Когда солнце взойдет на севере

Они собрались вновь спустя меньше минуты. За это время Трасс успел сменить длиннополое одеяние на черную форму с бордовыми полосами, но без знаков отличия. Эли кивнул Стенту и уже направился было к двери... Когда дверь глухо пискнула и отъехала в сторону. Мозг успел проанализировать ситуацию за те секунды, что панель скрывалась в секции стены. Дома только Чхарк'митт, и он спит на втором этаже, Сауро'митт и Халени'митт, ее мать, гостят в военной академии на другой стороне Ксаплара и никак не могли успеть и закончить все дела там, и приехать обратно. Больше из Митт на Ксилле никого не было, а гости сами чужие двери не открывали. И пока в голове проносились все эти мысли, а дверь открывалась, правая рука автоматически начала поднимать чаррик. Так что когда по ту сторону синкра оказалось двое представителей семьи Чаф, в лицо первого смотрело дуло. Отстраненным углом сознания Эли оценил комизм ситуации. Пару мгновений все молчали и не двигали, а лицо Чаф'орм'бинтрано медленно мрачнело. — Значит, я не ошибся, — негромко произнес он. — Но не скажу, что я этому рад. Сложите оружие мирно, и мы не оскверним землю Ксиллы кровью собратьев. — По какому праву вы входите в наш дом? — спросил Эли. Чаф'орм'бинтрано выразительно посмотрел себе под ноги. Эли проследил за его взглядом и подавил желание выругаться: носки сапог Чаф заканчивались ровно перед порогом. А значит, официально он в чужой дом не вошел. — Подожди. Трасс приподнял ладони и шагнул вперед, перекрывая собой линию огня. Эли дернул уголком губ, сместился вбок, но ладонь Трасса мягко легла поверх его пальцев, сжимавших рукоять, — и надавила, вынуждая опустить оружие. — Последнее, чего я хотел бы, это увидеть кровь чиссов у порога Семьи, что поклялась чиссов защищать, — сказал он, переводя взгляд на Чаф. — Тем более кровь бессмысленную. То, что вы увидели, Аристокра, не является попыткой бега. Оно является желанием сродни вашему: желанием справедливости и наказания тем, кто посмел поставить что-то выше интересов нашего народа. — Вы всегда хорошо говорили, Синдик, — Чаф'орм'бинтрано не двинулся с места, но Эли заметил, как он сделал едва заметный жест пальцами, и напряжение из позы чисса перед ним частично ушло. — Но боюсь, время красивых речей прошло. Я хочу, чтобы вы отдали мне всё, что касается вашего взаимодействия с грисками. — Как командир фаланги Дома я вынужден выразить про... — начал было Стент, но Трасс быстро-быстро несколько раз сжал и разжал пальцы, призывая его к молчанию. Молчал и Эли. — Я бы хотел, чтобы Семья Чаф взглянула на происходящее с нашей точки зрения, — начал Трасс. — И потому я приглашаю вас сопроводить нас. Безумец. Эли мысленно покачал головой. Чаф никогда не поверят. А пока они будут препираться в дверях, Хесс, вероятно, подчистят свои компьютеры. — Куда? — приподнял брови Чаф'орм'бинтрано. — В дом Семьи Хесс, — ответил Трасс. — И если мы ничего не найдем там, то я лично подпишу документ, в котором разрешу вам перевернуть вверх ногами весь наш синкр. Если желаете, я готов повторить сказанное на запись. Эли увидел мимолетное, но искреннее недоумение, появившееся на лицах обоих Чаф. Чаф'орм'бинтрано склонился к спутнику и что-то неслышно произнес. Тот ответил, и Чаф'орм'бинтрано повернулся обратно к Трассу. — Каар'чаф останется здесь, — сказал он. — На пороге. Проследит за тем, чтобы никто не подошел к компьютерным терминалам за наше отсутствие. — Я согласен, — кивнул Трасс. — И я желаю запись. Из бокового кармана было извлечено небольшое серое устройство — Эли не сомневался, что оно работает с самого начала, он сам держал в кармане такое же, — и Чаф'орм'бинтрано положил его на ладонь. Тогда Трасс приблизился к нему почти вплотную, выдержал время, чтобы посмотреть ему в глаза и, держа спину ровно, чуть наклонился вперед. — Я, Синдик Митт'рас'сафис, из дома Митт, предоставляю представителям дома Чаф право на обыск синкра