Услышь меня и вытащи из омута

— Че это? — я пытаюсь въехать в происходящее, не в состоянии разобрать слов. — Да ты че?! — поднял на меня глаза удивленный Фаллен. — Это рэп-баттл. Окси Джонибоя мочит. Ты откуда упал, старичок? — машет он полупустой бутылкой перед моим вытянувшимся лицом. — Это же сейчас самый тренд! Баттл в воскресенье залили, а у нас в универе до сих пор пережевывают, как Мирон Джонни размазал… — последняя фраза тонет в криках ликующих на видео фанатов. Я продолжаю пялиться в экран, пытаясь увидеть человека, которого, как мне казалось, успел хотя бы немного узнать. Но это не он. Не тот, кто бесшумно ходит по кухне в белых носках и спортивках Reebok. Не тот, кто пробует соус на соль, аккуратно прикасаясь губами к деревянной лопатке. Не тот, кто задумчиво курит, глядя в окно. Человек на экране выглядит совершенно иначе. На нем черная рубашка. На шее — белый кусок пластыря, размером с ладонь. Цепкий взгляд. Губы выплевывают ругательства в адрес оппонента — какого-то потеющего паренька в кожаной куртке. Этот незнакомый «знакомец» постоянно поворачивается в камеру и тянет губы в язвительной ухмылке. Заставляю себя оторваться от экрана, чтобы не выдать шока перед друзьями. Бреду на кухню, бездумно хватаю со стола чью-то начатую пачку. Вынимаю сигарету, прикуриваю и подхожу к окну. Внутри какое-то совершенно дебильное ощущение: будто меня предали. Пялюсь в пустоту двора и думаю о том, что меня это все вообще не должно ебать. Не должно. Но все равно ебет. Настроение в считанные минуты скатилось в какую-то срань. Тушу наполовину выкуренную сигарету в пустой консервной банке из-под дешевого растворимого кофе, иду в прихожую за оставленным в пакете пивом. Проходя через гостиную, бросаю что-то про то, что устал. Уже за захлопнувшейся в комнату дверью слышу, как Чейни спрашивает у Замая. — Че это с ним? — Хер его знает… — лениво тянет мой сосед. — Может с телкой своей поцапался… — У него телка есть? — будь я рядом, оскорбился бы интонации Фаллена. Но сейчас мне все равно. Я уже успел разбудить оставленный на тумбочке ноут и завалился с ним на кровать. Из верхнего ящика достаю как всегда спутанные наушники. Я вообще использую их довольно редко. Днем в машине радио целый день фонит. Магнитола старая, даже usb-входа нет. Приходится «давиться» предложенным музыкальным репертуаром известных радиостанций. К вечеру голова так уже пухнет, что не в состоянии вместить ни одной лишней ноты. Наушники же я обычно юзаю, если хочу заглушить звуки оргазмов Замаевских девчонок. Но сегодня проводки мне нужны, чтобы заглушить любопытство. Набираю в поисковике «Мирон Федоров» и Гугл услужливо подкидывает мне ссылку на тот самый баттл. «VERSUS #1 (сезон III): Oxxxymiron VS Johnyboy». Запускаю видео с ютуба и, пока крутится заставка, открываю бутылку выуженного из пакета еще холодного пива. Делаю один глоток и ставлю на тумбочку. Второй глоток я сделаю через 34 минуты. Потому что это вынесет мне мозг. То, как он это делает. Мимика, жесты, лексика, подача, энергетика. Блять, к концу видео я понимаю, что мой хер стоит колом. Впервые в жизни мой член отреагировал на мужика. Охуенно, блять! За ночь я перечитал о нем все. Пересмотрел все баттлы и ролики. И везде он был охуенен. Он орал, матерился и плевался ядом на своих соперников так мастерски, что это не могло не вызывать восторг. На следующий день я снова посмотрел последнее, особо популярное видео, еле удержался, чтобы не подрочить, а потом напился в хлам. К пятнице я уже ненавидел его и себя. *** — Привет, Слав! — снова улыбается и сразу открывает дверь шире, чтобы я вошел. Даже с площадки вижу новую татуху на шее. Ту самую — 1703. Год основания Петербурга. Петербуржец, блять. Захожу молча и протягиваю ему пакеты. — Пожалуйста, Мирон Янович, — намеренно делаю акцент на отчестве. Понимаю, что веду себя как капризная сука, но ничего не могу с собой поделать. — Что-то случилось? — мгновенно мрачнеет, забирая из рук свой заказ. — Ты вообще не собирался мне сказать? — не выдерживаю и сразу перехожу на крик. — Видел, значит… — обреченно бормочет, отвернувшись в сторону кухни, и уже начинает свой путь в том направлении вместе с огромными продуктовыми пакетами. — Я только не пойму: тебе прикольно было смотреть, как я не догоняю, кто