, что по человеческим меркам мозг у него развит как раз года на три. — Я таким родился, — пояснил он. — Вся моя раса такая. Хотя ваши книги говорят, что у нас с вами были общие предки. — Странно, — констатировал маленький чисс. — Я думал, эволюция протекает не так быстро. Эли захотел вылить себе на голову остатки воды. В три года он с друзьями-товарищами гонял по ферме крылатых гадов, норовивших склевать посевы, и отказывался учить ауребеш, так что никакая «эволюция» не снилась ему даже в самом страшном сне. — Я все думаю, может, выторговать ему код доступа в Главную библиотеку? — зашептала Бхасет'митт, склонившись к матери. — Он чахнет, а до школы ему еще три месяца. — Никаких мне торгов! — отрезала Сауро'митт. — Потом пойдут разговоры, что Митт используют свое положение и нарушают правила. Главная библиотека открыта для всех только со школы, и Раом потерпит. Рао'митт притих, а Эли хотел было предложить отойти, чтобы не присутствовать при чужих спорах, но вернулся Чхарк'митт и опустился обратно на диван. — Раз мы снова собрались, — начала Сауро'митт, — полагаю, пора задать Эли еще один интересующий нас всех вопрос. Это прозвучало так, будто они намеревались спросить как минимум про личную жизнь лорда Вейдера. На всякий случай Эли приготовился отвечать, что ничего про него не знает. Бхасет'митт кивнула, но вопрос задал Митт'рас'сафис. — Траун. Расскажите про него. Мы ничего от него не слышали все это время, только Ар'алани порой приносила новости о том, что он жив. Как вы встретились? Эли шумно выдохнул. Он ожидал этого вопроса, но все никак не мог к нему подготовиться. Что он скажет? «Знаете, ну, он не спросил моего мнения, утащил к криффам в зад, а я его долгое время то видеть не желал, то хотел приложить датападом по голове, при этом мысленно преклонялся перед его талантом, а вот теперь я здесь, с вами, и отдал бы все, если честно, чтобы снова его увидеть». — Я был на той планете, где его оставили по решению Совета адмиралов, — сказал Эли. — Так получилось, что из имперцев только я знал Си Бисти настолько, чтобы попытаться прочесть маркировки на контейнерах от генераторов. А потом, когда Траун уже попал на борт, выяснилось, что я один знаю, кто такие чиссы. Траун... он что-то увидел во мне. Сначала заподозрил, что я вражеский агент, думал, я как-то связан с его прошлым и тем, что было, когда он работал с Энакином Скайуокером. При упоминании этого имени по лицам взрослых чиссов мелькнула одинаковая тень. — А потом он что-то увидел, — продолжил Эли, — и забрал меня с собой, хотя я этого не хотел. — Не хотели? — Митт'рас'сафис приподнял иссиня-черные брови, до боли напомнив этим жестом Трауна. — Не хотел, — подтвердил Эли и опустил взгляд в пол. — Я хотел стать офицером снабжения, работать с грузами и цифрами. Как моя семья. А Траун разрушил всю мою жизнь и создал ее с нуля, сделал меня тем, кем я сейчас являюсь. Сауро'митт шевельнулась и заинтересованно спросила: — И кем вы сейчас являетесь? Эли не сразу собрался с ответом. Он отвел взгляд к окну, посмотрел на текущие вдалеке транспортные потоки, на светящиеся огнями дома и сжал руки. — Кем-то, кого история еще не знала, — сказал он. — И это меня пугает. Горькая усмешка искривила его губы, и Эли покачал головой. — Траун, конечно, не преминул заверить меня в том, что я дослужусь здесь до звания адмирала. Митт'рас'сафис улыбнулся: — И что вы ему ответили? — Когда солнце взойдет на севере, — хмыкнул Эли, внутри довольный тем, что без запинки перевел домашнюю пословицу на чеун. Трасс улыбнулся шире, а Бхасет'митт пересадила младшего, видимо, еще не говорившего ребенка с дивана себе на колени и спросила: — А что он ответил? — Загадочно улыбнулся, как обычно, — Эли пожал плечами. — Вот как Трасс улыбается сейчас. Чхарк'митт слегка недоуменно воззрился на него, и Эли уже собрался объяснить свою фамильярность, когда вступился сам Митт'рас'сафис. — Я позволил Эли называть меня Трасс, — сказал он. — Мой брат прислал его вместо себя, а значит, он хочет, чтобы я воспринимал его если не как родственника, то как надежного союзника. Сауро'митт