Когда солнце взойдет на севере

По серапфисным панелям все так же стекали тонкие, бесконечные полотна воды. Метель над Ксапларом не унималась вот уже полторы недели по стандарту Ксиллы. Ар'алани сказала, тот день, когда они спустились в столицу, стал первым ясным больше чем за половину местного года. И что некоторые из Правящих семей — Ксапла во главе них — в том числе поэтому весьма мягко отнеслись к появлению здесь иноземца. Если это было «весьма мягко», Эли не хотел знать, как бы выглядело «весьма жестко». А еще он никогда бы не счел чиссов суеверными, но погода на Ксилле для них, кажется, равнялась чему-то вроде отдельного разума. По крайней мере, чиссы бесконечно ее чтили. На Лисатре — дома, как сказал себе Эли по старой привычке, — люди молились богам плородия и земли, дождя и ветра, богам их двойного солнца, единственной луны и далеких звезд. Молились по древней памяти тех дней, когда их предки позабыли, отчего бывает гром или почему наступают засухи, и потеряли для себя космос. Эли никогда не чувствовал связи с богами. Они были земными, принадлежали одной Лисатре, а мир вовне, — там, куда он еще ребенком поднимался с отцом на его старом транспортнике, — казался великим и необъятным. И в этом огромном пустом мире боги Лисатры были бессильны. А потому сложно было в них поверить. Эли Ванто переступил порог читального зала главной библиотеки Ксаплара и уверенно направился к старому чиссу, сидевшему за небольшим столом на стуле без спинки. Этого чисса здесь все величали То Ксин'б Ксан, что в переводе на Общий означало примерно «Великий Хранитель, который такой один-единственный на всем свете», но только куда более официально и уважительно. Остановившись в десятке шагов от Хранителя и заложив руки за спину, Эли поклонился в пояс, а затем замер так на положенные по этикету тридцать ксилльских секунд. — Разогнись, Эли'ванто, — проскрипел голос. Эли от удивления едва не дернулся, но послушно и плавно разогнулся, чтобы посмотреть на Хранителя. Голову он тем не менее оставил слегка склоненной, чтобы чисс не подумал, будто он невежлив и не знает, как следует вести себя перед старшими по возрасту или положению. — Мастер Великий Хранитель, — Эли понятия не имел, как именно ему нужно обращаться к этому чиссу, если тот обратился к нему первым, но понадеялся, что такое звание сойдет. — Ты опять пришел за тем же? — спросил Хранитель. Эли заметил улыбку на сухих, изборожденных сотнями мелких, но глубоких морщин губах и окончательно растерялся: никогда он еще не видел, чтобы ему улыбался кто-то, кроме Митт. — Да, Мастер Великий Хранитель, — тем не менее сказал Эли. — Я пришел просить у Вас те же документы, что читал вчера. Он едва не добавил то, что вертелось у него на языке с самого первого посещения библиотеки, но сумел вовремя промолчать. — Ты волен читать их, Эли'ванто, — Хранитель степенно указал рукой на свободный компьютерный терминал у ближайшей оконной панели, а затем опустил взгляд на небольшое устройство, напоминавшее датапад, которое держал в руке. — Доступ разрешен. Эли снова склонился перед ним. — Благодарю Вас, Мастер Великий Хранитель. Шагов двадцать — и он уже опустился на жесткий стул перед засветившимся экраном. Соседка Эли, молодая чисс в черно-желтых одеждах, бросила на него ничего не выражавший взгляд, поднялась и пошла к выходу. Чисс, сидевший позади, просто пересел еще на ряд дальше. Ванто подавил вздох. Полторы недели — и никто, кроме семьи Митт и Ар'алани, не шел с ним на контакт. Порой он слышал обрывки разговоров об «иноземце, которого приняли Правящие семьи», но с ним самим так никто и не заговаривал. Приняли Правящие семьи. Эли усмехнулся, открывая файл пятого тома «Истории Доминиона» там, где закрыл его вчера поздней ночью. Видимо, на первой встрече сказалось присутствие Ар'алани, потому что после