Когда солнце взойдет на севере

Спустя еще несколько вуров Эли стоял в одиночестве уже в своем сикнре и смотрел в окно. Спать он не хотел, потому что все еще чувствовал нервное возбуждение после слишком напряженного дня, но и мешаться Митт не имел никакого желания. Сауро'митт сказала, что признает людское желание личного пространства, а потому отдает ему пустой сикнр на два этажа выше. Попытки Эли выторговать себе комнату в менее престижном месте, чем Здание Совета, всерьез никто не воспринял, и вскоре его немногочисленные вещи оказались тут. Эли все еще никак не мог осознать полнейшее отсутствие замков на дверях. Траун, конечно, говорил, что умышленное преступление для чисса — это пожизненный позор, от которого потом не избавиться, и заявление о собственной никчемности, по сути — клеймо и крест как на члене общества. Учитывая, что общество являлось для чиссов всем, неудивительно, что преступности у них не было, но все же отсутствие замков отнимало у Эли часть ощущения того самого личного пространства. Этот сикнр очень походил на тот, где Эли провел свою первую ночь на Ксилле. Кровать и лампа над ней, стол и пара стульев, дверь в санузел и большое окно во всю стену. Слишком стандартное. Безликое. Сауро'митт сказала, что после того, как Совет примет решение о нем, ему придется покинуть Ксиллу. Она была уверена, что он займет место во флоте, а вот сам Эли… Ар'алани хвалила его тесты. Говорила, что не помнит, чтобы чиссы-ровесники справлялись с такими задачами столь быстро, а Эли казалось, что она пытается его успокоить. Что сложного в том, чтобы пробить защитный экран противника, если выучил уязвимые места их кораблей? Что сложного в том, чтобы уничтожить истребители, если можешь в голове рассчитать угол их заноса, когда они становятся наиболее неуправляемы? Наконец, что сложного в том, чтобы вытащить из гравиловушки судно, если компьютер дает тебе отличных пилотов для отвлекающего маневра, никогда не заедающие турболазеры, да еще и электрическую сеть, которой можно запросто обесточить бортовую электронику противника? Ар'алани сказала, что турболазеры и впрямь никогда не заедают, а гравилуч никогда не глючит. Чисские технологии были передовыми и высокоточными. Воевать с ними в руках было просто. «Возможно, — думал Эли, — после школы Трауна многое кажется простым». Паттерны существ, военных подразделений или сил противника сами проявляются перед глазами, когда знаешь, как надо смотреть. Траун. Из головы не выходил вопрос Трасса. Вы любовники? Какого криффа ему вообще пришла в голову такая мысль? Где здесь паттерн, объяснивший бы подобный вопрос? Вы любовники? Эли обессиленно уткнулся лбом в серапфис. Он и Траун — это что-то из разряда невероятного, Траун бы даже никогда не посмотрел на него как на потенциального... — О чем я только думаю, бантово дерьмо, — пробормотал Эли. Стоило бы подумать о ЧЭОФ или о Совете. Или о тех угрозах, что ждали своего часа на окраинах галактики. Но он вернулся на кровать и взял в руки цилиндр, на который был записан дневник Трауна. Вспомнились слова из его последней записи: «...настоящая дружба столь невероятно редка. Но я обрел свою собственную». Вот и ответ. Траун считал его другом, что безусловно должно было льстить. Но сейчас Эли стало только хуже. Острее обычного ощутилось собственное одиночество, и он уронил дневник на покрывало и закрыл лицо руками. «Чего я хочу? — обреченно подумал Эли. — Обратно на Лисатру? В Империю, к знакомым звездам? На "Химеру "?» Он никогда не был во флоте своим. Даже на «Химере», когда проблема со званием осталась позади. И чем дольше Эли искал какую угодно причину, кроме очевидной, тем сильнее понимал, что впервые в жизни пришел к страшному осознанию: Траун был единственным, кто всегда в него верил. Друзья с Лисатры перестали быть друзьями, как только Эли уехал в Королевскую академию, с бывшими сослуживцами переписываться не было времени, и даже родители отвернулись от него, не захотев слушать, когда конца проблемам не было видно. И именно к Трауну Эли столь отчаянно хотел вернуться. Вернуться даже для таких банальностей, как его голос, ровно