Услышь меня и вытащи из омута

2016 год. - Итак, участник слева, представь себя! – Чейни всем своим видом пытается не выдать волнения, хотя я-то знаю, что его до сих пор трясет на баттлах. Особенно рядом с Ресторатором. - Гнойный! – самодовольная улыбка – мое все. Я будто физически ощущаю себя королем. И не потому, что я на самом деле считаю себя таким уж охуенным. А просто потому, что однажды я устал бороться с тьмой. С той тьмой, которую оставил во мне Он. Теперь я и есть тьма. Для меня нет границ и устоев. Я проебался. По крупному. Теперь то единственное, что хоть как-то нас объединяет, и есть моя жизнь. - Если я харкну тебе в рот - я заражу тебя тубиком, Я лучший баттл-МС Петербурга, ну, конечно же, после Jubilee, - ладно, погнали. *** - А что, блядь, твой ебанный Oxxxymiron? Что стоит мнение этой мессии, если он говорит, что любит клевые баттлы, Но так до сих пор и не был на лучшей баттловой площадке в России, - мажу взглядом по довольному лицу Чейни, а самого внутри колбасит. Я переписывал этот раунд раз пятьдесят. Снова и снова перетаскивал его имя из строчки в строчку. - Еще раз, блядь, сука, - как же трясутся руки. - Что значит мнение этой жадной до хайпа свиньи, Если он говорит, что любит клевые баттлы, Но так до сих пор и не баттлился с баттл-MC. ST, Johnyboy, Дуня. Fanboy Оксаны внемли, я здесь иврит преподать. Фраза «когда мне это будет выгодно» переводится как «тогда, когда я не смогу проебать»*, - оборачиваюсь, чтобы взять стакан. Нужно промочить горло. Физически ощущаю эту нервозность. Назад пути нет. Я это сказал. Сам не знаю, зачем я это делаю. Выбесить его? Напомнить о себе? Да блять, я хотел хотя бы чего-нибудь! Я должен был сделать хоть что-то, чтобы прервать почти год этой бесконечной тишины! Да, конечно, я не сидел все это время с мокрыми глазами, не дрочил каждый день на его фотки в инстаграме, не писал ему любовные сонеты. Вместо этого я бухал, читал умные книжки, постоянно слушал музыку, научился выдавать желчные панчи, поливал грязью своих оппонентов. Я сам стал грязью. Гнойным. А еще Славой КПСС, Сонечкой Мармеладовой, Валентином Дядькой, Бутером Бродским и кучей других личностей, которые помогли бы мне спрятаться от себя самого. Мне сотни раз казалось, что я добрался до дна. Что выблевал из себя это уродство. Эту сраную, ебучую любовь, которая больше была похожа на рак. Потому что она выжигала меня изнутри. Я заливал ее химией, выцарапывал блядями, зажевывал просроченным копченым сыром. Пытался забыть, забить, изничтожить это в себе. Но не мог. Каждый раз он появлялся вновь. В глаженой рубашке, с новыми татухами, с невозмутимым еблом. Когда я увидел его баттл с ST – понял, что должен делать. Мне стало казаться, что только победа над ним сможет избавить меня от всего этого дерьма. Но я не мог прийти к нему и попросить. Он должен был сделать это сам. *** Никто из моих друзей не знал, какая хуйня страдает в моей больной голове. Для всех я просто увлекся рэпом, баттлами и антихайпом. Все закрутилось вокруг меня, и это в считанные недели стало так правильно и привычно. Рэп стал моей жизнью, моей заменой. Только из-за него я продержался столько времени и еще не сошел с ума. В то утро все сидели на квартире, которую мы все также снимали с Замаем. Накануне была большая пьянка, человек двенадцать-пятнадцать, но ближе к утру почти все расползлись по домам. К тому моменту Фаллен успел вырубиться на диване в гостиной, я же с Чейни перебрался на кухню, где мы частенько устраивали философские дебаты на пустом месте. Замай слегка неслаженными движениями пытался привести квартиру в порядок, сминал пустые пивные банки, распихивал их по мусорным мешкам, даже, кажется, пытался мыть посуду. Я не слишком пристально следил за его действиями. В тот момент, когда мой телефон прислал очередное оповещение о каком-то событии в одной из социальных сетей, я сидел на подоконнике с открытым окном и курил. Чейни о чем-то вяло рассуждал, но я окончательно перестал его слушать, как только разблокировал экран. Я уже давно забил заострять внимание на всех этих пиликаньях. Их было много, большинство – дебильные. Отголоски моей призрачной популярности. Я проверял их на автомате. Ровно до батла с Эрнесто. В день выхода видоса и еще двое суток после я подрывался от любого звука. Я ждал. Но