Митт при условии, что семья Хесс окажется вне подозрений. Трасс выпрямился. Чаф'орм'бинтрано коротко кивнул — и отступил, открывая проход. — Разбуди Чхарк'митта и догоняй, — негромко приказал Эли Стенту. — Скажи ему, чтобы ничего не предпринимал, пусть просто спустится вниз. Стент кивнул и исчез вверх по лестнице, а Эли убрал чаррик в кобуру и последовал за Чаф'орм'бинтрано и Трассом. Внутри него всё еще ничего не сжимало, и не звенела тревожная струна опасения, что он ошибся и подставил этим принявшую его семью. Возможно, Трасс был прав, и что-то до Трауна всегда в нем дремало, лишь ожидая, когда его разбудят и взрастят. Весь путь на противоположный конец здания был проделан молча. Эли видел на лице Чаф'орм'бинтрано мрачную решимость, а на лице Трасса — усталое принятие неизбежности дурного исхода событий. Крес'тен'тарти догнал их уже на подходе к цели. И когда Трасс повторил действия Чаф, приложив ладонь к дверной панели синкра Хесс, Эли был готов, как никогда. Дверь распахнулась. От терминала компьютера обернулась Хесс'таске'ван, еще двое чиссов замерли посреди гостиной, по форме очень напоминавшей гостиную Митт. На лицах всех троих застыло немое изумление, смешанное с вопросом. — Я Синдик Митт'рас'сафис, — произнес Трасс и переступил через порог синкра. — Как представитель дома Митт, я объявляю на Ксилле военное положение. Оставьте свои дела и соберитесь все в гостиной, чтобы я мог вас видеть. Чаф'орм'бинтрано. Трасс указал рукой на терминал. — Вы хоть представляете, что вы делаете? — холодно произнесла Хесс'таске'ван, не двигаясь с места. — Это нарушение закона. — Боюсь, что первыми нарушили закон отнюдь не мы, — Эли тоже переступил порог, и это позволило ему держать под наблюдением всех Хесс, а также все коридоры синкра. — Отойдите от терминала, Аристокра. Прошу вас. — Это нарушение закона, — жестко повторила Хесс'таске'ван. — Баден'си'харт? Один из чиссов вскинул руку, и свет желтых ламп скользнул по дулу чаррика, направленного теперь на вошедших. Эли мгновенно ответил тем же, и взгляды их встретились. В глазах Баден'си'харта Эли отчетливо увидел страх. — Опустите оружие, — тихо сказал он. — Я прошу вас. — Как командир фаланги Дома, я не имею права пропустить вас, — так же тихо ответил Баден'си'харт, — и это право я буду отстаивать. — Вам придется заплатить за это, — произнес Крес'тен'тарти. В два шага он оказался рядом с Эли, также держа чаррик в вытянутой руке. Несколько ударов сердца все молчали. — И вы, чисс, выстрелите в чисса, — уточнила Хесс'таске'ван. — Впервые в истории за тысячи лет. — Я не чисс, — глухо сказал Эли. Щелкнул взводимый курок. — Я выстрелю. Хесс'таске'ван перевела на него взгляд, и в нем Эли увидел такую ожесточенность, какой он не видел еще никогда. В груди тянуще сжало, и рука слабо дрогнула. — Я не думала, что меня придут арестовывать члены семьи Митт, — сказала Хесс и поднялась на ноги. — Я думала, вы-то из всех как раз поймете. Баден'си'харт, опусти оружие. — Нет, — тихо, но твердо ответил тот. — Опусти. В глазах чисса что-то мелькнуло — что-то затравленное и отчаянное — но он сжал зубы и шагнул вбок, закрывая собою Хесс'таске'ван. — Стреляйте, — сказал он, глядя на Эли. — Стреляйте хоть на поражение, но я не дам вам пройти. Тонко взвизгнул выстрел оглушающего режима, и Баден'си'харт успел издать болезненный хрип, прежде чем повалиться на пол без сознания. Эли опустил чаррик и взмахнул рукой: — Стент! В лазарет его. Живо. Несмотря на уверенность в собственной правоте, под грудью засел неприятный ком. Он стрелял в людей и других сушеств, но те были врагами, наркоторговцами или пиратами, а тут... Стент прошмыгнул мимо него, подхватил Баден'си'харта под плечи и исчез вместе с ним из поля зрения. Хесс'таске'ван обвела Эли таким взглядом, как будто впервые видела, а затем покачала головой. — Митт'рау'нуруодо оставил нам всем послание, — сказала она, и Эли пропустил вдох. — Своей судьбой. Своим