отдающий приказы на мостике. Если бы не Трасс и его идиотский вопрос, Эли бы, может, так никогда и не понял бы, что нуждается именно в этом вечно спокойном инородце. А последняя строчка дневника все еще предполагала, что они больше никогда не встретятся. «Если друг помнит тебя, это значит, что ты никогда по-настоящему не исчезнешь», — вспомнил Эли. В груди стало больно и тяжело. — Ну и что мне теперь с этим делать? — хрипловато хмыкнул Эли, глядя на цилиндр. — Что мне делать, Траун, а? Зачем ты... Кнопка включения загорелась синим, и цилиндр слабо пикнул. Эли недоуменно потянулся к устройству, чтобы выключить его обратно, когда из динамика зазвучал слишком знакомый голос. Он говорил на Общем. — Ты вслух спросил у меня, что тебе делать. Это твой первый раз. Я полагаю, в настоящий момент ты находишься в безопасности на Ксилле, уже имел первый разговор с Советом и с семьей Митт, а сейчас получил некоторое количество свободного времени на осмысление произошедшего. Эли замер, крепко сжав цилиндр в ладони. Траун угадывал, что с ним происходит, даже находясь за тысячи парсеков от него. Часть его очень хотела выключить запись, чтобы не мучиться, другая — желала дослушать совет до конца. Там наверняка будет совет. Весь дневник Трауна состоял из советов, завуалированных или прямых. — Ты задал этот вопрос не потому, что на самом деле не знаешь, что тебе делать... Эли вскинул голову и язвительно процедил: — Давай, расскажи мне, как я по тебе скучаю, сукин ты сын. — ...а потому, что ты потерян. Новое общество, новые существа, новый язык, новая культура. Все это знакомо и мне тоже. Тебе потребуется время и только время, чтобы привыкнуть. Но именно сейчас я хотел бы сказать тебе, что ты один из самых сильных людей, которых я встречал за свое время в Империи. Ты... Эли выключил запись и откатил цилиндр в сторону, после чего вновь закрыл лицо руками. Траун не угадал. Всевидящий и всезнающий, он не угадал, что будет давить на его бывшего подчиненного сильнее всего. А если он не угадал, значит, Эли некому помочь. Не к Трассу же идти плакаться в его багрово-серые одежды. Пронзительный звонок в дверь, раздавшийся столь некстати, заставил его соскочить с постели. — Кан'эса, ттис'а*. *Входите, пожалуйста. Он предполагал, это кто-то из обслуги у Митт, но порог переступила адмирал Ар'алани, вынудив тут же начать искать сброшенные где-то у кровати сапоги. — Прошу простить меня, адмирал, — Эли до конца натянул второй сапог и выпрямился. — Я не думал, что вы нанесете мне визит и... — Отставить, — мягко произнесла Ар'алани. — Я пришла поговорить с вами. Я присяду? И вы садитесь. — Конечно, — Эли опустился на стул, оказавшись лицом к окну, а адмирал села напротив. — Я пришла сообщить, что Совет ознакомился с результатами ваших тестов, и, хотя испытывает большие затруднения с законами в данный момент, настроен в общем и целом скорее положительно. Все еще негативно относятся к вашему здесь нахождению только Чаф и Лоро. Для остальных интерес к столь неординарному событию перевешивает ксенофобию. Даже для Сабосен. — Рад слышать такие новости, мэм, — слабо улыбнулся Эли. — Спасибо, что сообщили. — Вы выглядите подавленно, — заметила Ар'алани. — Семья Митт плохо приняла вас? Эли покачал головой. Надо было отвлечься на что-то, сменить тему, задать Ар'алани какой-нибудь вопрос. Взгляд упал на город за плечом адмирала. — Тяжелый день, простите, мэм, — сказал Эли. — Вы позволите задать вопрос? Возможно, он не очень... тактичный. Ар'алани приподняла брови. — Что ж, попробуйте, — плавно произнесла она. — Когда я добирался сюда с семьей Митт, я спросил у Аристокра Сауро'митт, отчего огни под землей другого цвета. Аристокра ответила, что чиссы не беспокоят мертвых. — Эли перевел на адмирала взгляд и сосредоточился на ее глазах и ее ответе. — Вы ранее говорили мне, что Ксаплар стоит на крови. О чем идет речь? Если до этого лицо Ар'алани хранило на себе слабый оттенок иронии, то сейчас оно стало серьезным как никогда. — Митт'рау'нуруодо не рассказывал вам о нашей истории, — догадалась она. — Вероятно, он посчитал, что вы должны узнать ее