никто мне не позвонил и не написал. Я решил, что Великий Мирон забил. Что он не смотрит мои баттлы. Что он даже не помнит, кто я такой. И вот, наконец, 28 июля, в 6:18 утра я получил оповещение о том, что меня упомянули в твитте. Я развернул сообщение и улыбнулся: «Гнойный, если реально хочешь узнать, кто баттл-мц и кто чисто за хайпом - жду на Слово-VS в 2017. Откатаю концерты и приду охладить твой пыл». - Чейни! Меня Оксана на баттл вызвала! – максимально небрежно, но чересчур громко сказал я. Пульс стучал в висках. Лицо, казалось, горело. Чейни поднял на меня затуманенные алкоголем глаза и переспросил. - Че? - Оксимирон! – я развернул к нему экран своего телефона. Пока Чейни поднимался, я увидел за его спиной Замая. Тот продолжал стоять, держа в руках полупустой мусорный пакет. То ли он задумался о чем-то, то ли был слишком пьян. Я не понял. Да и мне было насрать. У меня, наконец, появилась надежда! Надежда, что в моей жизни что-нибудь изменится. И даже если это случится только в 2017 году, я готов подождать. *** Через пару часов Чейни растолкал Фаллена и увел его домой. Мы остались с Замаем одни. Я снова сел на подоконник и закурил, кажется, тысячную за эту ночь сигарету. Мне было так хорошо, что хотелось кричать. Я не мог перестать улыбаться. Почти год я не чувствовал себя настолько живым! Я уплыл в своих мыслях куда-то далеко и не заметил, что Замай стоит совсем рядом и буравит меня взглядом. - Напомни, как звали ту телку, по которой ты страдал год назад? – его лицо было слишком серьезным, а голос поразительно трезвым. - Че? – я сделал жалкую попытку усмехнуться, но Замая не проведешь. Он слишком хорошо меня знает. - Ты слышал вопрос, - чересчур грозно проговорил он. У меня мурашки побежали по спине от его взгляда. Я сглотнул подступившую слюну, но ничего не сказал. В язык будто ботокса закачали. – Значит, я все правильно понял? – он не отступал, стоял уже напротив меня и всем своим видом требовал ответа. Я отвернулся к окну, затянулся почти истлевшей сигаретой, которая под конец еще и обожгла мне пальцы. Окурок неловко выскользнул из рук и улетел вниз. - Блять! – Замай верно истолковал мое молчание. Он закрыл лицо ладонями и отвернулся к столу. - Что, не ожидал? – горько усмехнулся я, подавая голос через охуенно долгую минуту. – Не думал, что пидора под боком пригрел? – я стал повышать голос. Меня бесила эта ситуация. Бесила его реакция. Бесило и то, что он был в ней прав. Я сам ощущал себя мерзко. Я до сих пор не мог до конца смириться с тем, что все это происходило на самом деле. Мне вдруг захотелось, чтобы Замай ударил меня. Чтобы выбил нахер эту дурь из меня. Чтобы я снова стал нормальным. Чтобы перестал думать об этом мелком жиде. И Замай вдруг повернулся, убрал ладони от лица и посмотрел мне в глаза. Я был готов к удару, к отборному мату и призыву выметаться из этой квартиры. - Не думал, что ты меня таким хуевым другом считаешь, - а вот к этому я был не готов. Поэтому, когда он развернулся и вышел из кухни, я так и остался стоять. *** - Завтракать будешь? – я проснулся уже после четырех часов дня. Замай на кухне жарил яичницу. Он бросил мне этот вопрос, не поворачиваясь. - Ага, - я не придумал ничего лучше, чем покурить. Опустил свой зад на табуретку, вытащил сигарету и чиркнул зажигалкой. Дым ужом пополз к открытому окну. Во рту было сухо, как в пустыне, курить на самом деле не хотелось, но просто так сидеть в тишине и бездействии я не мог. Поэтому снова затянулся, проглатывая вместе с дымом похмельную тошноту. Друг, будто читая мои мысли, поставил на стол пустую кружку и вскипевший чайник. Я на глаз сыпанул из жестяной банки растворимого кофе и плеснул в кружку воды. Подождав, пока гранулы хотя бы немного растворятся, я сделал глоток обжигающей, безвкусной бурды. - Мы ведь и раньше называли его Оксаной, - откашлявшись и набравшись смелости, через пару минут сказал я. – Почему ты подумал об этом именно сегодня? Замай молча продолжал раскладывать свое незатейливое кулинарное творение по тарелкам, потом поставил их на стол и сел напротив меня. - Потому что только сегодня я снова увидел тебя хотя бы отдаленно похожим на того человека, который жил здесь год назад, - философски изрек он, накалывая кусок жареного яйца на вилку. *Фрагмент баттла Гнойного с Эрнесто Заткнитесь