изгнанием. Он показал, что есть вещи, которые наше общество должно исправить, но все закрыли на правду глаза, потому что это удобно. Но придет время, когда никто не встанет на нашу защиту, потому что союзников у нас нет. И что вы будете делать тогда, Митт? Эли посмотрел на Трасса, увидел его ответный взгляд и взгляд Чаф'орм'бинтрано, все еще полный подозрений. — Митт'рау'нуруодо нарушал закон во имя нашего народа, — голос Трасса был глух и тих. — Он никогда бы не отдал жизни детей — тем более жизни Небоходцев — в руки неизвестному еще союзнику. — Думаете? — Хесс'таске'ван приподняла брови. — А я уверена, что отдал бы. Гриски ни в коем случае не навредили бы Небоходцам. А что такое комфорт нескольких детей против безопасности целого народа? — Дело не в детях, — сказал Эли и бросил новый взгляд в сторону Трасса и Чафа. — Я много слышал о Митт'рау'нуруодо от разных чиссов. И насколько я могу судить, он никогда бы не заключил союза с неведомыми созданиями, можно ли доверять которым — неизвестно. — Он заключил союз с вашей расой, — отозвалась Хесс'таске'ван. — И я не думаю, что он точно знает, кто вы такие и можно ли всецело вам доверять. — Довольно, — обронил Чаф'орм'бинтрано. — Я слышал достаточно подобных слов от самого Митт'рау'нуруодо, чтобы слышать их теперь от семьи Хесс. Заразу принято вырывать с корнем, но что с вами делать, ответит лишь суд. Вы, ваш союзник, — Чаф кивнул на стоявшего в отдалении чисса, — и все, находящиеся в синкре, не должны покидать его до нового созыва Совета. Семьи Чаф и Митт проследят за этим. — Кто помогал вам? — спросил Эли. — Похитить детей. Кто-то из военных. Кто это был? — Вывезти детей помог Баден'си'харт, — ответила Хесс'таске'ван, — который некогда служил во флоте, пока я не пригласила его на должность командира фаланги Дома. Перед глазами Эли встал тот взгляд, которым наградил его Баден'си'харт перед тем, как закрыть собой Хесс'таске'ван. И было что-то в этом взгляде, помимо отчаяния и боли, чего Эли уловить не смог. — Я повторяю свой призыв, — холодно произнес Чаф'орм'бинтрано. — В случае дальнейшего отказа я буду действовать на свое усмотрение. И к глубокому потрясению Эли Чаф'орм'бинтрано кивнул ему — кивнул, выражая признание его власти над ситуацией. — Сдайте все средства связи и вернитесь на диван, — приказал Ванто, подкрепляя свои слова указанием дула чаррика. — Сидите спокойно. Аристокра Чаф'орм'бинтрано, проверьте компьютерный терминал и убедитесь, никаких процессов уничтожения не запущено. Синдик Митт'рас'сафис... вызывайте Дом Сабосен. Эли обвел всех собравшихся тяжелым взглядом. — Время решать, что нам с этим делать. *** Эли'ванто спал, откинувшись на жесткую спинку дивана в синкре семьи Митт и прикрыв глаза рукой от тусклого общего освещения. Представители семей Сабосен, Митт и Чаф прямо сейчас обыскивали дом семьи Хесс, а самих Хесс и их соратников — тех, кто присутствовал сейчас на Ксилле, — уже заперли по одиночным синкрам. Эли лично передал Ар'алани приказ Сауро'митт о задержании всех Хесс, находившихся в других мирах. Дверь тихо отъехала в сторону, и в помещение вошел Трасс. Опустился рядом со спящим Эли и мягко коснулся его руки. — Мрнх?.. — Эли повернул голову набок и приподнял руку. — Трасс? — Лег бы ты спать в кровать, — негромко произнес тот. — Ваши кровати как ваши диваны, одни доски, нет разницы, — глухо хмыкнул Эли. — Что Хесс? — Арестованы. Все ждут собрания Совета. — И когда собрание Совета? — Через полвура. Эли потер глаза рукой и сел ровнее, чтобы чуть сбросить сон и лучше воспринимать реальность. Под глазами у Трасса залегли тени, и Эли сомневался, что сам он сейчас выглядит лучше. — У меня утром кончаются отпускные, — сказал Ванто, — я буду вынужден вернуться на корабль. Разве что Ар'алани позволит мне задержаться, и тогда я... Горячие пальцы коснулись его губ, вынуждая замолчать, и Эли затих и даже прикрыл глаза. — Мы справимся здесь, — тихо сказал Трасс, — а