ты? — зло выплевываю слова ему в спину. Бросает на пол пакеты и резко разворачивается ко мне. — Блять, а как я должен был представиться? — подлетает вплотную и смотрит расширенными зрачками прямо в глаза. — Привет! Я — Оксимирон! Смотри, какой я охуенный рэпер! Так что ли? — ответить он мне не дает, продолжает напирать. — Да может я рад был, что ты обо мне ничего не знаешь! — почти орет мне в лицо. — Рад, что не оцениваешь по образу, не просишь автографы для друзей, не ждешь от меня новых панчей, — на секунду переводит дыхание, как-то загнанно мотнув головой. — Или, может, ты хочешь, чтобы я и на тебя матом орал? Унижал? Макал в грязь лицом… — он резко замолчал, продолжая смотреть мне в глаза. Он явно что-то почувствовал. Понял, как все это заводит меня. Увидел, как я смотрю на него, неосознанно облизывая обветренные губы. И в следующий момент он прижал меня к стене, притягивая рукой за шею так, чтобы впиться в губы. Поцелуй получился хищным, жадным. Он явно ждал этого, хотел. И этот напор сбивал с толку. Целоваться с мужиком — это совсем не то, что целоваться с девушкой. Нет тех робких прикосновений, игр и намеков. Есть жгучая страсть, пьянящая сила. От такого рвет башню. Ведет как пьяного девственника. И он чувствует это. Чувствует мой колом стоящий член. Не дает опомниться ни секунды. Лезет рукой под мою футболку и сразу расстегивает железную пуговицу на джинсах. Успевает едва расстегнуть молнию, как тут же проворная ладонь обхватывает мой член под бельем. Всхлипываю ему в губы, а он, пиздюк, кусает мою нижнюю губу. Да так сильно, что ощущения рассыпаются. Кажется, даже чувствую кровь на языке. Из-за этого на секунду отвлекаюсь от очевидного: он дрочит мне! Мирон, блять, Федоров уверенными движениями доводит меня до разрядки минуты за две, наверное! Как пятнадцатилетку. И все это время не прекращает меня целовать. Нагло, чуть грубо, со вкусом, со страстью. Осознаю, что сжимаю пальцами его талию, только когда он отрывается от моего рта. Блять, я вообще раньше не задумывался о том, что у мужиков есть талия. Пиздец какой-то! — Если б знал, что это тебя заводит — давно бы уже рассказал, — хитро улыбаясь, говорит едва различимым шепотом. Или это у меня оргазм притупил все мыслимые функции организма? Глаза у Мирона блестят. Он продолжает придерживать меня за бок чуть ниже ребер с одной стороны, а вторая рука явно сейчас в моей сперме. — Я бы, блять, вообще предпочел этого не знать, — вырывается у меня. И я вижу, как исчезает этот самый блеск. Тухнет буквально на моих глазах. Известный рэпер в секунду съеживается весь, напрягается в струну и отступает. Руки разжимаются, вместе с ними уходит теплота, которая еще секунду назад так страстно придавливала меня лопатками к холодной стене. И я понимаю, какой я все-таки долбоеб. Ловлю его подтянутое тело еще до того, как он попытается закрыться от меня окончательно. Одним движением разворачиваю его спиной к стене, выхватывая удивленный взгляд. Не даю опомниться ни себе, ни ему, сразу целую. Глубоко, толкаясь языком ему в рот. Почти сразу включается в игру. Отвечает жадно, кусает, будто пытаясь выжрать месть за только что неаккуратно брошенную фразу. Сука! Трется об меня, и я понимаю, что к члену снова приливает кровь. Забиваю на то, чтобы вообще оценивать это хоть сколько-нибудь рационально. Я просто чувствую острое желание утащить его куда-нибудь, где есть кровать или любая другая горизонтальная поверхность. Он же кусает меня в шею, и я начинаю всерьез рассматривать кафельный пол в коридоре как потенциально подходящий вариант. Тем более что кроме кухни, я в этой квартире нигде не был. Неожиданно с силой толкает меня ладонями в грудь. Я отступаю на шаг. Чувствую, как горят губы, как снова ноет член. В растерянности поднимаю на него глаза, и меня просто смывает волной его похоти. Подлетает ко мне вплотную и продолжает легонько толкать, напирая. Ведет меня куда-то по коридору, к закрытой двери. По выхваченным силуэтам понимаю, что это — дверь спальни. Снова толкает меня, и я, не удержавшись, падаю задницей на кровать. Смотрю, как он одним длинным движением стягивает с себя футболку через голову. Ухмыляется, сучонок. Так пошло и так соблазнительно. Будь я девчонкой, у меня бы уже коленки тряслись. — У тебя уже был секс с