Любопытный Лисёнок

      Утро. Душ. Кофе. Собираю портфель с лекциями и бумагами для этих жаждущих знаний неофитов. Одеваюсь на автомате. Натягиваю тонкие чёрные перчатки. На крючке висит мой чёрный плащ, а рядом серый, но его владельца уже давно нет в этом мире. А плащ — он вот, только руку протяни. За окном промозглый ливень и небо стального цвета.       Протягиваю подрагивающую руку: опять забыл наложить чары на кисти. Громко и чётко поставленным голосом произношу нужные слова, отчего руны на внутренней стороне перчаток загораются и активируются. Теперь могу худо-бедно ими управлять.       Хватаю серый плащ и портфель с бумагами, смотрю в зеркало на гладко выбритое лицо с тонким шрамом, пересекающим левый глаз.       — Стянуть! — и ворох чёрных волос затягивается сзади в хвост лишь одной магической серебряной спиралью заклинания.       Делаю шаг к двери, расчерченной сложным кругом с рунами, и прикладываю ладонь.       — Перемещение!       Оказываюсь в коридоре Магического института имени Даровича — МагИнДар. Тут шумно, много кто шныряет по коридорам: от пронырливых магических тварей и их оголтелых владельцев-студентов, от профессоров до политических деятелей, которым вечно приспичивает проводить свои заседания в шикарных залах этого замка. Собственно, МагИн и был построен изначально как место переговоров и примирения различных рас, а учебным заведением стал только для прикрытия всего этого.       С одной стороны, хорошо быть своеобразной легендой в стенах этого университета. Самые отбитые тормозят передо мной, извиняются и благоговеют. Но это уже так достало! Так хочется, чтобы хоть кто-то высказал своё «фи» для разнообразия.       А «фи» и высказываются, но, увы, не так, как хотелось бы их услышать. Шёпот за спиной и на занятиях между учениками, различные слухи и вся подобная шелуха. А всё почему? Потому что боятся, но не уважают. Да и как, скажите мне на милость, можно заслужить уважение, будучи одним из самых молодых преподавателей в этом замке? Да к тому же, не скрою, я ещё и красив.       Иду в потоковую аудиторию, веду чётко поставленным голосом лекцию, а эти неофиты заглядывают в мой рот, внимают и записывают. На доске сами собой появляются заранее заготовленные руны, а я, даже не пользуясь ими, творю заклинания лишь своим голосом.       Но вот подходит время для практической, и я могу блаженно расслабиться в своём мягком кресле, вновь пуститься в воспоминания. В боевой магии я спец, да и в бытовой уже не промах, прославленный тем, что один из немногих на этом континенте могу творить заклинания без применения рун. Многих это удивляет и восхищает. Но лишь единицы знают правду. Единицы, потому что остальные мертвы — знают, что я заключил контракт с демоном прямо во время боя в выпускном классе на арене Демонов, куда я и мой друг попали по воле господина Случая, что нас нещадно подставил. Контракт я заключил, но друга так и не спас. Демон, предложивший сделку, так и не взял с меня полноценной платы, решив, что я и так потерял слишком многое (удивительно доброе сердце всё же у этого Демона!). Да, потеря друга и части души были ужасны. Я чуть не погиб на этой арене. Думал, что потеряю ещё и глаз, но лекари смогли его спасти, а вот мои кисти рук раздробило. Их, конечно, собрали, но толку от них мало. От резких активных движений ими без специальных перчаток с рунами, действующими как фиксатор и обезболивающее, кости выходят из суставов и вновь трескаются.       Теперь я не могу вычертить ни одной ровной линии. Ни одна руна, созданная ими, теперь не действует правильно. Я много чего не могу…       Но все смотрят на меня восхищёнными взглядами, будто я божество. А я просто превозмогая усилия и используя остатки сил демона, что заняли место утерянного кусочка души, вершу заклятья. То есть поначалу было «превозмогая усилия», а сейчас не сложно, уже привык. Делаю на автомате, даже не замечая как.       Лет десять как уже прошло с того случая, и я стал героем, который предотвратил политический конфликт не раз, спасая Принца Эльфов. Но на самом деле я просто беспокоился за свою шкуру и быстро реагировал. Да и психолог из меня неплохой, как оказалось. Мгновенно всех успокоил. Потом пару раз попал в похожую ситуацию, и меня прославили за мои умения и реакции. Вначале я гордился как павлин, но со временем мне приелись эти восхищённые взгляды.       Дарович, мой старый друг по учёбе, один из немногих, кто знает правду, приютил меня в стенах этого новоявленного университета. Именно он в своё время меня и выходил, давая однозначные намёки на отношения, но мне тогда и потом было не до того. Конечно, ему удалось споить меня и затащить в постель, но мне это не понравилось, за что он и огрёб, вылетев из окна собственной спальни в неглиже, а я нагло допил его бутылку портвейна. Вот свела же судьба с полуинкубом-вампиром. А в целом, когда не пристаёт — нормальный мужик. Ну что поделать с генотипом-то?       Продолжаю вести лекцию. Умники в конце обступают меня, девочки томно охают, заучки уточняют, с каким настроением лучше произносить то или иное заклинание, а я отвечаю. Отвечаю на кучу, в целом глупых, вопросов. Звенит звонок, пытаюсь выбраться из этой одухотворённой толпы, протискиваясь сквозь молодежь.