того, как он без проблем справился со всеми тактическими симуляторами, которые следовало пройти по велению Совета, Совет смотрел на него все с таким же, если не с большим, недоверием. Возможно, здесь поработали Чаф. Он бы не удивился. По взглядам, которыми одаривал его Чаф'орм'бинтрано, казалось, будто Эли собственноручно выпотрошил его любимого фелинкса. Но что бы там ни было, еще неделя — и он все же окажется в академии, чтобы пройти переподготовку и, возможно, поступить во флот ЧЭОФ. Пока что Эли даже приблизительно не мог рассчитать вероятность того, что все сложится. Траун же в своем дневнике спокойным и ровным тоном уверял, что Эли обязательно станет офицером. Траун. Эли почти оскалился, вспомнив записи, которые обнаружил пару дней назад, затем выкинул это имя из головы и, сжав зубы, уставился на символы чеуна на экране. Через пару минут сознание наконец более-менее успокоилось, а потом позволило наполнять себя историей народа, который когда-то был для Эли легендой. Вода текла по серапфисовым панелям, время — по собственному измерению. Когда датчик на запястье пискнул, Эли закрыл историю и перешел к статьям о нынешней ситуации в Доминионе, доступ к которым для него каким-то неведомым образом выбил Трасс. А когда за окнами грязно-белая муть окончательно превратилась в черную, Эли дал себе перерыв и открыл совсем маленький файл, хранивший в себе легенды о Великом Холоде. Он прочитал файл однажды, но уже перечитывал снова. Огромная «История Доминиона» в тринадцати томах, являвшаяся лучшим из лучших исторических трудов, произошедшую на Ксилле катастрофу практически не описывала. Под нее отводился лишь беспомощный пяток страниц из многих тысяч, и этот пяток можно было легко сократить до «произошел климатический сбой, выразившийся в глобальном похолодании и повлекший за собой массовую гибель жителей планеты; лишь немногим удалось выжить, укрывшись в природных пещерах Ксиллы; данное событие предопределило все дальнейшее становление общества, начиная от добычи пропитания и заканчивая религией». Абзац про религию до сих пор вызывал у Эли невольную дрожь. Раньше чиссы тоже верили в богов, но затем боги предали своих последователей и обрекли на холодную смерть. И тогда чиссы отреклись от них. Эли открыл файл легенд на той самой странице. «Считается, что именно тогда старая вера была разрушена, — писал в примечаниях Па'кар'феас, специалист по мифам и легендам, живший в прошлом веке, — поскольку чиссы больше не могли надеяться на помощь свыше. Они остались в умирающем мире один на один с наступающим холодом, со снегом и льдами. С тех пор чиссы не нуждаются в утешениях и лжи о том, будто кто-то бдит над ними и после смерти укажет им дорогу в лучший мир». — И что теперь думают чиссы? — спросил Эли у Трасса после того, как впервые прочитал этот абзац. — Куда они уходят после смерти? Тот сделал неопределенное движение головой, равнявшееся человеческому пожатию плечами. — Считается, что если там что-то и есть, то только тьма и вой метели, — ответил тогда Трасс, — а души блуждают там, пока не исчезают навсегда, забытые живыми. «Чиссы предпочли мысль о вечных скитаниях мысли о могучих, но бездействующих богах», — прочитал Эли примечание под другой легендой на следующий день. — Лишь сильнейшие находят путь назад, к свету, — добавил Трасс. — И вместе с ним новую жизнь. Эли отвел взгляд от экрана. Ему мало нравились эти рассуждения о бесконечном мраке, но не потому, что они его пугали, а потому что от чисской концепции смерти и загробного мира он раз за разом приходил к новым мыслям о Трауне. И о том, что сказала ему в первые сутки пребывания на Ксилле Ар'алани: что она видит в Трауне второго спасителя их цивилизации. Вот только предыдущего спасителя чиссы предпочли забыть. В файле с легендами Эли видел это имя. Хесс'ар'ксапла, родоначальник