посмотрела на него долгим странным взглядом, но ничего в итоге не сказала. — Рассказывайте дальше, — мягко попросила Бхасет'митт. И Эли рассказал. Рассказал все, что было, и в том же виде, что однажды услыхала Ар’алани. Под конец рассказа о сражении над Батонном он уже почти хрипел и говорил еле слышно, но все равно упрямо довел историю до конца. — Видишь, скольких проблем даже не возникает, когда наша доктрина отсутствует в других местах, — сказал Чхарк’митт. — Мы были правы, когда встали на сторону Ар’алани. Сауро’митт глухо кашлянула. — Эли Ванто ничего еще об этом не знает, — заметила она. Эли перевел взгляд с нее на ее племянника. — Позвольте, не знаю о чем? — медленно уточнил он. Чхарк’митт посмотрел на Сауро’митт, а от Эли не укрылось то, как Трасс обреченно опускает взгляд в пол. — О том, что семья Митт давно поддерживает нарушение доктрины о запрете превентивного удара, — сказал Чхарк’митт. — Траун был прав. Доминион падет, если… Бхасет’митт издала шипящий звук, но Эли кивнул: — Я знаю об угрозе. Это главная причина, по которой Траун отправил меня сюда. Он сказал, что если не сможет помочь сам, то у вас буду я, — Эли невесело хмыкнул и добавил. — Крайне неравноценный обмен, если быть честным. — Значит, раз вы знаете, я могу об этом говорить, — Чхарк’митт произнес эти слова, в упор глядя на сестру, и та наконец расслабилась и отвела взгляд. — Доминион падет, если не нарушит этот закон. — Доминион падет в любом случае, Чхаркми, ты это понимаешь, — тихо сказал Трасс. — В одиночку он не выстоит. — Это не мое дело — лезть в обсуждения семьи, — аккуратно встрял Эли. — Но если выходить на войну с уверенностью в собственном поражении, то победы действительно никогда не будет. Траун… Траун учил меня, что нет ничего непобедимого. Если что-то кажется тебе непобедимым, значит, ты еще не нашел к этому правильный подход. Алые глаза Трасса прожгли его насквозь. — Траун говорил вам, как намеревается выстоять в грядущей войне? —…нет, — признал Эли. «Судя по последней записи в его дневнике, он даже не уверен, что до нее доживет». Трасс ничего не ответил ему, но все было и так ясно. — Я не намереваюсь опускать руки, когда до настоящей войны у нас еще минимум четверть века, — сказал Чхарк’митт. — Я офицер ЧЭОФ, и я сделаю все, что нужно, чтобы защитить тех, кто от меня зависит. — Ты говоришь, как Траун, — резче обычного произнес Трасс. — Его я уберечь не смог. И тебя не смогу. — Если мы не будем достаточно осторожны, нас всех должны будут приговорить к изгнанию, — сухо усмехнулась Сауро’митт. — Войдем в историю. Чхарк’митт посмотрел на нее, но Эли не понял, что он имел в виду. — Моя названная мать и мой названный брат хотят сказать, — продолжил Трасс, обращаясь к Эли, — что вам придется изворачиваться и лгать на протяжении многих лет. Скорее всего, часто отчитываться перед Советом, порой — перед военным трибуналом. Вам также придется подделывать факты, цифры и официальные документы. Быть всегда уверенным в том, что ваши подчиненные не сочтут, что их долг обществу состоит в другом, и не расскажут о вашем обращении с Законом другим офицерам в попытке защитить остальных чиссов. А так как вы не чисс, отношение к вам, если вы станете офицером, будет гораздо строже, чем к остальным. Ваша судьба незавидна, и неизвестно, когда семья Митт не сможет вам помочь. За время этого монолога Эли ни разу не отвел от Трасса глаз. Ему должно было, наверное, стать страшно или он должен был вновь разозлиться на Трауна за то, что тот опять втянул его невесть во что. Но страха не было. И злость тоже не приходила. — Я в своей жизни достаточно повидал военных трибуналов, — тихо сказал Эли и сделал большой глоток воды. — Я их больше не боюсь. И по грани Закона я ходил не один год, собирая для Трауна секретную информацию, которую он хотел получить. Что касается строгости отношения… не думаю, что чиссы будут ко мне столь же несправедливы, сколь когда-то были люди. Сауро’митт приподняла уголки губ, а Чхарк’митт одарил человека долгим взглядом и, повернувшись к Трассу, сказал: — Когда-нибудь он станет одним из нас.