ты справься там. Рау рассчитывает на твою помощь, особенно сейчас, учитывая грисков. Эли покачал головой; потом позволил себе пересесть ближе к Трассу и со вздохом опустил голову на его плечо. Горячие пальцы привычно зарылись в его волосы, и Ванто на миг зажмурился от удовольствия, когда тонкую кожу на затылке аккуратно почесали. — Думаешь, Рау действительно отдал бы детей, будь он на месте Хесс? — Нет, — абсолютно уверенно ответил Трасс, и в голосе его засквозило легкое удивление. — А ты? — Не знаю, — честно признался Эли. — Я бы сказал "нет" тогда, когда еще служил с ним, но... Сейчас я уже давно понимаю, что, несмотря на его внимательное и чуткое отношение ко мне, он все равно меня использовал. И как бы я ни... — Эли подавился словами, но все же продолжил, — как бы я ни любил его, это осознание... Оно никуда не уходит. Я часто оправдываю его у себя в голове, но порой мне все равно кажется, что я испытываю синдром арканианской лаборатории. — Арканианской лаборатории? — переспросил Трасс. Эли взмахнул рукой: — Арканианцы — раса без морально-этических принципов. В основном ученые, медики, инженеры. И во время Старой Республики их ловили на том, что они ставили опыты на представителях разумных рас. А выражение синдром арканианской лаборатории пошло от тех подопытных, которых сумели вытащить, но которые провели в застенках слишком долго. И многие из них на судах всерьез утверждали, что арканианцы правы, что их разработки однажды спасут галактику и что они сами рады умереть на экспериментах, если это принесет пользу науке. Видя, как Трасс чуть сдвинул брови, Эли пояснил: — Защитная реакция мозга на обстоятельства. Из-за долгого заточения их мозг перестроился на их пленителей, и они начинали доказывать себе, что арканианцы правы, и они страдают не зря. — Я понял, — кивнул Трасс. — И... ты думаешь, Рау хотел, чтобы подобные изменения произошли с тобой? — Я не знаю, — выдохнул Эли. — Не знаю. Не понимаю даже, я действительно сам осознанно выбрал идти тем путем, что он проложил передо мной, или это мой мозг уже перестроился, как мозг тех подопытных. — Ты не похож на психически больного, Эли'ванто, — тихо, почти ласково произнес Трасс, и Эли едва слышно фыркнул: звучало это именно как успокоение для психически больного. — Сегодняшний выбор ты сделал осознанно. И разве Рау позволил бы нам поймать Хесс, если бы принял их сторону? Эли выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Ты и сам знаешь ответ, — продолжал Трасс, — просто слишком боишься подумать о Рау лучше, чем он есть. Боишься будущей боли. — Но в словах Хесс был смысл, — Эли запрокинул голову и посмотрел в светящиеся глаза Трасса. — Что такое комфорт — да даже жизни — нескольких наших детей в сравнении с жизнью всей нашей расы? Она была права в целом, пусть и неправа в частностях, и от понимания этого меня тошнит. Кем мы станем, если нам придется когда-нибудь пойти на такие торги? — И не лучше ли, чтобы нас тогда не стало, — тихо закончил Трасс. — Да, — согласился Эли. — И не лучше ли, чтобы нас тогда не стало. — У всего есть предел, — сказал Трасс. — И у жертв, на которые мы должны быть способны, тоже. Рау это понимает. Это понимаем ты и я, и вся семья Митт. Хесс этого не поняли, и несмотря на то, что они вдохновились поступками Трауна, они пошли не туда. Они переступили черту, за которой дверь в никуда. И всем им придется за это платить. — Кроме, возможно, одного, — Эли на секунду сжал руку Трасса и сел, выпрямляясь. — До Совета еще есть время, и я хотел бы успеть наведаться в лазарет. Мне интересно, что может рассказать Баден'си'харт. На губах Трасса появилась тонкая улыбка: — Что-то увидел в нем? — Еще не знаю, — отозвался Ванто и поднялся на ноги. — Может быть. К сожалению или к счастью, я все-таки далеко не Траун. — Береги себя. Эли остановился и шагнул обратно к дивану, чтобы подхватить ладонь Трасса и коснуться губами ее тыльной стороны. — Всегда буду.