дома Ксапла. В «Истории Доминиона» родоначальником нынешней величайшей Правящей семьи был назван совсем иной чисс и он же фигурировал на всех изображениях, которые Эли встречал в других источниках, дававших о Семьях краткую историческую справку. И Трауна после того, как он раскрыл глаза своему народу, чиссы тоже предпочтут забыть. Выбросить из истории, как неудобную деталь, вызывающую слишком много этических разногласий. Эли устало уткнулся лицом в ладони. Когда он жил в Империи, то повидал много несправедливости, но тогда было кому с ней справиться. «Тебя не забудут, — решил Эли. — Если я действительно стану офицером чисского флота, тебя не забудут». — Эли'ванто? — раздался за спиной скрипучий голос. Эли подскочил на ноги так быстро, что задел свой стул, и тот с противным визгом отъехал в сторону. — Простите, Мастер Великий Хранитель, — Ванто поморщился от собственной неловкости и склонился перед чиссом. — Чем я могу быть вам полезен? — Ты хорошо знаешь наш язык, иноземец, раз столь подолгу читаешь наши тексты, — Хранитель подвинул к себе соседний стул и опустился на него, — и ты проявляешь подлинный интерес к нашему народу. Я много повидал чиссов, и редко в ком горело подобное незамутненное рвение. Почему? — Я... — Эли замер где-то на середине выхода из поклона, поняв, что опять не знает, как именно надо разговаривать с Хранителем в новой ситуации, когда он сидит не на своем посту. В памяти судорожно замелькали отрывки из дневника Трауна. — Сядь, — оборвал его страдания Хранитель. — Я пришел поговорить с тобой, иноземец. Эли послушно сел. — Мне всегда было интересно узнавать что-то новое, — признался он. — А ваш народ... там, где я вырос, он считается легендой. И ваша концепция служения обществу вперед личных интересов поистине поражает меня. Хранитель изогнул кустистую седую бровь: — Там, где ты вырос, не предполагается служение обществу? — Предполагается, — невесело ответил Эли, — но слишком многие ищут личной выгоды. Возможно, он сказал лишнее, но Хранитель совершенно не производил впечатления существа, которое каждому встречному стало бы передавать дурное о прибывшем чужаке. Эли даже казалось, что Хранитель иной раз не хочет открывать рта, чтобы заговорить, ибо слишком устал за всю свою жизнь. Тем удивительнее, что он сам к нему подошел. — Ты задаешься вопросом, почему я пришел, — заметил Хранитель, и Эли подавил стон отчаяния: «Неужели они все такие догадливые?». — Я пришел, потому что ты третий, кто за всю мою жизнь попросил у меня файл про Великий Холод. Я ценю тех, кто не ограничивается стандартами государства и не боится зайти глубже. И я желаю знать, кто порекомендовал тебе прочесть этот файл. На миг Эли растерялся. Даже мелькнула мысль солгать, но в итоге он немного беспомощно развел руками и честно признался: — Никто. Я сам попросил у вас историю тех времен. Адмирал Ар'алани однажды обмолвилась о случившейся катастрофе, и я захотел узнать больше. — Вот как, — Хранитель приподнял теперь уже обе брови, и на его сухих губах вновь проявилась тень улыбки. — Ты не лжешь, если только твой народ не научился прятать ложь глубоко в своем сердце. Твое стремление делает тебе честь, Эли'ванто. Несмотря на то, что ты иноземец. Хранитель тяжело поднялся и, не проронив больше ни слова, удалился обратно к своему месту. Эли проводил его взглядом, а затем вернулся обратно к тексту и попытался вспомнить, на чем он остановился. На Трауне. Траун каждый раз вспоминался так легко, как будто мог в любую минуту позвать его из другой каюты. Иногда Эли казалось, что он даже слышит его голос. Экран терминала единожды моргнул, и на нем появилась надпись: «Разблокирован доступ к новому файлу, формат 2, категория…» — и далее десятый, как быстро высчитал Эли, символ чеунского алфавита. Категория самых редкочитаемых документов, к которой