здесь. Сомневаюсь, что ему было бы неудобно говорить о ней. Все чиссы знают свою историю, но не любят ее обсуждать. Митт'рау'нуруодо... полагаю, здесь он тоже стал бы исключением. — Митт'рау'нуруодо упоминал лишь о том, что обледенение сформировало всю нынешнюю чисскую культуру, — негромко откликнулся Эли и отпил из стакана с водой, стоявшего на столе у стены: горло все еще болело. Ар'алани понимающе кивнула и дальше перешла на чеун. — Раньше Ксилла куталась в зелень и синь, как многие наши нынешние колонии. Здесь были леса, реки и моря. Наши предки жили под теплым солнцем, строили свои города под голубым небом и чувствовали свежий ветер, когда выходили на улицу, — Ар'алани протянула руку и налила себе воды. — А пять тысяч лет назад пришла зима. Чиссам пришлось познать, что такое снег. Что такое мороз. Мы были не готовы. У нас не было современных двигателей, которые позволили бы опередить свет и улететь на другие планеты, а температура падала, вода замерзала, и ледники наступали на экватор. Наш народ оказался на грани гибели уже через пару десятилетий. Адмирал сделала короткий глоток. — В те времена считалось, что нет ничего важнее жизни чисса, что ее ни в коем случае нельзя терять. Но спасти всех было невозможно. Она замолчала, а Эли неуютно сцепил под столом руки в замок, невольно испытывая стыд за то, что заставил адмирала говорить о таких вещах. — И что произошло тогда? — тихо спросил он. — Тогда появился Хесс'арк'ксапла, — ответила Ар'алани. — Родоначальник будущей великой Правящей семьи. Он сказал: чтобы выжило меньшинство, большинство должно умереть. Он отобрал несколько тысяч чиссов, силой завладел нужными ему ресурсами и первым сошел под землю. Его примером вдохновились многие, но ресурсы стремительно кончились и под землю ушли лишь пять будущих новых колоний. Ар'алани печально улыбнулась и совсем по-человечески загнула пальцы на одной руке: — Инрокини, Чаф, Сабосен, Браст и Митт. Пять будущих Правящих семей. Все остальные, кому не посчастливилось скрыться от надвигающегося холода под землей, мигрировали к экватору. Там они остались навсегда. Эли моргнул. Теперь он понял, почему Ксаплар стоит на крови. И почему чиссы не любят говорить о своей истории. Выходило, что вся их нынешняя цивилизация взяла начало от тех, кто выжил по праву сильного. — И никто из оставшихся не сумел спастись? — Нет. Метель забрала всех, — отозвалась адмирал. — По легенде в ее вое все еще плачут и просят о помощи замерзающие чиссы, чья планета умерла в мучительной агонии. Они никуда не ушли и никогда никуда не уйдут. Боги отвернулись от них, а сородичи оставили умирать, и теперь они обречены блуждать в вечной темноте среди льдов и снежных бурь. Эли не стал ничего говорить: он отпил еще воды, думая о том, что шум ветра на поверхности никогда больше не будет для него просто шумом ветра. — Шесть разбросанных по континенту колоний поселились в мертвом теле Ксиллы, — продолжила Ар'алани. — Но только горстка из многих тысяч дожила до лучших дней. — Голубой свет на поверхности соответствует холоду метели, — подал голос Эли. — Я понял. Чиссы считают, что не имеют права на радость там, где все мертво. Ар'алани сфокусировала на нем взгляд своих алых глаз и едва заметно приподняла уголки губ. — Митт'рау'нуруодо хорошо учил вас, но вы талантливы сами. — Сейчас было легко догадаться, — покачал головой Эли. — Неужто? — в ее голосе зазвучал слабый отголосок невеселого веселья. — Тогда ответьте мне: отчего я считаю Митт'рау'нуруодо особенным? Почему пошла против закона и помогла ему добраться до Империи? Почему помогаю вам? Эли посмотрел на адмирала в упор. Она не могла взять эту мысль из ниоткуда, а значит, где-то здесь есть логическая цепочка. Пришлось обратиться к рассказанному. Заговорил он лишь спустя некоторое время и сам очень желал, чтобы его ответ оказался неверным. — В Митт'рау'нуруодо вы видите нового Хесс'арк'ксаплу. Того, кто побудит чиссов изменить закон перед лицом грядущей катастрофы и не побоится стать ради этого преступником. Ар'алани тонко улыбнулась. — Видите, — мягко произнесла она, — все же вы талантливы. Эли