***

      Прохожу в уютный дворик, сюда мало кто может попасть. Надо знать пароль и заклинание, открывающее стены. Руки вновь мелко дрожат, едва удерживаю призванную кружку с чаем. Разминаю кисти и они чудовищно хрустят. Хочу присесть на точёную скамейку с резной спинкой, что прячется под тенью раскидистой сирени. Да, в этом дворике всегда весна, и этот куст постоянно цветёт, успокаивая меня своим душистым запахом. Раздвигаю ветки и вижу, что место занято.       И не кем-то из преподавателей, а мальчишкой. Сидит, согнувшись, и читает толстенный фолиант — явно из библиотечного фонда; и как ему вообще его вынести разрешили оттуда! Волосы светло-русые, бликующие на солнце рыжиной.       Он слышит хруст моих суставов и поднимает голову вверх. Ох, как же хорошо, что я не успел снять перчатки. Встречаюсь со взглядом серых глаз и меня передёргивает. Кажется, что я взглянул в глаза тому, с кем, казалось, уже давно распрощался. Но перевожу взгляд на молодое лицо и понимаю, что это и близко не он. А это чудо прищуривается, потом отводит взгляд, быстро пискнув что-то из серии «Простите-извините», уносится с бешеной скоростью. Ну и прыткий лисёнок! Почему лисёнок? Да потому что волосы поблескивают и переливаются, как шерсть Кицунэ, что когда-то у меня жил по молодости.       Захожу в небольшую практическую аудиторию, опускаю экраны с рунами и оглядываю собравшихся. Ну да, первогодки. И уже наслушались баек обо мне, м-да… Притаились и готовы внимать. Опа, а вот и Лисёныш. Прямо на первой парте, под самым моим носом. Сидит, стреляет глазами. Ну ладно, главное — не смотри на меня прямо, мелочь.       Начинаю урок, шушуканье прекращается, а я демонстрирую самые простенькие заклинания, которые кто угодно сможет сотворить без рун, как следует поднатаскавшись.       — Но руны тоже надо знать, поэтому открываем учебники на пятнадцатой странице и внимательно знакомимся, — сообщаю им радостную новость и правду жизни после демонстрации. Лисёныш, который смотрел на меня с не меньшим восторгом до этого, вдруг потерял интерес. И вместо того, чтобы как и все лезть в учебник, достал мобильник, начертил на его экране комбинацию из заковыристых рун и уткнулся в него. Я просто поперхнулся воздухом. Во-первых, что за неуважение к преподавателю! А во-вторых, это как надо было подобрать комбинацию, чтобы неработающая техника в стенах этого замка ожила и зафырчала?!       Делаю вид, что не замечаю и продолжаю вести урок, объясняя другим неофитам что к чему. А тебе это вообще не интересно. Ну ладно, допустим, для тебя это скорее базовый уровень и ты всё уже знаешь, но проверить стоит.       Подхожу, нависая над тобой и отбрасывая тень, и ты, наконец, отвлекаешься от телефона, в котором что-то до этого быстро строчил.       — Молодой человек, а вы всё это уже знаете? — и складываю руки на груди.       — А… Да, — тянет рассеянно это недоразумение и смотрит мне в глаза, отрываясь от экрана. Чёрт, опять внутренне вздрагиваю, но сам лишь дёргаю уголком губ и снова смотрю строго. На вид не дал бы больше шестнадцати, но такого быть не может просто.       Элементарный закон по применению и использованию высшей магии запрещает допускать лиц моложе восемнадцати лет до её обучения. Иначе это всё чревато лишением рассудка и жизни. Но в наше время такого закона не было. А может, если был, то, вероятно, не было бы столько жертв и все мои школьные друзья были бы живы, а не единицы.        — Зато магия отсортировала сильнейших, — утверждал Дарович, когда мы выпивали и нас несло на философско-политические разговоры.       — Заткнись, старый хрыч! Тебе легко говорить, когда родители оградили твою душеньку в нужное время, да и кровной магии в тебе понамешано хоть отбавляй.       — Да я всего лишь на четыре года старше тебя, салага! Да и ты сам, Даркнес, не промах, оборотень на одну четвёртую, как ни крути! Хотя, не знай я этого, решил бы, что у тебя вампирские корни. Уж больно статная ты зараза! — ржёт он в такие моменты и подливает выпивки, поднося бокал к моим губам, не заставляя меня использовать руки. Заботливый, блин.       — Я это всё знаю. Колдовать мне не давали… Но вот изучать и чертить руны закон не запрещает, — вот прям сейчас и сдохну от умиления. Чёрт, а ты невинно хлопаешь ресницами и смотришь на меня, чуть приоткрыв ротик. Резко выдыхаю через нос и слышу шепотки с задних парт.       — Выпендрёжник!       — Он что, не знает, кто это?       — Он вообще в курсе, что его могут размазать одним словом?       — А ты слышал, как он дал в морду тому спасенному принцу, когда тот в благодарность захотел утащить его в постель и подарить волшебную ночь? — а вот с этого момента всё пошло уже про меня-любимого.       — А я слышал, что он соблазнил его помощника.       — А помощник мальчишка мелкий был!       — Неправда! Я слышал, что он напротив был выше и мускулистей принца! И тот ему отдался.       — А я тебе говорю, что там вообще был малолетка!       — Не верю! Мне мама говорила, что у него вообще помощница суккуб была. А мама у меня посол при Эльфийском правительстве.       — Так, враки. Мой старший брат самолично видел, как профессор пару лет назад отжигал на столе в баре, соблазняя бугаев-оборотней.       — А моя сестра, сказала, что он потом раскатал их по стенке и забрал какие-то артефакты.       — А я слышал…       Ох уж этот бесконечный поток мишуры и трёпа. Зыркаю на них, и всё затихает. Хотя, признаю, принцу в морду я дал, но лишь потому, что он предложил переспать с его телохранителем, а мне это не упало; и тех оборотней раскатал, отобрав обратно свои метательные ножи, что до этого продул им в карты, да по той же причине и танцевать на стойке бара пришлось. Но отыгрался я тогда на них знатно. Аж курс анатомии повторил. Перевожу взгляд обратно на Лисёныша:       — Имя?       — Маа… ё? — запинается это чудо и раскрывает чуть пухлые губки. — Арису.        А я понимаю, что со мной что-то не так. Пойти найти кого-нибудь себе на ночь, что-ли? Чего на малыша-то так засматриваюсь? Определённо, у меня давно не было близости.       — Покажи, что можешь, — ледяным голосом командую я, а ты… Да что б тебя! Краснеешь! Ещё чего не хватало! Но, кажется, понимаешь, что я о заклинаниях, собираешься с мыслями, лицо становиться серьезным и ты киваешь.       Встаёшь из-за стола, подходишь к доске и чертишь руну серебряного потока, который может действовать как лассо или же как повязка на рану, в зависимости от того, с каким настроением применять.       Заканчиваешь вычерчивать символы и едва слышно, неуверенно, под нос проговариваешь слова призыва. Не верю, что у тебя что-то выйдет, так как говорил слишком тихо и сбито, но… Вокруг твоих запястий и кистей, не касаясь кожи, на расстоянии сантиметров этак двух, закручивается серебряная верёвка. Это и не лассо, и не жгут. Она приняла свободную форму, иди и используй как хочешь. Сказать, что я удивлён — ничего не сказать. Я потрясён! Мало того, что заклинание для третьего курса, так и придать такую пространственную форму ещё не каждый сможет. Но ты волнуешься, теряешь концентрацию и верёвка серебряными брызгами осыпается на пол и тает. А в аудитории гробовое молчание.       — У меня всего один вопрос. Что ты делаешь на первом году обучения?       — Ну я же только это, да ещё пару заклинаний знаю, — потупливается лисёнок и упирает свой взгляд в отполированный паркет, сжимая вместе руки за спиной. — И, если честно, то мне только на днях исполнилось восемнадцать, поэтому я всего третий раз применил это заклинание и не смог его удержать.       Моя челюсть здоровается с полом.