принадлежал, например, файл с легендами, и странный формат 2. Раньше Эли видел лишь формат 1. Он коснулся пальцем экрана, выбрал вариант «открыть сейчас». Файл загрузился. «Великий Холод», — увидел Эли. «То, что дошло до наших дней. Автор: Ксапла'хси, 23678». И в отличие от файла с легендами, которых хватало всего на тридцать страниц, этот документ — в первую секунду Эли не поверил своим глазам — содержал в себе пятьсот. Эли обернулся к месту Хранителя. Тот стоял у входа в зал, положив одну ладонь на стену; взгляды их пересеклись, и чисс все с той же загадочной улыбкой на устах исчез за дверью. Эли подавил желание вскочить и побежать за ним. Ответы он получит потом и благодарность тоже выразит позже: Хранитель своим уходом выразился ясно. К тому же он столько времени ходил вокруг да около, желая спросить, нет ли документов о чиссе, который интересовал его, что терять еще больше времени сейчас было бы невозможно глупо. Эли впечатал в поиск по документу то самое имя. «...безвестного рода, будущий Хесс'ар'ксапла был принят в семью Хесс, когда оба его родителя скончались во время эпи...». Эли скользнул глазами дальше. «...закончил школу... поступил в армию...» — и прямо там, в следующем совпадении: «…трепетно относился к искусству и...» Эли раскрыл страницу. «…Трепетно относился к искусству и, по дошедшим до нас сведениям его современников, коллекционировал древние скульптуры и картины. К сожалению, ничто из потенциально существовавшей коллекции не дошло до наших дней». Этот абзац пробудил у Эли под ложечкой тошнотворное чувство. Сам-то он никогда не полагал, что после смерти есть хоть что-то, и читал чисские документы со смесью уважения к чужой культуре и легкой снисходительности к чужим суевериям прошлого, но найденное совпадение поразило его. Он перешел к другим результатам, теперь уже наполовину ожидая увидеть следующее «чудо». Долго искать не пришлось, буквально через пару страниц в глаза само бросилось: «...считали Хесс'ар'ксаплу великолепным страте...». Касание. Полная версия. «…Современники считали Хесс'ар'ксаплу великолепным стратегом и тактиком, одним из искуснейших, что когда-либо появлялись на свет. История сохраняет описания некоторых его боев. Величайшими его достижениями можно считать освобождение Нхиса (подробнее см. главу 5), при котором погиб один чисс, и пленение батальона танков класса Тлабн без единой потери среди своих или врагов (подробнее см. главу 8). Такие авторы времен Великого Холода, как Чаб'арфо и Ик'сан'таро, говорят о том, что Хесс'ар'ксапла умел читать по лицам и безошибочно определял среди окружения лжецов или замышляющих недоброе, но никаких фактических подтверждений этому не существует». Эли закрыл систему поиска и вернулся на самую первую страницу. Конечно, внимательность и умение разбираться в психологии являлись неотъемлемыми качествами любого блестящего командира, а любовь к искусству являлась всего лишь удачным совпадением. Эли не верил в сказки. Но внутри помимо его воли все равно зашевелилось сомнение, и в голове сам собой возник вопрос: а Траун оставил бы большую часть галактики умирать, чтобы получить шанс спасти хоть кого-то? И не придет ли такое время, когда начнется война? А если придет, то по какую сторону окажутся сам Эли, Трасс, Сауро'митт, Ар'алани? Эли скривился от собственного малодушия, потому что первой мыслью стало: «Надеюсь, что по нужную». Но если час когда-нибудь настанет, и Траун скажет ему умереть, чтобы другие жили... Эли полагал, что не сможет отказать ему, как никогда не мог. Вода тонким слоем стекала по серапфисовым панелям, время неумолимо бежало вперед. На улице беззвучно выла метель, и лишь изредка темнота выпускала из своего чрева голубые отголоски далеких источников света. Этой ночью Хранитель не стал закрывать библиотеку из-за одного-единственного читателя.