мужиком? — успеваю спросить и стыдливо скрыться внутри стягиваемой форменной толстовки. — Да, — не медлит ни секунды. Не знаю, что я ожидал услышать, но ответ царапает ржавчиной что-то там внутри. — Это имеет значение? — высвобождаюсь из одежды и теперь вижу его. Пресс кубиками, на которые у меня никогда не было силы воли, татуировки, которые никогда не хватало терпения выбрать, глаза, в которых полыхает страсть. Он так уверен в себе, что это передается и мне. — Да нет, просто кто-то же должен знать, что делать! — усмехается моему язвительному комментарию и заползает коленями на кровать поверх моих бедер. Снова начинает целовать. Теперь уже нежно, без укусов. По крайней мере, первые пару минут. Заставляет меня откинуться на спину. И чем дальше, тем больше увлекается. Кажется, что он проникает мне под кожу. Шарит по моим ребрам, тянет вниз расстегнутые джинсы. Раздевает меня, покрывая грудь и впалый живот поцелуями. Смотрит на меня, пьяно улыбаясь, а меня ведет. Ведет от запаха, от теплых рук, от влажных губ. Забирается на меня снова уже совсем голый. Прижимается вставшим членом к моему животу, и я понимаю, что не могу больше терпеть. Одним движением перемахиваю через него, заставляя поменяться местами. Теперь он на спине. Лежит, обхватив меня широко разведенными ногами. Смотрит в глаза, а у меня все внутри дрожит. То ли от возбуждения, то ли от страха. Он не ждет, пока я на что-то решусь. Вытягивает руку над головой и в верхнем ящике прикроватной тумбочки находит что-то, не глядя. Возвращает руку и протягивает мне презерватив. Сам же щелкает крышкой какого-то тюбика. Деловито выдавливает себе на пальцы гель, просовывает руку между своих ног, заставляя меня чуть приподнять бедра, и я радуюсь. Радуюсь, что он сейчас делает это сам. Я бы, кажется, кончил, не успев даже растянуть его. Видимо, уже пихает в себя пальцы и зажмуривается. Я смотрю только на его лицо. И даже от этого я могу кончить прямо сейчас, блять! Потому что его лицо — непередаваемо! Губа закушена, ресницы дрожат, ноздри раздуваются от глубоких вдохов. Не могу удержаться и снова тянусь к его губам. Он отвечает страстно, вкусно, даже чуть мычит. И я чувствую, как мне не терпится. По моим рваным вдохам и он чувствует. И уже кладет ладонь на мой член. Ведет пару раз вниз-вверх, а потом заставляет чуть отползти на коленях назад и сам направляет в себя. Я стараюсь вообще не двигаться. Жду, когда тугое кольцо мышц впустит меня. Удерживаю вес тела на руках и во все глаза смотрю за его лицом. Мельчайшие движения отражаются здесь: и гримасы боли, и волна наслаждения. Обволакивает меня целиком, и я уже готов взорваться. От того, как туго и горячо внутри него. Как это безумно приятно. Наконец Мирон ведет бедрами, и у меня, кажется, звезды перед лицом вспыхивают. Он открывает глаза и ухмыляется. И только тогда я начинаю двигаться. Медленно, осторожно. Руки дрожат. По вискам стекают капли пота. — Слав, я — не девочка, — делает лицо как тогда, на баттле с той недорослью в кожане, и я вспыхиваю. Подаюсь бедрами вперед. — Блять! — теперь и я улыбаюсь, потому что заставил его выгнуться в шее. Прихватываю кожу на кадыке губами, а потом и зубами. Вообще почему-то хочется его кусать и царапать. А еще целовать. И двигаться в нем вот так, без остановки! *** Просыпаюсь от звука входящего смс. Несколько секунд пытаюсь сообразить, где я и не приснилось ли мне все это. Обвожу взглядом комнату. Кроме большой кровати здесь только маленькая тумбочка, один стул и книги. Стопки с разноцветными корешками стоят тут и там на полу вдоль стен, некоторые выстроены на широком подоконнике, как на полке, несколько лежит на тумбочке рядом с ночником. Я точно не дома. Значит, не приснилось. Мысленно перебираю картинки вчерашнего вечера и ночи. Совместный душ, ужин и снова секс. Блять, как же Мирон охуенен. Прислушиваюсь: судя по звукам, хозяин квартиры уже на кухне. Непроизвольно тянет улыбнуться. А еще что-то перехватывает внутри. Тут же смахиваю эту романтическую хуету, вспоминая о телефоне. Подползаю к краю кровати, вытряхиваю аппарат из кармана джинсов. Снимаю блокировку, продолжая свисать вниз головой. Замай. «Надеюсь, она того стоила, и теперь ты счастлив!» Улыбаюсь. Как идиот, не могу собрать уголки губ обратно. Я, кажется, и правда счастлив.