прикусил нижнюю губу. Подобное историческое сравнение приносило ему мало радости. Умом он понимал, что иначе чиссы погибли бы все, но сердце с трудом смирялось с неизбежностью смерти миллионов. — А... — Эли закашлялся и поспешил проглотить новую порцию воды. — А что с ним стало? С Хесс'арк'ксаплой. — Никто точно не знает, — ответила Ар'алани. — По преданиям семьи Ксапла он был убит ударом в спину из-за внутренних разногласий в колонии. Сейчас это очень противоречивая фигура, историки до сих пор дискутируют о том, герой он или преступник. — Отлично... — пробормотал Эли. — Просто отлично. Ар'алани посмотрела на него таким странным взглядом, что он опустил глаза. — Он ведь не заслужил этого, — тихо произнес Эли. — Траун никого не бросил и не обрек на смерть, при этом спасшись сам. Тут не над чем спорить. — Я знаю, — откликнулась Ар'алани. — Но споры будут длиться еще очень долго. Гораздо дольше, чем Митт'рау'нуруодо будет жить. — Чем мы все будем жить, — инстинктивно поправил ее Эли, но тут же добавил. — Простите, мэм. Все мысли и чувства насчет Трауна начали возвращаться, только сейчас к ним добавился безотчетный страх. Сейчас Эли забыл, что речь идет, вероятно, о лучшем тактике и стратеге в этой галактике, и думал лишь о том, что для Трауна никогда ничего не поменяется. Если Эли имел шанс стать в этой культуре кем-то близким к понятию «свой», то Траун обречен на вечное одиночество. — Я могу еще услышать о чиссах, мэм? — старательно выгоняя из голоса обреченность, спросил Эли. — Чисские дети обычно не хотят слушать дальше, — заметила Ар'алани. Эли хотел было сообщить ей, что он не ребенок, а солдат, но быстро понял, что для адмирала, чей ментальный возраст перевалил за сотню, он и вправду почти младенец. — Лишь через время, близкое к тысячелетию, потомки спасшихся чиссов впервые вышли на поверхность. Они не знали, что такое солнечный свет, не ведали деревьев и травы. Они привыкли жить в тесноте и вечной ночи подземных городов. Это были другие существа. Как бы ни стремились спасти их основатели колоний, чиссы в своем изначальном виде умерли вместе с ними. Ар'алани сделала паузу, как будто думая, что еще сказать. — Когда в холодный воздух снаружи взмыли первые звездолеты, выяснилось, что топливо мерзнет, а навигационные приборы сходят с ума. Многие восприняли это как знак того, что им не стоит беспокоить планету, но другие не отступились от своего желания подняться к звездам и по старым картам найти те миры, где можно будет жить, как в старые времена. Было создано новое топливо и новые приборы, и когда чиссы попробовали вновь, оказалось, что Ксилла, умирая, успела сойти с ума. За время, проведенное нашим народом под землей, магнитные полюса сдвинулись до экватора, а ось вращения осталась прежней. По старым сохранившимся приборам солнце для Ксаплара всходит на севере, а заходит на юге. Эли, до этого слушавший без единого движения, крупно вздрогнул и сжал ладонь на стакане. Так вот почему Траун столь загадочно улыбался в ответ на его саркастичное замечание о становлении адмиралом. Ар'алани кивнула. — Митт'рау'нуруодо упоминал о вашей пословице. Интересно, что люди раньше знали о существовании Ксиллы и о расхождении ее магнитных полюсов с полюсами реальными. — Да, мэм, — с трудом выдавил Эли. «Когда-нибудь ты станешь адмиралом». — Я вижу, вы устали, — по-своему растолковала его ответ адмирал. — У вас был трудный день, вам следует отдохнуть. Она поднялась на ноги, и Эли встал следом за ней. — Завтра я пришлю за вами помощника, нам надо будет многое обсудить касательно того, как и что говорить Совету в следующий раз, — Ар'алани задержала руку над дверной панелью и обернулась через плечо. — Я жду вас в Экспансионно-оборонном флоте, Эли Ванто. — Да, мэм. Двери за ней закрылись. Эли обернулся к окну. Неуверенности в себе он больше не испытывал. «Когда-нибудь ты станешь адмиралом, Эли Ванто». «Безусловно, сэр… Когда солнце взойдет на севере». «Главное, вернись и сам посмотри, кем я стану, — молча попросил Эли. — А когда придет война и солнце не взойдет вовсе, все будет не так безнадежно, как пять тысяч лет назад».